Храм святой Сакуры

... Когда родилась девочка, отец семейства решил отказаться от неё и наконец усыновить соседского юношу, что сделался сиротой по вине небесного порядка. Ведь он твёрдо и свято верил, что раз тот обошёл гнев летающего острова, то сможет понести и честь их рода. Жестоко, правда, а? Это часть человеческой жизни, наследие рода, утверждал он, грозя матери семейства скинуть девочку в реку на радость рыб, ведь девушка не сможет постоять в битве с великой * за право их деревни действовать самостоятельно. Благо, дурного уговорили не вредить неповинному ребёнку и сохранить ей жизнь. Но и наследие ей не досталось. Она росла в секрете от внешнего мира, без фамилии своей семьи, под надзором своей тётки. Право сказать, её тётка ни много ни мало, была довольно влиятельной женщиной, человеком с большой буквы. Имя ей — Митсури. Когда мать девочки прибежала к ней в ужасную бурю, держа в руках камок ткани и моля её позаботиться о нём, та не стала винить её и забрала девочку себе. У бедного ребёнка даже не было имени, ведь разгневанный отец выгнал её из рода ещё до того, как она смогла издать свой первый крик. — Канна... Да, Канна, тебя будут звать так. Да защитит тебя великая Сакура от твоей несчастной судьбы... — в тот момент на небе зажглась тусклая лиловая звезда. Но судьба и не думала обходить её стороной, отстраняясь от предначертанной. Девочка росла хрупкой и слабой, каждый месяц валяясь на койке от в очередной раз подхваченной болезни. Народные средства не помогали, а целители, преклонившись на одной ноге, с горечью сообщали что жить ей осталось не более месяца. Отвар Сакуры постоянно спасал её от этого, но и он не длился вечно. Уже в 16* она еле могла пробежать по мосту не задыхаясь после этого. Жизнь очень жестока. Она знала это с рождения. Прекрасно знала свою семью и не раз встречалась с тем, кто почётно заменил её. Она завидовала. Завидовала ему, завидовала его жизни в любви ЕЁ родителей... И она не собиралась ему проигрывать, ни в чём. Даже не смотря на своё плачевное здоровье и огромные риски, она всё равно училась держать меч. Пока однажды не сорвалась, держась на одном волоске от смерти. В тот день её будто бы пронзили прямо в сердце, а лёгкие наполнили до краёв водой. Она задыхалась, не могла понять, что происходит. Но её спасли. Ценой её возможности тренироваться. И тогда она поняла, что всё это бесполезно. Она никогда не заставит отца посмотреть на неё, не заменит того парня, что заменил её, не одолеет свою судьбу. Всё это так раздражало. ... Деревня ** — то место, что отказалось от веры в небесный порядок... Верить в то, что всевышние исправят твою жизнь — равно приговору к смертной казни. Но что делать, если тебя это не пугает и больше нет сил? Этим вопросом задавалась Канна на протяжении всей своей жизни. Даже сейчас, когда она бежит к реке на краю острова, давясь, в попытках поймать воздух. Она упала прямо перед обрывом и посмотрела сквозь слёзы на Селестию. — ПОЧЕМУ? — единственное, что она сказала, прежде чем сорваться. Больше ничего не чувствовалось, лишь непонятная лёгкость и приглушённые водной гладью мысли. Что, если бы она была здоровой? Если бы затмила того парня? Или, если бы родилась в другой семье? Смогла бы она быть счастливой? Расплывающиеся зрение более не улавливало ни свет мерцающей луны, ни остров, ни обрыв... Лишь чью-то размытую фигуру прямо над ней. ———————— Она очнулась на берегу реки, совершенно не чувствуя никакой тяжести в лёгких, ни сонливости. Только вот Митсури более не было нигде видно.