Импрозависимые

      Антон заходит в кабинет Стаса и приветствует ребят, обводя взглядом смеющегося Серёжу, который не отлипал от телефона, то и дело показывая что-то сидящему рядом Димке, на что тот закатывал глаза, отмахиваясь рукой, мол: как же ты уже заебал.       — Серёжа опять фанфики читает, их с каждым днём только больше, — констатирует факт Стас, смотря на смущенного Антона, который проходит к вешалке, оставляя на ней своё пальто, и бросает мельком взгляд на Арсения, который стоял и смотрел в окно, с кружкой в руках.       Невольно думая, что у него там чё покрепче налито.       Ну а кто сказал, что это будет привычно?       Что это в далёком будущем станет повседневностью.       Популярность быстро нахлынула, зараза, то и дело заманивая новых людей в фандом: главной причиной такого потока являлось ни что иное, как шипперство двух парней; чьи взгляды, прикосновения, манера общения и жесты не могли остаться без внимания.       — Шаст, ты в них кстати пассив, — отвлекается Серёжа от телефона, с ехидной улыбкой смотря на Шастуна, — тебя Арсений то и дело долбит.       А Серёжа, кажется, не такой уж и промах, раз знает про пассивов.       И активах, должно быть. Начитанный уже.       — Мне похуй на эти выдумки маленьких девочек, — он садится на другой диван, располагая ноги на небольшой столик напротив него, накидывает капюшон толстовки, прячась от внешнего мира, каждый раз, когда невыносимо, — я тоже посмеюсь когда про тебя и Диму писать начнут, а ещё и Стаса — или Пашу — третьем засунут.       Антон смотрит на Арсения, словно выискивая поддержу, или хотя бы одобрение, но тот стоит как вкопанный, не издавая даже смешка, как обычно. Эта тема его, насколько он помнит знает, каждый раз выводит из себя и пару колких ответочек у него всегда найдётся на этот счёт.       Может случилось что-то?       Антону всегда казалось, что Арсению тяжелее всего пришлось от этой новости, что фанаты там что-то разглядели. Их дуэт стал ядом, который растёкся не в то русло. Хотя досталось всем.       Страдают они оба, но Антону всегда было за это не комфортно перед Арсением, а точнее стыдно. Там ведь как получается: не участвовал бы он там — геями в глазах шипперов они бы не стали. Одного без другого не бывает, как говорится. Вот и у них всё завертелось — их взаимодействия стали олицетворять ни что иное как любовь.       Это абсурд, конечно же.       Да, они близки, но как друзья, и не более.       Антон пробовал читать эти фанфики, придя домой после работы, но долго продержаться не мог — что-то ему даже нравилось, но он слишком часто стал представлять, написанное там в реальности. И это никак не вязалось с их простыми дружескими отношениями. А мысли всё-же ели, каждый раз при удобном случае наталкивая на Арсения.       Может кто-то из них влюблён? Не-е-т, Шастун эту мысль отодвигает сразу. Стараясь, разумеется, каждый день не думать, в каком Арс будет настроение. Это же так интересно — замечать на его лице больше синих венок.        Внимательность Шастуна как раз и включается, стóит Арсу появиться на горизонте, и это нисколько не смущает.       Шастуну иногда страшно думать о шипперской теме, а тем более догадываться или спрашивать что-то по этому поводу у Попова. Поэтому поговорить на эту тему он может лишь с Димкой, и то не всегда адекватно получается: сначала он выслушивает всё нытьё, как ему теперь неловко общаться с Арсом, а затем от Позова летят смешки, мол, может у вас не душевность, а гейство.       Блять. К тому не привыкнуть, не в ближайшее время.       Шастун винит себя, что как-то не осознанно вёл себя неподобающе в присутствие Арса на сцене, лишний раз давая повод, когда был в роли девушки, и не только, блять. Взгляды эти, даже для него необъяснимы. Комфорт, и прятаться под капюшоном не хочется.       Но ведь это образ, не более?       В импровизациях он играет девушку, не парня, чтобы их шипперить, так, ну а что на счёт взглядов друг на друга?       Настолько профессиональные актёры чтобы влюблённые — по мнению фанатов — взгляды друг на друга бросать?       А Оскар тогда можно, желательно парочку?       У Антона все эти мысли не выходят из головы, и чтобы их стало на толику меньше — немножко б развеять — он не идёт к Арсу поговорить, а лишь копит, сходя с ума, думая, может всё-же ему до конца пару фанфиков прочесть, чтобы вникнуть в их с Арсом взаимодействия? Или отношения..раз уж на то пошло..       Шастун не может просто так забить, посмеяться, насколько это тупо, и тут же задуматься: а что так видно?       А что они палятся, что любят друг друга?       А что если никто не признавался ещё, хотя чувствуют явно не дружбу?       А что если импровизируя на сцене — для них это как секс?       Лучше секса, и их влечёт из-за этого, каждый раз сталкивая.       Их тянет, они понимают друг друга с полуслова, повторяя слова и жесты одновременно.       Их импровизации всегда слажаннее —один мозг на двоих.       Каждый раз плавятся под взглядами, их прикосновения всегда едва уловимые пальцами, и словно в комнате — никого, только они, цепляются телами, ведь тянет.       — Что, скажешь — ты актив? — Не унимается Матвиенко ни ржать, ни доставать Шастуна, — покажи мне папочку.       Серёжа, кретин, которому похуй на то, что Арс стоит у окна разбитый — Шаст даже уверен, что с большими синяками под глазами, пусть ещё не видел его лица — он лучше пизданёт пару гейских шуток, а не поддержит — и Антон внутри это чувствует, что сломался, что трудно, что теряется, сомневается, дрожит, боится, в конце концов-то чувствует.       А вот что? Винит ли себя за — невинные, поистине влюблённые вгляды? Винит ли за то, что Антон тоже в эту ловушку шипперства угодил, и протянет ли руку, спасёт? Или выберет уйти?       Уйти из импровизации, напроситься у Стаса его заменить — он бы даже для этого со своим братом начал общаться, для дальнейшей замены, у них-то на сцене химии какой-то явно не будет — и Антона это убивает, стоит только задуматься, ведь знает, что для Арса, из всех четверых — это лучшее, что с ним случалось в жизни.       Это его жизнь — Импровизация.       И если надо, это Антон уйдёт — он молод, выкрутиться ещё, а разбивать Арсову мечту ему горько.       И даже не хочется думать о себе, существовать.       — Отъебись, — шёпотом бросает Антон, кривляясь, также задумчиво смотря в сторону Арсения, строя догадки, почему с каждым днём это изматывает его всё больше..       Съедает, прожигает дыру в сердце, и дома у него что-то с Алёной не ладится, а всё почему?       Из-за того, что его злит, убивает, что аудитория — наверное уже большая часть — считает его геем, а ещё и его коллегу.       Коллегу — не любимого.       Между ними нет ничего, и быть не может, Шастун практически уверен. Хотя в этом мире чего только не случается. Влюбиться в парня не проблема вселенского масштаба, да и не настолько он противник.       Попов закрывается в себе, и их общение, которое на данном этапе — уже нельзя назвать дружбой. Они стали чужими, непривязанными, не с былым энтузиазмом импровизируя, как до дня X и переворота в их взаимодействии.       — Серёжа у нас теперь энциклопедии по фанфикам, — мерзотно посмеевается Стас. Ну а куда деваться? Переводить в шутку легче, чем нагружать тяжелым временем в их коллективе.       Стас и так знает, что это долго не закончится. Стадия принятия прогрессирует с ползанием улитки по их карьере.       — Я ваш персональный гид по Артону, — орёт во всё горло Серёжа, побуждая посмеяться и Диму, но тот непреклонен. В отличие от некоторых он понимает, насколько этим голубочком сейчас хуёво.       — Серёж, заткнись, — Арс поворачивается ко всем, смотря по очереди на каждого, и ставит кружку на подоконник.       Антон впивается в него взглядом, анализируя внешний вид, тот смотрит на него слишком долго — с добротой, теплом, будто расстаял сейчас персонально для него — совсем не моргая, а потом проходит вперёд и садится рядом на диванчик.       Шастун сейчас задохнуться готов, и дать себе по роже, за красные уши, розоватые щёки, и не унимающуюся дрожь в руках.       Ему бы..радоваться?       Арс впервые за несколько месяцев — после новостей об Артоне — улыбнулся Антону так искренне, влезая в душу, надолгие года оставляя в памяти нежную улыбку.       Серёжа ерзает на диване и по взгляду хочет колко ответь, пошутить про внешний вид — который давно не сахар — про то, что в кружке действительно был алкоголь. Антон чувствует как от него несёт лёгким перегаром, а ещё и в перемешку с запахом сигарет. И он невольно морщится — обычно от Арса всегда пахнет дорогим парфюмом и крепким кофе.       Антон не сомневается из-за чего тот курить начал, но воспитывать же не будет, или лезть с советами?       Пошутить даже сложно в его присутствии, потому что на душе тянет эта хýева неловкость.       Как раньше уже не будет, они потеряли дружбу, отдалились — насколько только это возможно — в другой угол, лишь бы лишнего не сказать, лишь бы чужие взгляды не притянуть, лишь бы ближе не подойти, лишь бы случайно не коснуться.       Лишь бы, лишь бы.       — Как дела, Тох? — Тихонько спрашивает Арс, и Антон осекается, убирая ноги со столика, нервно хватаясь руками за коленки.       Такое чувство, что пол сейчас провалится — они упадут вниз вместе с этим диванчиком, застрянут под завалами, будут вместе, и Антон не убежит прижатый от этого вопроса, рот сам откроется и начнёт болтать безумолку, лишь бы поделиться, рассказать как можно детальнее. Настолько освободиться от пожирающих мыслей, чтобы заплакать от боли сидящей внутри, просящейся наружу; протянуть ему руку и сказать как же он скучал, очень сильно.       Скучал по разговорам, присутствую, ощущая поддержку — настоящую, которая только у близких друзей. Поделиться самым сокровенным, выплакаться — ибо же это Арс, он всё понимает, как никто другой, а сейчас этого уже нет.       Нет их. Больше нет.       Арсений уж больно давно не спрашивал как Антон живёт, с какими мыслями. Банальное привет-пока и то через раз.       Сократили общение в разы.       Шастун скучает, ему так плохо, и когда сейчас Арс удосужился присесть и заговорить с ним — он задыхается, чувствует, как полыхают щёки и что тот это заметит, долго мнется перед ответом, комкая разные воспоминания как им было хорошо до всего этого, до шипперства.       Антон не закрылся, а вот Арсений на сто замков и ключи не найти.       А подбирать Шаст и не пытался, вдруг застрянет — не подойдёт — и не вытащит.       — Кажется, нормально, — подбирает себя он и садится удобнее, делая голос убедительнее — и это действительно происходит случайно, что ближе, ближе к Арсу — он ведь помнит, где солнце светило, — а ты как?       — Не ври, всё ужасно, — Арс разворачивается, заглядывая в глаза, и притягивает пальцем подбородок Антона, — посмотри на меня, — опять шепчет, не обращая внимания на остальных в комнате — нас это убивает, а мы молчим.       Антон сглатывает, также полыхая, но уже и внутри. Смотрит на Арса, не скрывая, что ему стыдно — и думает, насколько же долго ждал, пока он с ним заговорит, чтобы стало легче.       А не стало.       — Мне плохо от того, что мы не общаемся, как прежде, что я не могу рассказать даже самое банальное — как день прошёл, — признаётся Антон, и дышит часто-часто, не отрывая взгляд от Арса, а он не спешит убирать палец от подбородка, слегка проводя по нему, нащупывая лёгкую щетину, — ты по этому не скучаешь?       — Об этом не здесь, хорошо? — Попов улыбается, подмигивая отстраняется от Антона и подходит к Серёге, толкая его в ногу, — поехали, отвезёшь меня, нужно успеть к трём.       Матвиенко всё ещё читает, стараясь увлечь этим и Димку — но бесполезно, тот также непреклонен. Арс кружится, подгоняет; Серёжа кладёт телефон в карман и смотрит с наигранной злобой, фыркая в надменное лицо.       — Ладно, ребят, мы поехали, — вздыхая, говорит Матвиенко, прощаясь с Димкой и Стасом, — Антон, ты с нами не хочешь?       — Прекрати, — толкает его в бок Попов, повышая голос. Не то чтобы присутствие Антона его слишком смущало при этих обстоятельствах..       — У меня другие планы, всё нормально, — отмахивается Антон, пожимая плечами, — в другой раз.       — Дрочку и на потом можешь оставить, Шаст, — подходит к нему Матвиенко, — Димка и Стас не пьют, я тоже, а этому алкашу нужна компания, поехали.       Арс закатывает глаза, а Серёга стоит и над Шастуном и над душой, вынуждая согласиться, даже не особо слушая отговорки Попова, и раз он с ним уже разговаривает — почему бы и нет?       Антону, кажется, это идеальным планом вновь начать общаться с Арсом, хотя бы попробовать втереться в его круг общения. Разве такое можно упускать? Да и планов, на самом деле у него никаких нет, просто чувство важности для кого-то делает своё дело.       — Другие дела отменяются, я еду, — с ехидной улыбкой заявляет Шаст и поднимается с места, Серёжа довольно толкает его в плечо и лыбится угрюмому Арсу, который показывает жест, что перережет ему глотку, за подобные выходки.       И всё-таки не ему же в одиночу, тащить Арса на себе, когда тот пол бара выпьет, судя по состоянию последних дней — это теперь его жизнь. Правильно, нужно, чтобы кто-то ещё пришёл на выручку, пусть и хилый Шаст.