Люби меня люби

— Дыши. Дышать. Черт, ну почему это так сложно сейчас? Олег облизывает губы и изо всех сил старается не закрывать глаза в глупой и отчаянно детской попытке скрыться от внимательного взгляда Игоря, который с легкостью замечает и запоминает каждую мелочь. Хочется прикрыться, спрятать собственное, испещренное шрамами, тело. До сих пор в такие моменты его продирает стыдом, от которого жаром горит лицо. Быть перед Игорем настолько открытым, подчиняться ему, демонстрировать собственное желание и необходимость в физической близости все еще будоражит сознание, как в самый первый раз. Сегодня Игорь заводит его руки за спину, складывает в молитвенном жесте и закреплеяет обвязкой. Иногда Олег очень хочет спросить откуда подобные знания у простого мента, но от одного взгляда на сосредоточенное спокойное лицо и задумчивый взгляд, который направлен, наверное, больше вглубь себя, слова застревают в горле. Если он что-то скажет, то магия момента исчезнет, растворится в бытовухе и реальности. Не самая лучшая идея, потому что с каждым новым узлом собственное напряжение отпускает, а голова пустеет, заполняясь приятной тишиной. Именно это дает возможность наконец расслабиться — как бы парадоксально это не звучало — и выдохнуть. Олег прикрывает веки и склоняет голову, принимая и наслаждаясь тянущим мышцы ощущением боли в скованных веревкой руках, заведенных за спину. Мгновение, в котором кажется лишь только его шумное — и размеренное Игорево — дыхание, растягивается патокой. Хо-ро-шо. — Посмотри на меня, — крепкие сухие пальцы аккуратно вскидывают подбородок выше. — Все в порядке? — Да, — говорит Олег, помня, что главное правило: отвечать на четко поставленный вопрос. Игорь довольно улыбается, делает шаг, становясь близко-близко, и проводя носом по щетинистой щеке к самой линии челюсти и уху. Тут же хочется прижаться вплотную, ощутить жар кожи и крепость мышц, но Олег остается на месте, дыша через нос и стискивая кулаки. Нельзя. Нужно просто принимать те любовь и ласку, что ему хочет дать Игорь. Просто принимать. Потому что Игорь никогда не сдерживает себя в проявлении эмоций, не скрывает мысли, когда дело касается постели. Да, в повседневности сложнее, но… это со временем наладится. С мысли сбивает ладонь накрывшая низ живота, под пупком. Его касаются сразу широко и много, Олег медленно моргает один раз, два, глядя перед собой и резко сглатывая сухим горлом. Его нервы уже обнажены, хотя по сути они еще даже не начали. Игорь чуть отстраняется, чтобы встретиться взглядами, дернуть уголком губ и протянуть лениво, хрипло: — Капита-а-ан, — от которого внутри все внутренности в тугой узел сворачиваются, грозя отразиться нервной дрожью всего тела. Его лишают свободы движений, избавляют от глупых переживаний одним словом, которые постоянно надоедливо зудят в каждой клетке тела. Глубокий медленный вдох наполняет мягкой болью, от которой становится легче. — Сделаем тебе хорошо, а? «Ты уже», проглатывает Олег и облизывает сухие губы, когда Игорь вытягивает из шлевок собственных джинс ремень. — Я не буду усердствовать, Капитан. Совсем немного, чтобы ты расслабился. Звучит очень привлекательно. Игорь умеет бить. У него хорошо поставлен удар правой, он знает куда смотреть и на что обращать внимание в спарринге. Как оказывается в порке он тоже хорош. Олег, конечно, предпочитает его ладони чему бы то ни было, но у них обоих последний месяц выдается слишком выматывающим, чтобы размениваться на что-то несерьезное, когда выдается пара совместных выходных. Тоже кожа к коже, если подумать (ремень действительно кожаный дорогой, но Сережа дарил его явно не подразумевая подобного использования). Первое прикосновение жалит, обжигает жаром, но это правильно. Олег прикрывает глаза и выдыхает, пока Игорь делает новый замах. Ни один из них не хочет торопиться, не хочет растрачивать возможность впустую, поэтому удары ложатся аккуратно. И можно предположить, что есть какая-то задумка, узор, который должен появиться на коже в итоге, но это всего лишь забавная мысль, которая исчезает под равномерным и потрясающим ощущением жара на ягодицах. Игорь не усердствует — его сила выверена, обуздана, а значит, все будет так как нужно — к их обоюдному удовольствию. — Знаю, ты не любишь кричать, — замечает Игорь и останавливается. — Но ты всегда можешь это делать. Этой заботой ошпаривает с ног до головы стыдом, потому что Олег действительно все еще не может отпустить себя настолько полно, чтобы беззаветно проявлять эмоции просто потому что ему нужно. — Пожалуйста, — шепотом просит он, с силой жмурясь и следующий удар гораздо сильнее прежних. От того, что его слышат, в грудине сладко екает благодарность, и Олег резко выдыхает. В этот раз он не будет себя сдерживать.