Великий Хан Великой Степи

Кто поднимет меч на детей и женщин — смерть. Кто откажет путнику в еде и ночлеге — смерть. Кто бросит товарища на поле битвы раненого и мёртвого — смерть. Кто осквернит и опорочит честь Белой Лебеди — смерть. Кто предаст товарища или хана своего — смерть.

      Так гласили пять законов Великого Хана Великой Степи. Пусть жестокие, но справедливые для своего времени. В чистом небе лазурного цвета лучи золотого солнца освещали бескрайние просторы юга Урала. Он сидел верхом на коне. Стальной панцирь покрывал всё тело, пара массивных сабель висели с боков. Его карие очи ясно видели картину. Против его правления восстали три самых грозных народа с тремя великими городами: кипчаки, сарматы и скифы; Аркаим, Астрахань и Сарай. В кольчугах одни, в блестящей чешуе другие. Круглые щиты, острые жала копий и ятаганы жаждущие алой крови. Махнул Чингис-Хан рукой и из войска его бессмертного помчались на конях гнедых десять первейших ратников. В стальных кольчугах, поверх которых блестящая чешуя, лица закрыты железными масками а на руках краги с когтями острыми. С чеканом в одной и булавой в другой руке, мчались русские воины против вражеской тучи. Пятьсот скифов в кольчугах и щитом круглым с ятаганом да пятьсот сарматов в чешуе с острыми копьями, подобно лавине хлынули на сумасшедшую горстку. И вот они схлестнулись в битве. Десять против тысячи. Чеканы рвали сталь и железо, пробивая щиты. Булавы дробили черепа, ломая кости и спины лошадям, выбивали противника из седла. Чингис-Хан спокойно наблюдал за мясорубкой с возвышенности. Он знал исход сражения, его суровый взгляд был спокоен. Схватка была долгой и отличалась истинной жестокостью.

Первый ратник выпал из седла и сарматы растоптали его копытами лошадей. Другого распяли на копьях и кровь его тонкими ручейками стекала по ним. Третий лишился рук, ног и головы, ибо скифы жестокие расчленили его. Четвёртый пал от ятагана, вонзённого в сердце. Пятый был выбит из седла и головой разбился об острый камень. Шестой и седьмой воины были проткнуты копьями и ятаганами, забрав с собой нескольких кипчаков. Восьмой ратник истерзан был и умер от потери крови. Девятый и десятый воины раздавлены были лавиной врага.

      Сто тридцать семь сарматов, двадцать два кипчака и пятьдесят скифов пали в схватке. Обрамлённые гордостью и предвкушением скорой победы, отряд вернулся обратно в строй. Воины Великого Хана сняли с голов шлемы и склонили их, поминая павших героев. Но бой ещё не закончился. Туча самоцветов усеяла равнину и из земли вырасли воины. Красные, зелёные, синие, все они были Её творением — ордары. Тёмнорусая тяжёлая коса спускалась почти до пят, очи напоминали весеннюю траву. Белее Крещенского снега, носила на голове бирюзовый кокошник, усыпанный алмазами а сама одета в зелёное платье, украшенное сапфирами да изумрудами. На ногах сапоги чистый янтарь а каблук рубиновый. Притопнула ногой, хлопнула в ладоши, сверкнула очами своими изумрудными и ожило её войско. Пики чёрные и мечи лавовые, одетые в гранит, пошли они стеной на войско Великого Хана.       — Думает такая хитрая и напугать меня своими големами? Подруга моя верная, сестра моя славная, опора моя надёжная — яви себя! — и совершил резкий взмах рукой.       В тот же миг явилась перед ним дева. Чёрные густые, будь то сырая нефть иль смоль волосы, могучим водопадом спадающие до земли, горящая жаром белая кожа и чёрные колодцы глаз. Они любого смертного настораживали и пугали до выпадения волос! Перед ним стояла Белый Лебедь.       — Опять Хозяйка Медной Горы посмела перечить мне, опорочила честь Великого Хана Чингис-Хана. Сейчас покажу ей, чтобы знала своё место. — и испарилась.       Хозяйка Медной Горы шествовала за своим войском. Повстанцы лениво ползли следом, готовые разнести Орду. Внезапно появилась из земли Белая Лебедь и махнула рукой. Будучи босая и в белой рубахе, махнула богиня рукой и перья белые полетели в ордаров. Рассыпались они в пыль все до единого. Яростно крича, бросились на неё передние ряды конницы. Раз моргнула она глазами и бесстрашные кочевники в ужасе кинулись прочь, падая с лошадей и катясь кубарем. Испугался враг и обратился в бегство. Чингис-Хан кивнул и внук его Тимур отправился в погоню за бунтарями. Хозяйка Медной Горы билась с Белой Лебедью, нещадно разя булатными мечами. Лишь прикрываясь руками, Лебедь наступала, нисколько не выходя из себя. Вскоре ведьма сдалась и упала на колени, воткнув мечи в землю.       — Чтобы больше не слышала о тебе. Уходи туда, где царство твоё. — только и молвила сладким, как журчание ручья, голосом Белая Лебедь.       Соперница испарилась и всё стихло. В ночном небе прокладывал себе дорогу Млечный Путь. Луна была полной и огненной, освещая землю. Ветер не дул и ничто в степи не колыхало траву. Неспеша на верном коне ехал Великий Хан, его под узцы вела она. Идя рядом с лошадью, нежно держала руку верного друга. Глядя вперёд, он разговаривал с ней.       — Тимур задержал всех восставших. Я простил их и принял обратно в Орду. Надеюсь ведьма не посмеет более являть себя. Русь, Китай, Индия, Персия. Не представляю, как люди там живут? Один город равен будет по населению всем кочевникам вместе взятым. В Индии поместятся три Рима а Русь как пять Арабских Халифата. Нет вернее и преданнее рати, чем единое братство всех народов Великой Монгольской Империи. Как думаешь, что будет завтра, через год, века? — крепко держа за руку своего единственного друга, спросил её он.       Словно стыдясь его, отвела в сторону чёрны очи. Прикрыла веки, глубоко вздохнула. Любила она его сильно.       — Ты сам знаешь, что будет в будущем, Великий Хан. Ты умеешь слушать других и человек волен выбирать, что лучше. Ты сам начертал будущее и все народы империи, будь то хань, рус, половец, татарин или венгр. Каждый второй скажет — мой отец Чингис-Хан, каждый третий примит тебя в дом свой и сыновей своих отдаст на службу. У тебя уже две тысячи женщин и каждая родила от тебя десятки сыновей и дочерей, которые многократно приумножили твой род. Я до сих пор не пойму, друг мой верный… — и они остановились, она смотрела прямо ему в глаза.       Её чёрные колодцы, бездонные омуты и его карие, полные глубокой мудрости и уважения. Он понял её сразу.       — Тебя удивляет, почему ни разу не поцеловал твои сочные уста и не разделил с тобой ложе. Когда мы коротали ночи в высокой траве и считали звёзды в небосводе. Ты мой единственный друг и дороже нашей дружбы только человеческая жизнь. — и слез он с коня и встал перед ней.       Обнялись друзья крепко, даже ветер не колыхал траву и сайгаки замерли, что паслись вдалеке. Только сокол в свете полной луны громко прокричал, возвещая всему Свету о сильнейших мира сего.

Не хули Белую Лебедь, она есть символ чистоты. Не обижай слабого, ибо он может оказаться благородным львом.