Спичка и магнит

Трек:       Plumb — Cut              Приходилось ли вам когда-нибудь принимать судьбоносное решение, разделившее вашу жизнь на «до» и «после»? Держу пари, день перед этим выбором вы не забудете никогда.       Сделав глубокий вдох, я постучал один раз и сразу же вошёл в её спальню. Лайя сидела на кровати. Серая аура вокруг нее вилась туманом нарастающей нервозности и тревожных предчувствий. Но надо отдать ей должное, заметить это мог лишь глаз опытного наблюдателя (или демона, коим я и являлся). Остальные же видели лишь разделяющую всеобщую радость от победы над тьмой Лайю, просто немного уставшую, вымотанную так же, как и все.       Прошло два дня с тех пор, как мы одержали верх над Злом, и незаметно для всех подкралось время принимать нелегкие решения. Решения о том, что делать дальше каждому из нас. Никто никогда не думает, что будет после часа Х, фокусируя все свое внимание и ожидания только в этой точке. Но вот этот момент наступает и…становится прошлым, а реальность обрушивается с удвоенной тяжестью. Ведь время никогда не прекращает свой ход.       Я закрыл за собой дверь, остановился у порога и привычно улыбнулся одним уголком губ. Недосказанность двух последних дней и неопределенность будущего проложили между нами невидимую черту, не позволяющую подойти ближе. Лайя, увидев меня, тут же порывисто встала, сделала пару шагов навстречу, но вдруг тоже нерешительно замерла. А затем, взяв себя в руки, нарочито спокойно произнесла:       — Итак… Влад спасён. Наша совместная миссия выполнена, — в ее глазах мелькнула искренняя радость за друга, но спустя всего мгновение потухла, и она продолжила: — Полагаю, теперь тебе нужно возвращаться в Темный мир?       — Ты права, нужно.       Молчание. Лайя тут же отвела взгляд, я заметил, как дрогнули ее руки. Всего через пару секунд она снова собралась и выдавила улыбку, но глаза при этом предательски заблестели:       — Что ж… Долгие проводы — лишние слезы. Я сегодня тоже уезжаю из замка. И будет лучше попрощаться здесь и сейчас, — вымученная улыбка стала шире: — Я была рада познакомиться с тобой, Ноэ. Спасибо за все эмоции, что ты успел мне подарить. Я никогда этого не забуду. И тебя, я никогда не забуду тебя.       Я остолбенел. Она отпускала меня. Я чувствовал, каких усилий ей стоило произнести эти слова, но… она меня отпускала. Ни упрека, ни мольбы. Кривая улыбка, будь она проклята, намертво приросла к моему лицу. Ошарашенный, я молча пытался поймать ее взгляд. Неужели ты ничего не видишь? Пожалуйста, посмотри на меня дольше одной секунды и ты всё поймёшь.       Но в её глазах застыли слезы, взгляд беспокойно скользил по мне, метался по комнате, не останавливаясь ни на чём, будто не мог уцепиться за безопасную точку.       Мою грудь тоже переполнили эмоции, но я погрузился в безмолвие, скованный ее беспрекословным принятием и (внезапно) собственным волнением.       Она же, ожидая от меня хоть какой-то реакции, болезненно скривилась, нервно вздернула подбородок и заломила уже побелевшие от напряжения пальцы.       — Ты… что-нибудь скажешь мне на прощание? Или это только я…       Голос Лайи сорвался, она поспешно вытерла выступившие слезы и отвернулась к окну. Ее плечи поникли.       — Прости. Я не думала, что будет так тяжело. Дай мне минуту, — и буркнула уже себе под нос: — Я ведь всего лишь человек.       Глупый ты мой человек. Разве ты уже забыла, как я обещал, что никогда не причиню тебе боль?       И как только эта мысль промелькнула в моей голове, оковы оцепенения спали, а на душе снова стало легко и спокойно. Я вспомнил, зачем сюда шел. И почему. Все потому, что я смог услышать свое сердце, наконец-то я слушал и слышал, о чем оно так громко кричало. Сутки мучений и душевных терзаний, и вот я стою здесь, абсолютно уверенный в своем следующем шаге.       И если раньше мой внутренний голос вопрошал: «Она? Ты сошел с ума? Рехнулся?!».       То сейчас он твердо утверждал: «Она. И не важно, сошел ли ты с ума».       Говоря когда-то Владу о том, что он слишком все усложняет, я сам возмутительно долго усложнял то, что было предельно просто и ясно. И глядя теперь на ее хрупкую фигуру у окна, на ее рвущиеся наружу чувства, которые она так рьяно пыталась задушить, я с каждой секундой все больше убеждался, что сделал правильный выбор.       Запустив руку в карман, я достал магическую линзу, а затем тихо подошёл сзади и легонько коснулся ее руки.       — Лайя, я хочу тебе кое-что показать. Ты готова увидеть?       Она вздрогнула от моего прикосновения, но тут же сжала мою руку так, будто хваталась за спасательный круг в ужасном шторме.       — Конечно… Конечно, я готова, Ноэ.       

***

Трек:      The Fray — Never Say Never              Темнота. Которая мгновенно расступилась, являя чью-то спальню, освещённую лишь светом свечи.       На кровати лежал светловолосый мальчик, а рядом сидела красивая темноволосая женщина и поправляла его одеяло.       — Ну все, сынок, продолжение сказки завтра, спокойной ночи, — она нежно поцеловала ребенка в лоб и встала. — Я люблю тебя.       — Маааам… — мальчик потёр сонные глаза. — А что такое любовь?       — О, — женщина улыбнулась и снова присела на край кровати. — Любовь, Ноэ, это самое прекрасное чувство. Любить, значит, хотеть доставлять кому-то радость, получая от этого радость ещё большую, желание заботиться о ком-то и просто находиться рядом. Любовь подарила нам с папой тебя и продолжает дарить счастье каждый день. Она возникает вот здесь, — мама приложила руку к груди мальчика. — И питает твое тело и душу. А ещё, истинная любовь безусловна. Например, тебя я люблю просто потому, что ты у меня есть, даже когда сержусь из-за твоих проделок. Понимаешь?       — Да, кажется… Мама, а в Темном мире любить нельзя? Мне потом будет нельзя?       По лицу женщины пробежала мимолётная тень, она погладила волосы мальчугана.       — Мы больше не в Темном мире, родной. Ради нашей семьи и твоего будущего мы с папой решили навсегда покинуть его и жить среди людей. Здесь мы вольны делать то, что говорит нам наше сердце. И когда-нибудь, когда ты вырастешь, ты тоже встретишь того, с кем обретёшь свое счастье.       — Но я счастлив уже сейчас. Я ведь люблю тебя и папу.       — Конечно, — в дверях появился улыбающийся отец. — Пока достаточно того, что мы любим тебя, а ты нас. А теперь засыпай, сынок.       Они с женщиной встретились глазами, в которых мягко светилось то самое теплое чувство.              

***

      Я разорвал наши с Лайей руки, возвращая нас в реальность, и заглянул ей в глаза. Она больше не прятала эмоции, по ее лицу текли слезы. Моя светлая девочка. Нежная улыбка, возникающая только рядом с ней, непроизвольно тронула мои губы.       — Ты понимаешь, что это значит?       — Что ты…- слова прервались всхлипом.       Я обхватил её лицо руками, вытирая потоки слез.       — Это значит, что я люблю тебя, Лайя. Я нашёл то, о чем говорили мне родители. Ты даришь мне счастье. Каждый день. И неужели ты решила, что теперь я смогу навсегда уйти в Темный мир, туда, где рядом со мной не будет тебя? Поэтому… — я сделал паузу, вдохнул поглубже и продолжил: — Если ты позволишь, я бы хотел сделать тебя счастливой. Тебе нужно лишь попросить.       Её широко раскрытые глаза сейчас вмещали в себя столько эмоций, сколько я никогда не видел в ее взгляде.       — Любишь… — она будто не могла поверить в то, что услышала. — Ноэ, не стану лгать, я вряд ли бы перенесла наше прощание, но ведь твой родной мир там, там вся твоя жизнь. Я не имею никакого права удерживать тебя здесь.       Я взял ее руку и приложил к груди, туда, где билось мое сердце.       — Ты уже держишь меня, так крепко, что уйти безболезненно вряд ли выйдет. Это словно вырвать сердце, — я крепче вжал её кисть в грудную клетку, — и оставить его в твоих руках. Кто из нас тогда будет счастлив: я без него или ты только с ним одним?       — Ох, господи… — она зажмурилась, собираясь с мыслями, но уже через мгновение открыла глаза и произнесла: — Ноэ, я тоже. Тоже тебя люблю. И я очень хочу, чтобы ты остался со мной. Пожалуйста, останься.       Я и не думал, что эти слова могут настолько всколыхнуть во мне все эмоции. Меня переполнило чувство всепоглощающей эйфории и полилось через край. И я, не сдерживая порыв, наконец поцеловал ее так, как давно должен был, вкладывая в поцелуй всю свою нерастраченную любовь.       Много мгновений спустя мы оторвались друг от друга, и она выдохнула:       — Ноэ, это было…       — Я знаю. Я чувствую то же, что и ты, — а затем не удержался от ухмылки: — О, этот волшебный вкус взаимности.       Она закусила губу, сдерживая смех, а в глазах заплясали так любимые мной искорки. А затем смущённо прошептала:       — Ох, я ведь сейчас жутко заплаканная. Неземная красотка, верно?       Я сложил губы трубочкой:       — Не то слово. На секунду я даже подумал, что разлюбил.       Задохнувшись от возмущения, она стукнула меня по груди:       — Ну ты и…       Я поймал ее руку, положил себе на плечо и, хитро улыбаясь, сказал:       — Я знаю, что поможет высушить твои слезы. Держись крепче.       И заключив Лайю в объятья, я перенес нас на высокий скалистый берег океана. Побережье Биг-Сура было одним из тех мест в человеческом мире, где я любил делить одиночество с ветром, но сейчас я хотел разделить это место с ней, таким образом, оставляя дни одиночества позади. Порыв ветра сразу же затрепал полы пиджака, подол ее платья и распущенные волосы. И начал иссушать недавние слезы.       Лайя восторженным взглядом обвела глазами берег и выдохнула:       — Боже, как же здесь красиво! Мне…мне хочется кричать, меня переполняют эмоции!       — Так не сдерживай себя, мы здесь одни!       И она, развернувшись к океану, крикнула во весь голос о том, что безмерно счастлива.       Я закричал вместе с ней. Я был влюблен, я любил и мне больше не было стыдно за это. Ни перед собой, ни перед кем-либо ещё.       Мы смеялись и кричали в бескрайний простор, крепко сцепив наши руки. Отныне и навсегда.       Здесь мы были по-настоящему свободны от всего и всех и одновременно неразрывно связаны друг с другом. Я понимал, насколько бесценен этот момент. Поэтому впитывал его каждым атомом души и тела. Моя, она моя. Первая и единственная (такая долгожданная) Любовь.       Закрыв глаза и вдыхая солёный воздух полной грудью, я мысленно обратился к тем, кто впервые рассказал мне об этом светлом чувстве: «Мама, отец… Ваш сын наконец по-настоящему счастлив».              

The end.