Признание богом

Последнее, что Люмин хотела видеть после праздника - Банк Северного Королевства. Она с Венти и Паймон направлялась туда отдать пару справок по поручению Воли Небес. Конечно, этому заданию была очень возмущена феечка, но что поделать, баоцзы у Сян Лин такие вкусные, а что бы их есть нужна мора. Чайлда, после инцидента, который магическим образом даже не разлетелся по Ли Юэ потоком сплетен, повязали, отправив в отель. Он мог бы попасть на суд, но некая женщина этому помешала. Бард, все так же ленясь заплетать себе косы и просить об этом путешественницу, сегодня вышел с высоким хвостиком, закрепленным на длинный белый бант. Люмин была рада, но вид тяжелых дверей немного подпортил настроение. Раскрывая дубовые широкие дверцы и заходя в ярко освещенное помещение, Люмин замирает. За ней уже закрылся проход, а она все мечется взглядом от согнувшегося от боли в груди Чжун Ли, до виновато-грустного, смотрящего в пол Тарталью, и наконец осматривая самого неожиданного человека, зажавшего в двух пальцах ярко искрящуюся маленькую колонну. —Синьора.—шикнула Люмин на Паймон, которая тут же спряталась за спины своих друзей. Только взглянув на торжествующее выражение лица, на хитрые полу прищуренные глаза и на широкую клыкастую улыбку женщины, Люмин поняла, что опоздала всего на пару секунд. Не зайди они к Шефу Мао и не купив пару шашлыков для Паймон, то путешественница могла бы остановить ее. Люмин тут же вытащила меч из ножен. Шаг за шагом приближалась, в конце делая рывок. Ее уже заметили, но это не помешало ей приблизиться к врагу, да, ощутить на своих пальцах кровь Синьоры, после того, как она чуть не убила ее Архонта было самым большим желанием Люмин. Рыцаря остановил один громкий и пронзительный мужской оклик. —Стой! —Вскричал Чжун Ли, когда путешественница уже чуть не задела пошатнувшуюся, но все еще не потерявшую лицо Синьору. Платье ее было откровенным, показывающим все достоинства женщины. Ее широкую и большую грудь, длинные и изящные ноги в черных туфлях. Лицо, и без того утонченное, украшала маска. —Люмин, это мой контракт. Я видел, как пока ты сражалась с Чайлдом, Воля Небес, заручившись поддержкой Бей Доу и адептов одолела векового спящего в пучине змея. Знаешь его историю, я пронзал его каменными копьями, но его воскресили. Хитро. —коротко выплюнул Чайлду «комплимент», а предвестник только грустно повесил нос, встряхивая волосами. Люмин бросала на Синьору и полуживого, явно раненого в самое сердце, в прямом смысле, Чжун Ли, нервные взгляды, а потом и на притаившегося рядом барда. Венти не спешил подавать голос или показываться Синьоре. Вряд ли она поняла, что ей досталась всего лишь болванка, имеющая самую малую часть его силы. Барбатос усмехнулся, но тут же испуганно посмотрел на поднявшую клинок снова Люмин. —Моракс же сказал, чтобы ты не смела меня убивать. Фатуи, прознав об этом, будут более чем в ярости. —Женщина махнула своей рукой в черной перчатке с большим количеством колец, указывая указательным пальцем на нос путешественницы. Синьора стояла на почтительном расстоянии от рыцаря, еще и потому, что Чжун Ли преградил своей рукой путь путешественницы к предвестнице. Откидывая мужскую руку в сторону ногой, в воздухе сверкнула заточенная сталь, пронзая локоть. Наконец, хоть она и не убила ее, что ей бы не позволило полное здание военных и чиновников из Снежной, зато пролила кровь, сладкую, яркую, стекающую по наклонно воткнутому мечу на рукоятку, а потом на пальцы. Рев поднялся в банке, Люмин намеревалась провернуть лезвие в руке Синьоры, из которой та выпустила Сердце Моракса, со звоном отскочившее от пола. Второй рукой женщина творила магию льда, но выходило не так хорошо, как с двумя, ведь оба смертоносных шипа Люмин сбила парой камушков, с улыбкой на лице. Правда Венти бы это выражение лица улыбкой не назвал. Оскал, злой и ни сколько не печальный. Со всех углов послышалось гудение голосов и выкрики. Путешественница поспешила вытащить меч, все же крутанув рукой и вызывая терпящее злобное шипение предвестницы. А Чайлд сбился, он хотел подобрать Сердце, но больная нога, рука и, впрочем, не утешительный диагноз для воина, мешали ему даже вздохнуть, не то что дернуться, оббежать вокруг ревущей проклятия и мечущей ледяные иглы Сеньоры и ее огненных стражей и схватить артефакт. Тарталья предпочел отползти в сторону, не мешая зеркальной деве и десятку маленьких «летучих мышей» цицинов промчаться мимо. Бард схватил путешественницу за рукав, но она и сама все поняла. Люмин присела в стойку, закручивая измазанный в крови мщения меч. Она послала прощальный подарок всем выбежавшим из муравейника Фатуи: смерч. Да такой силы, что тот в ту же секунду заревел и бросился в центр зала, сдувая и глотая цицинов и их магов, парящие ножи агентов и массивный головной убор зеркальной девы. Паймон, схваченная в охапку, вцепилась в руку Люмин. Венти при помощи ветра тащил рядом с собой Моракса. В золотых глазах блестела благодарность. Никто не знал, как Фатуи будут во всем беспорядке и ветре искать Сердце Бога, и не знал, что Люмин с друзьями выбегут на площадь прямо перед закатом. Алые лучи ползли по плиткам, а запыхавшиеся и не выполнившие свою работу путешественники прислонились животами к перилам. Венти вместе с Люмин, которая сбросила разом со своих плеч все камни, она видела искры в глазах Венти, когда нападала на Синьору. Люмин знала, как приятно барду знать, что за его честь боролись, что ее отстаивали, да и не просто кто то, а Люмин - почетный рыцарь Ордо Фавониус, его любимый одуванчик и герой этой гавани. —Инадзума… —мечтательно протянула Паймон, —Хочу попробовать их десерты! Люмин улыбнулась, в глазах заплясали поднимающиеся над городом огоньки. Кто то из детишек запустил кучку фонариков, которые сейчас, гонимые ветром, летят выше и выше, поглощаясь густым покровом темного закатного неба. И где то там вдали, куда взметнулись огни, Люмин и ее спутников ждет новое приключение и новая история встреч, расставаний и судьбоносных перемен.