Страна кошмаров

— Сколько погибших? — Уничтожена как минимум одна группа из трëх человек. Эрика, Флора и Гильда, — Вивиана произносила эти слова через силу и почти без эмоций. Юго не смотрел на неё. — Ещё не все вернулись. — Я понял. «Было похоже, что их разорвали прямо там, — воспоминания вызывали тошноту, боль и гнев, но самым отвратительным чувством для Юго был страх. — Они опаснее диких людоедов, потому что имеют разум, но инстинкты, судя по всему, могут взять вверх», — он переводил бесцельный взгляд с домов на ребят, бездействуя в ожидании неизвестно чего. И не мог не заметить, что не на всех страшное событие подействовало так, как на Вивиан. — Настолько чудовищная расправа породит ярость. Скоро, — Лукас словно прочитал его мысли. Многие из детей выглядели замученными и уставшими, но разговоры не прекращались. Дина стояла поодаль и тоже прислушивалась, поправляя одежду или сжимая и комкая ткань в кулаке. Она не сводила беспокойного взгляда с плачущих. — Кто-нибудь видел этих демонов вблизи? — Николас взлохматил светлые волосы, потом нахмурился, пытаясь скрыть непрошенные слёзы. — Кажется, нет. Либо этой группе особенно не повезло, либо людоед целенаправленно их выследил, — Мария вела себя спокойно, но не решалась ни на кого посмотреть, — тогда возникает другая мысль: почему не напали и на остальных? — …Это похоже на предупреждение, — Ник сказал это громко, очевидно привлекая внимание всех. Повисло недолгое молчание. Чувствовалось, что каждый думал о своём и одновременно о том же, о чём все. Дина закусила губу. — Ребята, Лукас, Юго!.. — со стороны одного из переулков раздались звонкие голоса и быстрые шаги. Все обернулись на шум, и вскоре из-за угла показались знакомые тонкие фигуры. Педро добежал быстрее Анн, но на его лице не показалось даже тени привычной улыбки. Девочка, запыхавшись, остановилась позади. — Мы нашли здешних. Они тоже дети, чуть ли не младше нас. И они наотрез отказываются выходить из своих укрытий, но сказали, что знают, где взять еду, — протараторил он, сжав ладошку Анн, которая робко взялась за край его куртки. Остальные немного оживились, услышав о том, что голодать им, скорее всего, не придётся. — Их всего пара человек. Говорят, что раньше было гораздо больше. Они очень напуганы. — Отведите нас туда, — Юго, переглянувшись с Лукасом, встал. — Остальные — оставайтесь здесь, по возможности ищите и готовьте ночлег, но к оружию не прикасайтесь, — он смерил ребят изучающим мрачным взглядом и подошёл к Педро. Тот без вопросов свернул в переулок, но перед этим что-то быстро шепнул Анн, и она осталась. Дина тихо поблагодарила её, после чего тоже последовала за ними. — Здесь не так далеко, — Педро постоянно оглядывался, проверяя, поспевают ли за ним. Он держал себя так, словно уже давно знал деревню наизусть. Юго припомнил, что тот очень хорош в ориентировании и запоминании маршрутов. Им повезло, что именно он заметил других детей. Через пару улиц они наконец остановились у одного из домов, внешне ничем не выделявшегося среди остальных. Дверь была заперта. Педро постучался. — Я привёл старших. Щёлкнул замок, и из щели показалась худая рука, которая тут же скрылась в тени. После яркого света улицы комната выглядела затемнённой, хотя окно не было занавешено. Изнутри дом также ничем не отличался от прочих: те же стол и кровати, высокий потолок, пустые полки и отсутствие каких-либо мелочей. Около дальней стены стояла небольшая кровать, на которой лежал ребёнок, рядом закрытая тумбочка. — Здравствуйте, — робкий голос отвлёк Юго, он обернулся. Девочка лет четырнадцати рассматривая их, стоя у входа. Она не выглядела очень истощённой голодом, но под светлыми глазами залегли глубокие тени, руки дрожали. — Ну, привет, — Лукас прикрыл за ними дверь, осматриваясь с интересом. — Это Лукас, Юго и Дина, — Педро представил их прежде, чем они сообразили сделать это сами. — Меня зовут Марта, — она кивнула, потупив взгляд в пол. Глаза уже привыкли к приглушённому свету, поэтому Юго смог увидеть, что Марта одета иначе, чем они. Тёмная юбка в пол, явно неудобная для бега, светлая чистая кофта с множеством карманов и нашивок — такой одежды, как будто взятой из книжек с картинками или из журналов, точно не было и не могло быть в бункере, где практически ничего не блистало разнообразием — строгие однотонные цвета напоминали приютскую форму. Новая знакомая нервничала из-за чрезмерного внимания и непроизвольно поправляла тёмные волосы, отросшие до плеч. — Я живу здесь около трëх месяцев. Это Питер. Марта кивнула на больного. Показалось, что ребёнок дёрнулся при упоминании его имени, но не произнёс ни звука. Она тут же пригласила их сесть, но сама встала рядом с кроватью. — Он ранен? — Лукас дёрнул пуговицу рубашки, словно рукава мешали ему. — Да. Неделю назад на очередной охоте. — Почему его не убили? — голос Юго звучал всё так же сухо. Марта подняла на него внимательные серые глаза. — Потому что монстры иногда щадят нас. «Тогда почему вы не воспользуетесь этим?» — он удержался от опрометчивого вопроса, заметив острый неподвижный взгляд Дины. Судя по всему, она уже догадалась, как и Лукас, что происходит у него на душе. — Расскажи подробнее про охоту, — Юго перешёл к делу, готовясь услышать худшее. Марта сделала удивлённое лицо, не решаясь начать. — Мы знаем, что попали сюда из-за демонов. Догадались также, что это место — нечто вроде угодий. Сейчас нас интересуют две вещи: во-первых, как часто сюда заглядывают «хозяева» и откуда поступают другие дети, во-вторых, наличие еды, оружия, лекарств. — Они приходят каждые два-три дня, иногда вместе, но чаще в одиночку или по двое, — Марта прервалась, рвано вздохнув, — и убивают до трёх человек, иногда больше. Сопротивляться практически бесполезно. Новеньких приводят по два-три десятка приютских примерно каждые пять недель. Не знаю, как. Вы, к слову, прибыли не по графику. Думаю, не считая вас, нас уже оставалось где-то десятеро, не больше. — И вы всё время прячетесь по домам? — Нет, просто сейчас вынуждены… Демоны гораздо сильнее и быстрее любого из нас, но им нужна именно охота — они знают, что мы не сможем сопротивляться, поэтому дают время на восстановление. Однажды я слышала, что затаившихся детей найти довольно легко по запаху или звукам, но Питер не может бегать в таком состоянии, а я не могу его здесь оставить. — Несмотря на то, что тебя никто об этом не просит, — резкий комментарий заставил всех обернуться. Больной сел, сложив руки перед собой, и с недоверием посмотрел на компанию. — Так ты не спал? — Лукас с удивлением разглядывал мальчика, который был внешне очень похож на Марту, хотя в горящем воинственном взгляде не было ни капли робости. — Нет. И слышал всё, о чём вы говорили. — Значит, здесь есть и лекарства? — Да, оружие и еду тоже поставляют регулярно. Я покажу после, — поспешно ответила Марта, нарочно не смотря в сторону Питера, который буравил её испытующим взглядом. Такая реакция вызывала определённые подозрения. — Хорошо, — Юго вздохнул, пытаясь уложить в голове ворох информации. Вопросов ещё оставалось немало. — Скажи, откуда ты сама? — до этого молчавшая Дина вдруг включилась в разговор. — Мы с ребятами сбежали полгода назад из «Славного Колокола». — Я и Питер из «Великой Долины», — «Одна из элитных ферм!» — Мы впервые здесь встретили кого-то из другого приюта. Значит, вы беглецы… — Верно. Мы узнали о демонах и отправках, поэтому сбежали с товарищами. — И вас поймали, — Марте определённо было приятнее разговаривать Диной, чем с Юго, она больше не пыталась избегать зрительного контакта и заметно расслабилась. — Да, к сожалению… Замолчали. В воздухе тихо звенело. Марта почти начала, но осеклась на полуслове. Встала. Несмело приблизилась, остановившись рядом со столом. Она замерла, ощущая пронизывающее внимание. Лицо выражало смесь сомнения и решимости. — Идёмте, я всё же сейчас вам покажу, что здесь и как… Ваши друзья очень устали, я думаю. — Это было бы кстати, — Дина снова переглянулась с Юго. Лукас, неотрывно смотревший на Питера, махнул им напоследок рукой. — Я останусь здесь, — он снова развернулся к больному, — покажи, пожалуйста, свою рану. — С чего бы вдруг? — тот ожидаемо ощетинился. — С того, что я немного разбираюсь в медицине, могу помочь, — он присел рядом с кроватью, откинул ткань и засучил рукава. В это время остальные уже покинули дом. Педро шёл рядом с Мартой, внимательно оглядываясь и запоминая дорогу. Он вдруг щёлкнул пальцами: — Ты ведь ведёшь нас к той большой мельнице? — она машинально кивнула, не сбавляя шаг. Свистел между стен ветер. Мягкий сумрак — впитывающий шум и тепло туман. Внезапно Марта снова заговорила: — Когда мы только прибыли, нас было тридцать пять человек… Многих убивали во время охот, даже съедали на глазах у других. Кулаки Юго непроизвольно сжались: «Эрика, — билось истеричное в голове, — я дал им умереть, проиграл монстрам, потакающим своему голоду и жадности… Ничтожество». Эти мысли не отпускали ни на минуту. На его шее повис удушающий груз в три жестокие смерти. — Поэтому неудивительно, что некоторые сходили с ума. Убивали себя или стреляли в других — именно поэтому Питер не хотел, чтобы я помогала вам. Оружие почти бесполезно против демонов, ведь они легко регенерируют и анатомия у них, судя по всему, сильно отличается от человеческой. — Спасибо тебе за доверие. Мне жаль, что так произошло. Мы… — Да, я понимаю, — Марта улыбнулась на слова Дины, но вовсе не было похоже, что она нуждалась в утешении. Юго задал волновавший его вопрос: — Как вы хороните тех, кого они убили, но не забрали? — голос прозвучал глухо и отрывисто. — Мы сжигаем их на мельнице, там есть печь. От одной мысли, что ему придётся наблюдать за кремацией, в горле образовался омерзительный ком. Мерзкие мурашки скатились от шеи к рукам. «Эрика не заслуживала такой смерти». Но нельзя надолго её оставлять, и что сейчас остаётся? Мысли путались, превращаясь в бесполезную твëрдую грязь. Цветастую крышу и широкие лопасти они увидели издалека. Им почти не приходилось петлять, потому что сооружение находилось в самом центре деревни на главной улице. — Уже почти ночь, — протянула Дина. «Небо» почернело, отливая жёлтым. Марта постучалась в высокие ворота. Юго мельком заметил белые полосы на тонких запястьях, почти незаметные. Он поморщился, отвернувшись. — Мари, — позвала она, — Мари, это я. Что-то скрипнуло внутри, и ворота немного приоткрылись. — Кто с тобой? — смуглое лицо показалось в проёме. Юго очень удивило то, насколько светлыми были волосы этой девушки — они казались снежными, даже седыми, но разобрать всё же было сложно. — Новенькие, большая группа. — Ясно, — их тут же пропустили внутрь, а после лихорадочно начали закрывать засовы и замки. Мари знала, что они с удивлением наблюдают за ней, и от этого нервничала ещё больше. — Часть продовольствия мы храним здесь, каждый обычно готовит себе сам, — Марта не обратила внимание на их замешательство. — Оружие можно найти на складе — он справа. Вразброс всваленная гора ящиков стояла в углу. Картошка, булочки, крупа и несколько баллонов воды — вот, что бросалось в глаза сразу. Дина и Педро тут же заинтересованно подошли туда. Юго оставил это на них, а сам направился к небольшой двери, на которую указывала Марта. «Как я и думал, здешнее оружие бесполезно. Оно словно игрушечное», — рассуждал он, осматривая «склад». Пистолеты, винтовки, пулемёты. Хах, последние могли бы сгодиться против диких демонов, а остальное… В убежище В 06-32 и выбора было больше, а качество и сравнивать не приходилось. Это точно приготовили демоны. И если оно регулярно используется, раз винтовки спрятаны повсюду, то запасы должны также пополняться. Нет, пока что с этим им не повезло. — Я знаю, о чём вы думаете, — голос Мари, подошедшей к нему бесшумно, заставил вздрогнуть и обернуться, — сочувствую потерям. — И с чего бы? Насколько могу судить, каждый сам отвечает за свою жизнь, разве не таковы правила? — Вовсе нет. Кто-то помогает другим, кто выживает в одиночку. Нам в любом случае долго не протянуть. — Говоришь так, потому что твои товарищи тоже погибли и ты смирилась с этим? И с тем, что тоже умрёшь, — она дёрнулась. Юго понимал, что поступает не лучшим образом, но ему нужно было выместить злость. Он знал, что такой разговор ещё предстоит с Диной и Лукасом и с остальными, поэтому хотел надавить на Мари, чтобы оттянуть время от раздумий. — И теперь пытаешься переубедить меня. Или ты одна из тех, кто видел чужие смерти вблизи? — ему вспомнились наугад слова Марты, но он не ожидал, что на очевидную провокацию отреагируют так. Мари очень побледнела, как будто была на грани обморока. Она как-то обессиленно опёрлась спиной о стену, не поднимая взгляд и не отвечая, спрятала лицо в сложенные руки. Юго пожалел в этот момент о своих словах. Он говорил самоуверенно, забыв, что сегодня потерял, и что ему предстоит сделать. Эрика… Все. простите меня Он не заметил, когда она вышла. Горечь сжала горло. Юго хотелось плакать. Рыдать так же, как Лукас пару часов назад. Он с силой сжал виски, углубившись в себя. Время проходило незаметно, пока он неподвижно сидел внутри сгущающейся тьмы.

***

Лодыжка снова была плотно перебинтована. Мальчик неловко дёрнулся, скривил губы. Лукас начал складывать инструменты обратно в небольшой деревянный ящик. — Спасибо. Выражение лица Питера осталось по-прежнему непримиримо упрямым. Однако Лукас интуитивно почувствовал, что к нему изменили отношение, но не был полностью уверен в этом. — Не стоит, — он поднялся и положил лекарства обратно в тумбочку, — сама рана незначительна, тебя лишь задело когтями — думаю, ты уклонился от удара, но неудачно упал и повредил связки. Отёк на лодыжке именно из-за этого, и с такой травмой, к сожалению, я помочь мало чем смогу. Мальчик угрюмо молчал, переводя взгляд со стены на потолок. — Иными словами, ты был не в состоянии тогда сбежать. Тебя пощадили, — Лукас не хотел давить, а просто высказывал мысли вслух, — но не знаю, сможешь ли ты также безрассудно противостоять монстрам впредь. Да и не всякий безумец решится сделать это в одиночку. У тебя был план, ради которого ты так рисковал. Если бы… — Замолчите, — звонкий голос перебил его. — Как вы можете судить нас, когда считаете, что здесь все — тупые овцы: сдались и дрожат по углам. Не ври, я видел, как тот парень смотрел на нас. Лукас замер, стараясь сохранять спокойствие, хотя последние слова всколыхнули затаëнное раздражение. Он сделал глубокий вдох и начал: — Ты не прав. У нас убили троих. Понимаешь? — «Уверен, Юго сейчас больше других хочет спрятаться», — мы браться по несчастью, поэтому должны сотрудничать. Марта показалась мне очень сообразительной девочкой. И даже если ей страшно, она всё равно решила остаться с тобой. — Из-за доброты для неё всё может плохо обернуться. — Я уже заметил, что ты нам не доверяешь, но лично я не желаю ни тебе, ни ей ничего плохого. Также ручаюсь за своих друзей, — Лукас старался звучать уверенно и спокойно, про себя радуясь, что Юго нет рядом — тот бы не стал любезничать. — Неужели? Сейчас вам кажется, что всё закончилось, но это не так. Они вернуться через день или два, и снова начнётся ад. Даже если мы больше всего хотим отсюда уйти, подальше от этого ужаса, всё равно… — он начал хрипло задыхаться, и Лукас заметил, что Питер еле сдерживает злые слёзы, поэтому напряжённо ждал. — Всех убивают рано или поздно, и с вами будет то же самое! Всех, кто может… мог бы победить. По одному или по двое… Или целыми группами. Словно идеально понимают, что, зачем и как мы пытаемся сделать. Да, я всë слышал и видел, в тот день демоны раскусили наш план! «Или решили, что нашли достойную жертву». — Остальные решили переубивать друг друга. Предатели, — он произнёс последнее слово с едким презрением. — Но шансов нет, даже если демон придёт один. Ничего нет, только это чувство ожидания — когда решат съесть именно тебя. Поэтому случаются и драки, и убийства. Никогда не знаешь, чего ждать даже от друзей. «Если никто не хочет ничем рисковать, то ничего и не выйдет. Они сдались после того, как стало очевидно, что им не победить», — мораль сложилась легко. Однако неожиданная откровенность сменилась негромкими всхлипами. Лукас присел рядом с постелью. — Понимаю, о чём ты, это ужасно. Но поверь: мир вне ничуть не лучше. — О чём… о чём ты говоришь? — О мире демонов. Мы с товарищами сбежали со своей плантации, потому что кое-кто нарушил однажды запрет. Их никто больше не видел, а наши вопросы игнорировались. Мы с Юго хотели узнать, что же тогда произошло, поэтому решили пристальнее следить за нашей воспитательницей и за воротами, куда уводили тех, кого якобы приютили. Конечно, мы узнали много интересного и страшного, тогда и начали готовить побег. Самым сложным было решиться рассказать остальным, нам и правда сначала мало кто поверил. Питер слушал, затаив дыхание. Лукас вдруг почувствовал необъяснимую тягу как-то успокоить и отвлечь его от страшных мыслей. — Но и не это главное. Мы нашли бункер — убежище, созданное специально для беглецов, и жили там какое-то время. Так что у нас есть надежда, и, главное, союзники! Вы тоже не одни — мы поможем, когда выберемся отсюда. Вы очень сильные дети, Питер. И вместе мы справимся. Огонёк неверия таял, как и искусственный свет за окном. Мальчик решительно вскинул голову, решив про себя что-то важное. — Я расскажу тебе всё, что знаю о демонах.

***

— Я против вашего плана, это чистое безумие! — Дина едва сохраняла самообладание. Все уже разошлись по домам и спали, совершенно истощённые — мало кому удалось нормально поесть после пережитых потрясений. Прямо за стеной сопели сразу одиннадцать детей — комната оказалась очень просторной, а они с Юго и Лукасом стояли на улице. — Демоны переловят нас рано или поздно, нужно действовать самим. — Разве ты не понял — это очень опасно. Постарайся успокоиться, Юго, мы пришли не за этим. — Ты считаешь, что мстить за погибших не стоит? Что они зря отдали свои жизни? — Лукас активно жестикулировал, смотрел с возмущением, его взгляд заволокло пеленой ненависти. Дина отшатнулась. — Их убили. И очень жестоко. Если не хочешь, чтобы с нами произошло то же самое в ближайшее время, то… — Что ты тогда предлагаешь? — Искать и скрываться. — А если здесь вообще ничего не окажется? Мы будем рисковать зря! И не ты ли предлагала сразу бежать? Фактически, если сможем хотя бы одного из монстров убить, то возможность появится, — Юго напирал как и всегда, упрямо не меняя своих решений. Но помимо этого в нём ощущалось что-то непривычно-непоправимо сломленное и страшное: в этом голосе, жестах, словах и взгляде. Он был готов на всё. — Этого не может быть. Утром мы почти ничего не знали о Золотистом Пруде, но сейчас я понимаю, что нужно думать дальше. Это место… Ужасно, но оно скрывает что-то, что нам необходимо узнать, — её надежда образумить их меркла с каждой минутой. Дина была уверена, что за ними без раздумий последуют все, ведомые стихийными эмоциями. — Но когда же мы это что-то найдëм? Когда всех детей съедят, разорвут у нас на глазах? Возможно, информацию могли уничтожить и просто переделать это место под угодья, — Лукас также не отступал, проговаривая каждое слово чётко и отрывисто, — я обещал Питеру, что мы поможем ему и Марте, Мари… Тем, кто выжил, когда победим, и намерен сдержать слово. Он очень нам помог, поделившись ценной информацией о демонах. Мы обсудим план в ближайшее время, — Юго дёрнулся, услышав его слова, но говоривший был слишком сосредоточен, поэтому не заметил перемены. С Лукасом подобное случалось крайне редко, что Дина и отметила в уме. Ей очень не нравилось это. — Всë необходимое скрыто в тайнике и в ручке. Не в наших силах помочь всем, разве не понимаете? Вы даже не знаете их имён, а они — ваших, поэтому ни за что не поверят первым встречным без доказательств. И если решите осуществить задуманное, я скажу прямо сейчас: младшие сражаться наравне с вами не смогут, — она наконец сдалась, отведя взгляд. — Хорошо, это правда, — Лукас кивнул, ожидая дальнейших разъяснений. Его запал частично испарился. — Для меня главное — сохранность детей. Поэтому мы спрячемся. Я тоже не хочу участвовать в плане, — Дина задумчиво смотрела куда-то сквозь. Внутри Юго смешалось невообразимо много чувств: раздражение и разочарование в себе, страх и неустойчивое ожидание действий, странное воодушевление и минутная неясная ненависть, возникшая потому, что она отказалась поддержать их в такое время, даже если её мысли казались разумными, — только одно: отдайте мне ручку, мало ли что может произойти, — во взгляде, мельком брошенном на них, смешались грусть и отчаяние, охрипший голос звучал совсем слабо. — Это твой выбор, у меня нет возражений, — Юго устало вздохнул, переглянувшись с лучшим другом; спор иссяк. Лукас напряжённо всматривался во тьму, а затем кивнул на прощание и ушёл, растаяв в мягких тенях. Они молча зашли обратно и легли, но Юго долго не мог заснуть и слышал, как Дина начала тихо плакать. Однако быстро затихла, лишь изредка прерывисто выдыхала, всё ещё сдерживая слёзы. Он долго прислушивался к тишине, потом медленно обернулся. Дина лежала через несколько человек от него, обхватив себя руками. Её плечи мелко дрожали, но она не издавала больше ни звука. Юго подумал, что ей далеко не впервые приходилось вот так скрывать боль и переживания. В последнее время он думал об этом всё чаще, равно как и Дина становилась молчаливее и бледнее с каждым днём, проведённом вне приютской тюрьмы. Есть то, что сейчас. Болезненная слабость и бессонница лицом к лицу. Невозможность коснуться вовсе не чужой руки. Раньше они спали в разных комнатах, и только в детстве часто собирались на общей кровати из нескольких сдвинутых коек в большой тёплый клубок полусонных и дремлющих детей. Запах старого пледа и пыльного утра. Чьи-то объятия и духота, а за окном вечное лето. Юго вздохнул. Тогда всё было иначе. Он совершенно спокойно воспринимал то, что будет спать рядом с Диной. А сейчас многое поменялось между ними, однако оба сознательно игнорировали это, тем более, что в условиях постоянной опасности не было целесообразным выяснять отношения. Но Юго знал — один разговор мог поменять всё, и тогда… И что тогда? Он задумчиво прикусил губу. Висок пронзила острая боль, как вспышка. В голове ворочалась какая-то чёрная каша — сказался прожитый день. Снова перед глазами возник образ Эрики. Кровь… Ужас в глазах напротив. Дина, её белое лицо. Паника и собственное отупение, плачущий Лукас на плече. Снова тонкий силуэт, всё как в тумане. Голоса, зовущие его по имени. ЮГО. Юго. Юго… И лишь Дина ни на кого не смотрела, полностью погружённая в себя. Он же весь остаток дня неосознанно наблюдал за ней. Думал обо всём, что до сих пор казалось таким простым. Никто не знает, сможет ли их семья пережить ближайшие дни. Об устройстве мира им также известно крайне мало. Ничтожны шансы увидеть свободных людей, никогда не бывавших на человеческих фермах, попасть в утопическую землю цивилизаций — правовых, процветающих, неограниченных. Где жизнь человека является наивысшей ценностью, а не помеченной номером тушей мяса. И есть ли смысл верить в сказки, когда человек, на поддержку которого ты так рассчитывал, отвернулся от тебя? Когда он молча страдает, но отказывается принимать как свои слабости, так и помощь со стороны? Есть ли надежда, что они вместе смогут выдержать и это испытание? Юго медленно выдохнул. Воздух постепенно остывал, за окном послышался монотонный треск капель. Если бы они с Диной были ближе… В том самом смысле, когда ты можешь легко открыть душу и заглянуть в чужую, при этом не ставя никаких рамок ни для себя, ни для партнёра, то им было бы гораздо легче успокоить друг друга. Согреть парой слов. Поддержать одной улыбкой. Или хотя бы понять. Но Юго знал, что для неё это будет эмоционально сложно. Дину всё устраивало, она привыкла быть самостоятельной, немного отчуждённой, даже холодной. Несгибаемой. Она никогда ни в чём не сомневалась. Бывало, что Юго чувствовал себя рядом с ней слабаком, прямо как сейчас. Нет, он не колебался, но боялся. За жизни других, к стыду — за себя тоже, из-за увиденного месива и условий очередной кровавой игры. А лидер не должен себя так вести. «Монстры. Они всего-навсего монстры, — он с силой сжал кулаки. — Ещё немного, и наши будут отомщены. Мы больше не поддадимся. Мы не проиграем». Верно. Нужно забыть на некоторое время о себе, о мелких проблемах, о том, что Дина больше не с ними. Настанет завтрашний день, и они с Лукасом придумают новый план, организуют очередной бунт. Сколько таких попыток было до них? Всё по старому сценарию. Не спать, не есть, выжимать все силы. Каждое его действие, решение, слово всё ещё имеет то же значение — неверный шаг стал бы фатальным и снаружи, в пределах угодий их проблемы не заканчиваются. К его спине припаяна ответственность за пятнадцать человек. Почему сейчас это стало казаться таким тяжёлым, невыносимым? Ещё чуть-чуть, и не останется ни уверенности, ни гнева. Чувства постепенно заглушали сознание. Никто никогда не замечал, но — Юго сильнее всего боялся себя. Боль затихала, равномерный «дождь» перешёл в ливень из параллельных водных потоков, которые теперь были отчётливо видны в окно. Глаза болели, и тело совсем онемело. «Ночь» закончилась буквально через пару часов. С утра началась подготовка к бунту.