Признание богом

Чашка снадобья из слаймов и вина, которое призвано успокоить нервы Люмин. Путешественница словно выпала из реальности, изучая ноющую и колющую боль во всем теле. Связано ли это с нервным потрясением или с тем, что следы веревок она нашла не только на запястьях, она знать не хочет. Остывшую и загустевшую жидкость она лишь лизнула, пока та была горячей. Теперь же прижимала чашечку к своему лбу. Сяо поспешил ретироваться как можно быстрее, не желая оставаться в бюро, так что поблагодарить Люмин смогла его лишь единожды. Умыться путешественнице помог Венти, перевязать широкие кровавые полосы помог тоже он и, в прочем, бард взял всю заботу о Люмин на свои плечи. О своем недовольстве путешественница, конечно, не стала молчать. Она не рассказала все, что было в отеле в подробностях, не желая напутать или соврать, потому, сказала лишь главное, не смотря никому в глаза: —Он меня споил, связал и насиловал. Я разбила вазу, пыталась проломить ему голову каблуком, ударить его. Ногой не вышло. Пришлось воспользоваться столом. Все молчали, ждали каких то слов, но вместо грозных фраз сломленным и осипшим от криков голоса, Люмин подняла глаза, с таким же блеском и яркостью, как раньше, с таким же цветом. Она не потеряла душу, не утратила живое сияние. Лишь смотрела устало, угнетенно моргала, высверливая дыру в том, кто не осмелился перечить предвестнику. Немая угроза, жестокими нотками наливаются глаза. Первый рассветный луч коснулся темно-каштановых волос и спустился дальше, поливая своим легким теплом Чжун Ли. Мужчина, не отвечая на чужой взор, косился на свою чашку, стоящую на столе. Не может быть, чтобы Архонту, самому Мораксу было страшно смотреть в глаза смертной девушке, но оказывается это не страх, а подсознательный стыд. Он просто не мог по-другому. Не мог остановить, повлиять, отцепить чужие руки от тела путешественницы. —И почему? —вздыхая, тяжело произнося слова, спрашивает Люмин. Медовые глаза все не отрываются от Чжун Ли, все жгут и холодят его шипами. —Я заключил контракт. Все, что заключено, каждое обещание и подпись не могут быть нарушены, если, конечно, у контракта не вышел срок, который еще должен быть указан. По юридическим законам и праву мы можем оспорить… —Контакт не выручать его жертв? —возмущённо, но не крича, спросила путешественница. —Паймон тоже не понимает, почему старый господин не помог. А чем он не помог? Но ты мог помочь! —в слух озвучивала монолог в своей голове летающая малышка. Она скрестила ручки на груди, грозно, насколько это позволяло ее личико, смотрела свысока на Моракса. Она пыталась скопировать выражение лица Люмин. Светлые брови подняты вверх, глаза разговаривают без слов, сильно удивляясь. Путешественница сморщила нос и на лице появился легкий оскал. —«Действительно, что же такое удержало его. Будто и не видел произошедшего. Насколько безразличны этому человеку чужие жизни. Ну что за бред! Конечно он привык к смерти, каждый день хоронит кого то из жителей. За свои годы уж точно видал не мало. И может даже не меньше, чем Венти. Когда он проснулся, сколько лет назад? Ветерок точно не мог узнать о консультанте раньше, это было бы невозможно. Да так же невозможно, чтобы состоятельный мужчина и, предположительно, адепт плевал на жизни путников и просто оставлял их на произвол судьбы в лапах такого монстра, как Чайлд-черт-бы-его-побрал.» —Недовольно касаясь своих повязок на ноге и стискивая зубы от прокалывающих насквозь ощущений, Люмин отводит глаза от молчащего Чжун Ли. —«В бюро тихо, как в могиле. Наверно это место вполне можно считать своеобразным порталом в мир умерших и убитых.»—продолжает размышление обо всем, но не о волнующей сейчас ситуации. Но мысли постепенно подводят ее к удрученным думам. —«Не умерла ли я в Его глазах… Какая же чертовски неприятная ситуация. А Сяо, кажется, предупреждал о нем. Ладно, сама глупая, раз не слушала знающих.» Из тягостных раздумий Люмин выдернул тонкий голосок Паймон, которая подлетела к ней и коснулась ее коленки. —Паймон беспокоится, у Люмин снова начинает кровоточить рана. Почему не останавливается кровь? —Феечка покружилась около золотых волос. Путешественница не крутила головой, лишь глазами следила за малышкой, которая мчится к вошедшему с подносом Венти, чтобы подергать за рукав и подтащить ближе к мягкому креслу. —Паймон, тише. Мой зоркий взор уже увидел, что нужны еще бинты. Я только сходил за чем, сейчас вернусь обратно. Как только он выпорхнул из комнаты, очнулся от гнетущего молчания Чжун Ли, замогильным голосом говоря. —Слюна Тартальи замедляет свертывание крови. Он любит смотреть, как его парт… жертвы умирают в постели от потери крови. От ран. Как они проигрывают бой, даже толком не успев сразиться, ведь слабы и не смогли противостоять. —От выражения лица, что тогда появилось у Чжун Ли, Люмин стало не по себе. Будто мужчина может лучше других понять, что же чувствовала путешественница в одной кровати с предвестником. —Но еще больше Чайлд любит тех, кто сражается, кто бьется за крохи жизни. Мы, считай, для него особенные, уникальные живые игрушки. —Живые игрушки?!—возмутилась, округляя глаза, Паймон, зависнув в воздухе неподвижно. —Мы?! —дернулась Люмин, желая встать на обе ноги, но, сумев кое как удержать равновесие, опустилась на одно колено, чтобы еще сильнее не тревожить бедро. Чжун Ли молчал, но так громко, так блеснули его зрачки, что даже без ответа, Люмин поняла, в чем же дело. —«Не просто так это “Мы”. Ооо, как же ошибся Чжун Ли, как же он не прав. Нет никаках “Мы”. Чайлд, вот бы воткнуть каменные колья в его шею, как в старые добрые…» —Контракт говоришь? —с усмешкой на губах спросил вошедший бард, быстро поднимая путешественницу с пола и целуя ее лоб. Он искоса взглянул на друга, принимаясь перематывать старые, покрытые пятнами крови, повязки. Венти прищурился, а зеленые глаза ядовито сверкали.—Ну и что же за сделка заставила самого Моракса бояться сметного?—Венти специально выделил «Моракс» интонацией, хватит уже этому Архонту держать в неведении путешественницу, тем более, что в частности из за него вышло то, что вышло. Ведь было же много выходов, что бы помочь, но почему то ни один из них Чжун Ли не увидел. Также удрученно, словно исход его жизни уже написан кем то и Чжун Ли просто свыкся с судьбой, он ответил. —Мора, жизнь и еще кое что на мое сердце, если Гавань и Цисин смогут сами себя защитить от напастей мира и монстров. Вы слышали легенды о древних змеях Инадзумы? Что бы даже такие твари не смогли разрушить Ли Юэ. Пока я не удостоверюсь в этом, никто не заберет мою силу. Моракс держал спину ровно, лишь добавив после своей речи. —Никто также не должен знать, кто я. Для всех, даже для госпожи Ху Тао, я лишь консультант бюро. Венти спокойно и с долей сочувствия смотрел на Гео Архонта, который вскоре, видимо, лишится своего сердца Бога, если уже не лишился и теперь просто хранит его в своем драконьем теле, которое, кстати, Архонт знает где. Тут же вспомнив про свое, он потер грудь, поморщившись от воспоминаний. Люмин же, опустила слегка опешивший взор на свои руки, на аккуратно подстриженные ноготки, пара из которых были обломаны. Сжав кулаки, она встала, тут же опершись на встающего следом Венти. Люмин была серьезной, что то не давало ей покоя. —Я найду себе лекаря и сражусь с Чайлдом. Он ответит за то, что сделал со мной и за то, что использует других. —Этим она намекала на Чжун Ли и на возможных других таких же бедняг. —Одуванчик, может пока не стоит. Даже если лекарь подлатает тебя. Как велики риски, как не велики шансы. —Венти конечно хотел отговорить, но при этом, если Люмин пойдет туда, то уже точно не одна. Он остановил ее, держа за плечи и нежно поглаживая их, смотря прямо в глаза. —Я рыцарь, рыцарем меня признали не только здесь, в Тейвате, не только Ордо Фавониус, но и в родных краях. Я буду сражаться. Сражаться до конца, пока я могу дышать и пока мои легкие могут набирать воздух. Я буду последней стоящей на поле битвы, буду драться пока горит внутренний огонь и пока я могу стоять. —Люмин держалась за его плечо одной рукой, другой тыкая в свою грудь, да, она все таки рыцарь. Зеленые глазки смотрят в душу, душу, что жаждет свободы, но сейчас прикована к цели: найти пропавшее, узнать забытое и пробудить спящее. Так велики желания, как быстры горные реки и ветра Мондштата. А Венти не против, он тоже готов сражаться, бок о бок с Люмин, против единого врага, но не сейчас. Сейчас ей нужен отдых, хороший сон и покой и ни о какой мести, как хочется назвать, речи быть не может. —Предлагаю компромисс. —Склонил набок голову Венти. — Никуда не торопишься, не спешишь крошить этого подлеца из гнилого ларца, лечишься, а потом, когда все будет в норме, ты исполнишь свой план. Договорились? —Да. Я обещаю, что не пойду одна и не сделаю ничего необдуманного. Пока не заживут раны, мстить, ой, сражаться с Чайлдом не буду. — Твердо подтверждает путешественница, легко приобнимая барда. Ну наконец, ему спокойно, за себя, за Люмин и за всё-всё на этом свете. Тихое пение рассветных птиц и легкого шуршания ветвей за окном не нарушало тишину. Чжун Ли сидел тише воды, то-ли обдумывая, то-ли погрузившись глубоко в свою голову. Зашуршало на другом конце комнаты. Это малышка Паймон, услышав шаги в коридоре, приблизилась к двери, желая услышать что там такое. В дверь стучат,а потом тут же отворяют. Паймон отбрасывает в стену с ее злым визгом: —У-у-у! Кто вас двери так отрывать учил!!! Тихо хохотнув, Люмин обращает внимание на Ху Тао, уже одевшую шапку и даже видимо открывшую бюро. —Люмин, —запнулась Тао, видимо, она сомневалась, так ли назвала путешественницу.—Тебе конвертик с письмом. Тут.. —повертела его в руках, показывая пальцем на печать. —Ого! Паймон никогда не видела таких красивых закорючек. — Выдала подлетевшая феечка, делая пируэт. Ху Тао не очень оценила такое, но виду не подала, лишь покосилась на парящую за плечом малышку. —Тут вот печать Цисин. Сама госпожа Нин Гуан прислала, это ее личная печать рядом. Показав путешественнице и Венти, о чем идет речь, она передала письмо в руки Люмин. На конверте сургучом стояла печать группировки Цисин, в виде монетки-моры в замысловатой окантовке. А уже печатью в углу значилась золотом «подпись» Воли Небес. Выглядела печать как сфера, заключающая в себе нечто, похожее на скипетр, но Люмин это только казалось. Венти озвучил вслух то, что думает об этом орнаменте. —Ну то что на печати мора я вижу, ну а винную воронку на рисунке грех не распознать. — Паймон недовольно поморщилась, смотря на лыбящегося барда. —И давно это весы стали винной воронкой?! Это что вообще, бродяжка-бард? —выкрикнула феечка. —Нет, весы это другое. —возразил Венти, улыбаясь громкому смеху Люмин. Она держала конверт и точно видела на нем в строке получателя свое имя, написанное элегантным почерком, может даже самой Нин Гуан. Аккуратно открепляя штамп, путешественница разворачивает письмо, звенящим голоском зачитывая для всех: —«Люмин, вы приглашаетесь в Нефритовый дворец ровно в полдень этого дня для личной аудиенции с Волей Небес Цисин. Вас встретят доверенные проводники на террасе Юйцзин за половину часа до полудня и сопроводят. С уважением, Нин Гуан будет ожидать встречи с вами.» —закончив, Люмин опустила письмо с конвертом, смотря на друзей. —Похоже, она действительно жаждет увидеть тебя, раз лично письмо прислала. Ну то-есть со своей печатью. —поразмыслил бард, закрепляя свои распущенные волосы ленточкой, которая была привязана к его запястью. —Нам нужно будет отправляться не так уж скоро, есть еще время,сейчас не позже, чем шесть. —постучал по воображаемым часам на руке. —Сейчас пять сорок. Здесь недалеко идти. —Тихо сказала Тао, выходя из комнаты, но перед этим бросив: «Мистер Чжун Ли, я все равно жду вас на рабочем месте.» Люмин снова присела в кресле, облокачивая голову на кулак. Ей удалось на некоторое время прикрыть свои глаза и провалиться в легкую дрему.

***

Нин Гуан вдыхала теплые и обжигающие легкие пары чудесной ванны, откидывая голову назад на бортик фуро и тяжело вздохнула. Отдельные пряди плыли в ароматной воде, а вся длинная и мягкая копна шелковистых волос обсыхала, с нее текли ручейки воды на кафельный пол банного помещения. Даже здесь, на стенах висели гобелены в золотых рамах и сверкали изысканные подсвечники. Воля Небес была одна, в одиночестве, и крутила мысли в голове по поводу Фатуи и тела архонта. Нога ее все еще не зажила до конца, смешно мало дней прошло. И прочие ссадины тоже не украшали ее светлую кожу, омрачая спокойный и важный вид. В тиши водных капель раздался стук в дверь, которая открылась, стоило Нин Гуан произнести одно твердое слово: —Да.—привстала госпожа, проходясь золотым гребнем по волосам, чтобы стряхнуть лишнюю влагу. —Вас ждет леди Бей Доу. У вас будет меньше часа на встречу, затем у вас аудиенция с леди Люмин и.. —коротко обмолвилась служанка с прилизанным пучком. —Довольно. —махнула рукой Воля Небес и служанка тут же испарилась, оставляя ее одну, но затем тут же вернулась с другой. Нин Гуан надела нижние одежды, накидывая на себя платье, расшитое золотом. А две служаночки тут же принялись колдовать над ее прической, вставляя десятки шпилек и две длинные спицы-ножа, в виде хвостов драконов, с которыми Воля Небес не любила расставаться, ведь ее работа состоит не только из мирных переговоров, но и из серьезных и, бывает, пугающих встреч. Госпожа уже медленно двигалась из личного крыла дворца, как к ней подбежала третья служанка, перевязывая и обрабатывая раненое бедро прямо на ходу. Изящной походкой Нин Гуан проплывает по своему дворцу, являясь наконец в свой кабинет. Бей Доу уже ждала ее, сгорбившись и смотря на свои пальцы в повязках, она думала, усерднее, чем когда либо. —Ранее утро и ты уже здесь. Не скажут ли твои матросы, что Владычица морей зачастила ко мне? —размеренно выдохнув, Нин Гуан присела за свой стол, закидывая ногу на ногу. —Фатуи! —ударила кулаком по столу мечница, ее костяшки побелели, а все, что было на столе вздрогнуло. —Нагло рыщут в порту, уже даже не стесняясь заявляться на корабли. —Знаю. Прибыла еще одна важная личность, которую я не могу раскрыть. В гавани два предвестника и оба жаждут получить «сокровище» Моракса. —погладила документы своими когтями, заглядывая в глаза злой пиратке. —Я приму меры. Это становится опасным. И я не понимаю, в чем твоя проблема раскрыть мне что за второй предвестник. —рявкнула Бей Доу, подрываясь со стула и уже разворачиваясь, как в спину ей прилетело грозное: —Стой. Я позаботилась и об этом. Один рыцарь, из дальних земель, поможет, встав на охране Моракса.—Госпожа говорила о Люмин, которую скоро должны будут поднять во Дворец. Нин Гуан наказала, что спутников Люмин придется оставить снаружи, на земле. Она ждала ее одну, поручение имеет секретный характер. —Значит я для тебя недостаточная помощь? —резко обернулась и с досадой выкрикнула пиратка. —Ты лишь моя помощь и моряк. Забрать у тебя море, значит потушить огонь, а отправив тебя туда, я не могу гарантировать возвращение в целости. —Нин Гуан тоже поднялась, оказываясь перед ней и поднимая подбородок Бей Доу веером, появившемся их множества ящичков стола. Пиратка опешила, не двигаясь. Ее зрачок задрожал, взгляд бегал по интерьеру, но все же остался на нежном лице госпожи. Воля Небес опасно близко, так, что Бей Доу может унюхать сладкий аромат масел, исходящий от нее, разглядеть блестящие камни на голове. —Я не слаба! А если боишься за сохранность моей шкуры, то побойся Бога. Какие то люди не нанесут мне больше вреда, чем чудища.—Негодовая, шипела пиратка, стискивая руки в кулаки. Коварно улыбнувшись, Нин Гуан тут раскрыла широкий веер, закрывая их лица от стоящих в дверях. —Не смею лишать тебя самого дорогого - соленого воздуха и схваток с чудищами, стража может занять много времени. Тем более, что этого времени может не хватить на меня. —жарко зашептала госпожа, дразня недвижимую пиратку, ловко отстраняясь и, все еще прикрыв лицо веером, но оставив хитрые глаза, раскинула руки в приветственном жесте. Люмин на пороге поклонилась, а Ке Цин глядела на свою госпожу круглыми от изумления глазами, следом быстро приседая в книксене. «Ах! Вот как оно. Ясно…» С раздражением думает Ке Цин, покидая коридор с бешеным стуком каблуков о плитки пола. Люмин стояла одна, без привычно летающей феечки у плеча. Стража просто не пустила ни Паймон, ни Венти, хоть Люмин и говорила,что им можно доверять. Строгие правила, строгая женщина в золоте. Нин Гуан заговорщически улыбнулась, приглашая Люмин жестом войти и прикрыть дверь за собой. Бей Доу, расценив брошенный на нее взор, как прощальный, удалилась. —За хорошие деньги ты отправишься на задание, Люмин, тебе предстоит охранять Моракса и еще…

***

Каменная щепка была пнута в ближайший куст и с мерным стуком попрыгала по плиткам. Путешественница подходила к воротам золотой палаты. Нагромождающаяся голову тяжестью волна энергии то и дело сочилась сквозь дверную щелку, обдавая легкой золотой волной. Стражники сконфуженно отворяют двери, читая грамоту в руках Люмин, которую, по приказу Нин Гуан, переодели в традиционную форму миллелитов, только сшитую на заказ по специально ее меркам и в голубых тонах. Приготовление к заданию не заняло и двух дней, но Венти куда то мотался, даже не сказав, зачем. Люмин думала, что в Мондштат, раз уж вернулся пахнущим по другому. Ну как, пахнущим, от него веяло силой, как при знакомстве, но слабее. После Синьоры, казалось, бард так и не оправился, оставаясь потухшей свечкой, но сейчас в нем трепещало пламя. Проходя порог, путешественница потрясла плечами, ощущая непривычную тяжесть наплечников. Благо, Воля Небес не догадалась одеть ее в железные сапоги, иначе Люмин стонала бы от тяжести собственной одежки. Венти шел с ней, нога в ногу. Бард, будучи одетым в более привычные для себя шортики, плащик, повязав волосы в низкий хвост зеленым длинным бантом, свободно чувствовал себя, как и всегда, и думал: —«Значит ли для Ее истории регион? В моей стране она действительно почувствовала свободу, обрела чудесных друзей, которых не забудет сквозь года, я уверен. Здесь же, связана рамками обещаний и контрактов. О, Архонт, я же просто брежу, не может вся жизнь меняться только потому, что ты наступил на другой кусок земли. Пфф, конечно не может. Что, она наступит на траву в землях малой властительницы Кусанали и тут же проникнется знаниями? Только если будет их изучать, искать, желать их… Ведь и вправду…»–ошеломленно остановился посреди залы бард, оглядываясь по сторонам, смотрел, как любимая рыцарь вскидывает голову к потолку снова, потом оглядывает стены.Роскошь и горы золота, вот, что она не видала уже тысячи лет.. —«Если ищешь, то обязательно найдешь.» Вскинув голову к потолку, на бесконечный и яркий, горящий золотыми огнями, свод, путешественница вздохнула, закрывая глаза. Сильный поток энергии снова вырвался из… большого, мохнатого, страшного и главное, мертвого! —О, Архонты. —вздохнула Люмин, держась за левую часть груди, из которой пытается выпрыгнуть сердце. Вся эта гнетущая тишина, какая то бешеная и в то же время глубокая и застывшая, мешает. Мешает думать, смотреть по сторонам, ощущать присутствие третьих лиц. Может, не будь сейчас Люмин здесь вместе с Венти, то он бы запивал следы своего существования вином, а она бы все еще валялась там, под порогом банка Снежной, умоляя всех известных ей богов хоть на секунду дать ей возможность пробежаться что есть мочи. Может, не сложилась бы история, хоть она и не такая, какую хочет путешественница. Она хочет увидеть брата, спросить, все ли хорошо и хоть на миг коснуться волос, которые когда то заплетала. Люмин не уверена, хотел бы Итер знать, как она скорбит по прошлому, которое уже не вернуть и не исправить. У них было много ссор, но столько же было и примирений и чудесных вечеров, проведенных в компании друг друга и солнца, луны, иногда даже двух или трёх. И от воспоминаний мира, в котором застали они и луну и солнце в один момент и почувствовали, как земля под ногами почему то начала двигаться, а деревья падать в пропать, она дернула плечами. Снова утекая в реку памяти, путешественница позабыла про ощущения третьего, вернее четвертого человека, ведь Паймон, хоть и неохотно со стороны Люмин, но полетела с ней, перебирая в воздухе ручками от волнения. Она все ждала сокровищ, но в зале притихла. «Стоп, ощущение третьего!»—взметнулось у Люмин в уме, когда раздались медленные коварные хлопки. —Браво, все же я был удостоен чести, —мужчина вытянулся на золотом троне.—Увидать тебя снова - это удача. Опять решила сыграть в игру? Трон сиял, искрился и был явно отлит из цельного куска, языки огня, которые выпускали драконы на спинке, были уж слишком ровными и правильными. Символика моры просматривалась в декоре, но больше волновал не божественно дорогой стул, а сидящий. —Фатуи! —гаркнул Венти, скалясь и сжимая пальцы в кулак. Волосы слегка засветились, отбрасывая на золотые стены зеленый свет. —Ох, гляньте, то, чье имя мне знать не положено. —Таратлья отправил в полет золотую монетку, со звоном упавшую в ноги Люмин. Медовые глаза налились не естественным, а жутким холодом, словно путешественница уже повелевала силой крио и одними глазами могла заставить замерзнуть все вокруг. —Может представишься, так хоть знать буду, что на надгробном камне написать. Венти хрустнул костяшками пальцев, глядя, на смело витающую рядом феечку, она все же ни разу добровольно не покинула Люмин, не оставила и не бросила. Такой преданности и любви можно завидовать. —Ты порочишь свободу и контракты. Проклятье над твоей головой, и знаешь, прикажешь и все виноваты. Неужели ты нашел здесь бога? Не думаешь ли, что он ложный, коварный и безумный? —Венти изрекал на одном дыхании, захватив свою фигуру в кольцо из рун ветра, старинных, уже забытых всеми. Но он ведь тоже кто то, так что руны эти не были забыты, а хранились, ожидая времен. —Твой Бог воцарит царство вечных снегов, Катая в руке кости брошенных псов. Таких верных, печальных, В судьбе без подвигов похвальных, Лишь в боли друзей и врагов, Красивых дам и рабов, Свою душу искавших. Простит ли таких потерявших, Глухих и степцов, да, таких поискать, Равновесье небес, устающее ждать? И ведь слышишь ты горн, что звучит, Ярким звоном перемены сулит. Но ты встанешь, сразишься, Да так и умрешь, хоть и в небо вглядишься. Как сорвавшись с цепей, предвестник ударил кулаком по подлокотнику кресла, вскакивая. Вихры на голове качнулись, разлетаясь в стороны. Он был совсем близко к телу Моракса, а глаза, синие, без краев и концов. Зубы Тартальи скрежетали друг о друга, когда он с остервенением ударил дракона кулаком, пронзая его трепещущую оболочку насквозь. Вот, он уже готов вытащить заветное, желанное, то, что у «обычных» людей подаётся на завтрак, и то, что Царица отбирает у Богов. Сердце. В жилистых руках оказывается маленькая башенка, но тут же рассыпается, улетая на легком дуновении ветра. —Треклятая Воля Небес! —Взревел Чайлд, без разбора метнувшись вперед и ударяя мечами по оболочке ветра, тут же оттолкнувшей его. Проскользив по полу на колене, вздымая пыль, стал вдумчивее, не бросался в гущу разъярённого ветра. —Потягаешься силой с Архонтом и тем, кто теперьбудет обладать им, человек? —от Венти исходило… два голоса! Его, звенящий и легкий, который приятно слушать в балладах о бродягах, королях и рыцарях, а второй чуждый, такой, не человеческий. Будто внутри сидело нечто, что так идеально подходило барду и знало его тысячи лет, как облупленного. Барбатос размял пальцы, образуя перед собой струю, отправил ее в стены, легким движением. Он изогнулся, как змея, пропуская над собой стрелы, ладонями очерчивая круг, следом летел и ветер. Тонкое тело было почти согнуто пополам, да так, что Венти видел распахнутые за собой двери, в который орали стражники, и пусть. Завыли потоки, словно Люмин опять стояла в логове Ужаса Бури, но только теперь сражаясь плечом к плечу. Зеленый шарик, меньше, чем тогда на драконе, но не менее опасный, вонзился путешественнице в грудь. Воздух перехватило, стало на миг страшно, словно паралич окутал конечности. Но отпустило быстро. В голове звучали не ее мысли, это Венти, снова звучал, как тогда, перед боем. Благословив путешественницу Анемо в самом начале, Венти и не думал, что поделится своей силой с кем то еще, кроме Двалина. Но думать в разные отрезки времени можно по разному, так ведь? Чайлд только язвительно улыбнулся. Бомба замедленного действия только начала тикать у него на поясе, у него в груди. На счет раз, прыгнув вперед, врезается в наточенный клинок. Над его головой свистит сталь. Такой скорости, как у Люмин, бросающей в ноги каменную пыль, словно стекла, можно восхищаться. Вскидывая брови, ведь девушка ловко парировала все атаки, успевая послать пыльный ветер, чтобы синяя гладь зрачков зажмурилась. Вода душит, нанося прицельный удар, но тут же купол срывают ветры. Все так резко поменялось. —Брабатос, хочешь снова лишиться сердца?—на выдохе, отбрасывая чужой меч от лица восклицает Тарталья, все шире улыбаясь. Безумец. —Я не могу драться, могу лишь наделить силой, защитить. И тут только у тебя я не вижу сердца.—В шуме ветра и клинков Венти прищурился и позабыл о страже, которая уже пыталась прорвать барьер, бешено колотя кулаками и алебардами по ветру. Ну и напрасно. Истерический смех пронзил гул, гидро Глаз Бога странно сверкнул, разворачиваясь, а потом покрываясь мутью солёной воды. Вода залила пол и путешественницу с головой, окатив наэлектризованным потоком. —Чокнутый псих! —чертыхалась путешественница, барахтаясь по колено в воде и дергая с плеч тяжелые части брони. Вынырнув из лужи, Люмин очертила кончиком лезвия полукруг в воздухе, посылая воду обратно сплошной стеной. Золотая Палата затряслась, на счет два провалился пол.

Они вне смерти.

Кидались яростные волны сухой воды, оседающей зарядами, свистели ножи-камни, как пули. И бьют и бьют сердца, они все еще живы, усталы, но форма духа неиссякаема. Широкие плечи, почти три человеческих роста. Таких темных и молниеносных перевоплощений в машину для убийств Люмин не видала. От пальцев до запястий Венти ползли тонкие лазурные полосы, такие же ленты душили Чайлда, перекрывая воздух. Мужчина парит над полом, что весь в крошках обвалившегося этажа, а глаза, сверкают из за маски, но видно лишь блестящий, дурной и гнилой Глаз Порчи… Пронзить, ударить, уничтожить, растоптать в крошку и покрыть его, их могилы пылью! Люмин встала в стойку, готовая отражать новый выпад, но Тарталья вдруг широко раскидывает руки, взывая небу. Но это не небо, это кит. Такой большой, что не видывал ни один океан его хвоста. Люмин застывает. Два шага назад ее не спасут, когда рушится водная туша сверху. Ветер, сочащийся из рук не может сдержать душащего потока. Барбатос оставляет прячущуюся за его спиной Паймон, отчаянно визжащую и трясущую его, если вдруг плечи опадают вниз и кажется, что вот вот и на земь повалится его бездыханное тело. Быстр, как молния, силён, как скалы. Путешественницу хватают сочащиеся энергией руки, вжимая в грудь. Кит и падение, лишь пару секунд перед смертью Люмин может надышаться запахом своего скорого бриза, своего милого барда. На счет четыре. Она закрывает глаза, сжимаясь, но слышит глухой удар и плеск, скрепленный воедино с воем. Воет ли это Чайлд или стены содрогаются. Путешественница цела, невредима, жива! Маленькие ручки Паймон тут же обвивают ее шею и одну из рук Барбатоса. Он… прекрасен. Длинные уши, покрыты перьями синего и всех возможных цветов свободного неба. А крылья, раскинувшиеся за его спиной, расправлены и гордо подняты. Венти ее щит, надежда и любовь, единственный ветер, который все равно будет дуть в комнате. Встряхнув растрёпанными и мокрыми волосами, блестящими в свете канделябров, Барбатос опускает барьеры, они и не понадобятся. Все пропитано эфиром, не маслом, это место, Золотая Палата, насквозь пропитана свободой и проклятьем. Странное сочетание. Когда ты проклят, то ты, даже будучи на воле, будешь скован цепями страха и гнева. Это порождает страдания. Бард осел на пол, проводя по щеке Люмин ослабевшей рукой. Он просто устал, ну а крылья потихоньку растворяются, сбрасывая на холодную и мокрую плитку перышко за пёрышком. В изумлении, путешественница не может двинуться и сказать даже простых слов. Венти чувствует это, он чувствует страх сердец, что снаружи, и трепещущее, на грани смерти черное и пропитанное пытками Бездны совсем рядом. Архонт не успевает и слова сказать, как Люмин, хватая каменный осколок, больше всего походящий на клинок, направляется к Чайлду. Тихие шаги и хлюпанье сапожек растворяли беспробудную тишину зала, полного золота. Враг перед ней, лежит без чувств и медленно его покидает душа. Люмин склоняется над лицом Тартальи, застывшем в агонии. С волос путешественницы на чужие щеки падают холодные капли. Она еще не черства. Может, второй шанс действительно станет для него вторым? Взмах рукой и осколок, немного порезавшей руку Люмин, вонзается в зажатый в мужской руке Глаз Поочи. Время не может повернуться вспять, и даже если так, то уничтожить самый дорогой меч, спасая жизнь мрази, не было желанием Люмин. Но она все же сломала чужой артефакт. Глаз Порчи никогда не уходит просто так, всегда будут последствия, останется эхо содеянного им зла. Завывая от пронзающей боли, путешественница не может одернуть свою руку. Она в силах выхватить кристалл и швырнуть его как можно дальше, чтобы глаза не видывали чёрной и жутко вонючей жидкости, что лилась из трещин, не видеть ослепляющей черноты и поглощающей дрожи. Руку словно подожгли, поднимая к небу, чтобы она, как молниеотвод, поймала смертельный разряд. Тело Чайлда содрогается в предсмертных хрипах дикого зверя. —Люмин,с тобой все хорошо?!?—громко спрашивает Паймон, кувыркаясь между сложившейся в книжечку Люмин, сидящей на коленях и бардом. Еще секунду ранее, путешественница слышала бы только злобный гул, но теперь все легче. Уши наконец разложило и рыцарь смогла только глупо и криво улыбнуться. —У меня все в порядке, а вы? —Тихо ответила Люмин, пряча руку за спину и оглядываясь на Чайлда. Он уже очнулся, мигая глазами и зыркая на чучело божества. Не в моготу было принимать свое поражение, но больше забавляло, что проиграл он именно ей. —Паймон в порядке, но она так волновалась за вас! Сначала Тарталья такой: Ух!, а ты, Люмин, Клац! Мечом его. —Малышка летала вокруг, с ее плеч мигом свалилось все напряжение. —Твоя рука. —указал бард, облокачиваясь, для устойчивости, на меч путешественницы и покачиваясь из стороны в сторону. —Не прячь, кх,—побив себя по груди, венти прокашлялся, а то слова вылетают с нотками булькающего рыка. —руку, не прячь. Знаю, это не вылечить. Бард опустил глаза в пол, когда он последний раз чувствовал вину за что то подобное, это было давно, в войну Архотнов. Люмин дернулась, тут же срывая перчатку с зудящей, как после пучка очень жгучих огненных тычинок, руки. Обнажая голую кожу, видит, как по ладони, растекается серо-фиолетовая муть, похожая на языки пламени. Чернота обволакивает руку медленно, мурашками шагая по предплечью, останавливая свое распространение у локтя, но продолжая сгущаться, чернеть, навсегда оставаться в бледной коже. Пораженная кожа немного испускала фиолетового сияния, выглядя, как засыхающий пепел. Путешественница шипит, тряся рукой, чтобы немного охладить. —Порча. —поясняет бард, поникше кивая.—Я видел такое у… многих. У адептов и людей с Глазом Порчи. Это ничем не грозит тебе сейчас, источник ты уничтожила. Но… рука, она будет такой. —Не любил бард говорить, что то про вечность, ведь это так долго, особенно долго нести на себе дыры и рубцы. Ты вечен, значит скован навсегда быть живым, без шанса освободиться духом, пока кто нибудь не убьет. —Раны и шрамы всегда больно.—Ладонь Люмин кладет на ладонь Венти, сжимая и смотря в глаза. —Плевать на эту порчу, мы ведь живы. И, все что на теле можно скрыть, не так ли? —Так. —грустно вздыхает бард, ластясь растрепанной макушкой о подбородок рыцаря.—Но не придумали еще такого средства, чтобы скрыть от самого себя шрамы сердца. Воцарилось молчание. Даже звуков искорок Паймон было не слышно, разве что далекие голоса стражи, воркующей наверху. Пора выбираться отсюда, закрыть двери этой сокровищницы и больше не заходить. Поддерживая друг друга за плечи, как союзники и любимые люди, Венти и Люмин поднимаются ввысь, туда, откуда упали. Шаги сопровождаются тихим хлюпаньем сапог и носа Паймон. Феечка просто очень рада, что ее друзья живы, что они смотрят друг на друга с улыбками, даже если у них все болит. Вылетая и шлепаясь на пол, друзья проходят пару шагов на ватных ослабших ногах. Сначала, казалось, вот, выход близко, но переставив ногу и как то неудачно зацепившись своими же сапогами за штаны и плащ, Люмин грохнулась на пол, со звонким шлепком оказываясь в луже. За ней, разбрызгивая соленую воду и хохоча, падает и бард, не устоявший на своих двух. Сейчас вокруг такая легкость, хоть они оба и находятся на не остывшем поле битвы, они вместе. Путешественница переворачивается на спину, лежа в водице почти до ушей. Она тихо хихикает, глядя как бард отфыркивается, тоже смеется с ней. Зеленые глаза снова выглядят счастливо, тем более, что Чайлда внизу наверняка схватили миллелиты, и им не страшен чокнутый одиннадцатый предвестник. Тонкие шпильки тикают. Раз, два, четыре, счет пять. Легкий лиловый женский силуэт отражается в волнах воды. Это победа. Победа Гавани, победа твердой воли и желания. Это выигрыш и жизни и смерти, а главное любви. —Госпожа Люмин, хорошо сработано. Все по плану, надеюсь, что вы составите компанию Воле Небес за ужином сегодня. —Да, я буду, но не одна. Оба моих спутника будут со мной, иначе не видать вам почетного рыцаря. Так и передай!