october notes

             — так я и думал. ты выглядишь великолепно.       — не понимаю, что в этом… да, я выгляжу великолепно.       — вот так-то.       от острого взгляда, брошенного в тот момент, когда цзян чэн оступился в словах, внутри покалывало. он от своего мнения не отступил, он все еще не видел ничего великолепного — он и не мог — но спорить или сопротивляться хуайсану было чревато последствиями.       и тот мог поручиться, что эти последствиями ему точно бы не понравились.       сдать контроль и позволить подчинить себя было новым опытом для ваньиня, и часть его сознания все еще чувствовала себя неуютно и напугано, но другая его часть чувствовала чужой жадный взгляд, чужое желание и благоговение. хуайсан не предложил бы ему просто лечь перед ним, нет, хуайсан подходил ответственно ко всему, и в этот раз он не изменил своей привычке, взамен заменив привычный уклад дела.       обычно, чтобы начать, им нужно было найти уединенное место в спальне, сбросить одежды и отстраниться от мира за дверьми, но в этот раз цзян чэн даже не мог подгадать, откуда и что начнется.       — ладно, не делай такое лицо, — он цокнул, теребя кисточку на поясе и поднимаясь с колен. — тебе объяснить, почему ты выглядишь так хорошо?       — если тебе… да, объясни мне.       — так-то, — мягкая улыбка проскользнула меж слов, но после хуайсан взглянул на него еще раз, и его взгляд был где-то посередине между серьезностью и желанием.       ладно: у цзян чэна были предположения.       возможно, потому, что его волосы были распущены и переброшены через плечо. он никогда не делал так на людях, очень редко в комфортной обстановке и чуть чаще, чем редко, наедине с любовником, но это не заставило бы хуайсана так нервничать.       возможно, потому, что он был раскрыт перед ним — покорный, соглашающийся со всем и на все, готовый принять все, что хуайсан предложит. игра с властью привлекала их обоих, каждого в своей мере, и хуайсан любил быть объектом власти, но иногда ему хотелось и обладать.       — понимаешь, милый… когда ты раздет, я могу видеть твое тело. когда ты связан, я могу любоваться им.       его руки коснулись сначала бедер, напряженных и сведенных вместе, после — торса, очерчивая кончиками пальцев мышцы и легонько дразня, а затем хуайсан задел веревки, пролегающие под грудью и уходящие назад, к заведенным за спину рукам и фиксирующим их там. цзян чэну было особенно хорошо видно, как потемнели глаза его партнера, как он сдерживал себя всеми силами, контролируя дыхание и проводя языком по губам, подавляя внутри все, что отчаянно хотело вырваться наружу.       — у тебя красивое тело, — ладонь скользнула выше, к плечам, касаясь их, линии ключиц, немного растрепавшихся волос. — красивое, сильное. если бы я нарисовал тебя, то там были бы резкие, четкие линии, подтверждающие все, что заложено в этот образ.       — и тебе нравится этот образ?       — более чем. нравится ли он тебе?       солгать — получить наказание. ни одна частичка его тела не хотела получить что-либо, не похожее на удовольствие и расслабление.       — нравится.