Храм святой Сакуры

Унылая картина предстанет перед глазами, как только ты пройдёшь сквозь прекрасный персиковый сад красивейших деревьев, которые, как твердят все поголовно книги, растут только в иназуме. Сакура. Прекрасные вишнёвые деревья, имя которых носит и великая госпожа, что пригласила сегодня к себе маленькую девочку. Канну. — Звёзды... Сегодня они слишком прозрачные. На небесном покрывале ярко видна лишь Селестия. Обитель высших богов, небесный порядок... Смотри, Канна, — Прозрачные, как вода, глаза томно смотрели девочке, как казалось, прямо в душу. Перед ней стояла самая настоящая богиня! Прямые мягко-розоватые волосы были неброжно собраны в лёгкий низкий хвост, а самое простое белоснежно-персиковое кимоно придавало ей простоты и загадочности. Канна никогда этого не понимала: вместо того, чтобы носить драгоценные золотые украшения и демонстрировать свой статус, Сакура лишь стремилась сровняться с простыми смертными, теми, кто никогда не заполучит и одного серебристого перстня. В отличии от того, что стояло позади неё — её храма. Такие же дворяне, как и родители девочки, вложили в его возведение уйму моры, обили золотом и драгоценными камнями, и, видимо потому, госпожа редко появлялась в нём, либо же оставалась более, чем на одну ночь. Именно потому эту картину можно было назвать унылой. Сказачные лиловые поля, усеянные деревьями сакуры на фоне, роскошный храм и его хозяйка, госпожой которую никто бы не додумался назвать, если бы не знал её в лицо. Но Канна лишь взяла всю волю в кулак и сделала несколько шагов навстречу Сакуре, и та сразу же продолжила — Здесь что-то не так... Звёзды ничего не говорят, потоки ветра не доносят ни одной молитвы. Селестия стоит прямо над... — И тут она тут же остановилась. Прозрачные зрачки канули в омут, после чего становились лишь мутнее и темнее. Она ничего более не сказала. Ничего. ______________________

Мёртвую тишину смогли разбавить только истошные крики обращённых монстров и разбитое вдребезги сердце, замкнутое в клетку удушающей ненависти. Оно зовёт, но она... Не отзывается на его зов