С ног на голову♡

Следующие сутки растянулись в бесконечную череду нервного ожидания. Каждая минута казалась резиновой, медленной и томительной. Клэр пыталась заниматься — читала Фуко, конспектировала лекции, но слова расплывались перед глазами, не оставляя в голове ничего, кроме навязчивой мысли о предстоящем вечере. Она перечитывала его сообщение десятки раз. Простой адрес в старой части города, время и две буквы: «Р.». Это было так на него похоже — лаконично, без лишних эмоций, но с безошибочно узнаваемым оттенком приказа. Эля, вернувшись вечером, сразу заметила её странное состояние. «С тобой всё в порядке?Ты выглядишь... возбуждённой. Или напуганной. Не могу понять», — сказала она, снимая куртку. Клэр заставила себя улыбнуться. «Всё нормально. Просто устала. И мысли о учёбе». Она солгала.И солгала плохо, судя по оценивающему взгляду Эли. Но та, к счастью, не стала допытываться. Ночь прошла в тревожных, обрывистых снах, где образ Рейдена смешивался с цитатами из философских трактатов и тёмными, незнакомыми улицами. Утро понедельника было серым и дождливым. На первой паре, которую вёл другой преподаватель, Клэр сидела как на иголках, бессознательно выискивая в толпе студентов его высокую фигуру. Его нигде не было видно. Это её и успокаивало, и тревожило одновременно. Нейтральная территория. Он соблюдал своё правило. Весь день она чувствовала себя как героиня шпионского романа, живущая двойной жизнью. Внешне — обычная студентка, внутренне — участница опасной, запретной игры, правила которой она сама же и оговорила. К шести вечера дождь прекратился, оставив после себя влажный, холодный воздух и блестящие асфальтовые улицы. Клэр долго стояла перед зеркалом в своей комнате, перебирая одежду. Ей хотелось выглядеть... правильно. Не вызывающе, но и не как невинная школьница. В конце концов, она остановилась на тёмных узких джинсах, чёрном свитере с высоким воротником и кожаной куртке. Просто, строго, но с намёком на уверенность. Макияж она сделала минимальный, лишь слегка подчеркнув глаза. Проверяя себя в зеркале, она поймала собственный взгляд и увидела в нём ту самую дерзость, которая появилась в библиотеке. Это её успокоило. Ровно в 19:30 она вышла из общежития. Адрес, который он прислал, находился в получасе езды на автобусе. Старый промышленный район, где некогда шумные фабрики теперь стояли молчаливыми кирпичными громадами, постепенно превращаясь в лофты и арт-пространства. Автобус был полупустым. Клэр смотрела в запотевшее стекло на проплывающие мимо огни города. Тревога сжимала желудок холодным комом. Что она делает? Она едет на частную встречу со своим профессором. С мужчиной, который старше её, наделён властью над её академической судьбой и чьи намерения были откровенно непедагогическими. Это было безумием. Саморазрушением. Но затем она вспоминала его руку на своей, его голос, произносящий: «Это необходимость». И этот странный, пьянящий коктейль страха и возбуждения снова затоплял её, заглушая голос разума. Она вышла на нужной остановке. Район был пустынным и немного жутковатым. Высокие кирпичные здания отбрасывали длинные тени под тусклыми фонарями. Воздух пахл влажным камнем и далёким запахом реки. Она сверилась с картой на телефоне и пошла по указанному адресу. Её целью оказался не жилой дом, а бывшая фабрика, перестроенная в многоуровневый комплекс. Вход был неприметным, чёрная дверь без вывески. Клэр снова сверилась с адресом. Да, здесь. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и нажала кнопку звонка. Имени на табличке не было, только номер. Дверь с тихим щелчком открылась. За ней оказался небольшой лифт с зеркальными стенами и потёртой латунной панелью. Больше никаких указаний не было. Она шагнула внутрь. Дверь закрылась. Панель была простой — всего три кнопки. Под самой верхней, ведущей, судя по всему, на пентхаус, была маленькая, почти незаметная царапина. Решение пришло интуитивно. Она нажала именно на неё. Лифт с лёгким гулом понёсся вверх. Секунды в замкнутом пространстве показались вечностью. Она видела своё отражение — бледное лицо, слишком большие глаза. «Ты не убегаешь», — прошептала она себе его же словами. Лифт остановился. Дверь открылась бесшумно. Клэр замерла на пороге, её дыхание перехватило. Перед ней открывалась огромная, почти пустая пространство пентхауса с панорамными окнами от пола до потолка. За этими стёклами лежал весь ночной город — море огней, тёмная лента реки, силуэты далёких мостов. Комната была освещена лишь несколькими торшерами с тёплым, приглушённым светом и огнями мегаполиса снаружи. Воздух был прохладным и пахл кожей, древесиной и едва уловимыми нотами его парфюма. Сам лофт был аскетичным. Минимум мебели: низкий диван, пара кресел, огромный деревянный стол, заваленный книгами и бумагами. Стеллажи, уходящие под самый потолок, были забиты книгами. Ничего лишнего, ничего уютного. Это было пространство, отражающее его характер — сдержанное, контролируемое, интеллектуальное и откровенно мужское. Он стоял спиной к ней у окна, рассматривая город. Высокий, собранный, в тёмных брюках и простой серой футболке, обтягивающей мощные мышцы спины и плеч. Он не обернулся, когда она вошла, будто давая ей время освоиться, оценить обстановку, понять, куда она попала. Клэр сделала неуверенный шаг вперёт. Паркет под ногами мягко скрипнул. «Закрой дверь», — раздался его голос. Спокойный, ровный, без намёка на приветствие или вопрос. Он звучал так, будто её приход был само собой разумеющимся. Она машинально выполнила просьбу. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине лофта. Только тогда он медленно повернулся. Его лицо было в тени, но она чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и всевидящий. «Нравится?» — спросил он, сделав широкий жест рукой, указывая на панораму за окном. «Вид... впечатляющий», — нашлась она, с трудом отрывая взгляд от него и окидывая взглядом комнату. Её голос прозвучал тихо, но не дрогнул. Он подошёл ближе. На этот раз он не нарушал её личное пространство с вызывающей агрессией, как в библиотеке. Его движения были плавными, почти неспешными. Он остановился в паре шагов, скрестив руки на груди. «Я рад, что ты пришла, Клэр», — сказал он. И в этих простых словах не было ни насмешки, ни игры. Была констатация факта, смешанная с лёгким, едва уловимым удивлением. Возможно, он и сам до конца не верил, что она появится. «Ты сказал — ясность», — ответила она, поднимая на него взгляд. Она заставила себя удержать его взгляд, несмотря на то, что её колени подкашивались. «Ты сказал прийти. Я здесь». На его губах тронулась та самая, редкая, настоящая улыбка, которая достигала глаз. «Так и есть», — согласился он. — «Хочешь выпить? Вино? Виски?» «Вино, пожалуйста». Он кивнул и направился к минималистичной кухонной зоне, скрытой в нише. Клэр воспользовалась моментом, чтобы немного осмотреться. Её внимание привлекла стена рядом со стеллажами. На ней висели несколько крупноформатных чёрно-белых фотографий. Не пейзажи и не портреты, а снимки архитектурных деталей — разломанная бетонная балка, ржавая арматура, проступающая сквозь штукатурку, трещина в асфальте. Снимки были прекрасными и в то же время тревожными, говорящими о разрушении, силе и скрытой боли. Это было неожиданно. Глубоко. Он вернулся с двумя бокалами красного вина. Протянул один ей. Их пальцы снова соприкоснулись. Искра. Знакомая, но от этого не менее мощная. «За нарушение правил», — произнёс он, слегка подняв свой бокал. Она чокнулась с ним. «За ясность». Они сделали по глотку. Вино было тёплым, терпким, с глубоким вкусом. Оно согрело её изнутри, немного успокоив дрожь. «Ты не спросила, почему здесь», — заметил он, наблюдая за ней. «Ты бы всё равно сказал, если бы счёл нужным». Он снова улыбнулся. «Умная девочка. Это моё убежище. Место, где я не профессор Тройэн. Где я могу быть собой. Сюда не ступала нога ни одного студента. До сегодняшнего дня». Он подошёл к дивану и сел, развалившись с естественной, хищной грацией. Он не пригласил её сесть рядом, просто смотрел, ожидая её решения. Клэр медленно подошла и села в кресло напротив, сохраняя дистанцию. Ей нужно было хоть какое-то ощущение контроля. Он не стал комментировать её выбор. «Итак, — начал он, вращая бокал в руках. — Ты хотела прямоты. Спроси меня. Что ты хочешь знать?» Это был прямой удар. Он выводил её на чистую воду, заставляя озвучить свои страхи и желания. Она сделала ещё глоток вина, чтобы выиграть секунду. «Зачем?» — выдохнула она. Это был главный вопрос. «Зачем я здесь? Зачем ты всё это затеял? Со мной». Он откинулся на спинку дивана, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то вглубь себя. «Потому что ты не такая, как они», — сказал он просто. — «Они видят обложку. Молодой профессор. Красивая история. Им нужен флирт, приключение, подтверждение их собственной значимости. Ты... ты видишь трещины. И вместо того, чтобы бежать, ты начинаешь их изучать. Ты задаёшь вопросы о татуировке. Ты замечаешь странности в поведении. Ты не боишься бросить вызов. В библиотеке ты это доказала». Он посмотрел на неё, и в его глазах горел тот самый странный, смешанный огонь — интеллектуальный интерес и чисто физическое влечение. «Мне стало скучно, Клэр. Скучно до оскомины. Отлаженная жизнь, предсказуемые студенты, пустые разговоры. А потом появилась ты. С разбитыми коленями, разбитым телефоном и взглядом, в котором читалась не просто робость, а... глубина. И я понял, что хочу раскопать эту глубину. Хочу посмотреть, что произойдёт, если столкнуть твою хрупкость с моей циничностью». Его откровенность была шокирующей. Он не пытался казаться хорошим, не оправдывался. Он просто говорил правду, какую бы эгоистичную и опасную она ни была. «Ты хочешь сломать меня?» — спросила она тихо. Он задумался на мгновение. «Нет. Я хочу увидеть, сможешь ли ты сломаться. А если сможешь... то как ты потом соберёшься. И соберёшься ли. Это гораздо интереснее». Он поставил бокал на низкий столик и наклонился вперёд, снова сократив дистанцию. Его локти уперлись в колени, а пальцы сплелись. «А теперь твоя очередь. Скажи мне правду. Почему ты действительно пришла? Не потому, что я приказал. Не из-за академического интереса. Почему?» Клэр почувствовала, как подступает ком к горлу. Она могла солгать. Сказать что-то банальное. Но он потребовал правды. И она помнила своё правило — ясность. Она закрыла глаза на секунду, а потом посмотрела прямо на него. В её зелёных глазах не было ни дерзости, ни страха. Была только усталая, обнажённая искренность. «Потому что я тоже почувствовала трещины. В тебе. И мне... интересно. Мне страшно. Невыносимо страшно. Но когда ты рядом, этот страх смешивается с чем-то таким... живым. Таким острым. Я не чувствовала себя так живой никогда. И я ненавижу себя за это. Но я не могу остановиться». Она выдохнула, опустошённая своей исповедью. Он слушал её, не двигаясь. Его лицо было непроницаемой маской. Потом он медленно поднялся с дивана, подошёл к её креслу и опустился перед ней на колени. Это было так неожиданно, так интимно, что у Клэр перехватило дыхание. Он был так близко. Она видела каждую пору на его коже, каждую чёрточку его лица. «Страх — это хорошо, Клэр, — прошептал он, его голос был низким и бархатным. — Он не даёт нам забыть, что мы живы. А ненависть к себе... она пройдёт. Когда ты примерешь правила этой игры». Он нежно, почти по-отечески, провёл большим пальцем по её щеке, смахивая несуществующую слезу. «Ты сделала самый трудный шаг. Ты призналась. Себе. И мне. Теперь игра начинается по-настоящему». Он поднялся, оставив её сидеть в кресле с бьющимся как птица сердцем. Он вернулся к своему бокалу. «А теперь иди домой, Клэр», — сказал он, снова глядя на город. — «На сегодня достаточно. Усвоить первый урок». Он не смотрел на неё, давая понять, что встреча окончена. Что всё будет дозировано. По его правилам. Клэр молча встала. Ноги её не слушались. Она чувствовала себя опустошённой, вывернутой наизнанку, но при этом странно... лёгкой. Она сказала ему правду. И он её принял. Не испугался, не оттолкнул. Она направилась к лифту. «Клэр», — окликнул он её, когда она уже нажала кнопку. Она обернулась. «В следующий раз, — сказал он, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, манящий огонёк, — мы будем говорить о тебе. О твоих трещинах. Будь готова». Лифт прибыл. Дверь открылась. Она шагнула внутрь, и последнее, что она увидела, прежде чем двери закрылись, — была его высокая, одинокая фигура на фоне ночного города. Она ехала вниз, прислонившись лбом к прохладной стенке лифта. Её мир перевернулся. Она пересекла черту. И не было пути назад. Было только пугающее, тёмное, пьянящее завтра.