Загадки волшебной страны

========== Во власти Судьбы. Возвращение ========== "Пришла пора прощаться Со сказкой детских лет – Бежим туда, где нету бед!" (Эпидемия. Побег на Ксентарон) *** «Срочная новость. Побег из Азкабана! Согласно пресс-коммюнике, распространенном службой общественных отношений Отдела Охраны Магического Правопорядка, неделю назад при загадочных обстоятельствах из тюрьмы Азкабан совершил побег опасный преступник Сириус Блэк, известный также в качестве правой руки Того-Кого-Называть-Нельзя. При попытки выбраться за территорию тюрьмы данный субъект был перехвачен аврором Нельсоном Калли, несшим охрану внешнего периметра в составе группы внешней охраны Азкабана, который в результате скоротечной битвы был убит. Как заявляет представитель по связям с общественностью Отдела, Эмили Бишеп, погибший аврор будет представлен к ордену Огня второй степени, а его семья получит денежную компенсацию. Сам Сириус Блэк все же покинул остров, где находится волшебная тюрьма, вооруженный похищенным жезлом мертвого аврора, и сейчас, предположительно, уже может находиться на территории Великобритании. В связи с этим Отдел Охраны Магического Правопорядка сообщает, что им предприняты всеобъемлющие меры по поиску и задержанию опасного преступника, находящегося на свободе. Также, в связи с проведением в этом году в стенах школы Чародейства и Волшебства Хогвартс международного чемпионата, будут предприняты меры усиления охраны этого заведения. Что, хотим напомнить, очень немаловажно, ибо, как многие из вас читали в нашем выпуске, ранее было совершенно нападение на международный Чемпионат по Квиддичу, проходивший в этом году в нашей стране. Ответственность за что так никто и не взял по сей день, хотя нам известно, что во время погрома многочисленные очевидцы наблюдали в воздухе знак Мрака. Со своей стороны, редакторская коллегия «Ежедневного Пророка» по поручению Министерства напоминает вам, что Сириус Блэк вооружен и очень опасен. Посему, если вы увидите его на улице, то не пытайтесь вступить с ним в схватку. А сообщите его местоположение представителям Отдела по Охране Магического Правопорядка Ваша корреспондент дня, Элизабет Холси» *** В большом светлом зале, на натертом до блеска полу, одетом в лучшие сорта мрамора, привезенные сюда с избранных каменоломен Западного Магического Мира, из которого была выложена огромная замысловатая мозаика, обрамленная по периметру простым геометрическим узором, стояли за большим овальным столом просторные кресла. Утопающие в приглушенном дневном свете, проникающим внутрь этого помещения через высокие и широкие окна, украшенные наборными витражами, на которых можно было различить абстрактные узоры, понятные только людям, сидящим сейчас вольготно в своих креслах, и попивающих разнообразные напитки, принесенные перед началом заседания молчаливыми слугами, перемещающимися неслышно по еще пустому помещению, словно тени. Впрочем, это весьма удовлетворяло собравшихся мужчин и женщин, одетых в ничем не примечательную одежду разных фасонов, распространенных в волшебном мире, находящихся, если судить по внешности, в самом расцвете своих сил. И лишь если заглянуть в их глаза, то можно было понять, что оттуда смотрит опыт сотен прожитых лет. — Итак, уважаемые магистры, я рад приветствовать всех в этом зале. — Наконец взял слово один из собравшихся, вещая на весь зал с помощью усиливающих громкость звука чар, наложенных на небольшой микрофон, подобный маггловскому аналоги, выходящий своей черной гибкой ножкой из длинной и узкой подставки, расположенной на столе перед креслом говорившего. Никто из присутствующих ничего не говорил в знак протеста против того, что именно этот маг взял на себя право дирижировать сегодняшним экстренным собранием, ибо все слова были сказаны ими давным давно, на другой стороны бесконечности. Сейчас же каждый из собравшихся очень хорошо знал всех своих коллег, посему лишние действия и ритуалы в этом коллективе были ни к чему. — Причина, по которой мы все сегодня не запланировано здесь собрались, как я надеюсь, всем известна. — Продолжал говорить оратор размеренным голосом, как это было принято на собраниях магистров обводя каждого из своей аудитории изучающим взглядом, который заметно останавливался иногда на избранных фигурах, которые лишь незаметно морщились от такого. — Я так понимаю, что вы здесь чтобы обвинить нас. — Насмешливо заявила одна из выделенных фигур мужским баритоном, возвращая на стол полупустой прозрачный стакан из орденского хрусталя, и впиваясь смеющимся взглядом, в котором иногда проскакивало эхо чего-то, что можно было принять за раздражение. — Между прочим, это не повод для шуток, мессир. — С нажимом и укоризной в голосе заявила одна из сидящих за столом женщин, подаваясь немного вперед, словно бы тянулась вслед за своим взглядом фиалковых глаз. — Иначе как вы объясните появление Метки на Чемпионате? Остальные собравшиеся, исключая маленькую группу, выделенную еще магом, добровольно взявшим на себя функции председателя начавшегося собрания, согласно кивнули и ожидающе посмотрели на своих коллег, отличающихся особыми взглядами на определенные проблемы, которые и стали основой их союза. Хотя, это было слишком сильное слово для временного объединения интересов отличающихся друг от друга в остальном магов. — И вы решили, что в этом есть наш след? — иронично заметила одна магесса из группы, находящейся сейчас под ударом, иронично подняв левую бровь. — Мы не можем исключать такой вариант. — Мы прекрасно помним наш Договор, и не занимаемся поднятием из небытия прошлых решений. — Сварливо ответил низкий плотный мужчина, неприязненно поглядев на свои оппонентов. — Если и кто замешен в использовании бывших наших инструментов, то это не мы. — Со скрытым подтекстом добавил он, уперев свой взгляд на противоположную сторону стола, заставив нервно заерзать сидящего там мага. — Кстати об инструментах. — Заявил один из сидевших за столом магов небольшой коалиции, до этого спокойно попивающий свой напиток из прозрачного стакана, и иногда поглядывающий в одно из окон, где была видна часть ухоженного парка, собравшего в себе все редчайшие волшебные растения из всего Западного Мира, ставшей предметом обсуждения среди своих соратников. — Я получил сведения о том, что один из протеже некоторых из наших многоуважаемых мэтров, — выделяя последние слова интонацией сказал он, бросив многозначительный взгляд на сидевших рядом друг с другом мужчину и женщину, молчаливо наблюдавших за разразившейся в зале перепалкой — решил перейти из пешки в ферзи. И по предварительному анализу, сделанному моими аналитиками, теоретически, он может в этом преуспеть. Брошенное в воздух заявление произвело настоящий фурор, привлекая к говорившему внимание практически всех находившихся в заде магов, кроме упомянутой пары, которые с недоумением переглянулись, чем вызвали неподдельный интерес у собравшихся с небольшой примесью шока, что кто-то из магов, вне собравшийся группы, мог так далеко зайти. — И как же это он решил сотворить подобное, если, как мы знаем, на сегодняшний день нет никаких путей для такого возвышения? — саркастически поинтересовался у мага, сделавшего сенсационное заявление мужчина, о чем-то взглядами переговорив со своей соседкой. — Я хочу напомнить, что он действует под нашей ответственностью, а, значит, мы были бы в курсе, если бы наше решение что-то замыслило. — Что-же, я готов предоставить вам предварительный анализ его плана. — Думаю, что это можно добавить во вторую часть сегодняшнего собрания, раз уж мы все сегодня собрались здесь. — Взял слово председатель, прерывая спорщиков, и обводя вопрошающим взглядом окружающих, которые показывали незначительными движениями своих тел, что вовсе не против такой постановки вопроса, решивший вернуть разговор в изначальное русло. — Хорошо, раз ни у кого из здесь присутствующих нет никаких возражений, то я перейду к начальной теме нашего заседания. А именно, появление Метки в Британии. Что весьма тревожно в свете того, что никто из нас по всей видимости — это слово было направлено всем его коллегам в качестве напоминания того, что их игры стоит оставить сейчас позади, ибо тема паттерны из этой темы выходили куда как пугающими, — не в курсе того, кто и как стоит за этим безобразием. — Значит, нам нужно провести расследование по поводу вновь появившейся Метки. — Пришло логичное замечание. — Раз уж кто-то имеет силы и наглость делать что-то, что не подпадает в наше поле зрения. По меньшей мере, я считаю, что это будет разумно, и позволит нам исключить возможность участия наших врагов в попытке создать ширму для их возможных действий на нашей территории. Вот только после этих слов в зале среди всегда сдержанных в выражениях своих чувств участников послышались тихие шепотки по взволновавшей всех теме. — Думаю, наш уважаемый Магистр, который всегда славится своей излишней подозрительностью, и сейчас слишком сильно сгущает краски играя темой красной угрозы. Лично я не вижу никакого интереса у русских или китайцев на Острове. — И тем не менее, я считаю, что нам не следует отмахиваться настолько небрежно от замечания нашего коллеги, особенно учитывая, кто именно такие русские. — Ну тут и без слов было понятно, стоило только посмотреть с каким страхом переглянулись собравшиеся, зябко повернувшись, чтобы понять, что они в полной мере обладали подобным представлением. — Поэтому, я хочу предложить задействовать агентов Ордена и Ватикана, которые как раз находятся на Острове, для проведения аккуратного расследования. Кто-нибудь против? — противников такого рационального предложения было минимум, поэтому оно прошло голосование без проблем. После которого собравшиеся маги принялись обсуждать неожиданно возникшую новую тему этого дня. *** Летнее яркое солнце освещало ласковые теплые аквамариновые воды Средиземного Моря, которые мерно обрушивались на гальку небольшого побережья маленькими прозрачными волнами, зажатого высокими горами, темнеющими своими громадами над зеленеющими садами, разбитыми в небольших городках и отдельных шатто, щедро разбросанными вдоль всего южного побережья Франции. Среди которых, укрытый подобно кочану капусты в многочисленные чары, располагался и дом четы Делакуров, построенный возле самого побережья на огромном участке земли, с отличным видом на сверкающую гладь моря, над которой в большом числе с криками кружили белые чайки. В одной из светлых комнат которого с большой прозрачной стеной, выходящей во внутренний сад, сидела за большим светлых тонов рабочим столом со множеством встроенных ящиков, зачарованных на расширение пространства, золотоволосая женщина семнадцати лет, кропотливо дописывая толстый доклад по своей поездке в Южную Америку, который она должна была отправить своему Наставнику, широко известному по всему Западному Миру мастеру Сенериусу Эттону. Приложившему к ее участию в собранной фондом Сиртиса экспедиции свой немалый вклад, с целью как испытать свою новую талантливую подопечную, так и показать ей работу настоящих мастеров этой области, чтобы она воочию могла увидеть, что ее ждет по окончанию получения мастерства. Которая так прекрасно начиналась с поездки девушки в международный аэропорт Шарль-Де-Голль, откуда из магической его части она вместе с научным куратором похода, мсье Рене Денебом, ожидавшим ее, отбыла на комфортабельном джетте в дикую страну под названием Перу, где и начинался их путь. И которая так печально закончилась посреди коварных джунглей этой страны гибелью практически всей группы от лап местных монстров и рук шаманов, если не вспоминать еще про древнюю статую, которую разбудил страдающий от уязвленного чувства собственного достоинства рыжеголовый Билл Уизли. Ее первый сердечный интерес, и, по-совместительству, разрушитель заклинаний с колоритной внешностью крутого парня, но с тонкой ранимой душой. Приведший ее на грань гибели, когда она, спасаясь от разбуженного стража древних, легко расправившегося с оставшимися наемниками, бежала к виднеющимся неподалеку горам, куда и направлялась погибшая партия, и, в которых, она столкнулась с неизвестным существом, состоящего из овеществленной магии. Что это могло быть, она до сих пор так и не нашла никакого ответа, сколько бы источников из огромной родительской библиотеки не перерыла. И она нашла бы там свой последний приют, если бы не команда приключенцев, ведомая уверенным в себе зеленоглазым магом не пришла к ней, загнанной монстром в ловушку, на помощь. И именно тогда, еще не подозревая, она нашла свое самое большое сокровище Энии. Гарри Поттер, ее прекрасный рыцарь без страха и упрека, спас свою принцессу прямо как в маггловских сказках, которые читали Флер на ночь Апполин и Жан-Жак, и этим завладел сердцем бесподобной вейлы. Пожертвовав ради такого подвига как контрактом со своими наемниками, убежавшими при первой же возможности обратно, так и, практически, своей жизнью. Которую она спасла лишь чудом, не отходил от его бессознательного тела ни на минуту, долгими часами просиживая под отвесной каменной стеной в ожидании, когда придет в себя ее спаситель.С коим она прошла еще много дорог, и в лице которого обрела свою любовь и судьбу, соединившись пусть и не в официальном священном союзе под светом миллиардов миров, дарящих свой чистый небесный свет под сводами Перекрестка Миров, расположенного на Краю Мира, в легендарном Замке Времени. В котором она смогла, с помощью Стража Времени, заглянуть в Зеркало их Мира, ставшее для двоих Зеркалом Судьбы, и увидеть там будущее, такое ужасное, но и такое прекрасное в конце, когда увидела на другой стороне сияющую от счастья повзрослевшую Флер, опирающуюся на лучащегося любовью и заботой Гарри, в компании девочки лет двенадцати и маленького мальчика, радостно смеющегося в объятиях взрослых. Их детей. Одна мысль о которых наполняла все ее существо радостью и надеждой в конце сложного пути обрести такое желанное счастье с самым дорогим во всей Вселенной для нее человеком. У которого была столь тяжелая судьба, будто издевающаяся над ее мужем, подбрасывая ему все новые испытания, и под конец назначившая его Хранителем судьбы двух планет, чтобы это не значило. На этих мыслях Флер тяжело вздохнула и отбросила свою перьевую ручку, коей наполняла большие белые листы отчета новыми линиями, тяжелым взглядом невидяще уставившись на слегка качающиеся под легким ветерком деревья, произрастающие по обеим сторонам небольшой речушки, несущей свои прозрачные прохладные воды, звонко играющие по небольшим полу-прозрачным разноцветным камушкам, виднеющихся в небольшом отдалении от дома через прозрачную стену. Расстроенная тем, что судьба в очередной раз сделала резкий выверт, и возложила на нее и ее Гарри в особенности такую большую ответственность. Переживающая за ставшего для нее настолько близким с такой головокружительной легкостью и скоростью, что она не могла найти адекватного слова, чтобы передать всю ее любовь к нему. Хранитель судьбы, какие простые слова, и не известно что именно скрывается за ними. — Я могу сказать вам лишь то, что вы в один из моментов сыграете главную роль в судьбе вашего мира — вновь услышала она тихие слова Стража, разговорившего со своими гостями без слов, заставившие юную женщину грустно усмехнуться от такого пафосного описания того, чего она до сих пор не могла понять. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Что значит, что мы сыграем свою роль в судьбе Энии? Что означают ваши слова об обретении стабильности? — раздались вопросы от удивленного Гарри, повернувшегося к хозяину этого загадочного места вместе со своей подругой, когда они стояли обнявшимися после просмотра своих судеб под светом многочисленных миров. — К сожалению, я не смогу вам сказать об этом точнее, ибо ваш путь я не ведаю. Так как для меня не существует привычного вам течения времени, которое здесь слито в единый момент, в одну точку — последовал еще более загадочный ответ от неведомого существа, которое было представителем древней звездной цивилизации, нашедшем это Замок. — Похоже, что не будет нам покоя, мой Гарри. — С прорвавшейся болью в голосе и видимым переживанием за своего избранника прошептала вейла, взглянув тому в такие знакомые серьезные глаза, когда они остались вдвоем под раскрывшимися над ними объятиями вечности, с которых на них падал светл всех миров Вселенной, сотканный из переливом небесных огней, в которых она без труда прочитала испуг, смешанный с удивлением и решимостью. — И наша дорога будет куда более долгой и тернистой, чем мы могли с тобой предположить. — Перед глазами прекрасной золотоволосой женщины вновь предстали страшные видения, пришедшие к ней из глубины Зеркала. — «Нет. Я не допущу этого. Теперь, когда я знаю, что меня ждет впереди, я попытаюсь это исправить» — решительно подумала она, прижимаясь к своему мужчине, такому родному и любимому, с еще большей силой, будто боялась, что в любую минуту он может растаять, как утренний туман под лучами взошедшего солнца. — Мы ее пройдем, вместе. — Решительно ответил он, смотря на нее мутным взором сквозь пелену собственных вставших перед его глазами смутных видений будущего. — Тем более, что сейчас, когда нам открылись лики будущего, у нас есть возможность попробовать изменить наш путь, сделать его чуточку лучше. — Добавил Поттер, наконец выходя из объятий видений в реальный мир, даря своей жене надежду на лучшее будущее, на то, что может быть, им удасться сделать так, чтобы те видения, которые поселили в ее душе тьму и ужас, так и остались навсегда видениями. — Я обещаю тебе, Флер. — Но что насчет этих загадочных слов про судьбу мира? Разве тебе не страшно от такой огромной ответственности? — Если честно, то страшно. — Признался от всей души зеленоглазый маг, не теряя свой оптимистичный настрой, у которого в глазах промелькнуло миллион разнообразных эмоций, не дававших прочитать себя молодой вейле. После чего внезапно обворожительно улыбнулся и подмигнул своей собеседнице, создавая интригу. — Я бы предпочел вместо решения этих новых загадок оказаться со своей красавицей женой в небольшом домике в одном красивом месте, где и провел бы с ней остаток своей жизни. — «Я тоже желаю этого, моя любовь. Если бы ты знал как сильно» — улыбаясь сквозь слезы счастья, выступившие на ее глазах, подумала засветившаяся сильнее Флер, на минуту позволившая своей памяти вновь унести себя к тому моменту, когда она рассматривала видения их семьи. — Но ты была права тогда, в платке, когда говорила, что наши желания так мало значат в этом мире. Так что нам остается лишь использовать полученную информацию, чтобы получше подготовиться к грядущим испытаниям. И именно тогда, пристально вглядываясь в погрустневшие глаза своего супруга, в которых явственно читалась решимость, она увидела там тень знания того, что именно им предстоит, полученное, как она предположила, из видений, подаренных Зеркалом. И как всегда, этот невозможный тип решил ничего ей не говорить, защищая свою женщину, как он однажды признался в одном из их разговоров в палатке по пути к Пирамиде, когда она решила пойти на дежурство, давая зеленоглазому мужчине, побывавшему на грани между жизнью и смертью отдохнуть от таблеток, использующих внутренние резервы организма принимающего для того, чтобы убрать усталость и потребность во сне на сутки. Чтобы разгрузить и так перегруженный организм, который так и не успел до конца восстановиться после мощнейшего отката сильного плетения, созданного на самой границе его возможностей, и дать ему возможность залечить себя — Я понимаю куда ты ведешь, и понимаю твои мотивы, Гарри. — С благодарностью за его заботу в голосе мягко произнесла она, сидя на большой кровати, стоящей практически во всю спальню, и гладя по щеке смотрящего на нее седеющего мужчину, прячущего на дне своих глазах усталость и боль от перенесенных недавно испытаний. — Или ты думаешь, что только один, кто переживает за своего партнера? И в конце концов, мсье Поттер, я не хочу остаться вдовой до того, как официально выйду за вас замуж! — Но я… — Тшш. Тише. — Прервала поток возражений, грозивший обрушиться на нее, молодая вейла, с улыбкой прикладывая свой вытянутый палец к его раскрытому рту. Ей не нужны были слова, чтобы понять, что ей хочет сказать партнер, которого она с такой неожиданной легкостью читала. — Я знаю, милый, что ты хочешь сделать как лучше, что ты стремишься защитить меня. Но не забывай, кто я такая, и что могу. А сейчас, ложись спать. Да, она многое могла и многое перенесла по дороге, изменившей ее, превратившей из простой девушки, пусть и слегка необычной, в молодую женщину, прошедшую через опасные испытания и обретшей, наконец, долгожданное счастье. За которое заплатила высокую цену, побывав не один раз на краю смерти. И была готова принести в жертву еще больше, если то потребуется для того, чтобы быть рядом со своим избранником, которому она была отчасти благодарна за то, что он был таким заботливым и надежным, старающимся оградить свою женщину от лишних тягот, хотя и ругала его за это. Потому как она не знала, могла бы ли она вынести настолько огромную ответственность за целый мир, взваленную на них самой судьбой. Но в одном она была уверена точно, что будет идти вместе со своим избранником, помогая ему нести этот тяжкий груз хоть на край света. С которого, словно бы в случайном совпадении, прибыла недавно в сопровождении двух набитых до верху летающих ящиков, которые они оставили под честное слово Стража внизу, прежде чем пойти на лестницу, приведшую их на Перекресток Миров. — Вот. Возьми обязательно. — Голосом, не терпящим возражения, сказала Флер Гарри, нагруженному палаткой и остатками еды, словно ездовой ишак, протягивая ему полупустую аптечку с остатками лекарств, придирчиво еще раз проверяя собранные ими вещи перед расставанием. — Может ты возьмешь ее? — Предложил ее супруг, как она называла своего мужчину Флер после того, как они соединили свои сердца под бесконечным звездным шатром на краю Земли. И пусть официальная церемония ждала их впереди со всеми приятными заботами и ритуалами, но для нее она ничего не меняла. — Нет, mon mari. Тебе она нужнее. — Намекнула вейла на обстоятельства жизни своего суженого в этой ужасной на ее взгляд Англии, куда он был вынужден вернуться. Пока она не найдет способ перевести его к себе во Францию, подальше от чопорных островитян, и их авроров, если она правильно помнит название их стражей закона. — И запомни, я обязательно к тебе скоро вернусь. Ты даже не успеешь соскучиться. — Ну тут она приукрасила немного, так как уже начала скучать по своей половине, с которой слилась в долгом прощальном поцелуе перед воротами Замка, ведущими сейчас ее партнера к своему ужасному дому. — Я люблю тебя, мой Гарри. — Я люблю тебя, Флер. И не забудь… — Я помню, mon mari. И буду тебя ожидать на поляне, когда доберусь до твоего городка. — Ответила она ему, прежде чем мужской силуэт пропал за исчезнувшими в туманной дымке воротами. Через которые прошла и она. Да, было забавно наблюдать за выражениями лиц своих родителей, увидавших свою дочь с необычным грузом, которые за мгновение до этой встречи наслаждались заслуженным отдыхом летним солнечным выходным днем на большой каменной террасе, примыкающей к дому, удобно расположившись в просторных креслах для отдыха, похожих чем-то на маггловские гамаки. Только куда более удобные, с мягкими матрасами и подушками, лежавшими на тончайшем крепком куске материи, натянутым между дугами изменяющейся конфигурации, прикрепленными к поворотному механизму, приводимому в действие как и все остальное в этом произведении магического искусства, многочисленными долговременными чарами, регулирующими еще и микроклимат. Покоящимися под поднятым магическим разноцветным пологом, играющим красивыми переливами под частично преломляемыми рассеянными магией лучами яркого светила, начинающего уже клониться к горизонту. Под которым еще парили и два резных подноса из красного дерева, уставленных напитками и холодными закусками, вперемешку с нарезанными свежими фруктами, чьи подставки в виде стилизованных мраморных волшебных фигурок, светящихся развивающимися одеждами, просвечивающими на солнце, виднелись около белой стены дома. Что было необычно наблюдать молодой женщине, еще недавно живущей в походной палатке и питающейся скудным рационом, купленным в большом количестве Гарри, который о этого не имел никакого опыта таких путешествий. «Дом, милый дом» — пронеслась радостная мысль у вернувшейся вейлы, которая осматривалась вокруг себя, словно бы впервые очутилась в этом изумительном месте, полном тишины и покоя. После суровых гор, продуваемых холодными ветрами, переходящими временами в ураганы, где встречались порой жуткие твари, часть которых они с Гарри сумели обойти, со своей особенной непередаваемой красотой, так покорившей ее сердце удивительными красивыми миниатюрными цветами, букет которых преподнес ей ее рыцарь, было странно видеть такое буйство жизни вокруг себя. Чувствовать разлитое в воздухе словно бы размазанное благоухание полевых цветов, огромными бутонами радующихся жизнью посреди лугов, идущих по направлению к морю. Подставлять голову под неспешные струи теплого ветра, наслаждаясь его ласковыми прикосновениями к своей коже и игрой его множества нежных пальцев в своих волосах, держа снятый шлем в руке. С замиранием сердца смотреть на столь родные и знакомые с детства белые стены большого двух этажного дома, построенного в соотвествии с последними веяниями моды, ставшего одновременно с этим таким холодным, в котором ощущалось отсутствовало теплоты их с Гарри любви, их атмосферы счастья. «Теперь мой путь лежит рядом с твоим» — вспомнились ей слова, сказанные на краю времени самому дорогому ей человеку. Которые оказались куда больше, нежели просто слова, и в которых скрывалась огромная сила необычной связи, что протянулась из одного сердца к другому. — «Как же тут стало пусто» — с удивлением девушка неожиданно поймала странную мысль, которая казалась такой невозможной в этом уютном месте ее детстве, окидывая своим пристальным жадно изучающим взглядом столь казавшуюся нереальной картину умиротворенности, в котором она росла после переезда ее родителей решивших перебраться поближе к теплому морю и из которой она ушла будто целую вечность назад. — «Нет. Конечно нет. Просто это место перестало быть моим домом» — Добрый день. — Наконец поздоровалась она, подходя ближе к отдыхающим на природе родителям, с интересом изучающим большие толстые книги в попытке хоть немного отдохнуть от своих дел. Мужчина и женщина поспешно отложили свои книги на небольшие столики, ютящиеся подле их кресел, переводя затем свои удивленные и обрадованные взгляды на старшую дочь, стоящую возле края выходящего на бэкъярд каменного невысокого утопающего в высокой зеленой траве пандуса, от которого выходила одна из немногочисленных каменных тропинок, изгибаясь чуть видимыми зигзагами к маленькой круглой площадке, откуда уже расходились аккуратные лучи тропок, ведущие в разные места большого ухоженного участка. — Флер? Откуда ты тут появилась? Да еще так рано? — удивленным голосом спросил озадаченный мужчина, вылезая из такого уютного кресла, намекая на сильнейшие чары, которые окружали весь участок и мониторили все перемещения туда. Заставляя юную вейлу улыбнуться от воспоминаний о таком же параноике, с которым ее свела судьба. — Жан-Жак, ты ничего другого не мог спросить у своей дочери, которая наконец вернулась домой? — укорила приходящего в себя мужчину Апполин, грациозно поднявшаяся со своего места отдыха и с сияющим лицом и лучащимися видимым светом золотыми волосами обнявшая свою любимую дочь, не обращая видимого внимания на ее защитны костюм. — Я рада видеть тебя дома, дорогая. И не обращай внимания на своего отца, он всегда был не очень быстрым человеком. — Заговорщики улыбнулась под конец старшая Делакур, кивнув в сторону раздавшихся воплей протеста с улыбкой на губах, все продолжая изучать Флер пристальными глазами, ища ускользающие от ее взгляда изменения в своей девочке. — Дай мне посмотреть на мою девочку, женщина. — Раздался шутливый мужской голос, и вскоре Флер уже обнималась со своим радостным отцом. — А ты сильно изменилась, Флер. — Неожиданно серьезно добавил он, держа свою дочь двумя руками за плечи и изучая ее своими карими теплыми глазами. После чего его губы тронула небольшая улыбка, дополненная легкими штрихами грусти. — Моя дочь стала совсем большой. Что же, эти слова юная женщина никак не прокомментировала, оставив в себе молчаливое согласие, проходя вместе с обрадованными ее незапланированным появлением родителями в светлый просторный дом, где вернувшуюся путешественницу захватил в свои сети энергичный вихрь в виде девочки, очень похожей на сильно помолодевшую вейлу, стоявшую с улыбкой под его напором посреди большой гостиной… Сгоняя нахлынувшие воспоминания, словно стадо пугливых зайцев, раздался тихий стук в тонкую деревянную дверь с вставками из мутного стекла играя особой нотой среди симфонии мерного шума колышущихся под легким свежим ветерком, несущим дуновение ранней осени, деревьев из садика, смешанного с отдаленным плеском волн, проникающей внутрь большого светлого помещения через приоткрытую стену. — Флер, можно? — вторил сильный мужской голос Жан-Жака, часть смазанного силуэта которого виднелась сквозь широкую стеклянную полоску, шедшую снизу вверх двери. А это означало, что настало время небольшого разговора, одного из множества ему подобных, которые молодая женщина хотела провести со своими родителями. Которые пристально посматривали на нее с самого момента неожиданного и наполненного загадками прибытия дочери в шатто, особенно Апполин, которая, как подсказывала юной вейле ее мудрая часть, довольно быстро догадалась, что стало частью причины, повлекшей за собой серьезные изменения в ранее более беззаботной и расслабленной девушке. Конечно, долго бегать от собственных родителей в отношении Гарри она не собиралась, что, впрочем, не означало, что она откроет им все и сразу. Какие бы связи с Поттерами не связывали ее родителей в прошлом. Слишком много времени с того момента прошло, да и определенная «слава» ее супруга накладывала свои требования к выбору деликатного подхода для знакомства ее маман и папа со своим избранником. А то, что оно должно состоятся, и чем ранее, тем лучше, она прекрасно понимала с учетом полученных видений будущего из Зеркала. Им предстояли серьезные испытания, и она должна была дать ее Гарри любую доступную помощь в борьбе с грядущей Тьмой, чьи отражения она смогла рассмотреть в самых темных закоулках будущего, котороя если и не позволит им предотвратить все, но поможет дать шанс изгнать ее как можно с меньшими потерями. И с этих позиций фигура Жан-Жака, видного политика Доминиона, вхожего в кабинеты правительства и почетного гражданина Империи, имевшего широкие связи, становилась куда более значительнее, нежели раньше. Как и ее маман, Апполин Делакур, знаменитого ученого, водящего знакомства со многими видными величинами академического мира. Но это все пока ожидает ее впереди. А сейчас она должна сделать первый шаг, и наладить доверительное общение с отцом, делая задел на будущее. А заодно попробовать через него реализовать добытые ими в пирамиде золото и алмазы, переведя их на счет Гарри. — Конечно, папа. — Отозвалась девушка, убирая пишущие принадлежности и складывая исписанные листы с отчетом в большую кожаную папку, которую она завела специально под ее текущий проект. «Нужно как можно быстрее закончить его и отправить мастеру Сенериусу Эттону, который ждет его. Если, конечно, я хочу продолжать у него получение мастерства» — сделала очередную пометку в своем мозгу вейла, убирая закрытый бежевый большой тонкий прямоугольник с золотым тиснением по краям и золотыми углами в один из ящиков своего стола, в ожидании, когда в комнату зайдет ее отец. — Добрый день, дочь. — Поздоровался с ней элегантный высокий мужчина, одетый в изысканный домашний костюм модного столичного покроя, которые в большом ассортименте он закупал во время своих ежегодных визитов в Столицу. — Я рад, что ты решила наконец поговорить со мной. — На этих словах лицо Жан-Жака озарилось в лукавой улыбке. — Признаюсь, твоя маман все мне не дает покоя насчет неизвестного мальчика, который похитил сердце ее цветка. Да и мне, признаться, очень интересно, что такого ты привезла в своих ящиках из своей экспедиции, что заставляет тебя хранить их у себя в комнате. — Тут последовал короткий взгляд шоколадных глаз в сторону двух больших ящиков, лежащих вдоль стенки за шкафом, своими концами практически выходившими к дверным косякам. Флер позволила своей улыбке проявиться на своих губах, подмечая то, с каким тактом ее папа демонстрирует свое переживание за нее, как и свой интерес к неизвестным для него ящикам, которые вейла поместила в свою комнату. Частично из-за того, что пока опасалась раскрывать их содержимое родителям, что могло, насколько она знала, повлечь вопросы, на которые она пока не готова дать ответы, а частично из-за того, что опасалась того, что туда могла полезть Габриэль. Вот только когда она начала не доверять собственным родителям, с которыми до этого делилась своими секретами? Не всеми, конечно, если вспоминать ее многочисленные похождения в Академии. Но… Хотя что тут темнить, ведь себя не обманешь. — Я считаю, что тема моего знакомства с одним молодым человеком пока может подождать. — Ага. Значит все-таки тут замешан мальчик. — Крякнул Жан-Жак, с промелькнувшими в его взгляде интересом и сожалением, после чего попытался перейти на формальный тон разговора. — Ну хорошо, тогда о чем сейчас ты хочешь поговорить? — О том, что лежит в одном из этих двух ящиках. — Лукаво бросила в ответ Флер, наблюдая за расширившимися в удивлении глазами своего отца, который нервно оглянулся на ее ценный груз, прежде чем справился с нахлынувшими на него чувствами. — А это разве не является имуществом вашей экспедиции? Да уж, чем-чем все эти ящики не могли являться, так это имуществом погибшей в лесах Латинской Америки экспедиции, которая не нашла на своем пути практически ничего кроме одного строения со старым боевым роботом, если говорить в терминах магглов. Да и сомневалась она, если честно, в том, что они вообще что-то могли найти на своем пути, идя оп мутным намекам, полученным от магглов—участников приснопамятного похода, которые и нашли с их слов некий вход в старые тоннели, и дополнительным собранным обрывкам слухов и легенд. Собственно, именно такие начальные условия и стали причиной, по которой был выбран катер, а не, скажем, вертолет. Ибо только так можно было ориентироваться на добытые на допросе особые реперные точки ландшафта, которые не проглядывались с высоты. Но вот что странно: почему-то магглы смогли пройти по реке, а вот они, маги, нет. Хотя у вейлы и была одна теория на сей счет, связанная с тем, что твари, напавшие на их лодку, были притянуты повышенным магическим фоном, который есть у каждого мага. В любом случае, тот факт, что экспедиция планировалась на срок от года, и если брать во внимание, что научный куратор не имел данных по точному месту нахождения прохода и не знал, куда именно их приведет описанный путь, говорили за то, что пришлось бы значительно задержаться для того, чтобы достичь таких результатов, которые она достигла с Гарри. «И не факт, что я бы увидела Замок Времени на Границе Мира» — промелькнула мысль, вызывая видения высоких башен из сияющего синего камня под темным миров, усыпанному всеми звездами Вселенной. — Не совсем. Скажем так, это только мое имущество. — Уклончиво ответила девушка, видя навострившегося отца, который уже, видимо, предвкушал долгий расспрос во всех подробностях. — Поэтому я вполне могу поделиться с тобой тем, что нашла. Тем более, что мне очень нужна твоя помощь в одном деле. — Собравшись с духом, добавила в конце девушка. На минуту в комнате повисла тишина, пока изумленный Жан-Жак, взявший один из пустых стульев и севший к столу, пристально изучал девушку, которая упорно скрывала свои переживания от него. И это у нее, надо было отметить, неплохо стало получаться, что заставляло старшего Делакура еще больше переживать за то, что именно перенесла его дочь в этой экспедиции, что так изменило ее. — Флер, там что-то произошло, ведь так? Что-то плохое? — Осторожно попробовал он поинтересоваться у замершей на месте девушки, которая отвела свой взгляд в сторону, как делала не раз в детстве. — Я понимаю, что не знаю ничего из того, что с тобой произошло, и что так сильно изменило тебя, но я хочу, чтобы ты знала, что мы с мамой всегда здесь для тебя. И готовы выслушать все, как бы тяжело это не было. Поверь мне, цветочек, что всем людям порой нужен хороший слушатель рядом. «Спасибо, папа. Но мой слушатель сейчас прячется за Каналом» — одна мысль подобного типа дарила ощущения накатывающей горячей волны ярости на судьбу, которая оказалась настолько жестокой по отношению к такому замечательному человеку, как Гарри Поттер. Хотя, надо признать и некоторую правоту его слов, когда он говорил, что только благодаря подобным испытаниям смог стать тем, кем он сейчас являлся. Тем, кто защитил испуганную и загнанную вейлу в горах, и кто похитил навсегда ее сердце. — «Но тебе я тоже открою со временем некоторые свои секреты, папа. Надо только лишь подождать. И, возможно, ты с маман сможете оказать нам помощь» — Спасибо за столь щедрое предложение, папа. — Уверенным голосом поблагодарила молодая женщина, сидящая в падающих сквозь стену лучах солнца, создавших искрящийся золотой плед сияющих волос, охватывающий своими невесомыми объятиями точеную девичью фигуру, облаченную в легкое голубое платье модного в этом году фасона, своего отца. Который задумчиво изучал свою собеседницу, все не уставая поражаться разительным изменениям, произошедшими с его ребенком. —  И да, там кое-что действительно произошло из разряда тех событий, которые случаются в подобных экспедициях. Ничего особенного. — Поспешила успокоить отца вейла. — «Ну да, если не учитывать обезьян, собравших первый урожай жертв того похода, и тех тварей, которые решили закончить дело уничтожения магов, решивших прокатиться в их владениях» — про статую и неизвестное чудище ей откровенно не хотелось даже думать. — Ну хорошо. — Сдался мужчина, откидываясь на спинку крепкого стула. — Тогда о чем ты хотела поговорить? — По поводу одного деликатного вопроса. — Полетело в сторону заинтересованно наблюдающего за тем, как взмывает в воздух один из ящиков, Делакура загадочное объяснение. — Видишь ли, во время своей экспедиции я наткнулась на сокровища, которые решила привезти сюда с собой. — Далее последовал тихий стук армированного пластика о пол, и большой прямоугольник замер перед сидящими людьми. — Сокровища? Что ты имеешь ввиду? В ответ Флер поднялась и подошла к лежащему на полу ящику, и принялась отщелкивать одно за другим крепление, державшие половину крышки контейнера, прежде чем приподнять ее, открывая на показ плотно упакованные золотые слитки, которые, как она предположила еще в пирамиде, не дождались своего череда на превращение в золотые пластины, если судить по тому количеству пустующих шкафов в зале, найденными приключенцами. Должным образом оцененные Жан-Жаком, чье потрясенное лицо выдавало всю гамму эмоций, бушующих в нем настолько мощно, что он потерял даже способность к устной речи. — Откуда это у тебя, Флер? — наконец нашелся мужчина, серьезно всматриваясь в стоявшую перед ним юную вейлу в ожидании ответной реакции от своего отца. — Я уже говорила тебе. — Чушь. — Эмоционально воскликнул в ответ на эти слова мужчина, после чего глубоко вздохнул, успокаивая себя, и прикрыл свои глаза. — Флер, я понимаю, что в тебе говорит молодость и все такое. Но мы с мамой немного подольше тебя живём на этом свете, и видели на своем веку немало. Поэтому давай так. Я вижу, что тебе что-то надо от меня — на этих словах девушка, не изменившая ни на миг нейтрального выражения лица за все время этой тирады, с готовностью кивнула, подтверждая подозрения Жан-Жака. — Хорошо. Ну а мне в ответ нужна твоя честность. Ты согласна с моим предложением? «А что мне еще делать, когда больше не к кому обратиться?» — обреченно подумала Флер, раздосадованная что ее тактика обходного маневра в разговоре с отцом потерпела крах, чувствуя себя загнанной в угол. Если она сейчас откажется отвечать на вопросы своего собеседника, то, вероятней всего, она не сможет наладить с ним достаточно доверительный контакт, и путь к реализации добытых сокровищ станет не в пример длиннее. С другой стороны, если решиться на риск, то может получиться, что придется выдать тайны, которые принадлежали не только ей одной. — «Если кажется, что вариантов нет, попробуй выбрать самый рискованный маневр. Возможно, он окажется самым правильным» — прозвучал в ушах вейлы голос Гарри, напоминая о небольшой частице ее избранника, которая, как ей казалось, поселилась в углу ее сердца с того момента, когда они впервые окрыли друг другу свои сердца. И согревала все ее существо подобно сильному огню, даря ей непередаваемое ощущение присутствия рядом с нею ее избранника, позволяя ей ощущать его своей душой. Хотя и этих слов было недостаточно, чтобы полностью описать ту магию этой странной связи, которая, как была она уверенная, начала крепнуть между двумя ставшими близкими друг другу людьми. — «Ты уверен в этом? Что скажет нам Гарри, когда узнает?» — «Думаю, он поддержит твои решения» — подбадривающе отозвался голос, окатывая ее теплой волной заботы и поддержки. — Согласна. Но прошу тебя, папа, не делать поспешных выводов, чтобы ты не услышал. — Уж что-что, а меньше всего молодой женщине хотелось, чтобы ее отец помчался охотиться за Поттером. — Флер, дорогая, ну когда я делал поспешные выводы в отношении тебя? — изумился в ответ мужчина, но получил лишь пристальный взгляд молящих голубых глаз, в которых было разлито переживание напополам с твердостью и решительностью. — Ну, хорошо. Обещаю тебе, что выслушаю все до конца с холодной головой, чтобы ты мне не сказала. — Подняв руки вверх шутливо добавил мужчина. — Ты довольна? — Да. Спасибо. — Хорошо. А теперь я все же хотел бы знать, что произошло с тобой в этой твоей поездке и как ты протащила через границу подобные вещи. И да, я в курсе того, что ни одна экспедиция не позволила своему члену присвоить настолько ценные вещи, как и то, что по всем правилам таможни ты никогда бы не пересекла границу Франции с этими ящиками. «Это верно. Нормально я бы никогда не покинула и Латинскую Америку, не говоря о том, чтобы выбраться обратно домой» — почему-то вспомнилась уничтоженная палатка с оставленными внутри документами и прочими вещами. И вновь девушку накрыла благодарность к Стражу Времени за то, что он помог им выбраться обратно из патовой ситуации. Иначе, как сказал ей Гарри, пришлось бы искать выходы на местных контрабандистов и прочую подобную публику, в надежде заполучить нелегальный транспорт. — Верно. Мне бы никто из той экспедиции не разрешил такого сделать. — Согласилась со словами отца Флер, которая медленно подошла к прозрачной стене и посмотрела на зеленые деревья, пускающие многочисленные тоненькие лучики света, пробивающиеся через пушистые зеленые кроны. — Только вот одна незадача — к тому времени все члены моей экспедиции были уже мертвы. — И вновь перед глазами вставали видения и крики разрываемых людей чудовищами, крушившими своими мощными зубами и когтями ставшие хрупкими под многочисленными ударами скафандры. Вновь она увидела исказившееся в предсмертной судороге лицо пулеметчика, лежавшего на корме мчавшегося сквозь утренние сумерки катера, насаженного на зубы очередного монстра, которого она не смогла вовремя остановить. И опять ее уши оглушили дикие призрачные крики, принесенные к ней сквозь время по волнам все никак не хотевшей отпустить те события памяти. Да, вполне вероятно, именно тогда она и потеряла ту невинность в своих взглядах, о коей долго и нудно говорил на занятиях мастер Энтиох. — Погибли?! — донесся до девушки словно сквозь вату приглушенный голос отца, вскочившего со своего стула, чье перепуганное лицо проступило сквозь марево воспоминаний, стоило только вейле повернуться к нему. — Да. Были уничтожены местной фауной и приветами из прошлого, не успев даже добраться до цели. — Как же ей сейчас не хватало тут Гарри, который одним своим присутствием подарил бы ей дополнительные силы. — «Стоп, девочка. Ты должна уметь сама решать свои проблемы без своего рыцаря. Будь достойной его» — Надеюсь, тебя они не тронули… — Спасибо тебе, папа, за мастера, которого ты нашел. Его уроки помогли мне защитить себя от опасностей. Ну, почти. — Да уж, те красочные и завораживающие переливы магии, которое были спаяны в едино неведомым способом чуть не стоили жизни отчаявшейся вейле, оставаясь глухими ко всем попыткам выжатой девушки защитить себя. — И спасибо моему спасителю за то, что я сейчас не лежу посреди гор Боливии в виде хладного трупика. — Что же, если ее отец хотел правды, она даст ему ее почти полностью. И, возможно, это даст шанс ей показать ему своего избранника с самой выгодной стороны. — Ты это серьезно? Да если бы я знал, куда тебя отправляют… — ахнул родитель, с волнением и заботой смотрящий на свою дочь, которая столько опасностей перенесла на своем пути. — То ничего бы не смог сделать. — Прервала его девушка самым серьезным тоном. — Как ты неоднократно говорил, настало мое время выйти в большой мир, принимая все то, что он для меня приготовил. — На этих словах она позволила себе слегка улыбнуться. — Я уже большая девочка, папа, и теперь я сама несу за себя ответственность. Надеюсь, что я удовлетворила твое любопытство? — Ну, отчасти… — Папа. — С нажимом в голосе вновь перебила мужчину девушка, подходя к нему поближе. — Прошу тебя, давай перейдем непосредственно к теме разговора. Тем более, что у меня не очень много времени в запасе. — Учитывая грядущую поездку в Англию, напоминание о которой прислала на адрес Делакуров радостная мадам Максим, и необходимость забежать за одной древней книжкой, которую ей показало Зеркало, в развалины старого поместья. — Пожалуйста. — Ну хорошо. Что ты хочешь от меня? — сдался со вздохом мужчина. — Я хочу продать мои сокровища, желательно подороже. Можешь ли ты мне в этом помочь? Видимо, этот вопрос был ожидаем, так как Жан-Жак лишь устало прикрыл глаза и помассировал свои виски, вместо того, чтобы показать более бурную реакцию, как то ждала от него девушка. — Что же, я понимаю, что именно тебе нужно. — Медленно начал говорить мужчина после небольшой паузы, не открывая свои глаза. — Я знаю пару адресов, где можно сбыть нелегально подобные вещи. — Тут он наконец распахнул свои шоколадные омуты, и посмотрел на свою дочь, ловящую каждое его слово. — Но ты должна понимать, Флер, что официально я не могу там показаться с тобой, чтобы не бросить тень на свою репутацию. Посему, я дам тебе контакты, после чего дальнейшее будет зависеть лишь от тебя одной. — В ответ он оказался посреди золотого невесомого водопада волос, когда его старший ребенок накинулся на него с объятиями. — Спасибо. Ты лучший отец на свете. — Не за что, моя дорогая. — С теплотой в голосе ответил Жан-Жак, обнимая свою любимую дочь в ответ, после чего со вздохом поднялся. — Надеюсь, что ты присоединишься к нам, Флер, за обеденным столом. И еще одно. — Обронил он уже стоя в дверном проеме. — Если честно, то мне очень не нравиться эти твои приключения. Я понимаю, что ты уже взрослая и способна все решать сама, но прошу подумать еще раз, что именно ты хочешь делать дальше. Возможно, пока еще не поздно, ты все же найдешь более подходящую профессию для себя. «Возможно» — согласилась со своим скрывшимся за дверью отцом девушка, вновь поворачиваясь и приближаясь к прозрачной стенке. — «Возможно, стоит пересмотреть свою карьеру в условиях полученной информации в Замке» — чьи отголоски вновь встали перед глазами задумавшейся Флер, затмевая собой весь пейзаж за стеклом. Смутные туманные лики людей опять забегали на фоне странного едва различимого замка, пока она с Гарри несла такой знакомый посох куда-то вперед, сквозь бушующее сражение. — «Когда время придет — ключ к замку дорогу найдет» — вспомнились вновь строчки из загадочного короткого стиха, выбитого неизвестным способом на небольшой каменной табличке, лежавшей вместе с самим высокой белой волнистой палкой в большим резным навершием, где были вставлены пять кристаллов так плотно друг к другу, что, казалось, там сияет один огромный камень. — «Посох Судьбы» — внезапно донеслось эхо голоса Стража из глубин памяти. Да, со все большей ясностью Флер понимала, что именно предстоит пройти им с Гарри в будущем, на дороге к их мечте. Тьму неопределенности над которой было бессильно разогнать даже само время. Какие страшные испытания и опасности таятся среди теней грядущего, выжидая лишь правильный миг для того, чтобы наброситься на ничего не подозревающих путников. И пусть они надеются на лучшее, но при этом они должны быть готовы к худшему варианту, как неоднократно говорил Гарри с присущей ему паранойей, всякий раз демонстрируя правоту такого подхода. ========== Во власти Судьбы. Начало пути ========== Пышная зелень высоких пахучих подстриженных кустов сочеталась с ярким ковром высаженных вокруг большой беседки, стоящей на небольшом утесе, откуда отрывался головокружительный вид на изумительное теплое лазурное море, дарила неповторимую симфонию запахов, которые пленили собой воображение и уносили мысли сидящего на одной из низеньких скамеек, спускающихся уступами вниз, за небольшим длинным столом, молодого человека с черными волосами, уложенными в длинный хвост. Отвлекая его от проходившей очередной лекции под высоким куполообразным сводом, читаемой для своих единственных двух студентов толстым дородным мужчиной, одетым в изящную вычурную мантию, важно расхаживающему по скрипящему под тяжестью его тела дощатому полу, изредка останавливаясь перед большой черной доской, на которой под воздействием его жезла, проявлялись различные письмена. Изредка лектор крякал, когда его речь касалась особо деликатных вопросов политики, не раз поднимаемых им в бытность одним из полезных незаметных людей, которые за крупное вознаграждение брались за особо щекотливые дела, связанные с взаимодействием с правительствами различных стран. — Итак, Реддлы, я надеюсь, что мои лекции хоть немного дали вам возможность прояснить для себя, что такое этот мир политики. — Наставительно произнес лектор, устало останавливаясь возле небольшой кафедры под конец своего очередного урока, опираясь на нее одной рукой. — У вас не должно оставаться никаких ожиданий, никаких воздушных замков в отношении этой довольно мерзкой сферы. Иначе вас съедят довольно быстро. Ну что же, Том не питал никаких иллюзий в отношении того, куда ему придется окунуться, помня тот урок, который ему преподал профессор Дамблдор в конце последнего учебного года в Хогвартсе. И если люди, которых он называл своими друзьями, были готовы предать всего лишь за хорошие итоговые результаты, то что говорить о незнакомцах, с которыми ему лишь предстояло установить контакт. И тем полезнее выглядели лекции по политике, которые для него и его Стеллы организовали их неизвестные доброжелатели. Мда. Сколько они не пытались вычислить, кто именно мог скрываться в темноте анонимности, пока ничего у них не выходило путного. В любом случае, пока что эти люди были на стороне Тома и Стеллы, предоставляя им полную поддержку в их стремлениях осуществить мечту, чтобы спасти волшебный мир и сделать его чуточку лучше. Правда, порой пугали возможности неизвестных, которые спокойно приобрели целый остров, окружив его мощнейшими чарами и построив на нем шикарный особняк и разбив красивый парк. Что иногда заставляло девушку, сейчас сидевшую рядом с ним и внимательно слушающую лектора, наматывая один локон на свой изящный палец, вздрагивать от невеселых предположений по поводу того, зачем именно этим неизвестным могли понадобиться два вчерашних выпускника. — Запомните, одни вы ничего не сможете сделать против целого общества, сколь бы могучими магами вы не были. Здесь сила лежит в союзниках. И будьте осторожны: даже самые незначительные ваши действия оставляют на песке времени отчетливые следы. *** Опять странный сон про Тома, и какой яркий. Но спасибо тому следу в душе, который оставила Флер, и который постепенно становился все ярче, не дававший Гарри упасть во тьму кошмаров, сливаясь со снами. Правда, на этот раз зеленоглазый маг был благодарен, как не странно, приходу своему старому знакомцу по сновидениям, который сменил собой ставшие его мучить по ночам лица людей, которых он убил в своем путешествии. Или неприятные воспоминания, в которых он постоянно не успевал спасти свою возлюбленную от лап неизвестного чудовища. — Это только сон, парень. Только сон. — Успокоил себя парень, вставая с удобной кровати, расположенной в раскинутой по соседству с руинами в глубине рощицы палатки. Вообще, он был весьма удовлетворен, насколько изменилась его жизнь после той памятной экспедиции на другой континент, куда его завели дороги странствий в поисках затерянного хранилища одного их величайших артефактов Энии, ну или Земли, если пользоваться современным названием. И пусть он не нашел того, что искал. Пусть. Но в дороге он обрел свое главное сокровище — невообразимую и прекрасную девушку с изумительным именем, которая быстро стала для него самым главным человеком всей жизни. «Просто невероятно быстро» — вновь подивился такому повороту вещей Гарри, который никогда бы не мог и подумать, что когда-нибудь с ним может произойти нечто подобное. В конце концов, даже в книгах вещи такого плана дожидались своего времени куда как дольше. А ведь он еще и считал себя далеко не романтичным человеком! Даже где-то асоциальным, постоянно зажимая себя при выходе в большой мир. Спасибо его детству. Но тут хватило всего одного взгляда в широко распахнутые голубые глаза, казавшиеся такими же бездонными, как и небо над его головой, чтобы что-то невидимое протянулось из его души, что уловило быстро меняющиеся эмоции, мелькающие за ширмой прекрасного взгляда, и поняло, насколько они похожи друг с другом. «Мы родственные души, Гарри» — прозвучал голове молодого мужчины звонкий и мелодичный голос любимой девушки, заставивший его с нежностью улыбнуться такому порыву прекрасной ностальгии. Да уж, и ничего не скажешь на такое заявление. Впрочем, и ничего не хотелось говорить, только стараться как можно дольше сохранить в себе подобное воспоминание о любимом человеке, без которого он чувствовал себя неполным. «Ну ты и залетел! А ведь сам смеялся над всеми теми соплями, которые разводили в книгах» — продолжал усмехаться и подкалывать внутренний голос Поттера, который с удовольствием принимал водные процедуры в самой настоящей ванной, которая располагалась в настоящей ванной комнате, расположенной внутри походной волшебной палатки. Наслаждаясь блаженством, подаренным ему смесью упругих струй теплой воды и волн тепла, исходящих от той магии, которая была заключена в рунических цепочках, содержавшихся на поверхностях палатки. — «А сейчас поди ты, уже мечтаешь о небольшом домике, где бы вы с Флер могли бы осесть. Правда, с этим у тебя большие проблемы» — нашел очередное слабое место голос, не упуская возможности новой подколки. Впрочем, он был прав. Пока что Гарри проживал, а точнее прятался от правосудия в подвале разрушенного дома старого Мага, который его до сего дня неплохо защищал. И до сего дня такое укрытие его в принципе устраивало. Но теперь с появлением в его жизни человека, за которого он несет ответственность, ставило перед юношей новые задачи, которые необходимо решить. И первой среди них является дом, ибо проблема с гоблинами казалась до сих пор неразрешимой. А точнее с тем, что он нарушил Статус Секретности. Это Тому было хорошо: лучший выпускник Хогвартса да еще с Дамблдором за спиной, и поддержкой друзей. При таких исходных данных можно было бросить и вызов устоявшемуся порядку вещей. А он кто. Так, одиночка. Ну, до недавних пор. «Правда, есть один способ не связываться с властью здесь. Это купить домик в Лунной Гавани, например, в Обане» — вновь перед глазами Гарри встали невысокие горы Шотландии, покрытые разноцветными мхами и невысокие деревья, окруженные яркими цветами, стремящимися за недолгое время отдать все свои краски. И небольшие каменные домики, построенные в том числе и под небольшие замки, ютящиеся в небольшой низине, выходящей на яркие волны залива, на которых радостно играло солнце. Среди которых бы он и осел с радостью, даже несмотря на опасность близкого магического фокуса, вместе со своею Флер, чтобы каждый день иметь возможность восхищаться окружающей красотой. И осуществить финальное видение, которое он подсмотрел в Зеркале, и от которого у него пело сердце. Да, там вполне он мог наконец впервые насладиться обычной жизнью, такой как и у других, вдали от всех неприятностей. — «Не обманывай себя. Кроме того, что Флер может и не понравиться там, ты еще забываешь про другие видения, которые наблюдал в Зеркале Судьбы» — грустно и проникновенно добавил голос, сожалея о том, что никогда не случиться. Да, как бы не хотел Гарри забыть то, что видел под распахнутой над ним Вселенной на Границе Времен, он никак не мог выбросить всех тех картин, которые его преследовали с того самого времени, как он покинул невероятный замок. И вновь и вновь он видел себя в различных ситуациях, но на это раз от первого лица. То выведывал тайны странного старого азиата, занимающегося торговлей в какой-то лавочке, расположенной в поселении, от вида которого потом Потера несколько дней не отпускали ощущения того, что он бывал там уже. Но вот только никак не удавалось вспомнить, что это за место. Или же видение, как он набирает целую армию чародеев для того, чтобы потом оказаться среди жестокой и кровавой битвы на странно знакомой откуда-то местности, изуродованной взрывами и пожарами. Или же картина его, стоящего на краю Леса возле основания высокой башни, сложенной из огромных слабосветящихся блоков голубоватого камня. Причем он точно был уверен, что это Запретный Лес, и что он должен был находиться в его сердце около дальних гор, что когда-то сам наблюдал из окон верхних этажей Хогвартса. «Так получается, эта башня, что преследует меня во снах, она может быть только одним — башней Слизерина» — прошептал в мыслях сдавленно Гарри, вспоминая все, что знал про это странное место, которое скрывало у себя вторичный фокус, магические кристаллы которого он в другой жизни плавал воровать. Но, если она все же реальная, а не просто легенда, одна из многих, он должен был каким-то образом миновать Светлолесье, которое само по себе наполнено разнообразной живностью, звуки которой он слышал в темноте, а так же углубиться в мрачное Темнолесье, древний лес, хранящий старую магию, где живут жуткие чудовища, исчезнувшие в иных более цивилизованных местах сотни лет назад. Если судить по рассказам Хагрида, конечно. И пусть говорили, что великан был простоват и глуповат, что было причиной того, что его поперли со школы, не дав ее закончить, но Поттер был готов поклясться, что это все фальшь. Ибо он наконец понял, что видел мельком в мимолетном взгляде великана. Опыт и расчет, а второе лицо, которое обычно скрыто за простой внешностью недалекого деревенщины, так же, как наемники скрывали свои смертельные рефлексы под простой внешностью обывателя. Пожалуй, только сейчас, спустя столько времени и пережитых приключений, Гарри наконец смог раскусить своего первого друга, открывшего перед мальчиком двери в новый удивительный мир целую вечность назад. Правда, непонятно для чего этот полувеликан такое делал, соглашаясь быть объектом насмешек и издевательств, вместо того, чтобы бросить все силы на восстановление своего имени в магическом мире. Видно, это так и останется только его секретом, таким же, как и странный зонтик, который помогает творить Хранителю Ключей магию. И от такого Поттеру становилось не по себе, ибо он помнил рассказы добродушного лесника про целые партии магов, которые отправлялись глубоко в Лес с целью изучения его тайн. И не возвращались оттуда уже никогда. — Значит, мне предстоит понять и решить эту загадку. — Обреченно произнес зеленоглазый маг, заканчивая вытираться толстым полотенцем, и разглядывая свое отражение в зеркальной глади. — Плохо выглядишь, красавчик. — Прокомментировало оно, напоминая о том, что его новое жилище — волшебное место. Ибо только в магическом мире зеркала умеют говорить. — Знаю. — Спорить было бессмысленно. Все больше наступала седина, уже покрывающая серебристым налетом практически все виски четырнадцатилетнего юноши. Перечеркнувшие его лоб и переносицу видимые складки морщин, которые демонстрировали всем окружающим весьма насыщенную на разнообразные события жизнь своего хозяина. Вкупе с многочисленной сеточкой складок возле усталых глаз, которые успели повидать многое из того, что обычный маг и не встретит на своем пути. Да уж, вот эта странная башня явно относилась к подобной категории. И что самое неприятное, ему никак не удавалось пока избавиться от ее вида, встающего перед глазами среди ночи, стоило их только сомкнуть. И странное ощущение необъяснимой принадлежности к этому месту, некоего иррационального притяжения, что оно каким-то образом является знаковым для его дальнейшей судьбы. И он в те моменты чувствовал, что вся его дневная суета была просто обыкновенной ширмой, попыткой доказать себе, что есть некий второй путь, который уведет его прочь от той дороги, части которой он увидел, будучи в гостях у инопланетянина. Как бы парадоксально это не звучало. — А может так и есть. Может быть я просто хочу себя обмануть, а на самом деле иду по прочерченному пути словно слепец? — «Ты ведь знаешь ответ на этот вопрос, не так ли?» — мягко вмешался голос, заставив одевающегося парня вздрогнуть. — «Да, ты можешь как угодно долго стараться водить себя за нос, но я-то вижу, что у тебя делается на душе. А от себя не уйдешь» — напомнил он юноше, который отвел глаза. И ведь ничего не скажешь в свое оправдание, так как это была чистая правда. Пусть он сам тогда, в сиянии миллиардов звезд со всей Вселенной согласился с Флер по поводу того, что еще ничего не предрешено, но в глубине своего существа он все же считал, что им не уйти от судьбы. И что как бы они не бегали, в итоге найдут себя в гуще сражения, разыгрывавшегося в Зеркале. Может быть тут играл свою роль опыт, полученный им в опасных событиях, на подобии проверки своего силового скелета. Возможно. Как бы там не было, он не мог избавиться от этих иррациональных чувств, а посему лишь улыбался, старясь поддержать девушку, которая согласилась связать с ним свою жизнь, даже зная об опасностях, которые могут поджидать их впереди. «Хранитель судьбы двух планет». Эти слова вновь пришли на ум, заставляя сердце замереть от нехороших предчувствий. Слишком многое содержалось в этом словосочетании, что обещало опасности в грядущем. И, вероятно, куда более большие, чем прозвище Мальчик-Который-Живет. На этих мыслях Гарри саркастически улыбнулся, чувствуя некую извращенную логику судьбы, которая никак не хотел оставить его скромную тушку в покое. Подсовывая сначала Волдеморда, который сотворил нечто непонятное в коттедже родителей, от чего там нарушилось Равновесие Мира, и теперь, как он помнил, там проступали непонятные видения. Возможно и других миров, как говорили в фантастике, альтернативных реальностей, где события шли по иному пути. А также вовсю наличествовал прорыв Реальности, такой пугающий и манящий одновременно. — Но если это так, то я сейчас просто теряю время, поддаваясь своим эмоциям. Хотя должен вести себя по иному. Учитывая, что теперь отвечаю и за Флер, а так же то, что не знаю вообще, когда наступит это самое время испытаний. — Заключил Гарри, отчего был готов схватиться за голову. А ведь ему хватало до этого и тех проблем с властью магов, которые у него сейчас были в наличие! Первым, что приходило в ответ на ум, было желание взять девушку, и уехать из Англии куда-нибудь далеко. Пусть он и был бы на нелегальном положении в этом случае, без документов и прочей лабуды, необходимой для нормального пересечения границ, но по крайней мере он не чувствовал себя… А как собственно? Под ударом? Так кто сказал, что грядущие вероятные события затронут только Англию, а не остальные страны мира так же? На это ему никто не сможет дать гарантий. А значит, бежать бессмысленно. Наоборот, он потеряет возможность изучать и практиковать Искусства, которые он имел здесь, рядом в Литтл-Уинглинге. Тем более, что все тут знакомо и многое можно просчитать, как, например, потерю интереса к его персоне в связи с резким осложнением ситуации с Ирландией, о чем трубили все газеты. Отчего он все же решился поставить палатку в переделах отводящего поля особняка. Так что единственное, что его сможет сдвинуть с места, это желание Флер. Или же возможность раскопать что-нибудь новенькое, что поможет им справиться с надвигающимися трудностями. А ведь он еще не знает, что вообще означают эти слова, сказанные Хранителем Времени. Отчего-то Гарри отчаянно захотелось взвыть волком. Наверное, оттого, что он сейчас впервые ощутил себя настолько слепым и беспомощным, как не ощущал еще никогда. Словно бы он находился среди невероятно густого тумана, из-за которого ничего невозможно было просмотреть далее, чем на шаг вперед. А при этом он ощущал на себе внезапный тяжелейший груз, давящий на плечи, словно вдруг стал одним из атлантов, которые держат на себе небесный свод. — Черт! И почему в книгах все настолько просто. Получил волшебную силу, и в ус не дуешь, побеждая врагов либо сам, либо с приятелями. — Вздохнул парень, взлохмачивая свои непослушные волосы рукой, стараясь как-то дать выход звенящим нервам. — Блин, да я был бы согласен даже на некоторое послезнание. — Хотя такое наивное суждение через секунду заставило его ухмыльнуться. Ну конечно, так просто говорить даже про перемещение в прошлое, что является одним из сюжетов фантастики, когда сам не сталкиваешься с проблемами. Ну допустим, он переместится. ЧТо дальше? Ведь если он изменит произошедшие события, то не сможет предугадать реакцию того же Дамблдора в новых условиях. К примеру, пойдет он к нему со своими вопросами. И кто даст гарантию, что его вообще впустят в кабинет к такому занятому человеку, а даже если и впустят, то нет гарантий того, что сам директор не сотрет ему воспоминания о магическом мире и не прогонит к магглам. А вот тогда… Опять его потянуло повыть от той безнадеги, которая все больше наступала с каждой новой минутой, проведенной в раздумьях. Эх, решения, решения. И принимать их придется ему, какими бы сложными они не были, и как бы он не хотел. И при этом нужно учитывать то, что они как минимум скажутся на нем и Флер, а, возможно, охватят и куда больше. А вот потерять девушку… Тут Гарри зажмурился, пережидая охватывающую его волну огня, идущую с самого его существа, рожденную невероятной болью в душе. Нет, он не сможет этого перенести. Ибо она для него уже сейчас значит очень многое, так, что он считает дни до того момента, когда вновь увидит ее. Внезапно вспомнилось сновидение про одинокого Тома, превращенного в ходящего мертвеца болью мимолетной утраты. И это щемящее неприятное чувство, раздирающее все нутро, убивающее все остальные чувства и восприятие окружающего мира, превращенного в обычные декорации. Нет, определенно он не хотел сам через это пройти. — Так, Гарри. Всему свое время. А начинать надо с самого необходимого. — Приказал себе Поттер, стараясь взять свои разыгравшиеся чувства под контроль. — А первостепенная задача у нас понять, где мы находимся с тобой и выработать план действий. Хватит уже идти вслепую и наугад. — Как-то больше не хотелось оказаться в ситуации, подобной той, в которой он очутился в заброшенном храме. Это тогда ему повезло, хотя он и был тогда на грани. А если бы все сложилось иначе, тогда что? А что было бы, если бы он немного по иному повел себя в горах? Да даже взять тот же факт, что он знает куда как ограниченное количество полезных плетений уже заставляет его сильно нервничать. — «А ведь ты стал куда осторожнее после поездки» — внезапно тихо заметил голос с нечитаемой интонацией, заставляя Гарри на миг остановиться и задуматься над новой мыслью. А ведь действительно, он не заметил, как стал больше просчитывать свои шаги, прежде чем их сделать. Да даже в горах, когда они с Флер выходили, то он старался предусмотреть все варианты. И если признаться начистоту, то сейчас он уже не сунулся в подобную авантюру с тем количеством информации, которой он обладал на момент начала своей экспедиции. — «Возможно. Но я сейчас уже не один. Да и настало время наконец повзрослеть» Что же, значит решено. Ну а следующим его шагом станет планирование новой вылазки в Лунную Гавань. Приближается время, отмеченное вейлой для своего визита в Англию, когда они должны будут пересечься. А значит, к тому времени он должен позаботиться о крыше над головой, которую получить в Литтл-Уинглиге для него будет невозможно, да и не безопасно. А там все куда проще. Хорошо еще, что у него осталось некоторое количество денег про запас до того момента, когда Флер удастся провернуть обмен золота, добытого ими в пирамиде. ========== Во власти Судьбы. В школу ========== Мирно пылал огонь в большом камине, отделанным мрамором и огражденный снизу узорной решёткой с позолотой, весело потрескивая свежими сосновыми дровами, закинутыми недавно умелыми руками одного из вездесущих школьных домовых эльфов. Всполохи оранжевого пламени, возникающие, когда разваливалась одна из головешек, вплетались в общую симфонию света, с добавлением синеватых оттенков от горящих на высоких каменных стенках, убранных за многочисленные панели, магических ламп, освещающих сидящего перед огненной стихией, убранной за толстый экран из синеватого хрусталя, старика с длинной серебристой бородой, который задумчиво отпивал из большого хрустального кубка ароматное вино братьев Сальери, которое сильно полюбил за время работы в Столице. Пожалуй, эта была одна из его немногих страстишек, которые он мог позволить себе, как, например, маггловские леденцы, к которым он привык за годы борьбы с курением. И пачка которых так же лежала на небольшом столике, поставленном сейчас недалеко от его большого кожаного кресла с резными деревянными элементами, на котором Альбус Дамблдор придавался отдохновению после очередного безумного дня в Министерстве. Увы, от некоторых обязанностей не удавалось сбежать даже сейчас, на пороге нового учебного года, да еще и перед началом самого значимого события последних столетий, из-за чего он переехал жить в школу из своего уютного коттеджа. Хотя, к примеру, мог бы сейчас валяться на одном из роскошных пляжей Столицы. — Мда, определенно они знают толк в наслаждениях. — Мечтательная улыбка на миг тронула губы старика, вспоминающего свои немногочисленные визиты в эти места неги и всех доступных на Земле наслаждений. Чтобы потом пропасть так же быстро под напором неприятных воспоминаний и переживаний. А беспокоиться было за что. Пришедшая в более стабильную фазу после спада напряженности между Россией и НАТО ситуация с Ирландией внезапно резко обострилась. Да причем до такого состояния, что эти безумцы разбили все аутпосты сил Королевства на своей территории и практически скинули их со своего острова в пролив. Везде, кроме одного плацдарма, который сейчас и удерживался войсками магглов, истекающих кровью под яростными ударами повстанцев. Белфаст, этот некогда красивый город, гордость ирландцев, сейчас представлял собой сплошные руины, среди которых шло бесконечное сражение между королевски войсками и повстанцами за контроль над всем островом. И если оно закончиться победой ирландцев, то в следующий раз потребуется куда больше сил и средств, чтобы высадить десант под огнем противника. Так что осознавая всю трагичность сложившейся ситуации, правительство магглов обратилось в Министерство Магии за помощью, что вылилось в продолжительное заседание Конклава, где разгорелись жаркие дебаты. Ведь одно дело оказывать финансовую помощь этим обычным людям, а другое дело — послать в бой свои ресурсы. — Хех. — Крякнул от вставшей картинки практически орущего мага на трибуне перед всем собранием перед глазами Дамблдор, после чего отпил еще немного замечательного вина, которое успокаивало нервы и приводило потоки силы в теле в нормальный режим. Ему тогда порядочно досталось, как и всему блоку «умеренных», которые при голосовании примкнули к блоку «радикалов», требующих широкомасштабного вторжения в Ирландию, а так же начала истребления всех выходцев оттуда на территории Доминиона. Пришлось применить все свое дипломатическое мастерство, а также политический вес, чтобы склонить всех к принятию умеренной декларации, по которой уменьшалась выделяемая сила, а так же не изменялась внутренняя политика Доминиона. Правда, за это он подвергся широкой критике со стороны всех сторон, недовольных таким вот компромиссом. Но тут уж ничего не поделаешь: приходилось платить чем-то за то, что он отвел гражданскую войну. А ведь впереди у него еще и консультации в МКВ, а также слушания во дворце Стихий, посвященные неприятным событиям в одной из стран Западного Магического Мира. — Но кому понадобилось обострять ситуацию? Вот хороший вопрос. — Обратился к себе Альбус, бросая в рот один мятный леденец, и с наслаждением закрывая глаза в такой приятной и родной обстановке. Он очень любил это место и учеников, которые наполняли коридоры школы своими радостными голосами. Они были разительным контрастом с прожженными политиканами, и их игрищами, когда самые невинные оговорки могли неожиданно сыграть против тебя, или же принести много пользы. Здесь же все было не так, более чище что-ли, и очень спокойно, даже тогда, когда очередные шутники творили свои приключения. Наверное, поэтому он все еще так держался за место директора. — Но все же, все же кто это может быть. — Не унималось его любопытство, разрушая установившуюся идиллию, и подсовывая в мозг старого мага сотни возможных вариантов. — Нет, это точно не русские. Те могут нас заполучить на блюдечке просто так, за свои кредиты. — Мрачно хмыкнул Дамблдор, отметая самый очевидный вариант. Русских, этих вечных противников Запада в общем, и его милой Англии в частности, он откровенно ненавидел как и любой добропорядочный член этого мира. Они были слишком непредсказуемы, слишком сильны, умны и слишком непонятны для его людей, чтобы можно было спокойно сосуществовать. К тому же, в этой варварской стране погиб старший брат его отца, который для него был заместо отца, после чего все тот покатился вниз. Хотя, возможно, это только он, Альбус, так думал, но тем не менее, если даже он и не прав, то он продолжит лелеять в себе огонь ненависти к этим унтерменьшам, как любил говорить его друг. И с радостью спляшет на костях последнего из русских. — Правда, еще могут быть китайцы и индусы. — Но тут непонятно, что те хотят добиться. Если расквитаться с Королевством за все то, что сделали с ними, то это одно, а вот что в ином случае… Вновь Альбус разбавил свои горькие мысли пряным вином, после чего уставился задумчиво на пляшущие языки огня. «Да уж, решения, решения. И ведь никто другой принять их не сможет. Крауч уже отошел от дел, хотя и имеет неплохой опыт не только на посту Министра, но и в международных делах. А Фадж никак не может пока встать на ноги. На детей из отдела Внешних Отношений пока так же нельзя полагаться, слишком мало у тех опыта. А аналитики из Отдела Секретных Операций дадут одни сводки, хотя я сам могу их все предсказать. Вот и решай все сам» — проворчал про себя старик, любуясь пляшущим огнем за толстой перегородкой из волшебного хрусталя. А как было можно выносить решение, если вокруг него сейчас был настолько плотный туман, что он не видел дальше своего носа? Плюс, его сейчас отвлекали на подготовку к проведению Турнира. В такие случаи ему отчаянно хотелось иметь у себя за спиной не одну сотню лет, как у того же Николаса. Это де какой опыт, какое видение перспектив! Но что он имеет, то имеет. — Мда, уж. Ну и задачка. А ведь на самом деле, ударить могли и изнутри Магического Мира. Те же американцы, у которых до сих пор на нас зуб за торговую войну с ними. А есть еще и французы. — Внезапно в голову к старику пришла шальная мысль. — А что если это они? От подобного предположения он ощутил, как по его телу прошел такой холод, что казалось, он вырвался с кладбища, заставляя его зябко поежиться и чуть наклониться к камину. Нет, все же они не могли просто так вмешаться. Точнее, могли, но его бы поставили в известность. Но все же кто тогда? — Эх. — Против воли вырвался у него вздох, полный сожаления. — Том, Том, бедный мальчик, ну зачем тебе это понадобилось? — А ведь он мог стать его самым лучшим помощником, на которого можно было положиться. Такой молодой, полный силы и энергии, и амбиций, из которого мог получиться прекрасный Министр. Но взбрело же ему в голову пройти против течения. И вновь при этих мыслях перед глазами встал силуэт улыбающегося юноши, смотрящего с любовью на золотоволосую девушку с зелеными глазами. Пожалуй, это была самая большая надежда Альбуса, и самая большая из его ошибок. — Мда. *** Пыхтя парами и скрипя колесами по рельсам, алый паровоз медленно начинал свой долгий традиционный путь, унося в многочисленных вагонах студентов навстречу новому учебному году. Среди которых были как совсем молодые, только еще приготовившиеся поступать на первый курс самой престижной школы Англии, и возбужденно гомонящие в купе, так и уже матерые ученики важно рассекающие с показательной небрежностью длинные узкие качающиеся на стыках коридоры, выискивая или же своих приятелей, или новые мишени для издевательств. Которые присутствовали и в волшебных школах. Причем, там они были куда изощреннее, нежели у магглов, если принять во внимание, что все могли применять магию. Так что нередко попадались ночью профессорам заколдованные студенты, с потерянным видом бредущие одни по темным коридорам старого замка, или же произносящие разную околесицу опоенным зельями голосом. Впрочем, взрослые уже давно привыкли к такому беспределу, и старались не обращать внимание. А были и те, кто подобно близнецам Уизли старался заработать деньги разными путями, начиная от законных, и кончая откровенно противоправными действиями, продавая различные запрещенные вещества и предметы, как, например, наркотики. А с учетом отсутствия каких либо ограничителей у детей и практически не ощутимому надзору со стороны профессоров, пожалуй даже специальные комиссии не смогли бы назвать количество торчков среди будущей элиты страны, а так же того, сколько среди них еще не приобщилось к самому древнему наслаждению. Хотя с учетом доступности различных контрацептивов, а так же возможности получить их через черный рынок школы, никто из взрослых всерьез не обращал на подобный опыт их чад серьезного внимания. Другие же сидели на своих местах, либо общаясь с соседями по купе, или же читая различного плана литературу, или же просто смотрели в окно на пролетающий за его поверхностью ландшафт. Как то делал рыжий парень в одном из вагонов, устроившийся на удобном мягком кресле, дожидаясь своих приятелей. Прошло уже три года с момента поступления Рона Уизли на первый курс, когда он стоял дрожащим мелким пареньком перед дверьми в Большой Зал, ожидая свою ужасную участь быть съеденным огромным троллем, как обещали ему его старшие братья. Но случилось чудо, и оказалось, что они просто над ним подшутили, впрочем как всегда. И он оказался на лучшем факультете во всем Хогвартсе под алым полотнищем. Правда, не многие разделяли это мнение, точнее, разделяли его немногие, а лишь студенты самого Гриффиндора, остальные же болели за свои дома. И иногда даже издевательски подшучивали над львами, обзывая их сраными коммуняками. Доходило до того, что некто однажды даже переделал их знамя во флаг Советской России. Вот тогда поднялся шум! Да еще какой. Сам профессор Дамблдор, великий человек по словам родителей, метал молнии, обещая наказать провинившихся, пока остальные пытались успокоить студентов, да вернуть чувства потерявшим сознание профессорам Синистре и МакГонаггл, которые решили, что русские коммунисты захватили Хогвартс. — Эй, рыжий, чего грустишь? — послышался веселый голос приятеля Рона, плотного невысокого мальчика по имени Дин Томас, который сейчас вваливался в купе, таща за собой зачарованный сундук с вещами. Одет он был уже в черную школьную мантию, с обязательным гербом факультета, из под которой просматривался строгий пиджачный костюм, положенный для всех мальчиков. И лишь яркий шарф с названием команды по Квиддичу, сияющей до сих пор скрытой магией, показывал, что он вместе с Невиллом составили команду своему последнему другу на Чемпионате Мира, прошедшему этим летом в Англии. — Вас жду. — Буркнул недовольно в ответ Рон, прежде чем расплыться в радостной улыбке. — Хэй, Дин, как дела? — Умпф! — Утер рукавом мантии свой лоб Томас, заканчивая распихивание своих вещей на полке для багажа, и плюхаясь на мягкое кресло. — Прекрасно. — Угу. А чего не писал после Чемпионата? Услышав этот вопрос, Дин ненадолго потупил взгляд. — Ну, знаешь, мои предки не очень одобрили его окончание, если ты понимаешь, о чем я говорю. — Наконец собравшись с силами ответил Дин, внезапно напомнив Рону еще одного его друга, с черными волосами и шрамом на лбу. — Посему пришлось сидеть под надзором и делать уроки. — Да, не повезло тебе, приятель. — Сочувственно покивал головой Рон, который очень не любил это неблаговидное занятие. Куда лучше казалось было играть все лето, благо возможностей для новых игр было море. Тут тебе и поле для квиддича, пусть и самодельное, но с настоящими метлами. И возможность поприсутствовать у близнецов при их экспериментах. И даже помочь им, правда, в основном, как объект испытания их новых поделок. Да даже просто погонять бездумно на старой метле ему казалось верхом блаженства. Так же, как подумать над новой тактикой любимой квиддичной команды, или же сыграть несколько партий в волшебные шахматы. В общем, куда там этим скучным заданиям, над которыми надо долго корпеть, как бы там что не говорила эта Джинни. Правда, была еще Гермиона… Тут мысли рыжика были беспардонным образом прерваны открывшейся дверью, через которую неуклюже ввалилась объемная тушка его второго друга, Невилла Лонгботтона. Бывший пухленький мальчик еще сильнее располнел, став похожим на откормленного кабана, приобретя заодно в установившейся тишине после случая с Малфоем кое-какую уверенность в себе. Про себя же Рон записывал заслугу в этом на свой счет, ибо, как он полагал, в этом этому неуклюже помогла их с Дином команда. — Привет, парни. — С искренней радостью поприветствовал сидящий в купе друзей Невилл, отчего те расплылись в улыбках. Было что-то у этого застенчивого увальня такое, что делало атмосферу вокруг него необычно светлой. — Хэй, Нев. Ты тоже в шарфе! — Радостно воскликнул Рон, показывая на яркий шарф, обмотанный вокруг небольшой шеи вошедшего мальчика, который с пыхтением пробирался к окну, неся свою поклажу. — Угу. Умпф. Решил его пока не снимать. — Прошипел с покрасневшим от напряжения лицом тот, засовывая свой сундук рядом с сундуком Дина. — Ай, Дин, подвинь ногу! — Последние шебуршания, и вот довольный Лонгботтон плюхается на кресло, напротив Рона. — Впрочем, вижу, что вы так же решили их не снимать. — А то! — С чувством важности произнес рыжий долговязый парень, словно бы это он лично принимал участие в той игре. После чего весело переглянулся с Томасом. — Мы решили, что наша команда все равно самая лучшая, пусть и проиграла тот матч. Так что мы таким образом выказываем ей благодарность. — Да уж. Если бы только тогда Чемпионат не закончился так плохо… — в расстроенных чувствах махнул рукой Томас, показывая, что был настроен на продолжение празднования. Которое так некстати прервали Пожиратели Смерти. — Кстати о благодарности и болельщиках. — Внезапно перевел тему разговора Невилл, с заговорщицким видом подавшись вперед. — Я кое-что слышал про то, что ожидается в этом году в Хогвартсе. — На этих словах его собеседники с недоумением переглянулись. — Я, конечно, тоже слышал какие-то намеки от родных. Но ничего определенного не знаю. — Протянул задумчиво Рон, вспоминая все то, что его родители и братья вскользь упоминали про это год. — Какие вы все загадочные. Давайте, колитесь. — В свою очередь потребовал Томас, который сейчас почувствовал себя крайним. — Действительно, Невилл, поделись с нами своей тайной. — Послышался новый голос из-за открывшейся двери, принадлежащий, как смог убедиться Рон, его подруге, Гермионе Грейнджер, которая стояла на пороге вместе с Лавандой Браун, единственной девочкой с Гриффиндора, которая кроме нее осталась учиться дальше на их курсе. Надетая строгая черная мантия показывала в выгодном свете все округлившиеся формы девушки, которая сильно изменилась за лето. Отчего парень почувствовал впервые, что смотрит на нее не как на друга, а скорее, на незнакомого человека. А уж небольшие неровности в области груди заставляли его с силой отводить свои глаза под аккомпанемент смешков Лаванды, заметевшей реакцию парней, которые все хотели тщательней изучить эмблему на мантии. А вдруг она отличается от эмблемы на его одеянии. — Рональд Уизли, ты куда смотришь! — послышался взвизг Гермионы, которая наконец прищучила своего парня за откровенным подглядыванием, и сейчас стояла с гневным красным лицом, сощурив глаза, метавшие молнии. — А ну быстро отвел их, или накажу! Видит Мерлин, он был согласен на то, что бы она его отшлепала по заднице. Возможно, не один раз, и не только там. «Стоп, стоп, парень!» — взвыло его помутненное прекрасным видом сознание, борющееся с волной проснувшихся гормонов, которые уже рисовали перед его взглядом различные картинки из журнала «Игривый маг», с ним и девочкой с каштановыми волосами в качестве главных героев. — «Глупые близнецы. Зачем я только их слушал?!» — Ампф… э-э-э-э… я… ну… э-э-э… — казалось, что ему никак не удастся вновь запустить мыслительные процессы, чтобы начать говорить связанной речью. — Хи-хи, Герми, ты совсем смутила глупого Рона. Рыжий парень хотел возразить, и сказать, что он отнюдь не глупый, раз учиться на хороший балл, но пока не смог справиться со своей речью. — Ага, как же их смутишь. Наверное опять начитался своих поганых журналов. — Уперев руки в бока с осуждением ответила Грейнджер, впив свой обещающий долгие и жуткие мучения взгляд в потупившегося красноголового мальчика, забившегося в глубину своего кресла. Видимо, он считал сейчас, сколько раз она изымала из спальни парней эротическую макулатуру. — Привет, Гермиона, Лаванда. Проходите. — Взял огонь на себя Невилл, обезоруживающе улыбаясь девушкам, пока его друзья пытались сказать что-то внятное. — Привет, Нев. — Ответили тому девочки, и прошли в купе. — Так что ты там говорил по поводу этого года? — задала наконец мучивший всех вопрос Гермиона, осмотрев критическим взглядом Рона. — Ба говорила, что в этом году нас ожидает какой-то турнир, который будет принимать Хогвартс. И что на него приедут ученики с двух зарубежных школ. Вроде бы, из Дурмстранга и Бобатона. — А что за турнир? — как всегда блеснула своим неуемным любопытством Лаванда, поглаживая разомлевшего Дина по руке. — Увы. Больше ничего не знаю кроме того, что он предназначен для выявления лучшего мага среди трех школ. — Только вот ни Бобатон, ни Дурмстранг не относятся к школам. — Вставила свои пять галеонов задумчивая Гермиона, что-т подсчитывая в голове. — Один из них является институтом, а другая — академия. — Да какая разница, Герми!… — Разница в учебных программах, Рональд. — Перебила возникшего было Рона его подруга, мгновенно осадив наставительным взглядом. — Если бы внимательнее относился к урокам, то бы еще с первого курса бы знал, что институт больше сосредоточен на изучении одной дисциплины вместе с родственными ей областями, а вот академия изучает полностью все аспекты магии без исключений. — Но… — Что, но, Рональд? Или ты хочешь сказать, что вместо учебы на первом курсе не бегал с этим дурацким Поттером по школе. — Продолжала заводиться девушка, которую бесил этот очкарик с взлохмаченными волосами. Не замечая, как вздрогнули мальчики от одного упоминания этого запретного имени своего бывшего друга. — Это мелкий уголовник не чтил никаких правил! Одна эта история с троллем и собакой чего стоила! Или не из-за него вас чуть не посадили в тюрьму за хранение незаконных артефактов? — при упоминании магических кристаллов, которые изъяли у них авроры, что чуть не кончилось уголовной статьей, Рон запустил руку в волосы. Хорошо еще, что профессор Дамблдлор сумел их отмазать, правда, потом ему разнос устроили родители. — Или не из-за него подходили практически все с нашего курса? А? Что молчишь? — И все же ты, Гермиона, преувеличиваешь… — начал было говорить Невилл, которого девушка так же перебила. — Да неужели? Если бы я преувеличивала, то он бы не был сейчас в бегах, скрываясь от Азкабана! А Малфой бы не сидел на постоянных дозах наркотиков и не пил бы успокаивающие эликсиры. — Ну, с Малфоей еще ничего не доказано. — Не доказано, это верно, Дин. Но я чувствую, что и в этом замешен это чертов Поттер. Вообще, я уверена, что и все дальнейшее, что происходило в школе, это тоже его вина. За что его место в самой глубокой яме в Азкабане, где бы им полакомились бы дементоры. — Что ты говоришь такое, Герми. — Всплеснула руками Лаванда, после чего приобняла поникшего Дина. — Они бы отравились, бедненькие. — И то верно. — Ладно, хватит о Поттере. Лучше расскажи нам про разницу между школой, институтом и академией. — Вновь взял слово Невилл, сворачивая с неприятной для всех собравшихся темы. ========== Во власти Судьбы. Перекрестки судеб ========== Темная большая уже изрядно подзабытая за много лет вдали от дома комната светилась единственным своим окном, выходившим на улицу одного из небольших сабарб районов большого Лондона, разросшегося за последние годы подобно спруту, тянущему в разные стороны щупальца асфальтированных дорог. Оранжевый отпечаток окна, как негатив, лежал так же привычно на полу, показывая, что и в этот поздний час муниципальные службы небольшого городка, где жил средний класс, не экономили средства на освещении дорог. А стоящие на прикроватной тумбочке электронные часы уверенно светились зеленоватыми цифрами, застывшими на 1.57 pm. Что говорило за то, что ему еще можно поспать. Но вот странное чувство тревоги, пришедшее буквально из ниоткуда все не давало расслабиться молодому высокому ладно скроенному мужчине с черными длинными волосами. — Что за фигня такая? — Спросил у себя единственный хозяин небольшого опрятного домика, стоящего среди обычных соседей по улице Вязов. Ответа не было, однако он осторожно, стараясь не издавать ни малейшего шума потянулся по подушку, где у него сейчас покоилось его орудие. Это заговорили натренированные годами жестких упражнений рефлексы, которые заботились о благополучии их хозяина. Быстрый перекат, и вот он уже прижимается к прохладному паркетному полу, дико озираясь вокруг, и благодаря про себя чокнутого старика Моуди, главу целого отряда сорвиголов, которым не страшен даже Тот-Кого-Нельзя-Называть. Главное сейчас не пойти на поводу у своих желаний и не делать магию, что засветит его дом среди остальных, если кто-то сейчас готовиться его штурмовать. Хотя, возможно, это просто разыгралась его паранойя. Внезапно тишину спальни с большой полутороспальной кроватью, на которой сейчас творился форменный бардак, и одним просторным шкафом, раздалась переливчатая трель, исходящая из небольшого бруска, лежавшего на поверхности стола, стоящего напротив кровати. — Мордред! — Выругался сквозь зубы мужчина, вставая и подбегая к бруску, чтобы удостовериться еще раз. Нет, ему не почудилось, и он действительно вибрирует и издает звуки, от которых стынут все внутренности, не обращая внимание на красоту незамысловатой мелодии. Подарок от друзей его друзей. А это значит только очень и очень большие неприятности, ибо артефакт связан с защитными чарами одного дома, стоящего в Годриковой Впадине. Что расположена в Шотландии, за несколько прыжков на портале. — Только бы успеть, только бы успеть, — Приговаривает он, натягивая на себя одежду и боевой костюм, положенный по статусу каждому из членов отряда. Мерлин, как он долго копается! Наконец он надевает на себя шлем и после последней небольшой проверки, хватая многоразовый портал и брусок, выскакивает на улицу на непослушных ногах. — Так, главное спокойствие. Ты должен быть в боевой форме. — Твердит мужчина себе, пока идет вглубь небольшого бэкъярда, который спрячет его от возможных глаз любопытных соседей, прикрывая лапами их, высаженных нарочно по периметру. — Так, приготовься. Неприятные ощущения перемещения, когда словно бы весь мир сужается вокруг в невидимую трубу, по которой ты скользишь куда-то вниз, и он оказывается на безлюдном пляже. Лишь плеск сонных волн, да крики сумасшедших чаек разбивают собой тишину окружающего пространства, погруженного в непроглядную для невооруженного взгляда мглу. Еще одно перемещение с помощью рабочего портала, и вот он стоит уже посреди небольшого луга, окруженный высокими деревьями. Хорошо, когда кто-то уже позаботился до тебя по поводу мест для перемещений. И плевать на то, что придется писать объяснительные и пить противные эликсиры. Сейчас важнее успеть на помощь к друзьям. И вновь он ныряет в невидимую противную трубу. А вот наконец и его цель, спящий небольшой городок в лощине, погруженный в туманную мглу. Вокруг него несутся с бешеной скоростью темные силуэты домов, внутри которых видят очередной сон их счастливые владельцы, машины которых иногда мелькают припаркованными у тротуаров. Иногда под широкими пятнами тусклого света, блестя покрашенными боками. Но они не интересуют несущегося сквозь ночь закованного в латы бойца. Нет, у него сейчас строго определенная цель в виде большого особняка, стоящего где-то на улице Вознесения, скрытого чарами Фиделиуса. Главное успеть, а пропуск туда у него в кармане. Спустя мгновения быстрого бега сквозь сумрак скупо освещенных улиц мужчина внезапно останавливается на месте, пораженный открывшейся перед ним картиной с замершим сердцем. Как будто из старых страшных легенд пришел этот полуразрушенный, полурасплавленный остров, который только с трудом можно было принять за остатки некогда красивого кирпичного дома. Пожухлые деревья стояли неподвижными молчаливыми изваяниями среди какой-то непонятной дымки, не реагируя на небольшие порывы ветра. А среди руин он видел странные призрачные огни, горевшие то тут, то там, светившиеся страшным призрачно-зеленым светом, от одного вида которого он приходил в ужас и покрывался большими мурашками. — Великий Мерлин, что тут произошло? — сдавленно прошептали губы мужчины, завороженно любующегося страшной картиной разрушений дома своих друзей. Хотя ему можно было и не задавать этот вопрос. Ибо ответ приходил сам на ум, и пугал той обреченной простотой, которая крылась в нем. Видимо именно Питер оказался тем предателем, о котором предупреждал их всех Альбус. Маленький вечно испуганный человечек, боявшийся своей тени, который отсиживался вечно за их с Джеймсом спинами. И сейчас именно он привел в дом к своему другу Пожирателей, которые не оставили и камня на камне. А что касается странных огней, горящих будто сами по себе… Значит, в ход пошли артефакты, припасенные после многочисленных экспедиций. О которых он докладывал Альбусу, от чего сейчас хотелось завыть. «Сириус, я хочу попросить тебя об одном одолжении» — внезапно на миг предстало перед ним лицо Дамблдора, всегда понимающее и доброе, встреченного им в один из дней после того, как Джеймс решил отойти от дел. — «Я хочу, чтобы ты присмотрел за своим другом, ибо его состояние внушает мне опасения. Я очень переживаю, что он может в своих метаниях зайти не туда. Что принесет несчастья для всей его семьи» «Джеймс никогда не встанет на путь Тьмы, если вы об этом» — с твердостью ответил тогда еще молодой человек, смотря на своего бывшего директора с уверенностью. Хотя и знал в глубине души об увлекающейся натуре своего друга, как и о авантюризме, присущем Лили. — «И я не подписывался на то, чтобы шпионить за своим лучшим другом» «Сириус, я не прошу тебя шпионить. Я просто прошу тебя мне немного помочь уберечь его от необдуманных поступков. Пойми меня, я в долгу перед его отцом, и хочу сейчас отдать этот долг. А в замен я помогу тебе решить одну неприятную проблему с твоим прошлым, как оплату за твое сотрудничество. Мы договорились?» Да уж, Дамблдор умел убеждать так, что ты не успевал понять, как уже оказывался на его стороне в дискуссии. Либо просто он тогда был еще молодым и глупым. В любом случае, он после этого разговора в общих чертах передавал информацию директору, надеясь, что тот поможет ему уберечь Джеймса и его семью от Того-Кого-Нельзя-Называть. И вот сейчас он смотрел на то, что осталось от знакомого по множеству посещений дома, и сжимал свой посох, надеясь на то, что его друзей и крестника успели эвакуировать. Он запускает вперед заклятие сканирование, которое тут же растворяется к его удивлению в мерцающей дымке, за которой струится само пространство. «Великий Мерлин, да что это такое за хрень?» — удивленно спрашивает себя Сириус, ощущая, как от соприкосновения с этим странным барьером заныло все тело, а барьеры костюма стремительно пошли вниз. — «Джеймс, что же ты наделал?» Стараясь обходить подальше горящие странные огни, от одного вида которого в его горле застревал рык, словно у большой собаки при виде чудовища, он медленно пробирался сквозь горы битого кирпича, сейчас похожего скорее на горки тумана, чем на материальные предметы, минуя глубокие воронки, с будто срезанными огромным ножом корнями. И ни одного трупа, ничего. Да и магия здесь как-то странно себя ведет, отказываясь полностью подчиняться ему, словно он вновь стал первокурсником. «Ладно, вперед» — Подбодрил себя Сириус, борясь со страхом, и продолжил свое путешествие, приглядываясь к малейшему шевелению, готовый дать бой. Не успел мужчина пройти и ста метров, как ему на глаза попался первый труп. Полузаваленный полностью материальным битым кирпичом, со знакомыми непослушными волосами, на щербатом полу лежал бездыханный Джеймс Поттер, держа в своих руках посиневший небольшой посох странного вида и непривычной геометрии. Его остановившиеся глаза смотрели все так же неуступчиво вперед, словно бы вызывали на бой очередного противника. — Джеймс, нет. — Сами про себе прошептали губы слова полные боли к тому, кто был ему словно брат. Увы, сейчас они были безответны. — «Соберись, Сириус. Надо идти искать Лили и Гарри» Дом пережил бой, в этом не было ни капли сомнений, если судить по уничтоженной кухне и разбитой гостиной. Значит, там ничего не могло выжить, посему ему был один путь в большую комнату на первом этаже, где он иногда останавливался, когда забегал в гости к своим друзьям. Пройдя разделяющие его метры он уставился на странную мерцающую дверь, не понимая, что вообще перед собой видит. Словно призрак она колебалась волнами перед его глазами, прикрывая полупрозрачным покрывалом разрушенный входной проем. «Мерлин великий и священная Семерка, дай мне силы устоять перед Тьмой» — прошептал по себя воззвание-молитву Сириус, прежде чем шагнул через призрачную преграду, после чего вновь резко остановился от увиденного. Да, он был уже опытным бойцом и видел достаточно смертей и трупов, но то, что сейчас лежало на полу, расписанном выжженными рунами и рисунками, никак не могло уложиться в его голове. Ну не мог он представить мешок желе, лежащий посреди темного пятна, одетого в остатки одежды и обрамленный рыжим ореолом, что он был раньше прекрасной женщиной по имени Лили, которую многие любили за ее добродушие и способность дарить свет ее души окружающим. Отчего-то внезапно Сириуса потянуло блевать да так, что он вынужден был прикусить до крови губу, чтобы хоть как-то прийти в норму. «Иди, не стой как истукан. Посмотри, что с твоим крестником» — приказывал ему внутренний голос, пока мужчина пытался окончательно прийти в себя. — «Я не хочу. Мерлин, еще одного подобного зрелища я не вынесу» — взмолился Блэк, делая нетвердые шаги на ставших ватными ногах к небольшой кроватки. В объятиях которой он увидел небольшое тельце младенца, его любимого крестника Гарри, лежащее без движения и с закрытыми глазами. — Внимание, уровень барьеров достиг минимальной величины. — Вывел из ступора мужчину мягкий женский голос костюма, обращая внимание на рисунок человека с уровнями защиты, которые сейчас стояли на последней черте. «Надо уходить, Сириус. Срочно» — завопил внутренний голос, пока сам мужчина невидяще смотрел на картину разрушений и смертей, которые окружали его со всех сторон. Словно бы не мог поверить, что никогда больше не вернется в дом, где ему всегда будут рады. Что больше никогда не увидеть своего лучшего друга, и сияющую от счастья Лили. Что больше никогда не обнимет смеющегося Гарри. — ПЕТТИГРЮ!!! МАЛЕНЬКАЯ СУЧКА!!! Я ИДУ ЗА ТОБОЙ!!! СЛЫШИШЬ, КУСОК ДЕРЬМА!!!! — Накопившееся с начала этой ужасной вылазки напряжение наконец прорвало себе дорогу, заставляя Сириуса взреветь раненным бизоном. — Я СДЕРУ С ТЕБЯ ШКУРУ, МРАЗЬ!!! И не разбирая дорогу он помчался обратно, через призрачное дрожащее пространство, выбираясь прочь из этого проклятого места. О, он отомстит за своих друзей, он клянется в этом. Только нужно сначала навестить дом, откуда он пойдет в гости к малышу Питеру. На этих мыслях лицо Сириуса тронула хищная улыбка зверя. О да, он вспомнит про свою темную страницу из прошлого, которую так старательно забывал все это время. Так хорошо вспомнить, что этот мудак будет молить его оборвать свою никчемную жизнь, лишь бы уйти от той боли, которую он причинит ему. Словно бы в тумане он пролетел на портале назад в свой коттедж, где у него валялся адрес квартиры Питера. Причем, что удивительно, когда уже выходил обратно на улицу, то встретил взъерошенного Хагрида. — Сириус, мне нужен твой мотоцикл. — В ответ Блэк с недоумением посмотрел на своего внезапного посетителя, словно пытаясь понять, что тот от него хочет. — Мотоцикл. Я должен забрать Гарри из развалин. — Гарри… — вновь аврор увидел перед глазами неподвижное маленькое тельце, лежавшее на кровати. — Он мертв… — слова давались с трудом. — Он жив, Сириус. Он жив. И мне нужен мотоцикл, чтобы его вывезти. «Жив! Гарри жив! Слава Мерлину!! Значит, я ошибся» — Возьми его, Хагрид. Возьми и забери Гарри оттуда. Не нужно, чтобы мой крестник проводил в этом забытом всеми богами месте ни часа больше. А я пока решу одно незаконченное дело. Не дослушав ни слова больше, Сириус взял портал и аппарировал с того самого места, где стоял минутой ранее, не заботься более ни о чем. Теперь его вела клятва, которую он дал себе и погибшим друзьям. Пусть он не доглядел, смалодушничал тогда, когда выбирали Хранителя, пусть он косвенно предавал Джеймса. Теперь ему судьба дала шанс оплатить все свои ошибки. И он с радостью вырвет бьющееся сердце из груди распластанного на дыбе Питера, наслаждаясь его предсмертным воем и конвульсиями. Наперебой с мольбами. — Питер, Питер, открой. Это я, твой друг Сириус. — Стучал в дверь Петтигрю Блэк, не заботясь о том, что его может кто-нибудь услышать. — Открывай, крыса. — С-сириус? — наконец прозвучал из-за двери, ведущей в кондо, тихий голос. — Что ты тут делаешь? — Пришел тебе с одним делом. Открывай говорю. — З-з-зачем? «Неужто этот ублюдок что-то понял? Хотя он был всегда понятливым, малыш Питер. Слишком понятливым и изворотливым» — Ну все, ты меня достал. — Быстрое движение жезлом, и слетевшее с его оконечности таранное заклинание, которое разнесло в щепки входную дверь, и сбило с ног одетого в защитный костюм Питера, который с пронзительным воплем отлетел к стене, где и распластался, глядя в ужасе на вступающего в его жилище бывшего друга. — Что, Питер, неплохая ночка у тебя была сегодня. Отчего-то от подобных слов и того голоса, которым они были заданы, Петтигрю мелко задрожал, отчаянно просчитывая варианты, как выйти из этой передряги сухим. — Ах да, что же я. Прервал своего друга, который собрался куда-то. Кстати, далеко бежать надумал, сучонок? «Он знает. Мерлин, он все знает» — поплыл от новых слов маленький толстый человечек, жалея, что оставил свой жезл в спальне. Хотя от него было бы не много пользы, ибо его друзья всегда превосходили его в дуэлях. — Я-я-я-я… — начал внезапно заикаться прижатый к полу Питер, глядя как кролик на удава на поднимающийся над ним жезл. — Сириус, довольно. — Внезапно раздался из-за спины Блэка знакомый тихий голос, наполненный скрытой силой. — Дамблдлор. — Сквозь зубы выдохнул молодой аврор, с сожалением отвлекаясь от такой близкой жертвы, и поворачиваясь лицом к еще одному виновнику сегодняшней трагедии. — Ты пришел сюда. Зачем? Действительно, как он и предполагал, перед ним стояли на пороге сам директор, одетый в очень редкую и сверхдорогую боевую мантию, и Аластор Моуди, одетый в полный боевой костюм штурмового варианта. И вокруг обоих явственно прощупывалась искрящаяся магия, которая обволакивала своих владельцев в подобие кокона. — Боец, ты как разговариваешь со старшими?! — Взревел тут же дурным грубым голосом Бешеный Глаз, впиваясь взглядом в фигуру своего подчиненного. — Тебе дали приказ, ты должен слушаться. — Что, Моуди, защищаешь старую задницу этого ублюдка. — Не сдержался от плевка под ноги пришедшим молодой аврор, у которого в груди кипела клокочущая ненависть. — ЧТО-О-О-О!!!… — тут же раздался оглушающий рык от старого аврора, отчего сзади пискнул сжавшийся в страхе предатель. — Моуди, достаточно. — Положил руку на плечо старого товарища Альбус, внимательно осматривая стоящего перед ним бывшего студента. Что же, он вновь не успел, и сейчас заслуженно подвергается критике. — Думаю, нам не стоит ссориться. Тем более, что я действительно виноват перед нашим соратником, что с Поттерами случилось несчастье. — Да ладно тебе, Дамблдор. — Фыркнул в ответ на это неожиданное признание Моуди, насмешливо посмотрев на своего соратника. — Чего их жалеть, если над ними висел это Мордредов эдикт? — «Какой эдикт?» — не понял сказанного Сириус. — Возможно, что потеря Джеймса и неприятна, но вот чего убиваться по этому маггловскому выродку Эванс… — Моуди, достаточно. Сейчас не девятнадцатый век! — Вновь остановил своего соратника Альбус, опережая Сириуса, который с ненавистью посмотрел на своего наставника. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, МОУДИ!!! — Попробуй, сопляк. — Насмешливо ответил не сдержавшемуся молодому мужчине старый аврор, практически неуловимым движением доставая свой именной жезл. — ДОВОЛЬНО! — Впервые все могли наблюдать за тем, что такое разгневанный Дамблдлор, от которого текла во все стороны практически ощутимая магия. Настолько сильная и могучая, что поднимала волосы на голове у Блэка. — Альбус, я тут. — Прозвучал новый голос, и на пороге прерывая представление, появился Ремус, замирая на месте от увиденной картины. — Сириус. А ты что тут делаешь? И здесь, посреди прихожей его бывшего друга, до молодого человека наконец дошло, почему Джеймс старательно сворачивал с обсуждения их друга—оборотня, стоило ему коснуться этой темы. И почему смотрел на того нечитаемым взглядом, когда тот навещал их всех. «Я не доверяю ему». Эти слова, сказанные Джеймсом за несколько дней до своей гибели вновь зазвучали в ушах. — Что я тут делаю? — Вновь ставшим хищным голосом елейно переспросил Блэк, обводя глазами собравшуюся компашку. — «Ты был прав, друг. А я — нет» — Он начал кое-что понимать. — Я вижу, что тут собрались на небольшие посиделки. Отмечаем убийство моих друзей? — Сириус… — Сириус. Подожди. Мы хотели только заманить Тома в ловушку, подсунув ему досягаемую для него жертву. Ты ведь знаешь, что иначе мы проиграли бы. — Быстро заговорил вмиг постаревший директор, смотря на своего бывшего ученика, теряющего последние крохи контроля над собой грустными и сочувствующими глазами. — Поверь мне, что никто не хотел смерти Джеймса и Лили. Пожалуйста, не делай ошибки. — Не делать ошибки. — Медленно, практически по слогам произнес Блэк, которому казалось, что он попал в сумеречную зону. Наконец он закончил произносить эту фразу и широко улыбнулся. — Вы правы, Альбус. Впрочем, как и всегда. Аве. Живые и мертвые рукоплещут вам. Я же не буду делать ошибок. Нет, теперь я наконец просто совершу правосудие, которого этот мир так долго ждал. — Ничего ты не сделаешь, щенок. — Выплюнул в ответ Моуди, и кинул в Сириуса заклинание. После этого события перед глазами встает до сих пор туман, в котором можно различить лишь разноцветные лучи заклятий, да крики и звуки разрушений. И лишь потом, когда туман отступает, он вновь находит себя посреди улицы, рядом с разрушенным домом, стоящим без движения. — Прости, Сириус. Эти последние слова Дамблдора, сказанные им перед аппарацией до сих пор звучат в его голове, после всех проведенных в заточении в каменном мешке лет. — Дамблдор, вы понимаете, что просите у нас?! Сначала мы должны отпустить Снейпа, а теперь и Блэка?! А кто следующий, Лестрейндж?! — кричит с трибуны Визенгамонда Крауч, одетый в формальный наряд главного судьи. — Прости, Сириус. И опять видна удаляющаяся спина Альбуса, в очередной раз меняющего его на предателя. «Простить тебя, Дамблдор? Да никогда! Отсоси у меня, старая скотина!» — пронеслись в голове мысли, наполненные пылающим огнем ненависти к этому старику, который всегда хотел только помочь. — «Сдохни в аду, сволочь!» Пусть он, Сириус, не прав, а прав Альбус. Все равно этот гребаный старик может идти к чертям собачьим. А тем временем он будет искать Гарри. Икать до последних сил, а когда найдет, то заберет его из этого проклятого Хогвартса. «Подожди, Гарри, твой крестный идет за тобой» — и вновь тощее тело зашлось в сильном приступе кашля, которые теперь были постоянными спутниками постаревшего мужчины, перенесшего настоящий ад на земле. *** Высокий зал устремлялся в синеватую дымку потолка, украшенного огромной полупрозрачной движущейся мозаикой, сложенной из миллионов не повторяющихся разноцветных кусочков, на которых изображаются величайшие маги под величественным небесным сводом, держащих в своих руках весь Мир, над которым пролегали магические пути. Под которым в воздухе парили спускающиеся вниз длинные кристаллические светильники, мерцающие с наступлением вечерних сумерек призрачным голубоватым свечением, проходящим множеством нитей по внутренностям этих созданных лучшими артефакторами Доминиона необычных ламп, кружащихся под потолком в бесконечном хороводе. К которым возносили свои стрельчатые каменные узорчатые, украшенные тончайшими листами золота, рамы, в через дымчатые хрустальные поверхности своих стекол с различными едва уловимыми сценами, пропускающие веселые лучи солнца внутрь огромного помещения, пол которого был расчерчен причудливыми мраморными портиками, разбивая площадь Прибытия на зоны, из которых многочисленные дорожки из красного мрамора, что органично вплетался в остальную картину темного пола из черного мрамора с разноцветными сияющими в падающих рассеянных лучах, вели к большому холлу, чей ход был обозначен красивым портиком, опирающимся на четыре изящные колонны, выполненные из зеленого граната, переходящего в основания из черного оникса, с красивыми узорными золотыми обручами. Еще полгода назад Флер бы сказала, что это изящное строение, притаившееся, как и остальные постройки Академии, было одним из самых красивых и волшебных рукотворных чудес этого мира, которые она видела в своей жизни. Что подтверждал и журнал «Чудеса Магического Мира», входивший в десятку самых авторитетных изданий, посвященных описанию разнообразных необычных и чудесных мест, которые мог встретить маг. Так величественно было это строение, овеянное невидимым, но ощутимым, ореолом разлитой в окружающим пространстве магии, несшей в себе неописуемые головокружительные нотки, которые можно было ощутить только при использовании магии перемещений. Пока не столкнулась в своем путешествии с затерянной в горах и времени пирамидой Древних, чьи имена были стерты песками времени. Где в самом сердце лежал ослепительный зал, наполненный необычной силой, не такой рваной, незаконченной, какую она ощущала прежде. Нет, это была иная магия, упорядоченная и покорная, спокойными потоками текшая по всему необычайной красоте помещению, хранившему в своих стенах невообразимые знания, которые им с Гарри только еще предстоит открыть для себя. Но даже такое выдающееся строение меркло перед самым настоящим чудом, открывшимся юным путешественникам на исходе их длинного и трудного пути. О да, она точно уверена, что не забудет эту невероятную картину даже на смертном одре. Когда неожиданно перед ними предстал такой знакомый и вместе с тем незнакомым горный ландшафт, где среди темных грубых камней произрастали небольшие клочки яркой насыщенной зеленой травы, дарившей окружающему миру свое призрачное едва заметное свечение, вплетающееся в симфонию света, исходящего от ярко горящих различными красками цветов, и падающего с необычно прозрачных небес, словно бы созданных из хрупкого хрусталя, которые могут выглядеть так только с самых высоких заснеженных вершин. И среди этих волшебных переливов, под расстилающиеся над головой во всем своем великолепии миллиардов миров, проносились прозрачные едва заметные неторопливые потоки ветра, которые словно бы умывали ее всю изнутри, принося с собой необычайную свежесть и то непередаваемое ощущение новизны и восторга, которые может испытывать только маленький ребенок. Именно тогда она поняла, насколько еще неизведан и полон загадок этот, вроде бы привычный ей мир. И еще эта странная, но завораживающая душу, и уносящая за собой музыка, равной которой по красоте и мелодичности она нигде не слышала. «Что это за необычная мелодия?» — спросила она у Хранителя Времени. «Музыка Небесных Сфер» — тихо донесся до нее молчаливый ответ, прозвучавший в ее голове. — «Каждый мир, большой или маленький, поет своим неповторимым голосом. Сплетающимся в вечную мелодию с нотами космического ветра, разлитых на световые годы туманностей, сверхновых звезд и белых карликов. Она звучала и будет звучать, изменяя свои тональности с течением времени до конца всех времен» И среди всего этого великолепия, словно огромной пылающей холодным ослепительным пламенем, горделиво и величественно возвышался огромный, непохожий ни на один из его земных собратьев, но определенно замок. Это уверенность пришла к ней из ниоткуда, стоило только взгляду вейлы упасть на голубые камни волшебной постройки, стоящей вне Пространства и Времени, под уже чужими небесами места, удаленного от любого мира Вселенной на бесконечное расстояние, и, вместе с тем, доступного, стоило только сделать один небольшой шаг. «Голубые камни Замка» — медленно проплывали воспоминания в голове юной вейлы, перешагнувшей порог Зала Прибытия, и вступившей на выложенную переливающимися плитками, сделанных из многочисленных драгоценных камней, дорогу, ведущую к Административному Корпусу Академии Бобатон через огромный парк, разбитый на высокогорном плато, расположившимся в Пиренеях. Да уж, как была необычная и волшебна сама местность, где Флер шла, казалось миг назад вместе с ее Гарри, так были волшебны стены Замка, сложенные из прохладных больших голубых блоков, таких приятных на ощупь, дарящих при прикосновении калейдоскоп ощущений, пылающих призрачным голубоватым огнем. И было трудно поверить, что перед ее глазами было само пространство-время, свернутое немыслимыми силами, и помещенное в такие вот формы, как пояснил им хозяин сего невообразимого строения. Хотя, хозяин это немного не то слово для обозначения существа, которое оказалось лишь одним из тех, кто следил за Замком, найдя его на краю Галактики во время одного из своих перелетов по неизведанным звездным системам. Он еще много что рассказывал про эту поразительную постройку, в которой невообразимо много было различных проходов и лестниц, ведущих в многочисленные залы, неподдающиеся до конца описанию человеческим языком. Ибо не было в нем столько слов и понятий, чтобы описать полностью всю ту красоту и гармонию, проходивших красной линией по всем внутренностям Замка на Краю Времени. Тем временем путь девушки лежал через своеобразный живой коридор, образованный волшебными деревьями Клаусси, сплетающимися крючковатыми толстыми ветвями, усеянными большими серебристо-голубоватыми листьями. Привезенные из далекой Намибии, они с удовольствием прижились и в этом холодном месте, питаясь больше не теплыми лучами светила, сколько магией недалекого отсюда первичного фокуса, чьи потоки смешивались с питательными водами небольшого слоя почвы, нанесенного за столетия на плоскую горную низину, зажатую среди высоких белесых пиков, окруженных невесомым одеялом из облаков. Собственно, именно такая вот особенность этих необычных невысоких деревьев, которая придавал его листве необычные свойства, и ценилась очень высоко среди работников магической промышленности, опирающейся на использование расходных материалов. А среди такого буйства природы в этом шикарном парке, известном на весь мир своей магической аурой, где выходили воды с высокой примесью магического порошка, попадавшего в горные воды, когда они проходили через многочисленные ущелья и трещины, расположенные в первичном фокусе, иногда проглядывали многочисленные статуи, расположенные по обоим сторонам дороги через определенные расстояния, возле небольших скамеек, где можно было найти передышку под навесом из зеленого винограда, на невысоких постаментах которых вяло переступали статуи всех тех волшебных тварей, которые были известны ученым Магического Мира. Наконец последние деревья расступились и Флер вышла на большую площадь, упирающуюся в высокий бордюр, расходившийся в разные стороны от большого дворца этажа в три, который и был Административным Корпусом. Возле большой парадной лестницы которого застыли на постаментах фигуры двух магов, укрощавших посохами Магию, на создание которых пошло более тридцати видов только драгоценных материалов лучших сортов. Отчего укрытые в специальный защитный состав, они до сих пор играли многоцветьем красок, и производили впечатление вполне живых людей, для чего-то застывших на месте. Полюбовавшись немного на эти знакомые всем студентам главного учебного центра Западной Европы, куда старались попасть все те, кто не прошел в Академию Столицы, Флер подошла к открывшимся перед ней с помощью магии большим из лучших пород дерева дверям, и вступила в святая-святых Академии, оставляя за спиной Площадь Собраний. Далее ее путь лежал через огромный холл со вторым светом, уставленный многочисленными статуями великих ректоров, и вверх по одной из двух лестниц расходившихся по двум крыльям здания, откуда нужно было немного углубиться в сторону большой пропасти, лежавшей за недалекой окраиной плато, на котором покоился этот дворец, после чего она выходила к еще одной широкой лестнице с золотыми перилами, у подножия которой висел в воздухе большой щит с голубым фоном, на котором виднелись звезды, и двумя скрещенными палочками, ведущей в центральный корпус третьего этажа, где и располагался нужный ей офис. — Да, войдите. — Послышался голос из-за двери, спустя некоторое время с того момента, когда девушка нажала на небольшую пластину, расположенную рядом с дубовыми створками, на которых виднелись серебряные ручки. Собравшись с мыслями, вейла решительно переступила порог знакомого ей кабинета, где ей удалось неоднократно побывать еще во времена своего обучения в этом прекрасном и очень уважаемом во всем Магическом Мире месте. После чего была радостно встречена женщиной больших размеров, вставшей с улыбкой на лице из-за своего рабочего стола, неизменно располагающегося около одной из боковых стен с видом на огромные окна, через которые виднелись синеватые вершины далеких гор. Рядом с ним, в углу расположился на золотой подставке, внутри прозрачного колпака, над которым двигались многочисленные кривые, вращающийся глобус Земли. Вдоль остальных стен стояли многочисленные основательные шкафы и тумбы, над которыми висели волшебные портреты самых знаменитых ректоров, взиравших с интересом на новую посетительницу кабинета. — Ах, Флер, дорогая. Как я рада вновь встретить тебя здесь у нас. — Разлилась в приветственной речи мадам Максим, подходя к девушке, и оглянув ее снизу доверху, повела к поставленному напротив ее стола удобному креслу. — Я тебя очень ждала. Присаживайся, пожалуйста. — Спасибо, мадам Максим. — Если та Флер, которой была девушка до отправления на экспедицию, искренне радовалась возможности побывать здесь, в том месте, которое стало для нее вторым домом, то Флер нынешняя скорее подходила к такой необходимости с более утилитарной позиции. Как к возможности вновь оказаться рядом с тем человеком, который стал для нее всем в этой жизни. В ином случае она бы скорее всего попыталась отказаться от участия в той авантюре, в которую ее хотела втянуть старая ректорша. Повинуясь невидимой команде хозяйке этой магической Академии, в кабинете возникли домовые эльфы, и поставили на стол мадам Максим, которы она предварительно очистила от скопившихся там бумаг, подносы с кофейником и двумя небольшими фарфоровыми чашками, в компании с двумя стаканами воды и небольшими шоколадками, а так же небольшими кусками сахара. — Смотрю, ты уже вернулась из своей небольшой поездки. — Продолжила разговор после небольшой паузы госпожа ректор, налив себе кофе, и попивая его вприкуску с шоколадом. На это Флер лишь вопросительно изогнула бровь, как бы задавая вопрос своему старшему собеседнику, откуда та могла получить такую информацию. Насколько могла понять из разговора и переписки с Наставником, то эта поездка не имела оглашения где бы то ни было. Наоборот, во избежания ненужной конкуренции со стороны иных заинтересованных лиц и организаций все держали в тайне. Единственные, кто знал об экспедиции из посторонних, были ее родители. — Мне о твоем приключении поведали Жан-Жак и Апполин. По секрету, естественно, так что можешь не переживать за сохранение своей тайны. — Улыбнулась в ответ на незаданный вопрос полувелинаша, после чего сделала новый глоток горячего темного напитка. — Знаешь, я очень рада такому стремительному взлету, который ты сделал Флер. Ты была нашей лучшей выпускницей, и я считаю, что ты заслужила достойную оценку своих способностей. — Спасибо, мадам. Однако я хотела бы поговорить про один вопрос, который вы поднимали некоторое время назад. — Наводяще проговорила Флер, не желавшая обсуждать тему своей экспедиции. Иначе могли бы вылезти определенные вещи, что для нее не было приемлемо. К тому же, она немного устала от большого забега по скупщикам драгоценных металлов, адреса которых дал ей ее папа. Долгие и утомительные переговоры увенчались успехом после того, как она сумела заключить несколько сделок, и продать определенную часть тех слитков золота, которые они с Гарри нашли в пирамиде. После чего ей пришлось уже бежать в маггловский мир, чтобы совершить перевод полученных денег на счет их счет, и открыть карточку себе. Ибо как резонно заметил тогда в Замке ее супруг, пусть она и не желала иметь отдельный вклад, но лучше иметь возможность проводить операции через посредника, которым может выступать она. — Я хотела бы узнать по-подробнее, что именно вы ожидаете и что хотите от меня. Такое развитие разговора заставило на миг ректора остановиться и пристальнее приглядеться к своему собеседнику. Нет, определенно ей это не показалось. Напротив нее сидела не девушка, пусть и очень серьезная с пониманием того, чего она хочет добиться, какой она запомнила дочь Апполин перед отъездом. Сейчас перед ней сидел уже вполне сформировавшийся взрослый человек, такой же, как и она, на что показывало множество мельчайших, практически незаметных деталей. Например, молчаливость и осознание собственного места, вместо рвущийся наружу энергии и словоохотливости. Все это она смогла прочитать лишь благодаря тому, что хорошо узнала в свое время самую большую гордость ее учебного заведения. Так что не стоило пробовать и продолжить расспрос о том, что такого произошло там, куда она уезжала, что так сильно повлияло на характер девушки, хоть это было так интересно Максим, переживающей за дочь своей хорошей знакомой. Нет, как подсказывала ей интуиция, в таком случае их разговор очень быстро придет к финальной точке, и совершенно не той, какая интересовала ректора. — Ну что же, хорошо. — Кивнула наконец нарушая тишину мадам Максим, показывая, что принимает правила игры. После чего с интересом взглянула на сидящую без видимых изменений прекрасную юную вейлу, которая вскружила голову многим студентам Академии, и являлась причиной не одной дуэли между ними. — Что ты знаешь о таком событии, как Турнир Трех Волшебников? Ответить Флер было нечего, ибо, конечно, она читала что-то про это событие по истории Академии, но вот что именно, она не могла сейчас вспомнить за грузом совершенно иных воспоминаний. — Мне нечего сказать. — Что же, значит слушай. Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад, как соревнование между тремя великими школами магии. Ими тогда были Бобатон, Хогвартс и Дурмстранг. Этот турнир был призван как наладить дружеские связи между нашими заведениями, так и выбирать среди них самого достойного. С тех самых пор он проводился неизменно каждые пять лет до того момента, как в процессе одного из соревнований не погибли абсолютно все участники, среди которых был и сын тогдашнего Министра Магии Англии, после чего Турнир отменили, как чрезвычайно опасный. «Это и следовало ожидать от того, что делают с изучением магии на протяжении последних столетий. Если они ожидали чего-то другого, урезая программы для студентов, то очень сильно ошибались» — фыркнула про себя вейла, анализируя услышанное, и вспоминая свой опыт в изучении древней магии. — «Только кого они вырастят, если будут вот так утирать сопли на каждом шагу? Уж точно не тех магов, которые смогут справиться с трудностями, ожидающими их за порогом школ» — отчего-то ей вспомнился тот ужас, с которым она столкнулась в суровых горах Южной Америки, когда в одиночестве убегала от наступающего ей на пятки вечера, когда проснутся твари Джунглей, чтобы растерзать последнюю оставшуюся в живых из целой экспедиции. И если бы не Гарри, который по счастливой случайности проходил недалеко от нее, то она бы не выжила. И не встретила того, кто был не только близок к ней по взглядам, но и обладал огромной магической силой, которую она смогла ощутить своим вейловским чутьем. — Надеюсь, что в это раз, если решили возродить такой опасный Турнир, организаторы позаботятся должным образом о безопасности всех, кто будет вовлечен в него. — Наконец высказалась Флер, стараясь скрыть разливающуюся по телу теплоту от одного воспоминания, про необыкновенного зеленоглазого мужчину, такого… — «Довольно, девочка. Сейчас не место и не время» — одернула она себя, чувствуя, что ее вновь уводит не в ту сторону. — Естественно, уровень задач будет приведен в соответствие с уровнем выпускников наших уважаемых заведений. Можешь не сомневаться в этом, Флер. Никто не жаждет получить новый международный, да и внутренний, скандал. — Что же, я рада это слышать. Однако, пока я не понимаю, что вы хотите от меня? Вновь на несколько минут в кабинете повисла тишина, пока мадам Максим что-то обдумывала про себя, попивая вместе с молодой вейлой кофе. — Видишь ли, Флер, наша страна получила определенные репутационные потери с момента войны с Гриндевальдом. Сложное положение, в котором тогда оказался доминион Франция, когда он оказался под частичной оккупацией сил этого темного мага, стало предметом крайне обидного для всех нас взгляда на нашу родину. Что совершенно неприемлемо! Особенно с этих безродных лайми, этих потомков рыбаков и пиратов, обосновавшихся на Оловянных Островах! Поэтому нам нужна победа, яркая и безоговорочная, которая бы показала всему миру, что именно во Франции живут самые лучшие и могущественные маги. Кроме того, такое достижение сможет поднять престиж нашей Академии еще выше. «Так вот что вам нужно, госпожа ректор. Вы в погоне за своей целью готовы рисковать по крупному» — наконец открылся Флер весь замысел, носимый в голове сидевшей напротив нее полувеликанши, смотревшей на свою бывшую студентку, как на самое большое сокровище. — Поэтому вы хотите поставить в вашу команду меня. При этом каким-то образом образом убрать тот факт, что я не являюсь более студенткой Академии Магии Бобатон. Не так ли? — закончила за ректора мысль девушка, делая после всех слов затяжной глоток, и ожидающе посматривая на хозяйку кабинета, борющуюся с собой в этот момент. — «Хотите ударить наверняка» — действительно, вейла не представляла, что будет, если поставят того же напыщенного Валентина,ее бывшего однокурсника, который величал себя самым лучшим магом всей Академии, и с чего-то решил, что она является его девушкой. Правда, одного разговора между ними оказалось достаточно, чтобы охладить пыл этого упертого. Правда, это не изменило его мыслей и того, что он с готовностью ввязывался в дуэли с остальными воздыхателями по старшей дочке пары Делакуров. — Ты очень проницательна, дорогая. — Наконец промолвила мадам Максим, оставляя пустую кружку на поднос, который исчез со всем содержанием, убранный расторопными эльфами. — Мы все очень рассчитываем на победу, посему я решила обратиться за помощью к тебе, и надеюсь, что ты не откажешь старой Максим в этом незначительном деле в знак благодарности за все то, что она для тебя сделала. — Я поняла вас. — Нет, конечно она могла и отказаться от предложения своей бывшей ректорше. Но тогда бы на ней лежал неоплаченный счет за то, что Максим сделала для юной вейлы. Кроме того, если она сейчас согласиться с предложением, то сможет, возможно, решить одну задачу с тем, как зацепиться в Англии подольше. Ну и самое главное — она увидит своего Гарри. — И думаю, что соглашусь с вашим щедрым предложением. — Было видно, как не сдержавшись победно улыбнулась мадам Максим. — Но, у меня есть пара вопросов. Первое, это то, как именно будет гарантировано мое участие. — Об этом не волнуйся, моя девочка. На время поездки мы включим тебя в списки нашей Академии. А что насчет отбора, то я уверена на все сто процентов, что ты его пройдешь без проблем. — Хорошо. Тогда второе. Мне нужна ваша помощь с получением возможности остаться в Англии после Турнира. ========== Во власти Судьбы. Тени намерений ========== Грубые толстые балки пересекали в основании двускатной крыши все большое помещение, служа опорами для грубых свисающих вниз деревянных люстр, полных ярко пылающими теплым оранжевым светом волшебных свечей, выглядящих так, будто они пришли сюда из мрачного средневековья. Кусочек атмосферы которого вероятно замер в этом жарко натопленном большим камином, куда то и дело летели новые дрова, подкидываемые магией старого домового эльфа, служащего верой и правдой которое десятилетие семье владельцев заведения «Хромая лошадь», что располагалось в одном небольшом поселении, стоящем на отшибе цивилизации. А как еще назвать одинокий поселок на границе с болотами, в глубине которых располагалось не совсем приятное заведение. Хорошо еще, что серьезные чары, примененные там для защиты, давали надежду на спокойствие в этих местах, куда не всякий замшелый аврор решит сунуться. Как и остальное население Туманного Альбиона, не видящее в приморской бедной деревушке достойного места для проведения своего уикэнда. Посему сидевшие за одним из столов незнакомцы еще час назад были центрами притяжения для местной публики, довольно специфической, впрочем, как и во всех подобных питейных заведениях. Однако несколько бутылок паршивого виски и рома, а так же пара-тройка разговорах сумели наконец расслабить завсегдатаев «Хромой лошади», так что они вернулись к своим обыденным разговорам. Так что никто не обратил особого внимания на то, как через скрипящую дверь в теплое помещение вошел мистер Свиттлер, облаченный в кожаную мантию, лившую на пол водопады воды, оставшейся на ней от идущего который час дождя. — Добрый вечер. — Прохрипел густой низкий голос, идущий от севшего на крепкую деревянную лавку мужчины, стянувшего с себя мокрую уличную одежду, которая сейчас болталась на стоящей рядом со столом вешалке. — Вечер добрый, мистер Свиттер. — Согласился с пришедшим один из двух сидящих напротив него мужчин, перед которыми стояли початые бутылки рома, а так же три стакана, два из которых были уже заняты крепким пойлом. — Мы рады, что вы проявили благоразумие, и согласились встретиться с нами. — Скажем так, я слишком люблю звонкую монету, чтобы отказать таким господам. — Бросил в ответ мужчина, улыбнувшись через силу подошедшей радостной официантке. — Что угодно господину? Подождав пока их собеседник сделает заказ, и попивая в это время пьянящую жидкость, двое статных джентельменов, походивших на обычных неприметных англичан, коих можно было в достатке встретить на улицах Лондона, Глазго, Портсмута и прочих городов и весей, одетых в добротную но неброскую одежду, вновь взяли слово. — Что же, мистер Свиттер… — Можно просто Джо. — Перебил говорившего мужчина, наливая в свой стакан, полученный от собеседников, немного рома, и отпивая большой глоток. После чего на миг прикрыл глаза, наслаждаясь удобством и теплотой этого заведения, таких приятных после бушующей бури за небольшими окнами, которая в бессильной злобе стучала по ним острыми порывами ветра и дождя. — Вы даже не представляете себе, насколько приятно вырваться хоть на минуту из той пропитанной зловонием дыры. — Насладившись сполна минутой блаженства, пожаловался пришедший двоим, что мерно попивали ром, сидя напротив. — Мы верим вам, Джо. К сожалению, мы все связаны определенными обстоятельствами с теми местами, где нам приходится пребывать.И увы, в большинстве случаев это не приносит никакого удовлетворения. — Но даже такое положение вещей вполне под силу изменить. — Поддержал своего коллегу сидящей на левой стороне лавки. — Не так ли, Джо? — Я бы отдал свою душу за то, чтобы выбраться из этой дыры. — Громыхнул раскрасневшийся от больших доз вливаемого в себя алкоголя Джо, ударив звякнувшим керамическим стаканом по столу. Так, что на него с интересом и в ожидании скорой драки посмотрели люди с ближайших столов, прерывая свои разговоры. — Вроде бы так говорят магглы. — Вы правы, Джо. Они действительно так говорят. — Усмехнувшись, согласился с коренастым мужчиной, носившим небольшую щетину, сидящий справа собеседник. Пьющих из своей кружки так, словно бы его ничего в мире не беспокоило. В том числе и ненужные свидетели, которые, впрочем, быстро вернулись к своим делам, стоило им только понять, что никакого продолжения не будет. — Я бы даже сказал, что такому выдающемуся выпускнику Академии Авроров, как вы, просто нечего делать среди этих оборванцев. — Поддакнул второй из мужчин, располагая к себе больше своего собеседника. — А знаете, почему я тут застрял? Это все этот выродок Аустин. Будь он проклят! Он мне вечно завидовал, и боялся, что я займу его место в штурмовом отряде. Вот и раскрыл свою варежку, подлизав задницу нашему начальнику. — О, как я понимаю вас. Знаете, меня самого как-то так же решили подставить. Был один малой, который все никак не хотел дать мне возможность закончить Мастерство, так как метил на теплое место в одной лавке. Хорошо еще, что я вовремя смог его раскусить. — Джентельмены, я предлагаю тост за то, чтобы всегда удача была на стороне таких хороших парней, как мы. — Поддержал своего коллегу сидящей слева мужчина поднимая стакан, и глухо чокаясь с остальными, а через мгновение уже наблюдая, как раздобревший окончательно Джо вливает в свое горло очередную пинту рома. — А со своей стороны, мы обещаем вам помочь добиться того успеха, который вы заслуживаете. — Подхватил тему первый мужчина, немного подавая вперед. — Вы ведь хотите, чтобы этот козел Аустин узнал наконец свое место? Чтобы он завидовал тому, сколько у вас денег, в каком шикарном доме вы живете, и каких роскошных баб вы трахаете каждое утро? — А в это время он будет наслаждаться кислым лицом своей опостылевшей кобылы. — Весело загоготал второй, ударяя ладонью по столу, отчего близкие к нему бутылки чуть подпрыгнули. — Ха! Конечно хочу! — Жизнерадостно воскликнул Джо, а потом вдруг с настороженностью и недоверием покосился на своих собеседников. — Подождите, неужто вы хотите сказать, что можете мне помочь с этим? — Нет, Джо. Помочь это не к нам. Мы бизнесмены, а не любители просто потратить деньги. — Сидящий справа с удовлетворением наблюдал, как его собеседник выдохнул с облегчением. — Мы предлагаем вам заработать на такую жизнь. Обещаем, что денег, которые мы готовы потрать на ваши услуги, хватит вам куда на большее, нежели вы услышали. — Да? Честно говоря я и не предполагал, что мой товар настолько ценен. — Задумчиво пробасил коренастый мужчина, подумывая, а не продешевил ли в прошлые разы с иными заказчиками. — А нам нужен не простой товар. Наоборот, мы ищем отборные экземпляры, за которые готовы предложить со своей стороны щедрое вознаграждение. — Перебор? Это сложнее. — Очень не хотелось пролететь на этом небольшом бизнесе прямо к проверочной комиссии, присланной из центра. Он даже думать боялся, что будет тогда, и во сколько ему обойдется откупиться. — Ну так мы готовы вам предложить куда как щедрое вознаграждение за каждого экземпляра. Соглашайтесь, Джо, и вы получите возможность изменить вашу жизнь к лучшему. И, кто знает, возможно однажды вы будете встречать рассвет на балконе вашего особняка в Зеленой Миле. — Предлагаю выпить за осуществление наших мечт. — Внезапно вставил сидевший слева, поднимая свой стакан. — Давайте выпьем, Джо. А что бы рассеять ваши последние сомнения, могу сказать, что из определенных источников мне известно, что никто не наведается в ваши края еще лет десять. — Подмигнул уже захмелевшему порядком мужчине сидевший справа напротив него собеседник, чокаясь со своим приятелем. — А, ладно! Была не была! Приходите завтра на место, которое я вам отмечу. — Наконец сдался тот, и резко поднял свой стакан так, что пролил немного рома из него. — За нашим мечты! *** — Скажите, Пиккертон, неужели я кажусь настолько идиотом, что каждый напыщенный индюк решает показать это окружающим? — поинтересовался с нотками обиды в голосе развалившийся в большом удобном кожаном кресле, сияющим полированными деревянными частями в свете ярко горящего камина, и попивая отменный скотч от Маррэула, одного из лучших производителей этого изумительного напитка на всех Островах, у своего холеного моложавого помощника, устроившегося на соседнем кресле перед камином, Министр Магии Фадж, крутя в руках поигрывающий красками на гранях, сделаный из фионита стакан. Еще недавно в том самом кресле, в котором расположился Нэйл Пиккертон, долговязый мужчина всего на пять лет моложе Корнелиуса, его самы преданный соратник и друг, с которым он познакомился, будучи в рядах умеренного блока решая проблемы снабжения отдаленных колоний, сидел этот смазливый и несносный высокомерный индюк Люциус Малфой. Член богатого рода магов, чьи состояния было трудно подсчитать, и чье влияние благодаря многочисленным связям и звонкому золоту было весьма велико, стал практически завсегдатаем гостиной, расположенной в официальном офисе Министра Магии на одном из первых этажей подземного комплекса Министерства, уходящего в глубину лондонской почвы. Фаджу, пришедшему в политику благодаря хорошим покровителям, с которыми он познакомился через школьных друзей, с коими отучился все семь курсов Хогвартса, из самых низов, было неизмеримо приятно видеть, как это чванливый нахал, который в ином случае не обратил бы на обычного мага своего внимания, был сама любезность, стараясь найти в нем, недавно избранном руководители всей Магической Англии, своего нового союзника. Хотя нет, союзник слишком сильное слово для их установившихся отношений, скорее всего он мог бы быть его соратником. «Однако стоит хоть для себя посмотреть правде в лицо. Он просто желает купить меня с потрохами за свои деньги» — наконец признался себе Корнелиус, отчего зябко поежился в кресле и, отпив небольшой глоток кружащего голову крепкого напитка, быстро взглянул на задумчивое лицо своего собеседника. Как бы обращаясь к своей единственной опоре в обманчивых песках политики, которая была всегда рядом с ним. Он всегда любил деньги, будучи единственным сыном удачливого лавочника, поднявшегося на не совсем законной торговли контрабандными серыми ингредиентами. Причем, сыном он был любимым, что выливалось в неконтролируемое никем балование деньгами со стороны отца, который не мог при всем своем желании быть рядом с отпрыском. Мать же, женщина красивая, но любящая наслаждения, очень быстро покинула крышу их дома, и ушла по кривой дорожке бездумных утех, забыв о маленьком Фадже. Тот же рос, окруженный вниманием няни и гувернантки, которые потакали практически всем прихотям мальчика. Так что первое столкновение с жестокими реалиями жизни для будущего министра произошло уже в стенах школы, где его, первогодку факультета Хаффлпафф, старшекурсники, видя отсутствие твердого характера, обижали, сделав своей любимой игрушкой, а однажды в отместку за то, что он пожаловался профессорам, поймали ночью после отбоя и пустили по кругу в темной заброшенной аудитории. Отчего он до сих пор не любил вспоминать свои школьные годы, которые, пожалуй, сделали для формирования его сегодняшнего характера куда больше, чем отец и няни. И та мягкость и нерешительность, которая мешала ему жить поначалу, в итоге для него стала проводником в высокую политику, стоило ему прибиться к правильным людям в школе. Ну и что, что ему для этого приходилось пройти через многое, о чем нормальному мужчине и подумать страшно. Зато сейчас именно он сидит в теплом кресле министра, куда его усадили все стороны, посчитав что они могут поиметь с такого покладистого главы правительства. «Хотя какой я нафиг глава правительства» — задумчиво продолжил вести монолог с собой Фадж, смотря через золотистое наполнение своего фиолетового стакана на игру огня в большом мраморном камине. — «Так, формальный фигляр. Как там говорил этот маггл? Как его там? А, все равно не помню. Но помню изречение о том, что король царствует, но не управляет. Вот и я, как этот король» Но если он был поставлен только как угодная всем фигура, то стоило пока он занимал этот пост, позаботиться о своем будущем. А что для этого нужно? Правильно, связи и деньги. И если первую часть он без труда развивал за счет многочисленных полезных людей, которые хотели поиметь определенные преимущества в бизнесе, то со вторым было немного сложнее. Приходилось вертеться, словно ужу на сковородке, полагаясь на верного Пиккенртона в некоторых случаях. «Пфф, верного» — фыркнул в ответ на неожиданную мысль Фадж, подливая себе немного скотча. — «В политике нет верных и друзей. Там есть только попутчики, которых нужно исхитриться убрать быстрее, чем они уберут тебя. Как то сделали с Краучем. Который был на вершине славы, когда шел тот дурацкий внутренний конфликт» Да уж, он хорошо помнил, как решали сместить с поста этого своенравного неуступчивого человека, тянувшего на себе всю страну во время конфликта власти, устроенного Тем-Кого-Нельзя-Называть. Собственно, только благодаря его стараниям удалось отстоять легитимность Министерства, как властного института в тот момент, когда доведенная до ручки страна была готова отринуть центральную власть и вернуть в глубокое прошлое, полагаясь на территориальные отряды. Именно его действия по узурпации власти и устранению этой говорильни, которая называется Конклав, пусть он и являлся всегда реальным органом власти, спасли тогда положение, а так же жесткие эдикты, подкрепленные отрядами авроров и штурмовиков, убивающих и арестовывающих любого несогласного на месте.И сколько раз ему грозили отставкой и даже физическим устранением, столько раз он применял свою политическую силу, устраняя несогласных, а иных помещая подальше от глаз в Азкабан. Но в итоге и на этого железного человека нашлась управа, правда уже после войны. Несмотря на то, что за спиной Крауча маячила грозная фигура самого Дамблдора, с которым никто особо не хотел связываться. — С виду действительно ты производишь не совсем нужное впечатление, Корнелиус. — Наконец подал голос его советник, нарушая тишину и вклиниваясь во внутреннюю беседу, которую вел с собой Министр, привлекая его взгляд к себе. — Но мы-то знаем лучше, кем ты являешься в действительности. Не так ли? — Все так, Пиккертон. Все так. Но меня уж слишком достает эта надменная холеная рожа. — Вновь перешел на жалобные интонации Министр, недовольно посматривая на закрытую дверь так, словно бы вместо нее там находился Люциус. — Ну и пусть побудет таким высокомерным. С нас не убудет. А вот его деньги и влияние — весьма полезный ресурс. А еще более полезно слияние его окружения, этих консерваторов. Коренилус задумчиво кивнул головой в знак согласия со словами своего советника. Действительно, принимая подачки Малфоя он имеет через него выход на радикальную группу магов, что позволяет ему лучше скользить в хитросплетениях политики без серьезных угроз для себя. К тому же он дает вполне дельные мысли по поводу реакций на сложившуюся непростую ситуацию, когда маггловская Англия балансирует на грани банкротства, ведет гражданскую войну. Да еще и эти русские коммунисты умудрились взять ее за вымя, выторговывая за свои кредиты бывшие английские заморские земли, и занимая медленно и упорно ее внутренний рынок. И этой экспансии может противостоять только Министерство Магии, кредитуя своих маггловских кузенов и посылая свои войска на помощь против взбеленившихся ирландцев. А ведь была проблема и сбежавшего недавно неведомым образом из Азкабана Блэка, а так же где-то разгуливающего на свободе Поттера. И на их поимку нужны были деньги, которых уже не хватало с этими проклятыми Турниром и Чемпионатом. К тому же в нагрузку, от блондинчика идет неплохой денежный поток к нему в котел, обеспечивая безбедную жизнь после отставки и неплохую старость. И все бы хорошо, но есть еще и фактор Альбуса, который начал приглядываться к их встречам с Люциусом. А что ожидать от такого маститого политика с серьезным багажом опыта за спиной, Фадж не знал. А ведь тот мог вполне поручить ему всю игру которую он затеял с целью как можно дольше оставаться на своем посту. Да еще и перекрывал ему возможность несколько упрочнить свои позиции, что бы дало ему большее уважение среди сопартийцев и большие возможности сделать свое состояние. — Мда. А ведь наш скользкий друг Люциус прав. Дамблдлора бы пора потеснить. — Невольно вырвалась часть мыслей наружу, заставляя советника Пиккертона с интересом посмотреть на своего давнего приятеля. — Идея, конечно, неплохая, но мало осуществимая. Слишком велико влияние этой знаковой фигуры на нашем политическом поле. К тому же, Альбус является представителем нашей страны в МКВ и входит в группу представителей Англии в Атлантической Хартии. Да еще, если не забывать, он является неформальным лидером наших сторонников. — Напомнил Нейл, доставая длинную толстую сигару, напичканную пряными травами, произрастающими в неподконтрольных территориях, откуда их привозят на черный рынок. А вот сами изделия, благодаря давнему закону, пропихнутому сквозь Конклав за большую мзду кому надо, считаются уже вполне законным товаром. — Однако, я тут согласен с Малфоем. Будет полезно для нас несколько упрочнить свои позиции, подвинув нашего многоуважаемого старика с некоторых из его позиций. — То есть, я понимаю, что ты одобряешь подобное? — Скажем так, я вполне допускаю такие действия. — Выпустил толстое кольцо дыма в воздух долговязый мужчина, скосившись на своего Министра. — Однако, нужно понимать, что подобный удар можно нанести только однажды. Больше у нас не будет таких возможностей. — Значит, нам остается выбрать, куда мы его нанесем, и когда. — Радостно ответил Фадж, уже представляя себе, как делает небольшую гадость тому, кто так долго нависал над ним, закрывая его своей тенью. *** Холодный вечерний ветер злобно ударял своими сильными порывами по залитому водой идущего весь день дождя большое окно междугороднего автобуса, разрезающего своими фарами темный воздух над узкой двухполосной дорогой, идущей сквозь угрюмые шотландские ландшафты, не богатые на то проявление жизни во всей ее красе, какое можно наблюдать в более равнинной части Острова. И вновь Гарри нашел себя на этом транспортном средстве магглов, сидевшим уже привычно в конце салона на потертом матерчатом кресле, смотревшем в непроглядную даль, стелющуюся на сотни миль за окном. Правда, было в этом и что-то успокаивающее, неизменное, несмотря на все выпадающие по его дороге события, которые он перенес. Но вот это автобус, и простые дороги, по которым передвигались простые машины, в которых сидели обычные магглы, волнующиеся по поводу обычных вещей, они казались стабилизирующим фактором, таким же привычным и постоянным, как и Дурсли. И это давало некоторую надежду его измученному поиском ответов на множество вопросов мозгу, что не все так безнадежно и неустойчиво, как то казалось юноше, решающему ребусы, преподнесенные ему жизнью. Порой ему казалось, что он подобен этому автобусу, что мчится покорный мокрому полотну дороги, тщетно пытаясь рассеять сумрак впереди себя своими мутными фарами. И как не прикладывай усилий, в любом случае он дойдет до конечного пункта, задуманного и построенного разработчиками этого маршрута. И прекрасно известного всем желающим, в отличии от цели жизни Гарри Поттера. Что весьма затрудняло ему целеполагание, превращая приятному прогулку по спокойному морю в вечное противостояние огромным волнам сильной бури, которые бросали небольшую лодочку судьбы зеленоглазого юноши туда, куда им заблагорассудится. Сначала он мечтал найти свое место в прекрасном новом мире, куда его привел за собой огромный добрый Хагрид, пришедший в дом Дурслей одним из вечеров. Выучиться в Хогвартсе, в котором, казалось, не работает ставшее привычным правило игнорирования со стороны окружающих его тушки, так как не было никому дела, как Даддли с приятелями, до персоны скромного мальчика, только недавно попавшего в новое общество. Но, увы, судьба распорядилась иначе. Недостаток фондов в сейфе и недоступность для обычных магов программ финансовой поддержки для первокурсников вынудил Поттера искать пути быстрого обогащения, чтобы иметь возможность закрепиться в Магическом Мире, а не быть вышвырнутым обратно с промытой от ненужных воспоминаний головой. Ну а магия… Ну а что она? Мало ли среди магглов чудаков, с которыми вечно происходит что-то странное? Ну в самой предельной ситуации он мог бы пойти в фокусники, если бы его магия проявляла бы себя очень ярко. От перспективы забыть все знания, что он получил в Хогвартсе, который одно время начал считать за свой дом, а главное, забыть про библиотеку Мага, расположенную в подземной комнате, что осталась нетронутой неизвестными, которые разрушили весь его коттедж, заставило Гарри зябко поежится в кресле, и крепче ухватить свою волшебный рюкзак с расширенным пространством, куда он напихал все необходимые вещи для длительного проживания вдали от своей основной стоянки, где он прятался от авроров. Нет, это было бы немыслимо, потерять все, что он приобрел еще до своего знакомства с Хранителем Ключей, и продолжать жить, как обычный нормальный человек, к радости Дурслей. И посему он рискнул всем, и проиграл. Но нет худа без добра, и даже не очень хороший исход его первой авантюры с продажей его золота из сейфа магглам принес ему определенное понимание царящего у магов положения вещей, а, что главнее, определенный капитал, ставший основой для независимой жизни, и опыт. Правда, видимо он был недостаточным для него, чтобы взяться за голову, так что уже через полгода последовала вылазка в большой мир. И все было бы ничего, если бы пойдя на поводу у своего любопытства и гордыни, что он достаточно разбирается в жизни, раз его не поймали, а так же магии, он не влез сначала в разрушенный коттедж родителей в поисках ответов на свои вопросы о прошлом. А потом не решился на опасный опыт по проверки себя. Что привело его на границу между смертью и жизнь, выпуская в это мир стражей Грани, одних из самых опасных существ из всех, что описывали у себя древние.Впрочем, он и сам убедился в этом, когда смог уничтожить одного из них только магией неупорядоченного. «Да уж, сколько всего прошло, а эти воспоминания еще такие яркие» — невольно поразился Гарри тому, насколько хорошо он помнит произошедшее с ним, кажется, целую вечность назад. Хотя чему удивляться, ведь как он слышал не раз по телевизору, пока был маленьким и жил еще у Дурслей, человек запоминает лишь самые важные моменты своей жизни. А что может быть важнее ситуаций, когда вся жизнь находится на волоске? И кроме того, они еще оказались особыми точками в его судьбе, изменив его, каким-то непостижимым образом сделав немного другим. Благодаря знакомству с разломом Реальности в особняке и близкой встречи с Тенью его магия стала, если можно так сказать, спокойнее и намного более предсказуемой. Так что теперь можно было не опасаться за то, что в один из моментов ему придется повторяться, потому как то, что еще минуту назад выходило без проблем, сейчас уже не получается с первого раза. Однако, вместе с таким вот подарком у него появились странные сны про некоего Тома, в которых он являлся невольным наблюдателем за жизнью этого человека, да еще и ощущения беспокойства и предчувствия того, что это самый Том каким-то образом связан с ним. Выливающиеся во все нарастающее желание найти средство затушить это необъяснимое предчувствие, которое могло порой вырывать его из снов в явь. Именно оно подтолкнуло Гарри к попытке поиска артефакта, вскользь описанного на страницах дневника Джеймса Поттера. Попытке, ставшей началом нового приключения, в конце которого он обрел неожиданную награду. «Так что мне действительно сейчас нужно?» — вновь спросил себя парень, проверяя, не упала ли запакованная в чехол палатка. — «Если раньше я мог бы сказать, что на первом месте у меня стояла задача поиска, то теперь… Да, теперь как никогда я хочу всего лишь решить проблему с моим статусом в Англии, да осесть в небольшом и уютном домике с Флер, подальше от все перипетий судьбы» От подобных мыслей юноша лишь усмехнулся себе, вспоминая, как они впервые пришли к нему в одно из посещений Лунной Гавани. А ведь ему было всего лишь четырнадцать лет. Можно сказать, это вообще не возраст для серьезного мага, а вот поди ты, уже тянет на покой. Или все же на отдых? Возможно и второе, но в любом случае он немного устал от всей этой неопределенности в своей жизни, когда постоянно нужно балансировать на гране без уверенности, что не свалишься в один прекрасный миг в бездонную пропасть. «А ведь мои бывшие приятели сейчас все учатся в Хогвартсе» — внезапно пришла мысль, показавшаяся очень странной. Сегодня свой первый год он воспринимал словно бы иную жизнь, где еще следовал неким правилам и шел к заданный иными целям, не неся полную ответственность за себя. Прекрасное время, когда можно было позволить себе быть чуточку наивным и ветреным, понимая, что в случае чего на помощь могут прийти мудрые профессора. И когда не нужно было постоянно оглядываться вокруг, ожидая, что в случае малейшей ошибки за ним придет команда авроров, или же его съест какой-нибудь монстр. «Хорошое время было, жаль что все прошло так быстро» — ностальгически протянул Гарри, вспоминая практически стертые временем смутные картины широких каменных коридоров старого замка, да едва уловимые лики старых приятелей. Увы, теперь он жил иной жизнью, которая ему задавала куда более сложные загадки и задачи, нежели профессора на уроков, от правильного решения которых зависели его с Флер жизни. И самая главная из них заключалась в определении дальнейшего пути, по которому им предстоит идти дальше. И принимать ли во внимание видения из Зеркала, и если да, то что делать. Но это были дальние горизонты. Что касается более близких перспектив, то ему сейчас необходимо будет остановиться в Лунной Гавани, и начать поиск жилья, которое он сможет снять на первое время, пока еще его женщина не приехала на Остров. А по дороге он решил, так как время, судя по словам вейлы, терпело, заехать в отдаленные от цивилизации магловские деревушки, не доезжая границы распространения тварей из первичного фокуса Гавани, где он сможет отработать несколько могущественных плетений. Ибо как показала практика, в случае столкновения с серьезными противниками у неги практически ничего нет в арсенале, кроме пары-тройки трюков. А как с ними защитить такую хрупкую и уязвимую спутницу, чтобы она там про себя не думала? Значит, ему нужна практика, а что учить, он быстро обозначил перед отъездом, тщательно выбирая доступные для его уровня силы плетения, и держа в памяти тот случай, когда его чуть не отправило на тот свет «Молотом Ведьм». Мощнейшая штука, способная на вылет пробить толстую тушу такого бегемота, как горный тролль. Ну или нокаутировать взрослого дракона. Наконец за стеклом темнота ночной улицы начала сменяться множеством расплывчатых на каплях дождя, размазанных по стеклу тонкой водяной пленкой, огней небольшой деревушки, куда он держал свой путь. Зажатая между высокой горой, подходившей практически к воде, по вдоль основания которой и проходила дорога, где ехал автобус, и длинным узким заливом, одним из немногих в этой части Шотландии, она протянулось узкой полосой по побережью, светясь немногочисленными лампами на высоких столбах. И словно бы читая мысли юноши, автобус стал сбрасывать свою скорость, подъезжая к небольшой остановке. — Кэрндоу. — Проскрежетал голос в громкоговорители старого автобуса фирмы Мерседес, после чего юноша, взяв все свои тюки с поклажей, вышел по лестнице во влажную ночную прохладу улицы, оставаясь наедине с собой под длинной жестяной крышей автобусной остановке, подсвеченной двумя мощными лампами, смотря за тем, как с протяжным гулом большое транспортное средство набирает скорость, чтобы раствориться где-то за близким поворотом. Теперь его дальнейший путь лежал в сторону гор, где он сделает длительную остановку на несколько суток, как надеялся, в дали от любых магических детекторов, чтобы как следует размяться. Для такого похода он закупился вдоволь водой и продовольствием, чтобы позволить себе продолжительное автономное существование. Ну а потом, когда отработает пять плетений, он продолжит свой путь дальше в Гавань. ========== Во власти Судьбы. В предверии ========== Яркие солнечные лучи пробивались через ставшее практически родным окно, ложась на блестящий коричневый ламинад пола негативом оконной рамы, и демонстрируя единственному жильцу небольшого дома, что приютился в одном из сабарб районов Большого Лондона, что за окном бушует один из редких солнечных дней, которые бывают в этой части Англии. Еще деревья не были тронуты желтизной поздней осени, предвещающей наступление хмурой пасмурной зимы, когда практически постоянно льет холодный дождь и стоит противная промозглая сырость, заставляя разнообразный рабочий люд спешить с работы домой, или же забиваться в железные коробки машин, забивающие даже в эти непростые годы экономического кризиса, вовсю терзающего бедную старушку Англию, все главные магистрали страны. Однако, импозантному мужчине, одетому излишне неброско но со вкусом, так, чтобы можно было при необходимости без труда слиться с толпой, эти проблемы обычных людей, или магглов, как их пренебрежительно звали те, к кругу которых он принадлежал, были абсолютно неинтересны. Ибо в его распоряжении находились куда более совершенные и быстрые средства доставки на дальние расстояния, да еще и не страдающие от извечный спутников больших городов развитых стран — проблем с трафиком. Когда иной раз приходится стоять в длинных пробках или заторах, особенно когда они создаются отдельными придурками, коим вообще в руки нельзя давать руль, и ругаешь окружающих почем зря. Хорошо еще, что можно найти отвлечение и разгрузку нервной системы, сгорающей в постоянном повышенном внимании прослушиванием развлекательных радиоканалов, коих полно по всему Лондону, да и ловятся они прекрасно благодаря хорошему покрытию огромной агломерации. Всего этого не ведал мистер Гарри Джейсон, как знали в этих местах посланника сильных мира сего, направленного с важной миссией поиска отступника. Увы, но пока он не имел особого успеха в этом деле. Небольшая зацепка была им найдена после прибытия в окрестностях одной из деревень, раскиданных в огромном количестве по этому провинциальному государству, где располагались руины храма, в которых и творил свои темные дела неизвестный. Более того, что еще сильнее возмутило посланника Ордена, проникшего в ряды невыразимцев и с неодобрением осматривающего место преступления, этот падший маг сумел каким-то образом нарушить священное Равновесие в месте сотворения своих темных чар, и выпустить врагов всего живого, Теней. Которые с радостью расползлись по окрестностям, вырезая на своем пути все живое, до чего смогли дотянутся, и умножая свои ряды. В итоге пришлось на борьбу с ними Проконсулу Доминиона посылать Семилучья Ординаров, элитных воинов Империи, намного превосходивших по степени своей подготовки самых лучших боевых магов бывших своих доминионов. А когда призванная сила оказалась бесполезна перед этими порождениями Инферно, пришлось призывать бойцов Инквизиции и Ордена Мерлина, используя специальный Эдик Опасности, коим в последние лет триста пользовались всего семь раз. Он до сих пор помнил то ощущение чужеродности и скверны, которое испытывал, стоя среди измененных болезненной реальностью развалин старого заброшенного храма. — Приветствую посланника нашего Ордена. — Поклонился прибывший на место совершенного ритуалов Запретной Магии командующий боевой терции, закованный в полный боевой доспех Ордена, созданный по древним техникам, обнаруживая одного из свои братьев, задумчиво разгуливающего по туманным и расплывчатым развалинам остатков храма, облаченного в легкую боевую мантию. — Мы прибыли призванные уважаемым Септипом Арлеанским в помощь местным силам. — Во имя Мерлина, брат. — Глухо прозвучал ответ от задумчивого мужчины, отвлекшегося на миг от наблюдений за показаниями небольшого предмета, внешне напоминающего плоскую блестящую коробочку. — Именем его. — Ответил высокий статный мужчина с рыжей бородой, видной через открытое прозрачное забрало шлема, на котором мигали многочисленные иконки боевой информационной системы его доспеха. — Нас направили сюда для борьбы с противником, и сказали, что мы можем полагаться в этом на местных магов. Но я рад встретить тут одного из нас. И хотел бы поинтересоваться, с чем именно нам придется иметь дело. — С самыми мерзкими из порождений Тьмы, брат. В наш Мир пришли Тени. — Только не это! — Почти что воскликнул боевой маг, с ужасом в расширившихся глазах на побелевшем лице посмотрев на своего собеседника, не выказывающего никаких эмоций. — Ты уверен в этом, брат? — Обычно подобные вопросы стараются не задавать, ибо в Ордене хорошо учат и все его члены понимают, что без проверки никакая информация не может быть донесена до остальных. Но такое неожиданное известие было слишком невероятным, ибо подобные твари считались чуть ли не легендарными, и видели их последний раз в пределах Мира сотни лет назад, что выбило из колеи бывалого воина. — К сожалению, да. Боюсь, что мы присутствуем при воскрешении некоторых легенд. — Бесцветным монотонным голосом ответил независимый представитель Ордена в этом Доминионе. — И к еще большему сожалению могу донести, что они вырвались за эту оскверненную область и сейчас бесчинствуют в окрестностях, поглотив полностью уже пару деревень. — Великий Мерлин, сжалься над душами несчастными. — Прошептал тихо небольшую молитву предводитель прибывших боевых магов, приложив закованные в латные рукавицы руки к боевой кирасе. «Интересно, где сейчас мой визави?» — тем временем подумал тот, кого знали здесь как маг Джейсон, равнодушно смотря на своего брата, молящегося за жертв тварей Тьмы. — «По-идее боевые Инквизиции должны уже быть тут. А это значит, я могу получить дополнительные сведения по их странной магии, которую эти святоши сумели неким образом поставить себе на услужение» Правда, для этого ему стоит потрудиться, ибо за то небольшое время пребывания на земле этого захолустного Доминиона он все же смог определить своего неведомого друга, как достойного противника по своим умениям, с которым ему было честь вступить в незримое для окружающих противостояние. Ибо хоть Инквизиция и Орден по преданиям и задумывались как две дополняющие друг друга организации, чьи сферы лежали в разных мирах, но спустя столетия им стало мало отведенных кусков, и как водиться, неизбежно произошло столкновение интересов. Что вылилось в непрекращающиеся до сих пор противостояние, идущее через последние четыреста лет. А как водиться на любой войне, даже такой вот странной, в ход шли любые возможные средства, от банальных силовых ударов, до тонкой шпионской игры в тылу противника. А уж возможность поработать рядом с заклятым другом вообще можно было рассматривать как золотую возможность украсть несколько секретов, которые непременно будут раскрыты, особенно в такой сложной ситуации, как эта. — У нас еще есть некоторое время до наступления темноты. — Задумчиво сказал боевой маг Ордена, посмотрев на просвечивающее сквозь дымчатые камни закатное солнце, медленно уходящее к горизонту. — Нам нужно начать готовится к тяжелому бою. — Затем он вновь посмотрел на своего брата с вопросом в голубых глазах. — Мы можем рассчитывать на тебя, брат? — Возможно. Все зависит от того, что нас ждет впереди. — Уклончиво ответил посланник Магистра, продумывая все варианты, как пролезть в зону ответственности Инквизиции, чтобы понаблюдать внимательно за их легендарными бойцами и магией, о которой так много он слышал. К тому же, его мастера ждут от своего лучшего агента новых новостей. Возможно, ему даже удастся найти подход к одному их этих Легионеров, правда, тут уже он имел куда большую вероятность неудачи. Посмотрев на удаляющуюся спину, облаченную в массивную кирасу кровавого цвета, посланник вновь обратив свое внимание на показания прибора, являющегося одной из реликвий Ордена на протяжении всей его истории. Говорят, что он бы создан в незапамятные времена на заре прихода Мерлина к власти, и был передан магам Ордена в качестве одного из священных инструментов, с помощью коих эта организация хранила бы это Мир. Вполне возможно это и была правда, ибо как было известно магу Джейсону, древние владели многими тайнами, не доступными современным магам, о чем старательно умалчивали все учебники официальной истории, и имели доступ к куда более могучим силам, нежели их потомки. Посему он не удивился и существованию артефакта, способного регистрировать и делать разнообразные замеры искривлений пространственно-временного континуума, где сама Реальность искажала свои формы. Для чего это было нужно предкам, посланник не ведал, но предполагал, что частично он использовался для составления справочников тварей Тьмы, которые старательно переписывались по мере деградации носителей. Однако в современное время он, как и было завещано первыми Основателями, служил для анализа степени Скверны, что служило основой для вынесения приговора отступнику и оценке возможных угроз извне Упорядоченного. И судя по его показаниям, сейчас впервые за последние двести лет его Орден участвует в ликвидации самого мощного прорыва Реальности из всех, что происходили с момента смерти Мерлина. «Кто же ты такой, и зачем тебе это понадобилось?» — вновь подивился маг Джейсон, посмотрев на выжженный на полу странный геометрический рисунок, навечно впечатанный в затертые камни пола. Его очень нервировало и то, что он никак не мог опознать эти пиктограммы, а так же имел сведения от Невыразимцев местного Министерства Магии, что и у них не было никаких определенных теорий по поводу этих странных линий, как, впрочем, и у посланника из Священного Города. И все вместе эти факты говорили за то, что в этом месте было использовано некое недоступное для остальных знание из прошлого, высвобождающее просто гигантские объемы страной магии, эхо которой надолго поселилось в этих стенах, создавая своеобразный фон, распугивающий все живое их этих мест. Кроме того, местным магам, работающим на месте преступления, удалось найти несколько остатков того, что определили как расплавленные емкости из под алхимических соединений. И это при том, что такие вот емкости делались из таких материалов, которые даже теоретически не способны превращаться в блестящие лужицы в обычных условиях. Плюс, в его распоряжении была небольшая часть материи как полагали одеяния неизвестного мага и остатки его крови, правда слишком поврежденные, чтобы служить хоть сколько полезным реактивом для определения отступника. «Ладно, больше я все равно не сделаю» — решил посланник Ордена, отключая мысленной командой необычное древнее устройство, и убирая его в чехол. — «Пора заняться этими святошами, после чего нужно приготовиться к облаве» Конечно, с другой стороны он мог бы и отказаться от этой идеи и пойти по своим делам, ибо был неподвластен никому из Ордена кроме его Магистра, который и направил сего человека один из самых провинциальных Доминионов с важной миссией. Но его чувство отвественности за установленный порядок и возмущение от того, что на свободе оказались одни из самых опасных тварей Тьмы, не давало никаких иных выборов, кроме как присоединиться к сражению. Но сперва нужно было попробовать установить прослушку на одном из легионеров Инквизиции, которая снимала бы показания во время сражения, и передавала их ему. А для этого нужно было либо самому попробовать встретиться с одним из их боевиков, полагаясь на то, что никакой из внедренный в Орден агентов не передал ориентировки на самого лучшего полевого сотрудника этой организации, либо же действовать более тонко, например, через сотрудников Отдела Тайн. Пусть они и не имели никаких мандатов на непосредственное влияние на присланных легионеров, но этого и не нужно, достаточно аккуратно поместить носитель на местного мага и заставить его подойти к бойцу. Тем более, что святоши всегда играли более топорно, полагаясь на свои мандаты. Тогда и сработает сложное заклятие, цепляясь даже за броню в обход всех мысленных барьеров. Правда, в этом случае ему придется поторопиться, ибо это плетение довольно сложное и затратное по времени его подготовки, а солнце уже скоро зайдет за горизонт. С этими мыслями шпион Ордена оправив мантию и пошел по направлению к своим сложенным в одном из шатров сотрудников Отдела Тайн вещам. Пора было задействовать некоторые из артефактов, что были всегда под его рукой. За всеми захватившими внимание мистера Гарри Джейсона пролетел весь вечер, и уже в наступивших сумерках он подошел к приготовившемуся к битве семилучью предводителя боевых магов, который навещал его в разрушенном храме. В сумерках были различимы семь грозных силуэтов, закованных в броню, стоящих в ожидании начала битвы. Один из которых стоял сейчас чуть в отдалении в окружении немногочисленных местных магов, так же одетых в броню, по которой он определил в них как ординаров, так и представителей штурмовиков и боевых магов, которые все собрались сейчас на очередную операцию по ликвидации опасных неизвестных тварей. — Ваша задача не уничтожать этих тварей, так как вы не сможете этого сделать. Вы должны загонять их обратно в город, создавая барьер на пути. Для этого используйте самые мощные заклинания из тех, что знаете. Особенно эти порождения Тьмы боятся огненной стихии. — Летел над собранием по всей видимости командиров бас боевого мага Ордена, указывающего что-то на висящем перед всеми совещающимися плане деревни Гриндлтон, растянувшейся вдоль шоссе. — Самое главное загонять этих тварей обратно, уж мы о них позаботимся. Все ясно? — Так точно. — Послышался хор голосов, и все разошлись по своим отрядам. — Приветствую в нищих рядах вновь, брат. — Радостно сказал командир, увидев рядом со своими ребятами знакомую фигуру, облаченную в боевую мантию. — Мы скоро уже начнем нашу операцию. Все командование восточным сектором лежит на мне. Так же в нашем секторе присутствует второе семилучье, чья зона отвественности лежит в деревне Чатберн. Западное направление — зона ответственности святош. — Скривил лицо боец, который, как и остальные члены Ордена Мерлина, недолюбливал Инквизицию, которая подгребла слишком много власти под себя. — Хорошо. — Кивнул в ответ посланник, проверяя нацепленный на руку артефакт, куда стекались данные с поставленного на одного их легионеров «жучка». Вроде пока все шло неплохо. — Я не буду вам мешать. —Добавил он, закончив проверку и потянувшись правой рукой за спину, где у него не перевязи висел самый грозный довод магов Ордена — магический посох. Именно это древнее оружие, являющееся вершиной проводников магии, давало возможность подготовленным в стенах скрытого монастыря творить ту часть древней магии, которая была им подвластна. И никто в известном мире не мог составить им конкуренцию в волшебных практиках. Такие же посохи были у всех бойцов семилучий, правда у них они складывались и имели особые навершия с большими наростами, сделанными из адамания с примесью волшебный кристаллов с первичных фокусов, что давало источник магии для нескольких чар, навешанных на эти увесистые аргументы в ближнем бою, случись такая ситуация. Хотя мало кто мог подобраться к этому грозному построению, действующему словно спаянный механизм за счет долгих нудных отработок и специальных ритуалов, которые сливали чувства всех членов подобных боевых единиц воедино, позволяя обострить до предела чувство локтя. Более того, для повышения магического потенциала и эффективности в бою, волшебники вводят себя в боевой транс и вливают специальные эликсиры, созданные по секретным рецептам, известным только алхимикам Ордена. — Все. Мы начинаем. Через пять минут будем готовы к бою. — Крикнул посланнику капитан боевых магов, доставая из своей сумки, висящей на боку скафандра, первую склянку. Несколько минут приготовлений, и вот уже Джейсон стоит на границе с утопающем в ночной тьме и густом сияющим в лучах света Луны тумане, стелющегося вокруг городка. От которого ощутимо веет опасностью и чем-то абсолютно чужим, отчего ему кажется, что все волосы его тела встали дыбом. «Легендарное Дыхание Тьмы» — пришло в голову определение этого странного необъяснимого феномена, пока он готовил посох к неизбежной битве, вспоминая все упражнения для борьбы с этими тварями, которым его научили в Ордене. А в это время семерка перестраивалась в боевое построение, оставляя всего пять человек во внешнем радиусе, и загоняя двух внутрь. Если внешние будут играть роль непосредственных бойцов поля боя, то внутри двое человек будут обеспечивать стабильность созданного накануне фокуса синергии магических потоков, а также обеспечивать защиту всего отряда. А при необходимости, их задачей также станет создание специальных геометрических узоров для использования сверхмощных плетений. В то время, как по периметру мертвого селения растягивается цепь боевых магов и ординаров, аккуратно идущих на позиции под маскировкой. Хотя не понятно до конца, насколько она эффективна против созданий Тьмы, таких, как Тени. «Идут… Наши… Свежая сила… Мои… Мои… Мои…» — внезапно раздался похожий на шелест сухой листвы безмолвный шепот Теней, заметивших приближающихся к ним магов. «Закрыть сознание!» — тут же приказал себе посланник, возводя ментальные барьеры. Ибо было известно, что множество тварей Инферно обладают силами убивать в мыслях. — Великая Семерка, защити бессмертную душу твоего мага от сил Тьмы. Да святится великий огонь Мерлина, охраняющий небо вечного Мира. — Говорили в это время губы мужчины, пока левой рукой он нащупывал амулет Защиты от Тьмы, выданный ему перед командировкой на всякий случай. Ему вторило семь голосов магов, как один произносящий молитву защиты, и семь рук касались вычурных искусственных камней, созданных из семи драгоценных камней в специальном алтаре, вдетых в причудливые обрамления, созданные из особых композитов. Как убеждали представители Алхимиков и Артефакторов, то они должны были по идее защитить их носящего от воздействия тварей Тьмы за счет внутренних сил мага. Поэтому пользоваться стоило такой защитой очень аккуратно, и не забывать постоянно пить эликсиры, восстанавливающие силы и энергию. Внезапно по периметру всколыхнуло во многих местах, и по воздуху поплыл безмолвный высокий вой, заставляющий онеметь посланника даже за поднятыми ментальными щитами. — Твари Тьмы идут на прорыв! — Тут же трубой взревел командир семилучья, усиливая свой голос чарами своего скафандра. — Вперед, в бой! Во имя Мерлина!!! И все семь человек в боевом построении побежали вперед по асфальтовой дороге в сторону виднеющегося в тумане городка. И тут же среагировали Тени, вылетая беззвучно в сторону людей. Словно вестники Инферно, они с неотвратимостью быстро приближались к магам в большом числе, уверенные в своих силах. Тут же взлетели вверх пять посохов и как один грянуло заклинание огненного вала, порождая ревущую реку бешеного огня, который закручиваясь в яркие буруны, быстро потек к наступающему противнику. Сразу за чем последовало плетение от мастера защиты, ставящего Прозрачную Преграду, единственный из щитов, способный отразить удар подобных существ, используя магическое поле отряда. А в это время стоящий чуть поодаль от идущих впереди магов Джейсон поднял свой посох и бросил перед резким взмахом клеть силы, отсекая часть из Теней в темницу свернутого пространства, после чего проглотил удар отката, последующего за мощным плетением. Впрочем, ничего необычного, все это он ощущал на множестве тренировок, и научился противостоять неприятным ощущениям и боли. Следом другим концом опускающегося к земле посоха, он запустил по мечущимся в рукотворной темнице тварям Сферу Призраков, которая быстро схлопнулась, разрушая заключенных в себе противников. А в это время, пять магов семилучья объединив усилия единым ударом послали мощнейшую Призрачную Волну, которая понеслась вперед с бешеной скоростью, уничтожая Тени и разрушая от мгновенных мощнейших колебаний самой Реальности дома, которым не повезло оказаться на пути. «Красиво работают, ничего не скажешь» — автоматически отметил слаженно орудовавшую посохами команду, мастерски расправляющуюся с наседающими на них все возрастающим количество Тенями посланник Ордена, быстро кидающий в подплывающие к нему порождения Тьмы Призрачные Копья, разрывающие туманные силуэты на клочки. — «Великий Мерлин! Сколько же их тут собралось!» — воскликнул про себя тот, кого в Англии знали как Джейсон, чувствуя накатывающую усталость от такого количества сильнейших плетений. Причем, стоило чуть отвлечься от битвы, и сразу бешено захотелось пить, и появилось ощущение упадка сил. — «Надо срочно выпить эликсиров». Но стоило посланнику даже на минуту отвлечься от битвы, идущей уже в ближайших от шоссе кварталах среди руин уничтоженных заклинаниями домов и остовов раздавленных машин, как тут же к нему полетели новые Тени, шипя что-то своими вселяющими ужас во все живое безмолвными голосами. «Отходить! Надо срочно отходить, иначе они меня скоро задавят числом» — метнулась в голове всполошенная мысль, после чего Джейсон стал озираться в поисках безопасного места, где бы мог принять эликсиры. И такое нашлось недалеко за спиной у сражающегося отряда боевых магов около остатков кирпичной стены одного из коттеджей, построенного рядом с деревенской дорогой. — «Неплохое место. Годится» Небольшое скольжение через пространство, и вот он теряет равновесие на чем-то выпуклом, лежащем на земле, которое лишь чудом сохраняет. Но что это могло быть? Впрочем, наверное не стоило смотреть, ибо неожиданное препятствие обернулось трупом человека, а точнее иссохшейся мумией, одетой в повседневную одежду магглов. Было такое ощущение, словно бы он попал в древние захоронения, где покоились мумии древних героев, а не в современный город. «Великий Мерлин! Вот что происходит с теми несчастными, кто попадается в руки этих созданий Тьмы. Их полностью высасывают, лишая последних каплей жизни и магии» — Отчего-то было страшно смотреть на эту сюрреалистическую картину даже при том, что он прошел неплохую подготовку, которая положена всем магам, которые не шли в боевое крыло. — «Так, пей эликсиры. Срочно» — напомнил ему внутренний голос, отрывая от изучения лежащей на земле мумии. — Брат. Отзовись. — Ожил приемник, когда Джейсон с удовольствием ощущал, как к нему возвращаются постепенно силы под действием алхимических составов, сваренных по древним рецептам. — Слушаю. — Нам нужно срочно отступать. Их слишком много. — Внезапное признание застало посланника врасплох. Никогда еще на его памяти грозные воины Ордена, лучшие маги этого Мира, не отступали под ударами врага. И вот теперь он слышит в наушниках то, что еще недавно казалось просто невероятным. Хотя, если признаться, он сам понимал, что такого количества Теней они просто не осилят. — Отходим на точку старта. — Добро. И вновь ощущение скольжения через свернутое пространство, подобное прохладной воде, которые просто невозможно предать на человеческом языке, и он стоит там, откуда уходил вместе с братьями на штурм мертвой деревни. — Я постепенно отправлял всех бойцов из внешнего круга в центр, но наши плетения слишком затратно, а врагов было слишком много, чтобы мы имели бы успех, брат. — Пояснял причину приказа на отход командир отряда. — К счастью, все бойцы по периметру пока не вступали в бой и держат тварей внутри деревни. Кроме того, после отступления я бросил один отряд на наше направление и закупорил последний проход. Но долго так продолжаться не может. — Что это значит? — Это значит, что у нас остался последний шанс уничтожить Теней до того, когда они выберутся на волю. Тогда останется применить по всему Острову лишь специальные артефакты, которые мы держим на черный день, или же маггловское атомное оружие. Иначе во всем Мире не останется ничего живого. Да уж, далеко не радужные перспективы встают согласно словам боевого мага Ордена, что хорошо коррелирует с тем анализом силы Теней, которые сделал для себя посланник Ордена. Что заставило его сильно занервничать, ибо в этом Мире мало кто сможет противостоять этим тварям, реши они нагрянуть сюда с большими силами. Кстати, согласно показаниям его небольшого жучка, силы Инквизиции судя по арсеналу магических плетений и их частоте применения так же имеют проблемы с этими тварями. И это хорошо, как бы не звучало в свете сложившихся обстоятельств, значит они не имеют преимущества над Орденом Мерлина. — Что вы предлагаете? — Наконец оторвался от изучений показаний прибора, одетого на правую руку Джейсон, смотря на усталое лицо боевого мага, проглядывающего в разрез шлема с поднятым забралом. — Есть единственный вариант. Теневой Огонь. — Буркнул в ответ тот, немного поморщившись, словно бы у него внезапно заболел зуб. — Мощное заклинание, выжигающее всю материю на определенной площади. Но нам нужно время на подготовку и приведение его в действие, что означает, что нам нужны те, кто будут отвлекать в это время Теней на себя в деревне. И еще одно. — Тут маг запнулся и посмотрел с надеждой на представителя Ордена. — Нам нужны вы для направления удара этого заклинания, иначе у нас просто не хватит сил его сотворить. Слишком сильно мы выдохлись в бою. «С отвлечением понятно. Загонят внутрь достаточно сил, чтобы Тени их не смогли быстро переварить, пока они будут творить свою магию. А вот что именно они хотят от меня, это непонятно» — Что именно я должен делать? К сожалению, у меня нет данных по этому заклятию. — Теневой Огонь относится к ритуалистике, а значит, ты должен выступать мобильным фокусом для той энергии, которую освободим мы. Теперь понятно? Ритуалистика. Что же, тогда получается, что это плетение из тех, что просто сметет все тут дотла, забирая всю энергию у его кастующих, насколько он помнил это направление магических дисциплин еще по учебе в монастыре. А ведь еще была и вторая группа, которая должна была прийти к этим же выводам. — Со вторым семилучием связывались? — Да. Они также вышли из боя и готовятся к применению Огня. — Что же. Тогда давайте приступать, если нет иного выбора. Боевой маг кивнул и быстро пошел к своим бойцам, дожидающимся своего командира, попутно связываясь с двумя отрядами, по одному от штурмовиков и боевых магов, которые будут играть роль приманки для теней, давая своей гибелью время для действий их группе. В любом случае, даже если кто-то и выживет из отрядов смертников до времени зажигания огней, это их не спасет, пусть они этого и не знают. Так что никто не утруждался давать каких-то развернутых планов обычным магам, экономя время. После чего он договорился о проведении второго ритуала с соседней группой магов Ордена, приказывая их придержать свой удар до нанесения первого. Джейсон завороженно смотрел на то, как один из бойцов ритуальной палкой расчерчивает фокусы и направляющие для проведения масштабного заклинания, закладывая векторы подпитки и отвода отката, после чего начинает быстро писать точные формулы расчетов потоков. Затем он достает походный набор со множеством ингредиентов, которые начинает вкладывать в образованные разнообразные направляющие, пока со стороны залитой пожарами от применений огненных плетений различными группами магов деревни доносится гулкое эхо работающих заклинаний. «Только бы успели. Только бы успели» — Такого мандража посланник не испытывал уже очень давно, чему очень удивился, привыкнув за длительное время контролировать свои чувства. И они успели. Семь магов стояли внутри кругов фокусов, окруженных дымом сгорающих специальных составов, улучшающих фильтрацию потоков магии, читая вслух мантры составных частей мощного плетения, заставляя наливаться светом и потоками силы начертанные дуги и прямые, и пылать ослепительным калейдоскопом написанные формулы, взмывающие в воздух в пределах очерченного периметра, на границе которого дым от воскуренной на всем протяжении замкнутой кривой смеси превратился в чуть мутноватую пленку сильнейшего защитного поля. Вот заканчиваются последние слова мантр и в сиянии окружающего пространства, где среди ярких солнц фокусов извиваются линии силы, подходящие в фокус Джейсона, нарастает гулкий вой, и мир перед его глазами вспыхивает призрачным голубовато-красным светом, и перед ним предстает как на ладони вся деревня. «Вот оно. Момент удара. Ну же еще немного. Вот так» — Запредельными усилиями он нацеливает клокочущую в трещащих от натуги пределах невидимых нитей силы мощней энергию на горящую деревню, все еще оплетенную туманом напополам со стелющимся по земле дымом от горящих домов и деревьев, и спускает последний крючок, ощущая меркнувшим сознанием, как срывается этот грозный поток с неслышимым, но хорошо ощутимым ревом, который вмиг преодолевает расстояние до указанной точки. На миг все вокруг замирает, и даже вездесущий ветер, что тихо завывал все это время, а потом, ослепляя окружающих и заливая местность призрачным светом, в небо устремляется толстая колонная призрачного огня, мгновенно превращающая все, чего она коснулась в мельчайший пепел, окатывая собравшихся магов волной сильной магии. И попутно к ужасу посланника, сильно убавляя резкость в месте, где остаются на облучившийся земле гореть красно-голубые прозрачные костры, от которых идет ощущение бурлящей мощи. «Нет! Мы нарушили здесь Равновесие! Почему меня не предупредили!» — Заметались вялые мысли в голове у личного агента Магистра, пока тот прикованным взглядом смотрел на последствия использования страшного плетения. — Почему вы не сказали… что пошатнется… Равновесие? — через силу выплевывал слова произнес все еще задыхающийся после такого мощного заклинания Джейсон, отбрасывая очередную пустую склянку на землю, старательно подавляя в себе рвотные порывы после очередного влитого в себя зелья. — Это… было… несущественно. — Так же задыхался командир, у которого от перенапряжения шла кровь из носа. — В… экстренных… ситуациях… нам… можно… Ну, судить посланник не хотел, тем более если у него шумело в голове от сильного напряжения, когда он пропускал через себя сверхмощную магию, посему оставил эту тему, и посмотрел, утирая льющийся со лба пот, на то, как одновременно красиво и ужасно полыхают призрачные костры там, где когда-т было большое поселение магглов. Пылают, сжигая в пепел, что разлетается по вновь возникшему ветру, стирая собой ошибки одного мага, который поставил весь мир на грань своими действиями. Эта сцена глубоко засела в голове у посланника, придавая ему дополнительную мотивацию к поиску этого отступника. Уж очень сильно он хотел допросить его прежде, чем стереть из Реальности. Видимо, до сих пор частица его верила, что такие ужасные последствия не могли быть осознанным действием, иначе… Он приходил в ужас от одной мысли о ненулевой вероятности того, что кто-то смог найти столь страшное оружие, выпуская на волю Тени. Ибо тогда даже он, считавший себя неплохим аналитиком, затруднялся просчитать, что может быть дальше, нанеси этот маг новые удары. Неужели тогда придется развязывать полномасштабную ядерную войну только для того, чтобы уберечь остатки человечества, которые будут сидеть по норам, словно крысы от еще большей угрозы их существованию? Нет, он обязательно найдет его, не только ради сохранения порядка Мерлина, но и ради самого будущего всего Мира. Ну а что насчет того, что он занимается несколько иными вещами, так это так он заполняет пустое время, пока ищет подходы к точному определению своей цели. Тем более, что начальство выразило огромную благодарность после того, как заполучило ценные сведения про Инквизицию в свои руки, повышая его рейтинг. А это… Раздавшийся тихий хлопок нарушил течение мыслей подошедшего к столу с лежавшими на нем папками мужчины, одетого в теплый домашний синий халат поверх строгих серых брюк, белой рубашки, с повязанным красным галстуком, после которого на стены комнаты, и без того освещенные ярким осенним солнцем, легли блики от светящегося шара, зависшего на уровне человеческих глаз. — Уважаемый маг, нами перехвачено сообщение, пришедшее на днях интересующей вам личности. Все данные, которые нам удалось получить, изложены на пергаменте, приложенному к этому посланию. Ждем подтверждение получения и оплату. *** Ухоженные пальцы посланника Ватикана, направленного в этот заштатный Доминион на расследование необычайного происшествия с первым за сто двадцать лет использованием Запретной Магии, задумчиво барабанили по крышки рабочего стола, ютившегося в просторном кабинете большого дома, снятого через подставные фирмы его конторой, Опус Деи, которая не привыкла мелочиться в любом деле, напрямую затрагивающим интересы святых отцов. Существенные изменения, которые претерпела Церковь за последние пять сотен лет, трансформируя себя из инструмента контроля за магглами, в инструмент политический, а так же распространяя свое влияние и на Магический Мир, требовало смену парадигмы подходов к решению множества ситуаций, возникающих в Большом Мире за границами Святого Города, располагающегося в черте маггловского Рима. Совсем рядом с Скрытым Городом, где лежала столица Священной Империи, испытывающей уже вот как двести пятьдесят лет свой закат, распавшись на большое количество доминионов, стремящихся полностью оформиться в независимые государства. Лакомая цель для высшего руководства Ватикана, такая манящая и такая одновременно с этим недоступная. А ведь власть манила к себе, становясь причиной многочисленных коварных игр и головоломных схем, составляемых из века в век лучшими аналитиками Святого Города, которые без зазрения совести протягивали свои щупальца во все Доминионы, куда только могли дотянуться, привязывая их к себе. Ничто не могло твориться без ведома Верховного Политического Консулата, в свое время удачно взявшего в свои уверенные руки всю международную торговлю. Правда, в ответ были выдвинуты фигуры Ротшильдов и Рокфеллеров, вместе с еще несколькими персонами, как легкий щелчок по носу святым отцам, чтобы они не забывали своего места в общем мировом порядке. И хотя вновь позиции Ватикана в области управления мировыми финансами оказались откинуты на столетия назад, но все таки определенное влияние на происходящие процессы они продолжали оказывать, начав настраивать мосты к новой экономической элите. Увы, но проделать такой же маневр с огромным миром волшебников им пока не удавалось. А все это проклятое разделение, созданное Мерлином после этой великой Трансформации, во время которой он зажег Огонь Мира, защищающий до сих пор всеобщее Равновесие. В котором именно им перепала самая незавидная роль присматривать за поведением мутантов, измененных Крушением Мира, на что отрядили самых слабых из людей, которых так же не обошла стороной всемирная катастрофа, изменившая весь лик Планеты. Оставляя самый лучший кусок этому сборищу чистокоровных фанатиков, незыблемо верящих в порядки, которые были фактически навязаны всем после победы партии Мерлина, когда вся оппозиция на всей площади Западного Магического Мира была либо истреблена, либо забилась в норы в ужасе от последствий развязанной Великой Войны Миров. Правда, Орден Мерлина свято следовал разделению, оставаясь в границах своей области ответственности, и никогда не смотрел сверху вниз на своих коллег в общем деле поддержания Порядка, как бы неполноценны те не были. «Правда, тогда и понятия чистокровных не существовало» — поправил себя Пьетериус, невидяще смотрящий на переданный ему носитель данных, прибывший с со срочным курьером из самого Святого Города, который сейчас проецировал на развернутый между двумя металлическими держателями лист бумаги зашитую в его памяти за многочисленными шифрами экстренную информацию. — «Собственно, было только понятие маггл, что на древнем наречии означает оскверненный» Да уж, очень быстро множество выживших в последней войне несчастных, которые пережили вне всяких укрытий Крушение, оказались никому не нужным балластом. Неспособные более на нормальную жизнедеятельность, лишившиеся полностью одной из важных функций своих организмов, они оказались зажатыми в тесных рамках базовых физических возможностей материальной оболочки, порождая множество споров среди мудрецов, сидевших в удобных бункерах. Как о природе сих странных изменений, которые в одно время рассматривали в виде полной деградации третьей импульсной системы, так и перспективы существования таких вот затронутых скверной. Одни предлагали провести полную зачистку Планеты от опасных мутантов, которые могли, как установила наука, вполне спокойно существовать и даже скрещиваться со здоровыми людьми, заражая из генотип опасной информацией, в то время как другие, справедливо указывали, что существовавшее на тот момент оружие массового поражения, способное выполнить такую задачу приведет к нарушению хрупкого Равновесия подошедшего к самому краю гибели Мира, что приведет к гибели всего Человечества. Ибо никто не имел данных о состоянии колоний в иных мирах с полу-легендарных времен Смуты, когда в результате Войны в Небесах был разрушен Фаэтон, первый мир Людей в этой Системе, Марс лишился своей атмосферы и большей части магнитосферы, а Венера была откинута ближе к Солнцу, что привело к гибели всего живого на ней, а Земля, в свою очередь, оказалась отрезана от проложенных звездных дорог с разрушением построенных на ней Врат. В итоге было достигнуто соглашение, что в отсутствии возможности провести зачистку пораженного населения в связи с изменившимися условиями и недостатка всех видов ресурсов, стоило дать возможность развиваться дальше эти мутантам под пристальным надзором и в изоляции от нормальных людей, а при первой возможности использовать их как в научных целях, так и в качестве трудовых ресурсов. Именно в эти времена были порождены так называемые боги и созданы первые царства в мире магглов, где в качестве глав этих образований ставились те, кого сейчас называли полукровки, которые позже породили целый пласт так называемых царственных семей, или людей голубых кровей. «А все из-за одного не очень приятного, как писали первые церковники в своих мемуарах, препарата, призванного защищать человека от еще нестабильного в те времена фона, который и придавал крови голубой оттенок» — Вспомнил лекции по истории Ватикана Пьетериус, которые он прослушивал будучи молодым послушником в величественных залах Храма Знаний, казавшиеся ему тогда жутко занудными. Куда интереснее для него тогда были Логика, курс Вычислений и курс Метафизики, особенно его раздел, касающийся Теории Пространства-Времени и Нуклонов. Тут он внезапно усмехнулся в ответ на пришедшие мысли, вспоминая описания начала истории его Ордена. — «Дивный новый мир, где существовала единая конфедеративная Империя, во во главе с советом Архимагов, и небольшая церковь, как поводырь для магглов, собранная из отбросов общества. И как все разительно изменилось за прошедшие столетия, когда именно маггловский мир стал ведущим в мировой финансовой системе, а их число намного превысило число людей. И это при том, что находились любители проверить теории очистки, используя на мутантах биологическое оружие» — Даже находясь на другой стороне временно пропасти, он впечатлился в свое время картинами Черной Смерти, захлестнувшей весь мир в четырнадцатом веке с изображением так называемых Мрачный Жнец с косой в руках, как представляли себе тогда маггловские художники людей в костюмах биологической защиты, несущих посохи с вложенными кассетами вируса. Так что, если смотреть в ретроспективе, неожиданно даже для них самих, Ватикан выиграл в негласном соревновании по распространении влияния у Ордена Мерлина, контролируя значительно большую популяцию. Правда, оставались сложности с магией, в чем его орден значительно уступал Ордену Мерина, но благодаря прозорливости Первого Собора, было найдено очень оригинальное решение на основе ритуалистики и артефакторики, приведшее к созданию точек сбора силы, изымая их у магглов во время служб. Да да, именно соборы и костелы стали тем фундаментом, на котором и стоит сейчас могущество всего Ватикана, причем никто во всем мире и не подозревает о таком вот втором дне. С распределительным центром и мощным центральным передатчиком в самом центре Святого Города. Что сделало Гвардейцев Инквизиции вторыми по силе после магов Ордена Мерлина. И именно в таком вот нестандартном подходе к проблеме магглов лежал тот интерес, который питал к этим мутантам Ватикан, проводя как можно чаще различные исследования разрушения силовых линий в человеке. Именно их мудрецы первыми определили, что на самом деле подвергшиеся осквернению не потеряли доступ к магии, а лишь оказались под воздействием, разрушившим у них природные проводники в их теле, что и подтолкнуло к использованию этих маломощных производителей силы в больших количествах в качестве живых батареек. Собственно, пожалуй это являлось одной из причин сотрудничества Ватикана с Гриндевальдом, который пообещал попробовать воплотить в своем новом государстве некоторые из теорий святых отцов по манипуляциям над магглами, чтобы проверить возможности возвращения им хотя бы частично магической силы. Но, увы, сложившиеся обстоятельства, как то влияние определенных сил из вне, а так же чересчур амбициозная позиция самого Великого Мага, толкнувшая его в восточный поход против остатков древнего Врага, кстати против воли Собора, который предупреждал о недостатке на тот момент сил для решительной победы, в результате которого вторгшейся армаде был нанесено поражение, прием такое, когда были вырезаны под корень абсолютно все маги, собравшиеся со всех стран Западного Магического Мира под знамена немецкого мага, и предрешившее полный разгром, оказали свое влияние на ход реализации самой масштабной программы, получившей кодовое название «Возрождение». Впрочем, что не помешало все таки получить определенную информацию в отношении магглов. Впрочем, видимо не Святой Престол один занимался подобным, так как по всему миру в последние сто пятьдесят лет начали регистрировать появление так называемых магглорожденных волшебников во все возрастающем количестве. И если первые из этих «новых магов» были настолько слабы и немногочисленны, что этот процесс списывали на природу, что породило новое направление в магической генетики и биологии, призванное объяснить подобные процессы, то результаты, получаемые в последние семьдесят лет, а так же опыт исследований, идущих в секретных лабораториях Ватикана, говорили уже о том, что этот процесс с большей вероятностью можно относить к искусственной деятельности. А значит, в мире существовал кто-то, кто неизмеримо дольше продвинулся в постижении тайн природы магглов и научился лечить их недуг, пусть пока и не полностью. В результате еще до начала второй мировой войны решено было развернуть тайную операцию по установлению источника таких возмущений, приведшую к 1942 году к некоему Ордену Иллюминатов. Которым занимался в свое время и Пьетериус, причем довольно долго. Но практически с нулевым результатом. Ибо никто про него ничего не знал, даже Патроны, что было вообще немыслимо. В итоге приходилось раскапывать данные по крошкам, переворачивая кучу архивов как маггловского, так и магического мира, и даже сотрудничать с Орденом Мерлина, который подозревал в подобной деятельности неких магов-отступников, решивших покуситься на устои всего Порядка Мерлина. А также корректировать свои программы, что порождало спрос на сильных магов, даже можно сказать нестандартных. Видимо, именно поэтому в итоге мессир и послал своего лучшего агента в эту страну за неким магом, который сильно всколыхнул всех сильных мира сего. «Правда, как бы не оказалось, что в таком случае мы больше проиграем, вступив в контакт с неизвестным, чем получим выгоды» — вздохнул про себя агент, переводя взгляд за окно, где шумели аккуратные деревья, растущие в лучшем месте на всем Острове, которое местные называли Зеленой Милей, элитной областью, где за мощными многослойными чарами и сильной охраной располагались многочисленные особняки богатых людей, Проконсула Доминиона и его самых важных помощников, а также самых именитых сотрудников Министерства Магии. — «Ибо те силы, которыми он управляет, внушают страх» И это не было преувеличением. До сих пор Пьетериус иногда в своих снах видел кошмары с участием этих кошмарных Теней, пришедших в этот Мир из самой Тьмы, которые призрачными силуэтами проносились по Планете, уничтожая на своем пути все живое. Как то они проделали в тех невезучих маггловских поселений, что оказались на их пути, идущим из разрушенного монастыря. Страшные создания, чья мощь превосходила те данные, которые были до этого пришествия в архивах Ватикана. Причем, что страшнее, они были неуязвимы для современной магии, которая могла только напугать порождений Тьмы, что и обусловило тот факт, что Проконсул воспользовался Эдиктом Призыва. Но даже тогда магам Ордена и легионерам Святого Города пришлось несладко в борьбе за будущее Острова и всего Мира. «Ха, оказывается наши визави также не идеальны и проигрывают битвы» — с усмешкой вспомнил полученную от своих агентов среди невыразимцев Пьетериус, вновь вспоминая разложенные по полочкам полученные во время памятного боя данные. При этом держа на вооружении и то, что и его братьям пришлось использовать Удар Изиды, чтобы смести с лица земли страшных врагов, пусть и путем локального нарушения Равновесия. Но все, все же оставался вопрос в нахождении этого неизвестного мага, прежде, чем его обнаружит этот посланник Ордена, который до сих пор околачивается в этой стране. Ведя заодно игру и против него, Пьетериуса, стараясь выведать как можно данных как про миссию, порученную мессиром, так и про тайны Ватикана. Собственно, ничего необычного, стандартная практика в тайной войне, полыхающей между ними не один век, когда шпиона можно было встретить в любом месте. Но именно сейчас на карту было поставлено многое: как передали из центра, нужно было выйти на мага во что бы то ни стало прежде, чем его уберут конкуренты. А это означало то, что на него делалась очень большая ставка, даже при полученных данных о произошедшем здесь прорыве Теней. Из чего следовало, что он должен будет направиться в Шотландию по указанным примерно координатам, полученным из специального древнего прибора, который позволял определять всплески Запретной Магии, где недавно зафиксировали серию таких вот возмущений. *** Большая каменная зала утопала во мраке, разгоняемом неярким светом, идущим из небольших магических светильников, висящих по центру пустого помещения, очерчивая ровным теплым оранжевым светом фигуру высокого европеоидного мужчины, одетого в скромный костюм, популярный среди магов в этом году. Иногда он подносил к глазам левую руку, чуть отодвигая рукав рубашки, и открывая перед собой небольшие простые по внешнему виду часы, чтобы потом оторваться от сего без сомнения важного зрелища, и вновь уставиться на виднеющуюся недалеко темную от прошедшего времени деревянную дверь, закрывающую проход в это помещение старого каменного особняка, построенного в начале столетия и уже продолжительное время пустующего благодаря плохой репутации. И так уж сложилось, что именно это место стало местом рандеву для магов, двое из которых вернулись недавно из путешествия в болотистый край Шотландии. И который сейчас ждал третий их товарищ, пряча за широкий рукав куртки свой жезл, готовый в случае активации незаметных предупредительных чар, брошенных им не далеко от входа, вступить в бой. Но сейчас ему повезло, и подброшенная судьбой монетка выбросила орла, так что тихий, слышимый только мастеру чар, перезвон оповестил ожидающего гостей мага, что его соратники прошли очерченную черту, и уже на подходе. Что подтвердила скрипнувшая дверь, пропуская внутрь окутанного сумраком помещения двух высоких мужчин, одетых в черные кожаные походные мантии. Представая перед третьим участником грядущей беседы. — Все установили? — Поинтересовался грубым голосом, неожиданного для человека такой субтильной комплекции, поинтересовался ожидающий, оглядев пристальным взглядом стальных глаз, по которому можно было определить в нем битого не одним сражением ветерана. — Все меры конспирации соблюдены. Хвост не обнаружен. — Ответил один из пришедших, который сидел слева от старого аврора в «Хромой Лошади», отряхивая полы мантии. — Добро. Что насчет дела? — Объект согласен и готов предоставить нам товар по первому требованию. — Пробасил второй, небрежно стоящий в круге света. — Правда, цена возросла на треть. — Несущественно. Наши фонды позволяют покрыть такое колебание. — Отмахнулся от подобного замечаний первый, чувствуя радость от хорошо выполненного дела. Если и дальше пойдет так гладко, то их патроны получать, что хотят уже совсем скоро, а их компанию ожидает щедрое вознаграждение. — Значит так. Вам предстоит начать отбор товара согласно заданным спецификациям. И помните, что он должен быть готов к моменту прибытия иностранных делегаций в Англию. Ни днем позже. Вопросы? — Деньги. — Прибудут с курьером в указанную вами точку. — Последовал лаконичный ответ на логичный вопрос, заданный вторым мужчиной. — Еще вопросы? — Полагаю, что порталы нам передаст это курьер? — Да. Но не порталы, а коридор. — Нехило. — Присвистнул второй мужчина, уважительно посмотрев на первого. — Отставить. Еще вопросы. — Отсутствуют. — Хорошо. Тогда я жду от вас сообщений. На этом все. ========== Во власти Судьбы. Прибытие гостей ========== Широкая дорога, выложенная красивым ируланским камнем, загадочно переливающимся под лучами щедрого солнца, сияющего в небесной лазури, вела сквозь серебристого поющего кустарника Кархи, высаженного по обе стороны от проложенного пути, шевелившего с мелодичным звоном своими серебристыми небольшими листочками под легкими напорами свежего осеннего ветерка, который перебирал своими невесомыми пальцами уложенные длинные черные волосы высокого и статного мужчины, одетого в красивую парадную черную мантию, расписанную серебристыми нитями узором, неспешно приближающемуся к главному входу в огромный особняк, построенный в классическом стиле, затерянный среди большого парка под многослойной защитой. Иногда он старался как можно незаметней повести плечом, стараясь разогнать кровь в затекших от непривычной одежды местах, немного приостанавливаясь, однако не меняя своего расслабленно-почтительного выражения лица. И,о впереди у него маячила первая из серии важных встреч, от исхода которых зависит многое в его плане. Так что нужно правильно поставить себя, не как обычного пусть и многообещающего молодого специалиста, а как представителя серьезных людей, который тенями постоянно присутствовали за ним. На миг он остановился перед большой мраморной лестницей, начинающийся от небольшой покрытой плитками площадки с двумя грозными нундами, стоящими на постаментах по обе ее стороны, и шла под большой козырек, опирающийся на четыре изящные мраморные колонны, под которым виднелась дверь из красного дерева. В общем, все вокруг просто кричало о том, что в этом месте в стенах огромного трехэтажного особняка, одетого в многочисленные редкие сорта мрамора, проживал очень богатый маг. Втянув в себя воздух полной грудью, мужчина начал уверенно подниматься вверх по лестнице так, словно бы каждый день вот так посещал лучшие дома магической Англии. Останавливаясь на небольшой площадке перед дверью на скромного размера каменном мозаичном коврике, и после чего потянул за висевший длинный шнур, и слушая приглушенные створками двери мелодичные перезвоны колокольчиков, оповещавших хозяев о приходе нежданных гостей. После чего только и оставалось терпеливо ждать, наслаждаясь уже подзабытыми порывами прохладного ветра, и слушать трели многочисленных птах, часть из которых летала стайками по небу, а часть — весело порхала с дерева на дерево. Наконец, спустя какое-то время, дверь осторожно открылась, давая гостю возможность взглянуть на затянутого в строгую ливрею слугу, с большой монограммой фамилии, которую обслуживал этот серв. «Забавно, как местные маги копируют привычки столичных обывателей, хотя сами при этом стараются из всех сил показать свою независимость. Где распространена мода на людей-прислуг» — усмехнулся про себя пришелец, вспоминая свой вояж по Континенту с обязательным посещением Столицы, про которую как не старались, но не могли перестать говорить во всех уголках бывшей Империи. Особенно вспоминали многочисленные тамошние артефакты, производящиеся на многочисленных заводах, шедшие на украшение быта тамошних магов, а так же активно идущих караванами кораблей на экспорт практически во все страны Западного Магического Мира. Предмет гордости населения сердца цивилизации, а также предмет зависти периферии и грусти для этого странника. — «Да уж, как страшно быть единственным во всей стране слепцов, кто видит, в какую пропасть нас тянет сегодняшняя политика изоляционизма. Когда в угоду установленным правилам мы все больше и больше сдаем свои позиции вместо того, чтобы развивать с магглами сотрудничество, как это делают остальные. Да что там говорить, если уже сейчас наша страна потеряла свои ведущие позиции практически по всем направлениям, и продолжает скатываться вглубь темных веков под руководством доминирующих консерваторов» — Что угодно молодому магу? — поклонившись гостю, учтиво спросил серв с каменным лицом, на котором застыла формальная улыбка. — Мне нужно увидеть вашего хозяина. — Настойчиво сказал в ответ гость, сверля равнодушного снаружи серва. — Скажите, к нему пришел его старый приятель. И да, вот, возьмите эту записку и передайте ее в руки вашему патрону. — Будет сделано. Подождите, пожалуйста. — Еще раз поклонившись, слуга закрыл дверь, и исчез в глубине дома. А нежданному посетителю пришлось лишь ждать на пороге, пока собственник всего этого поместья не соизволит прочесть переданную ему записку, которая являлась рекомендательным письмом, написанным от лица весьма влиятельных магов в международном сообществе, чьи фамилии заставляли трепетать сердца даже самым чванливым членам Конклава этого Острова. А значит, ему выписан эксклюзивный билет на посещения самых престижных и богатых мест, как этот дом, расположившийся в элитном закрытом районе, носящем название Зеленая Миля… Не успел он додумать свои мысли, как дверь вновь беззвучно отворилась, и за на порог вышел сам владелец поместья, оказавшийся высоким юным мужчиной с платиновыми длинными зачесанными за спину волосами средней длинны, одетого в дорогой домашний халат, поверх стильного домашнего костюма. В одной из рук он держал открытое письмо, в то время, как слегка бледное лицо с показательно-радушным выражением оглядывалось вокруг в поисках такого важного гостя, которого внезапно занес ветер странствий на порог его скромной резиденции. — Пусть магия всегда прибудет с вами, уважаемый гость… — начал было выговаривать древнее приветствие, которое уже давно во всех остальных местах сменилось иными формулировками, хозяин, как внезапно остановился, когда наконец понял, кого видит перед собой. — Том? — Неуверенно добавил через мгновение Малфой, неверующими глазами осматривая с головы до ног так сильно изменившегося друга, нашедшего себе столь могущественных покровителей. Словно бы боялся спугнуть такое неожиданное наваждение. — Он самый. — Одними краешками губ улыбнулся в ответ Реддл, пристально осматривая своего старинного друга, которого он не видел, казалось, уже целую вечность. — Пусть магия всегда прибудет с тобой. — Я… Том… — Растерянно пробормотал Адаракс, приходя в себя после большого удивления, после чего посторонился с пути, открывая проход своему старинному приятелю. — Проходи, и рассказывай, зачем пришел. Внутри Реддла встретил большой полукруглый холл со вторым светом, а полу которого лежал светлый мрамор, образуя на молочном фоне замысловатый геометрический узор, переходивший в высокие стены, так же обшитые мрамором. Около которых притаились золотые бюсты великих мыслителей, стоящие на высоких подставках , между которыми висели многочисленные картины в золоченых рамах, подлечивающиеся в темное время небольшими светильниками, расположенными над ними. Далее, напротив входной двери и двух больших окон, пропускающих дневной свет открывающий прекрасные виды на часть близкого сада, начиналась пара искривленных лестниц, ведущих большими сытыми змеями на второй этаж. А за ними, если углубиться дальше вглубь холла, можно было увидеть два прохода, где темнели закрытые двери под небольшими слегка выступающими портиками, опирающимися на утопленные в стену колонны. — Пойдем, мой друг, сядем и выпьем, после чего неторопливо поговорим делах. — Пригласил пройти за собой радушный хозяин дома. «Излишне радушный», — добавил про себя Том, тихо скользя вслед за провожающим, и входя в открытые слугой двери, за которыми начинался небольшой вытянутый коридор, залитый светом, проходящего через многочисленные окна, расположенные на протяжении всего пути до дверей в большую гостиную, в левой части которого виднелась дверь в комнату, прилежащую к холлу, а так же картины величественных магов, стоящих в разных позах то среди пышных садов, то среди античных строений, одетых в старомодные одеяния, по слухам, популярные в то время. Наконец они преодолели последний дверной проем и оказались в просторной со вкусом отделанной изнутри комнате с огромным камином в торце, над которым висел большой портрет хозяина этого поместья в полный рост, стоящим рядом со столом, с лежащими на нем многочисленным бумагами. Вокруг сего центра притяжения с горящими внутри дровами за изящной прозрачной шторкой, по виду импортированной из самой Столицы, бросающими мягкий рассеянный неровным с полупрозрачными рисунками хрусталем свет, заставляющий по-новому блестеть оголенные выступающие деревянные элементы больших кожаных кресел самых причудливых форм, а также пары диванов, расставленных дугой с изящными деревянными лакированными столиками между ними. — Что угодно магам? — почтительно поклонившись, задал тихим голосом вопрос слуга, вставший рядом с креслом хозяина, севшего по соседству со своим старым приятелем. — Я предлагаю по бокалу отменного красного полусладкого из Мадеры 18 века, Том. Как ты на это смотришь? — Вполне подойдет. — Слегка кивнул Реддл, располагаясь поудобнее, но сохраняя слегка официальную позу, что показывало деловой характер его визита сюда. А так же выделяло высокое положение гостя в социальной иерархии, позволяющего себе быть на одной ступени с Малфоем. — Что ж, прекрасно. — Тихо хлопнул по толстому подлокотнику, обитому самой лучшей кожей, доступной на рынке Англии, Адаракс, после чего перевел взгляд на склонившегося в почтительном ожидании молчаливого слугу. — Пауль. Принесите нам «Радость мага», а так же, пожалуй, для меня, если мой дорогой гость не возражает, большой кальян. — Слушаюсь, хозяин. — Поклонился серв, скосив глаза на Тома, который небольшим жестом руки показал, что не имеет никаких претензий к воскуриванию различных смесей в своем присутствии, и неспешно, но быстро удалился за неприметными дверьми для прислуги. — Вот, Том, смотри, что ты наделал своими рассказами о поездке. После выпуска пришлось и мне удовлетворить свою возникшую после твоих проникновенных речей жажду приключений. — Смеясь заметил чуть расслабившийся Малфой, после того, как за его слугой закрылась дверь, и он с гостем остались в одиночестве. Однако при этом серые глаза хозяина дома оставались такими же напряженными, какими они были при первой встрече с гостем. — Правда, я ограничился только Столичным Регионом. — Ну и как тебе поездка? Получил незабываемые впечатления? — Подхватил навязанную игру Реддл, анализируя каждое движение своего старого друга, старательно читая его язык тела. Хотя это было и непросто, с учетом того, что тот держал себя в рамках заведенных правил, которые создавались как раз для того, чтобы по-максимуму затруднить подобные действия. — О, это было незабываемо. — Лениво протянул Малфой. — Особенно сама Столица. Я никогда до посещения не мог и представить, что где-то на земле существует подобное место, полное нескрываемой от глаз посторонних магией. А их прекрасные каналы, утопающие в садах. Ах, если б ты знал, мой друг, как долго они мне снились после окончания моего путешествия. На этих словах начавшийся было разговор на минуту прекратился, давая возможность вошедшему слуге, аккуратно левитирующему специальный небольшой столик для угощений, а так же несущий в руках золотой поднос, с небольшим глиняным кувшином, куда перелили вина, двумя изящными бокалами, а также многочисленными тарелками с миниатюрными закусками, а так же, в заключении упомянутого натюрморта, небольшой корзины с цветами. Реддл даже на миг засмотрелся, как ловко лакей расставил быстрыми и точными движениями все предметы, после чего после поклона, удалился прочь из помещения, оставляя двоих мужчин наслаждаться обществом друг друга. — Вижу, что ты привез оттуда не только приятные впечатления. — Ах, ты об этом? — Рассмеялся Малфой, наливая себе бокал вина, и набирая немного угощений на свою тарелочку, после чего переместил все свое богатство на пустой столик, покоившийся рядом со своим креслом. — Знаешь, оказывается за время нашего затворничества, мир в кое чем ушел вперед. Например, в области обеспечения комфорта для людей. Так что я с удовольствием перенял эту традицию столичных жителей, наняв себе несколько лакеев и подписав договор на обслуживание с одним из замечательных поваров, которые осели у нас в стране. — Не без этого. Я рад, что ты заметил отличия. — Высказавшись, Том с удовольствием пригубил прекрасное волшебное вино, закусив его парой канапе, созданных руками одного из мастеров кулинарного дела. После чего бросил мимолетный взгляд на подсвеченный огнем профиль своего школьного приятеля. — Однако, это не единственные вещи, которые стоит нам перенять у Континента. Брошенное вскользь замечание достигло своего результата, заставив Малфоя взять длительную паузу, в течении которой он иногда отпивал из бокала, и заедал крепкий напиток закусками, оставляя тишину в ведение камина, наполняющего помещение тихим потрескиванием дров, подбрасываемых расторопными эльфами. — Возможно ты и прав. — Наконец начал говорить блондин, бросив осторожный взгляд на своего собеседника, по виду, наслаждающегося примером, оказанным ему владельцем сего роскошного особняка. — Там определенно есть ряд вещей, которые бы смогли произвести у нас фурор, попади они на наш рынок. — Не без этого. — Согласно кивнул Том, радостно наблюдая, как его цель заглатывает кинутую приманку, для виду танцую вокруг. — А какие там средства передвижения! Куда всем этим нашим метлам. — Мда. Что верно, то верно. — С грустью в голосе отозвался Адаракс, вспоминая с болью видимые им летающие дворцы, один из которых он бы не отказался иметь и у себя. — Но ты понимаешь, что протащить подобные вещи сюда очень непросто. — Пока непросто. Но все можно изменить. — Намекнул на один из разговоров, которые они имели между собой еще в школе Том, попивая неторопливо вино, и дегустируя отменные яства. В отчет что Малфой задумчиво уставился на повзрослевшего друга, который оказывается, так и не забыл своих ранних убеждений. — Ты же понимаешь, Том, что мы уже не дети, и должны жить в реальном мире. — Осторожно заметил наконец Малфой, прощупывая почву. — Времена беспечных разговоров остались в прошлом, вместе с выпускной вечеринкой, а также получением мастерства. — Ты же видел, КАКИЕ люди поставили свои подписи под моей рекомендацией? Уверяю, они прекрасно понимают всю серьезность моих предложений. Так что я не играю больше в одиночку. — Подожди, ты хочешь сказать, что они полностью поддерживают твои безумные идеи? — Не совладав с собой, воскликнул платиновый блондин, вновь становясь похож на того парнишку из гостиной, который сидел вместе с ним по вечерам возле камина. Смотря на Тома уже совершенно другими глазами. — Именно, мой друг. Все именно так. — Все равно, боюсь, что даже с такой поддержкой ты не преодолеешь сопротивление Конклава. Никто не будет работать с маггалами. — Возможно. Но нам это и не надо делать. По крайней мере, пока. — Успокоил разнервничавшегося Мафлоя Реддл, насмешливо поглядывая на своего друга, и немного изменяя свою позу, тем самым отмечая негласное главенство в этой комнате. — Мои партнеры — люди исключительно практичные, которые заинтересованы в получении своих прибылей в случае нашего успеха. И как любой рациональный предприниматель, они готовы поделиться успехом с любым, кто зайдет на нашу общую лодку. На минуту опять наступила тишина, пока хозяин поместья и наследник фамилии первых семей Острова обдумывал полученную информацию. — Хорошо. Но я не понимаю, причем тут ты? С их возможностями, они могли вполне сами добиться необходимых послаблений. — Не совсем так, мой друг. — С наслаждением наносил завершающие удары Реддл, наблюдая как клониться на его сторону старый друг, лишь для приличия оказывая последнее утихающее сопротивление. — Ты же вполне здравомыслящий человек, который понимает, что не в послаблениях дело. Для того, чтобы обеспечить приток новинок сюда, нужно полностью менять нашу политику,начиная с самого фундамента. А если мы хотим начать сами играть значимую роль в международном бизнесе, то должны менять так же и образование, наконец вернув магам незаконно отнятое у них. Иначе наш Остров навсегда останется на обочине мирового прогресса. — На миг слизеринец-полукровка сделал паузу, и хитро посмотрел на заинтригованного собеседника. — Кроме того, я уже имею одного самого преданного сторонника из первых семей. — Это кого? — Задумался Адаракс, правда ненадолго, ибо через пару минут кое чего вспомнил, отчего с изменившимся лицом посмотрел на сияющего Тома. — Неужели ты говоришь о Стелле? — Вижу старину Адаракса. Как всегда до него все доходит с трудом. — В ответ рассмеялся для видимости Реддл. — Вот так поворот! — Протянул в ответ блондин, все еще с недоверием и некоторым восхождением смотря на собеседника, ухватившего самую лучшую девчонку всего факультета себе. — А ты знаешь, что ее родственники объявили всеобщий поиск своей пропавшей дочери, и обещали стереть в порошок того, кто ее вернет? Коме того, хочу заметить, что вас и ваших детей не примут первые семьи, несмотря на то, кем является Стелла. — С сарказмом в голосе спросил у невозмутимого гостя потомок Мафлоев, на что тот показал, что его это не волнует. — Ну хорошо. — Вздохнул наконец радушный хозяин, после чего решительно вылил в себя остатки вина. — Что ты там говорил про возможное участие в этой авантюре? *** Яркое солнце играло рассеянным светом через плотные красноватые шторы, закрывавшие высокие стрельчатые окна, располагавшиеся на третьем этаже небольшой гостиницы, выполненной в виде небольшого замка с миниатюрными башенками по углам, к которым стремилась спуститься высокая крыша, красным горбом поднимающаяся над побеленными каменными стенами, увитыми со стороны улицы диким виноградом, тогда как другая выходила на сам залив, открывая его красивые виды для своих удачливых постояльцев. «Воды Иллистриса» встретил своего уже знакомого клиента радушным приемом вечно улыбающейся Меган, крутившейся за широкой и длинной стойкой регистрации, за которой располагались многочисленные ящики и шкафы, и самое главное — вешалка с ключами от номеров, в брелке которых болтался красивый красноватый эллипс, с серебряными выпуклыми цифрами внутри себя. Увы, Обан разочаровал Гарри тем, что во всем городке не нашлось ни одного человека, кто захотел бы разговаривать с несовершеннолетним парнем о сдаче свободного жилья в аренду. — А паспорт у уважаемого найдется с собой? — Сразу же спрашивали у него те, кто готов был говорить напрямую о съеме дома, а чаще всего — небольших квартир, находившихся в старых зданиях, помнивших, наверное, еще детство Дрейка. В ответ зеленоглазый юноша, одетый в обновленные под свой рост коричневую кожаную летнюю куртку, кожаные штаны и белую рубашку, быстро переводил разговор на иную тему, и пытался как можно быстрее распрощаться со взрослыми, опасаясь, что они могли донести на него местным стражам закона. А объяснять им, что он в одиночестве забыл в этих местах хотелось бы меньше всего. Он помнил о своих частично удачных опытах по развитию дара убеждения, который работал самым причудливым образом, иногда подводя своего хозяина в самый неподходящий момент. Так что полагаться на столь стохастический механизм Гарри хотелось меньше всего. Другие же посылали своего потенциального клиента в единственное в городке агентство по недвижимости, справедливо замечая, что не являются специалистами в законодательстве, но при это м хотят уберечь себя от всяких неприятных случаев. И он туда сходил, сразу наткнувшись на особенность сервиса Острова, о которой и не слышал ранее, связанную с очень ненавязчивой позицией работников по отношению к обслуживанию. Поначалу он пытался созвониться с ними по телефону, остановившийся в небольшом Инне, и потратив на телефонные разговоры с неторопливыми менеджерами пол-дня, но не придя к какому-либо определенному результату. В основном, все обещали новому клиенту подобрать интересующую его недвижимость где-то за полгода, после чего уведомить о результатах выбранным способом связи. И ничто не могло сподвигнуть этих равнодушных воплощений будд к ускорению обработки запроса, даже обещания очень хорошего вознаграждения. Почему горестно вздохнув и поборов проснувшееся желание устроить геноцид в одном взятом заведении Обана, Гарри вновь отправился в интересующее его заведение, полное как всегда народу, интересующегося местными домами и квартирами. И там, после того, как он отстоял очередь, его спросили про паспорт. А вместе с ним поинтересовались рекомендациями от предыдущих лендлородов, после того, как он им попытался втюхать легенду о том, что путешествует по стране, а так же контакты родителей, выписку со счета и еще пару тройку того, что Гарри предоставить просто никак не мог. Хотя, кончено, возможно где-то тут и существовала организация, делавшая все указанные бумаги. Но где она находилась, и не было ли это плодом его воспаленного мозга, впитавшего небольшой опыт серой жизни вне закона, он не мог сказать. Посему, поразмыслив над создавшейся ситуацией, когда его план судя по всему начинал давать трещину перед самым приездом Флер сюда, Поттер намыли свои ноги в сердце Лунной Гавани, храня едва тлеющую надежду что хоть там ему повезет найти хотя бы задрипанный дом. А для этого нужно было найти определенного человека, кто бы его доставил на место по вечернему заливу, кишащему по рассказам многочисленными опасными тварями, которые иногда показывают себя во время полнолуний. — Это кого к нам принесло? — Гремя под высокими стенами большого бара раздался сильный голос невысокого толстоватого хозяина, все также стоявшего за длинной лакированной стойкой, блестящей под сиянием множества ламп, идущих вдоль навесной полки, повторяющей все изгибы своей нижней соседки. Как Гарри ожидал, рядом с ним, сидя на высоком барном стуле, обнаружился и Бешеный Билл. Вовсю любуясь это затрапезной картиной, словно бы вышедший из давнего прошлого, когда он впервые переступил порог «Лорн Бар». Правда, в отличие от тех времен, парень больше не сравнивал себя с Джимми, до глубины своей чисто английской души боявшегося высказать неуважение кому-либо в баре, и оттого отчаянно стесняющегося окружающих. Нет, то время прошло и больше не вернется, слишком многое успело оставить свой след в его сердце. А как известно, серьезные испытания меняют человека, закаляя его характер, и заставляют его смотреть на мир чуточку иначе. — Джон Смит. Ищу Бешеного Билла. — Уверенно произнес Поттер, в наглую направляясь к сидевшему мощному мужчина в своем вечном плаще. — «Интересно, он его хоть иногда снимает?» Услышав имя и фамилию незнакомца, хозяин и его завсегдатай пристально взглянули на подходящего мужчину средних лет, на лице которого отразился опыт дальних странствий, а в в глазах читалась скрытая сила и опыт. — Смит, говоришь? — протянул наконец подавший голос Билл, грохнув пустым стеклянным стаканом о деревянную полированную поверхность барной стойки, разглядывая во все глаза своего давнего клиента. — А ведь и правда, похож! — Наконец выдал свой вердикт, после чего привстав протянул свою руку и хлопнул Гарри по плечу. — А ведь тебя не узнать. Давай, садись, выпьем по одной. — С этими словами он скрипя металлом по дереву притянул к себе пустой стул, похлопав по нему зазывающие. — Будешь жить долго и богато, Смит. — В свою очередь кивнул устроившемуся за стойкой Гарри Сэм, успевший схватить пустой стакан и протирающий его сейчас полотенцем, взятым откуда-то из-за порога длинной высокой стойки. — Клянусь богом, что если бы ты не сказал свое имя, мы бы и не узнали тебя. Что случилось? — Должно быть женщины, Сэмми. — Довольно расхохотался полный жизни огромный рыжий лодочник, хлопнув вновь по плечу своему новому собеседнику. — Они могут довести кого угодно до седины, как нашего Смита. — Билли, Билли. Дано говорил тебе, найди себе хорошую девушку да прекращай эти забеги по бабам. — Только лишь вздохнул на сказанное своим приятелем Сэм, после чего выудил из закромов большую квадратную бутылку местных уиски, после чего посмотрел вопросительно на своих гостей. — Кто будет банковать в этот вечер? — Выпивка за мой счет. К тому же, что-то мне подсказывает, что наш приятель тут не надолго. А раз так, то и мне скоро отчаливать. — Усмехнулся Билл, глядя как Гарри посмотрел на разливаемый медового цвета напиток, сияющий в прозрачных стаканах от падающего на него света. — Давай, Джонни, расскажи нам, из-за чего это ты так посеребрился! Небось, баба достала? Все пилит мозг без пощады. — И с этими словами он взял один из стаканов, и легонько отправил его по стойке к Гарри, который молниеносно перехватил заполненную тару, медленно отрывая ее от деревянной поверхности. Вздохнув, Поттер мимолетно посмотрел на плещущуюся внутри стакана темную сияющую жидкость, понимая, что если хочет сохранить теплые отношения с этими людьми, то придется пить алкоголь. Хотя он сам скорее отрицательно относился к этому делу. — Нет. У меня слава богу все нормально со своей, даже лучше, чем нормально. — Тепло улыбнулся парень воспоминаниям о невероятной девушке, смотревшей на него с безграничной любовью во взоре своих прекрасных голубых глаз. В очередной раз ощущая, как же сильно он по ней скучал. — Скажем, так просто жизнь иногда бьет тебя под задницу со всего размаха. А в другой раз — ты ее. И до сих пор не могу понять, кто кого обыгрывает. — Хе! Парень, думаешь выиграть? — Саркастически хмыкнул Сэм, подливая немного уиски в стакан Билла, быстро выхлебавшего огненное пойло так, словно это была вода. — Мне бы хотя бы сравнять счет. — Эх, паря. Послушай старика. — Блеснул лысиной старик-владелец, переходя на доверительный тон. — Не думай играть в игры с судьбой. Это такая сучка, что в любом случае останешься в проигрыше. Лучше старайся наслаждаться тем немногим, что ты сможешь у нее отхватить. — Ага. Послушай старину Сэмми, парень. Он плохого не посоветует. — Поддакнул Бешеный Билл, отрываясь от поглощения в очередной раз наполненного стакана, от чего от него уже начинало разить алкоголем. — То-то ты меня слушаешь, Билл. Как бегал по шалавам, так и продолжаешь гоняться с высунутым языком, словно подзаборный пес. Да еще поди, оставляешь там большую часть своих денег. — Хмыкнул в ответ на поддержку бармен, укоризненно посмотрев на слегка растерявшегося от подобного напора своего приятеля. — Остепенился бы уже. Да нарожал детишек, пока еще молод. — Ты же знаешь меня, Сэмми. Для меня нет ничего хуже, чем пустить корни на берегу. — Пробасил в ответ лодочник, показывая, что ему не в новинку вести подобные разговоры. — Я же, в сущности, старый морской волк, душа которого навеки принадлежит старине Джонсу. Помяни мое слово, еще немного скоплю деньжат, и куплю себе настоящий большой корабль, и буду возить товары сюда. — Хм. — Скептически промычал в ответ толстый владелец бара, покачав слегка головой, после чего посмотрел в надежде на Гарри, поставившего уже пустой стакан на деревянную поверхность, стараясь сдержать легкое головокружение от выпитого алкоголя. — Ну а ты что думаешь по этому поводу, Джон? — Думаю, что нужно пользоваться шансом, который дает судьба. Ведь неизвестно, где и как окончится наша жизнь, так что, Билл, Сэм прав. — Поттер вспомнил свое собственное желание разобраться со всем наседающими на него проблемами, а лучше, чтобы они растворились сами по себе, и осесть в тишине и покое с Флер, чтобы наконец увидеть в реальности воплощение финальных видений, поджаренных ему Зеркалом. Да, он уже несколько устал от полной опасных приключений жизни, когда невозможно предсказать, где и как пройдут последние минуты его жизни. — Видишь, что я тебе говорил? Наш друг очень мудр. — Радостно сказал Сэм, надзирательно с хитрецой в глазах посмотрев на нахохлившегося мужчину, буркнувшего что-то вроде «Предатель». — Одно пополнение за мой счет, Джон. — Спасибо, но нет. Мне еще нужно попасть на остров. — Та здесь называли сердце Лунной Гавани, куда возил на своем суденышке Бешеный Билл. — Брр. И что тебя так тянет в это проклятое место. — Поежился бармен, качая головой. — Даже тут становиться не по себе от тех душеразрывающих криков, доносящихся через залив с острова. Заглушающих нашу собственную нечисть, что, говорят, водится в округе. А уж что начинается с приходом полнолуния… — отчего-то Сэм прервался на полуслове, потемнев лицом, после чего взял чистый стакан и налил себе немного огненного напитка, влив его в горло одним залпом. — Ладно уж. Чего я тут разубрался. Езжайте, если надо. Только когда вновь окажешься в наших местах, Джон, заходи. Тебе тут всегда рады. Допив свой стакан, встал и Билл, которому надо было заскочить домой, чтобы собрать вещи и принять какую-то дрянь для опохмелу, так что они с Гарри договорились встретиться на причале через тридцать минут. — Думаю, нужно поторапливаться, если хотим доплыть без проблем до Тобермори. — Почесал затылок Билл, посмотрев на краснеющее солнце, медленно опускающееся к горизонту, раскрашивая простирающуюся вокруг плывущей по спокойным волнам большого залива водную гладь красивыми красноватыми красками, вспыхивающими маленькими огоньками на небольших волнах, идущих от судна. — Эх, подзадержались мы у старины Сэма. — А что нас ожидает, если не успеем? — Накопленный опыт говорил Поттеру, что лучше заранее узнать о возможных проблемах, чтобы иметь в запасе достаточно времени на планирования ответных действий. — Да как сказать. Говорят, что с наступлением темноты тут появляются духи воды, полупрозрачные твари, которые заводят путников на камни, после чего выпивают всю жизнь без остатка из умирающих тел. Так же, говорят, что можно увидеть Блуждающих Огоньков, которые так же выплывают с наступлением сумерек. Ну эти по словам знающих людей не опасны. Так же иногда может попасться летающая хрень, способная своими зубами перекусить железный прут. — Пожал плечами проводник, не отрываясь смотрящий вперед сощуренными глазами, сидя за небольшим штурвалом с деревянными вставками, и иногда поглядывая на экран сонара, исправно выдающего подводную обстановку, да расстеленную рядом с приборной панелью, на специальном держателе, карту глубин. — Но, поверь мне, намного хуже те, кто водиться под этими обманчиво-спокойными водами. Многолапые дреуги, рыбы-убийцы, сошедшие будто со страниц ужастиков, а кроме того, неизвестные громадные существа, непохожие вообще ни на что. Веришь или нет, но я видел один раз с берега, когда пошел выпить пивка, как одна такая тварь показалась на минуту над водой. Зрелище, скажу тебе, впечатляющее. Правда, мне никто не поверил, сказали, что видимо я перепил. — Мда. Тогда, наверное, стоит поддать газу. — Заметил Гарри, сжимаясь внутри от нехороших предчувствий, вспоминая при этом рассказы Флер про ее путь по реке. — Прибавить. — Задумчиво пробурчал Билл, посмотрев на приборы. — Что же, ты сам это просил. Так что держись! — Крикнул он, берясь за никелированную рукоять мощности, и передвигая ее в крайнюю позицию. «Хм, кажется он поменял что-то в катере» — промелькнула мысль у зеленоглазого парня, вспомнившего свой первый трип на катере, когда его Вергилий самолично лазил к моторам. Впрочем она быстро ушла прочь, как и все остальные мысли,в момент добавлении сил, когда на мгновение катер словно бы замер, словно кенгуру перед прыжком, чтобы через миг сорваться с места, бешено разрезая своим носом прозрачные воды, безжалостно подпрыгивая на малейшем волнении, отчего Поттера несчастно подбрасывало на жестком седалище, и лишь небольшие скобы, установленные по обеим сторонам от его кресла помогали ему удержаться на месте. Сам капитан, казалось, составлял одно целое с судном, намертво слившись со своим плавно ходящим вверх-вниз креслом, приковав взгляд к переднему остеклению рубки, заливаемому постоянно литрами поднятой вверх воды так, что дворники едва успевали справляться. Прошел еще час изматывающей гонки со временем, когда Гарри, постанывая про себя, на нетвердых ногах выбирался на высокий причал Тобермори уже в наступающих сумерках под смеющимся взглядом неунывающего Билла, все отряхивающего от мельчайших капелек воды свою верхнюю одежду. «Пожалуй, это была самой безумной поездкой из всех, которые я успел совершить. Учитывая и Замок-На-Краю-Времени» — ухмыльнулся про себя Гарри, все пытаясь справиться с накатывающей тошнотой. Внезапно он почувствовал, как тяжелая ладонь Билла легла на его плечо, и при этом окружающее пространство оказалось окутанным тонкой пеленой кожи и теплоты, идущей от толстого свитера, поддетого капитаном под плащ. — Ну что, Смит, поздравляю тебя с крещением. Теперь ты уже стал настоящим морским волком, клянусь стариной Дэйви. — Радостно громыхнул нагнавший его рыжий мужчина, быстро хохотнув своей шутке. После чего уже серьезно добавил. — А ты молодец, сумел справиться с таким темпом. Пойдем, может, выпьем? — Добавил Билл, кивая на стоящий среди стены прибрежных домов, выходивших на широкую каменную набережную города, бар, располагавшийся на первом этаже белого высокого здания, вовсю освещенного изнутри ярким светом, смешивающегося на улице с мягким свечением фонарей. — Спасибо, Билл. Но нет. У меня впереди куча дел, который нужно решить. Спасибо за поездку. — С этими словами Гарри попрощался со своим извозчиком, и, показав свой портал сюда охране, потопал в направлении одной неплохой гостинице, которую заприметил еще во время своего первого пребывания в этом волшебном во всех отношениях месте, слушая все более различимые звуки, доносящиеся из-за ближайших к заливу гор, которые издавали просыпающиеся волшебные твари. Сново его ноги касались камней уже знакомых улочек, зажатых между аккуратными домиками и небольшими коттеджами, располагающимися за металлической оградой в окружении небольших садиков, по которым весело и беззаботно прогуливались местные жители, как и во все его предыдущие посещения этого места. Словно бы показывая неизменчивость мира, который, как иногда казалось Гарри, претерпевал метаморфозы быстрее, чем он успевал это регистрировать. Хотя, надо сказать, было приятно понимать, что в чем-то он оказывался неправ, возвращаясь в мир простых вещей и забот, словно бы домой, после очередного длительного путешествия. «А может быть и перед» — поправил себя парень, идущий навстречу основной толпе разодетого народа, спешившего на набережную Тобермори, где располагались основные питейные заведения и рестораны, позволяющие совмещать приятности набития брюха с неспешными прогулками вдоль длинной набережной, разбавленной зеленью небольших деревьев, тонувших в голубоватом свете фонарей, расставленных вдоль всего променада. Иногда он по пути встречал небольшие сады, уже заполненные отдыхающим народом, откуда иногда долетала до ушей спешившего парня красивая музыка, изредка чуть напоминающая ту необычайную мелодию, которую он услышал за пределами всех Миров. Отчего на миг он мысленно оказался вновь среди ухоженных деревьев одного из маленьких зеленых уголков, притаившихся среди небольшого города, слушая прекрасную мелодию, извлекаемую маленькими искусно вырезанными анимированными каменными музыкантами. — Завораживающе, не правда ли. — Раздался из глубин воспоминаний тихий мужской голос случайного соседа, наслаждающегося музыкой. — Здесь я чувствую, что музыка уносит меня в такие края, которые в сотни раз лучше любого места на Земле. «А ведь ты был прав и, одновременно не прав, мой неведомы друг» — с небольшой ноткой грусти сказал себе Гарри в мыслях, обращаясь к незнакомцу из своих ностальгических воспоминаний. — «Есть у нас в Мире и такие места, красоту которых невозможно передать музыкой» — Чего стоили одни захватывающие дух и воображение мощные горы, с прекрасными полянами, усеянными маленькими яркими цветами, из которых Флер радостно делала себе венки. — «А есть и такое, что вообще невозможно выразить известными людям способами» — да уж, ну как передать всю ту красоту, то величие и некую чужеродность частички внемирья, которую он с девушкой встретили в конец своей дороги. — Здравствуйте. Чем могу вам помочь? — Воодушевленный голос всегда энергичной Меган, стоящей за своей привычной стойкой в ожидании новых гостей, показал юноше, что он достиг своего места назначения. — Добрый ночи, Меган. Я хочу вновь снять номер в вашей прекрасной гостинице. — Вы знаете мое имя, сэр? Но я вас совершенно не помню. — Удивленно ответила девушка, растерянно разглядывающего стоявшего перед ней седеющего мужчину средних лет. — Я Меня зовут Джон Смит. — Пояснил он, отчего глаза девушки удивленно распахнулись. — Ох, мистер Смит, я извиняюсь. — Потом она немного покраснела и с лукавой улыбкой добавила. — А вы очень изменились так, что вас совершенно не возможно узнать. — Надеюсь, в лучшую сторону. — Послышался смех Поттера, который с удивлением увидел, что вгоняет симпатичного менеджера в совершенную краску. — Не без этого. — Проворковала Меганн в ответ, после чего ее лицо приобрело рабочее выражение, оставляя в глазах лишь тень сожаления о том, что она не может продолжить свое знакомство с необычным симпатичным посетителем, в котором ощущается что-то маняще загадочное. — Вы будете свой обычный номер, или подобрать что-то иное? У нас пока есть свободный запас номеров. — Нет, полулюкс сойдет, Меган, спасибо. — Поблагодарил расторопную девушку Гарри, радуясь тому, что Флер успела пополнить его счет на пятьдесят миллионов фунтов, как и обещала. — Кстати, вы случаем не знаете, куда здесь можно обратиться, чтобы снять недвижимость. — Недвижимость. — В задумчивости сморщила лоб девушка, посмотрев невидящим взглядом сквозь юношу, стоящего через стойку от нее. — Эм. Боюсь, что сейчас я не смогу вам помочь. — С улыбкой ответила менеджер, после недолгих раздумий. — Приходите с утра. — Спасибо. — Поблагодарил ее Гарри, и внеся деньги и заполнив документы, взял ключ и пошел в номер, таща с собой рюкзак и сложенную палатку в надежде наконец от души поспать без каких-либо тревог. Как Меган и обещала вечером, с утра она притащила ему толстый журнал, посвященный недвижимости в Лунной Гавани, и пару визиток с адресами и телефонами двух реал эстейт агентств, которые могли бы помочь нуждающемуся в своем уголке путешественнику и пожелала удачи на этом нелегком пути. Так что сейчас он, после обильного завтрака в своем любимом ресторане, сидел в удобном кресле в своем номере освещаемый рассеянным дневным светом, падающим через два окна, и отмечал перед важным походом маршрут по карте города, взятой в корзине у двери в холле отеля. — Ладно, Гарри, пора собираться. — Вздохнув сказал себе парень, и отправился в холл взяв с собой карту и визитку. Агентство недвижимости «Дом Галена» располагалось в деловом районе города, буквально в квартале от Сумеречного Рынка, в небольшом двухэтажном коттедже из красного кирпича, окруженное небольшим садиком, что было редким явлением для городка, старательно выгрызающего для своего развития каждый метр у моря и гор. У входа его встретил охранник, одетый в легкий защитный костюм, бросивший подозрительный взгляд на нового посетителя. Правда, больше он никак не прореагировал, давая возможность парню беспрепятственно пройти внутрь за толстую тугую дверь, и оказаться в просторном холле. — Добрый день. Меня зовут Аманда. Чем я могу быть вам полезна? — Радушно поинтересовалась молодая девушка, одетая как и все встреченные им до этого работники компаний, в строгий костюм, распространенный среди местного магического населения. Делать было нечего, и раз и здесь стояла стойка ресепшена около входа, перекрывая непосредственный проход внутрь большим железным турникетом, расположившимся рядом с нею, то нужно было играть по неписаным правилам. Иначе, как предположил Поттер, его быстро выставили бы за дверь, если принимать во внимание облаченного охранника. — Добрый день, меня зовут Джон Смит. И я пришел сюда по поводу аренды недвижимости. — Выдав формальную улыбку, ответил ожидающему клерку Гарри, подходя к высокой стойке, за которой можно было видеть небольшие ящики и разложенные листы. — Дом Галена очень рад оказать свои услуги вам, мистер Смит. Если вы подождете здесь, то я предупрежу наших менеджеров о вас, после чего один из них придет за вами. — Добродушно сказала девушка, показав на стоящие под стенами кресла и диваны, а также бойлеры с водой, между которыми висели вездесущие для подобных мест небольшие картины. — Кстати, какую именно недвижимость вы рассматриваете? Первичку или вторичку? — Эмм. Любую. Главное, чтобы она была свободна. — Прекрасно. Тогда можете ожидать и готовить необходимые документы. Список перед вами. — С этими словами как по волшебству на поверхности появился стандартный лист бумаги с расписанными пунктами тех бумаг, которые ему придется предоставить. «Блин! И тут этот паспорт!» — Выругался про себя Гарри, прочитав,что было написано в бумажке, с каждым новым пунктом ощущая, как последние крохи надежды покидают его. — Эм. Я так понимаю, из ваших слов, что услуги ваших сотрудников будут весьма продолжительными по времени. — Решил начать осторожный слив Поттер, понимая, что и на этот раз у него ничего не выйдет. — Извините? Что вы имеете ввиду? — Я говорю про то, что на основании опыта с аналогичными фирмами в Обане, предполагаю, что подбор недвижимости займет у вас не один месяц. — Ах это. — Понятливо кивнула головой Аманда, вновь нацепив на себя дежурную улыбку. — К сожалению, данная сфера бизнеса не терпит излишней спешки. Вы должны понять, что наши специалисты должны будут пролистать большое число каталогов, для того, чтобы только найти подходящие вам позиции. Дальше мы начинаем проверку истории заинтересовавших объектов недвижимости, а так же обязаны сделать проверку вашего бэкграунда… — Спасибо, я все понял. — Прервал с не сходящей с губ улыбкой, которая маскировала большое разочарование, разошедшегося менеджера Поттер, уже прощаясь в мечтах с тем, что ему повезет и во второй фирме. — А скажите, нет ли возможности ускорить как-нибудь выбор недвижимости? Ну или же есть тут варианты купить ее с рук? Аманда услышав такие слова, уставилась на него, словно бы первокурсница на трехголовую собаку. Видно слишком радикальными были высказанные новым клиентом предложения. — Конечно нет! У нас в основном все работают через агентства недвижимости чтобы минимизировать для себя риски, связанные со сдачей недвижимости. — Ну хорошо. Тогда я должен взять время, чтобы еще раз взвесить новые детали, которые от вас услышал. Спасибо за потраченное время. — Попрощался с Амандой Гарри, и поспешил скрыться из виду, намереваясь посетить второе агентство. Однако и там, как он и предполагал, когда впервые увидел бумагу с требованиями к арендатору, и во второй фирме ему ничего не улыбнулось. Везде требовалось один набор официальных бумаг, будь он неладен, которые ему просто негде было сделать, да давались просто нереальные сроки, словно бы этим дельцам были не нужны деньги. «Что делать, если делать нечего?» — вновь задал себе сакраментальную фразу юноша, сидя в рукотворном гроте своего любимого ресторана, и жуя очередную вкусную снедь. Конечно, он может опустить руки, и остаться с одной палаткой к моменту прилета Флер, после чего ломать руки и говорить о том, что не смог. Но это был не вариант для него. Особенно учитывая, что с момента, когда он согласился соединить свои жизни с этой необычной девушкой, доверившейся ему, именно он, Гарри, нес основной груз ответственности за них обоих. Это только неразумным детям можно было провернуть трюк с не выученными уроками, пытаясь оправдаться перед профессорами. А ему приходится держать ответ в первую очередь перед собой, понимая всю серьезность последствий. Да, собственно, он сам никогда так низко не позволял себе пасть даже будучи неразумной малолеткой. А значит, нужно было срочно искать возможный выход из сложившейся патовой ситуации. «Но идти по хозяевам так же не вариант» — бросилась первая мысль, предостерегая Поттера от необдуманных шагов. Естественно, первые же неудачи с ними быстро разнесут весть о странном парне, что может привести к проблемам с местной охраной, а не стоит забывать о том, что Лунная Гавань вся стоит на не писанных правилах, нарушив которые, можно не найти себя по утру. Кроме того, также он помнил, что его самое большое преимущество — тишина, может быть потеряно, сдай его представителям Министерства, которых тут водилось в достаточно большом количестве. А значит оставалась лишь одна возможность. — Сдать на год? — Удивленно переспросила Меган вернувшегося в отель Гарри, стоящего сейчас перед ней, словно бы не верила в то, что услышала. — Да, у нас нет никаких препятствий к этому. Но вы должны понимать, что вам придется платить по стандартной стоимости номера за сутки, так как мы не предусматривали никакие программы долгосрочной аренды. — Я готов. Спасибо, Меган. Вы настоящий спаситель. — Не сдержал своей радости Поттер, вываливая комплименты на зардевшуюся и покрасневшую девушку. — Не за что. Правда, я должна у вас попросить внести первую часть платежа перед одобрением вашего бронирования. *** Небольшая аудитория с приличных размеров доской и лежавшим перед ней мелом, а также мягким углом, расположившаяся на третьем этаже большого старого замка, постепенно наполнялись радостными голосами студентов, входящих на свой последний урок на сегодня. Правда, больше всего возбуждал мальчиков и девочек не этот радостный факт, и даже не новый профессор, взятый внезапно в этом году, весьма колоритный и успевший покорить сердца многих гриффиндорцев. Нет, больше всего сейчас всех занимала близкое прибытие представителей двух зарубежных школ, направивших своих учеников участвовать в легендарном Турнире Трех Волшебников, подготовка к которому шла не один месяц. Еще никогда с момента окончания крупного расследования три года назад это место не принимало столько представителей из самого Министерства, которые буквально излазили сам замок и его окрестности своими носами, что-то измеряя и вынюхивая. После чего прислали своих наблюдающих, которые, по словам надутых от важности семикурсников, присутствовали на всех лекциях и практиках, что-то отмечая в своих списках. Остальные разбрелись, наконец, в разные стороны, добравшись до самого Хогсмита, и что-то начали там кудесничать. Что именно делали министерские было никому не ясно, но этот факт не мешал появлению разнообразных слухов среди студенческой братии, обраставших постепенно все большими подробностями. Правда, радость и возбуждение от грядущих перемен немного поутихли, когда оказался закрыт квиддичный стадион, к которому постепенно начали прибывать строители и инженеры, обнеся его периметр забором и развесив вокруг него предупредительные ленты. — Нет! Это уже никуда не годится! — Возмущался Фред Уизли, долговязый рыжий парень, сидя в кресле около горящего камина в гостиной факультета Гриффиндорр в окружении всей квидичной команды и их болельщиков. — Одно дело Турнир! Да, это событие, да такое, что мы с Джорджем непременно примем нем участие… — … но другое дело — отменять квиддич. — Закончил за своего брата второй близнец, получая одобрительные крики от собравшейся публики. — Я согласна с Фредом и Джорджем. — - Всунулась в разговор Кэти Белл, изящная красивая девушка, так же являющаяся частью команды. — Тем более у нас было столько планов на это год. В конце концов, мы должны хоть раз взять этот проклятый кубок! Однако самые откровенные разговоры, ведущиеся на всех четырех факультетах элитной школы магии Хогвартс, не могли повлиять на общую ситуацию с подготовкой к приему иностранных делегаций и размещению площадок под испытания, выбор которых был долгой трудной дорогой переговоров всех заинтересованных сторон. Много копий было сломано и еще больше было испорчено нервов, пока, наконец, международная комиссия не пришла к одному знаменателю. Хотя и оставались недовольные вынесенными решениями, но их старались не слушать, тем более, что изначальные позиции сторон были куда как неравнозначными, учитывая бедность Болгарии, а так же тлеющую ненависть между Англией и Францией. А также денежный вопрос, который испортил уже не одного чиновника. — Прикиньте, сегодня прибудут французы с болгарами! — С восторгом и блеском в глазах делился мыслями Рон Уизли со своими товарищами, когда они расселись за парты ближе к стене, скорее по привычке, ибо с новым преподавателем все беседы во время урока быстро сошли на нет. — А значит, скоро уже начало Турнира. — Мечтательно закончил рыжик, который в мечтах уже побеждал всех противников, становясь победителем этого престижного соревнования. — Ага. Будет интересно посмотреть на них. — Охотно согласился с приятелем Дин Томас, который, откровенно говоря, сильно трусил по поводу самого соревнования после слов Дамблдлора об опасности его заданий. — Блин, Дин, да не трусь ты так. Давай, соберись, нам еще нужно будет кинуть бумаги в кубок. — И как ты собираешься это сделать? — Подал голос как всегда рассудительный Невилл, с интересом смотря на разошедшегося друга. — Ведь профессор Дамблдор сам сказал, что очертит Кубок Огня Возрастной Линией. Однако Рон лишь отмахнулся от этих слов, побурчав, что ему обещали помочь близнецы, так же собравшиеся учавствовать в Турнире, а потому бросившие на решение задачи преодоления ненавидимого большинством старшекурсников препятствия все свои недюжинные силы. — Ну хорошо, допустим, что вам удастся это сделать, хотя я в этом сомневаюсь. Но что скажут на такое Лаванда с Гермионой? — Продолжил с насмешкой Лонгботтон, с удовольствием наблюдая за тем, как его приятели с испуганным видом начинают осматривать полу-заполненную комнату. — Слушай, друг, не говори им. — Наконец взмолился Рон, удостоверившись, что нигде поблизости нет обозначенных девочек. — Ага. Невилл, дружище, ты ведь не бросишь своих друзей, а? — Полны надежд вопрошал Дин, с мольбой в глазах смотря на своего неуклюжего, но умного друга, не делая получать нотации от девушки. Что тот собирался ответить, уже не удалось узнать, ибо открылась дверь, и в класс вошли Гермиона с Лавандой, которые мгновенно проскандировали окружающих, и решительно направились в к задним рядам, выделив своих непутевых парней, за которыми они присматривали все прошедшие годы после того, как их чуть не выбросили из школы. — Так-так, опять сидим сзади? — Негромко спросила грозным голосом Грейнджер, привлекая к себе внимание ближних к их компании студентов, которые в предвкушении уже собрались смотреть очередной раунд мыльной оперы с четверокурсниками из Гриффиндора в главных ролях. И если еще на первом курсе было сложно представить подобное, чтобы вне гостиной студенты алознаменного факультета выясняли между собой отношения, то уже начиная со второго курса такая картина становилось все более частой. Некоторые говорили, что во всем виноват Поттер, который вывел из себя обычно уравновешенную Грейнджер, да еще чуть не стал причиной того, что его факультет лишился всех студентов. Другие утверждали, что да, виноват Поттер, но в том, что сбежал из школы, хотя только он мог сдержать в границах приличия эту сумасшедшую магглорожденную. Как бы то ни было, пока все вокруг сходились на том, что в произошедшем явно прослеживается вина Мальчика-Который-Живет, как и любила говорить Гермиона, страсти все накалялись на четвертом курсе дома львов, где власть перешла в руки девочек. Чем загнали Рона и Дина под коврик, заставляя их каждый раз оглядываться нервно, когда они что-то замышляли, что шло в разрез с правилами. — Ну да. Ты же видишь, Герми, что все остальные места заняты. — Быстро начал оправдываться Рон, усиленно пряча глаза, чтобы его девушка не смогла раскусить истинных причин выбора этих мест. — Ну ну. — В ответ хмыкнула неформальный предводитель своих товарищей, не убирая инквизиторского взгляда с рыжика. — Думаю, Герм, что мальчишки все еще хотят поучаствовать в Турнире. Правда, красавчик? — Обворожительно улыбнулась покрасневшему Невиллу Лаванда, отчего тот подавился слюной. — Думаю, что ты права, Лаванда. — Согласилась с подругой лучшая студентка своего курса, щелчком пальцев отправляя свалившийся на лицо локон обратно. Наблюдая как Рон с Дином обреченно переглянулись под их взглядами. — Значит так, ты берешь Дина, а я — Рона, пока они еще чего-нибудь не учудили. — Но, Гермиона… — попытался было что-то вставить младший Уизли, но его сразу же перебили. — Никаких но, Рональд. Ты уже достаточно наговорил за прошедшее с объявления о Турнире время, как и ты, Дин, так что нечего ухмыляться. — Бросила Грейнджер в сторону хмыкнувшего Томаса замечание, отчего тот быстро захлопнул рот, опасливо бросив взгляд на Лаванду, сидевшую рядом с ним. — Кроме того, ты очень невнимателен на уроках. А нам не нужны проблемы с баллами, которых не хватает после ухода большинства ребят с нашего курса. Так что просто молчи. Наконец все расселись, в том числе и те студенты, кто перешептываясь с усмешками наблюдали за раскрасневшимися парнями из гриффиндора, с несчастными лицами переглядывавшиеся между собой, в то время, когда их девочки отвлекались. А с учетом того, что в аудитории находились кроме пятерых гриффиндорцев одни слизеринцы, то нетрудно было представить, что именно они говорили про своих вечных врагов. Один раз даже Дин с Роном сцепились с представителями этого факультета, когда те выкрикнули им в спину про подкаблучников. В итоге вспыхнувшей стычки пришел этот ненавистный Снейп, и быстро снял полсотни баллов с алознаменного факультета, назначив отработки провинившимся, прикрыв при этом своих студентов. Ну а под конец всего им досталось от рассерженных девочек, которые долго костерили под взглядами остальных своих парней, называя их последними словами. Правда, стоит отметить, что после того, как досталось Мафлою, общее отношение зеленых значительно изменилось в сторону нейтралитета. Видимо тем хватало внутренних разборок, если судить про то, как слизеринцы стали все чаще разбиваться на кучки, смотря на друг друга с подозрением. Сам же блондин ходил как в воду опущенный с извечными телохранителями, лишившись какой-либо поддержки от своих товарищей по факультету. Наконец входная дверь бухнуда еще раз, и перед взглядами притихших студентов показался самый необычный профессор этой школы, про которого с начала учебного года ходило достаточно слухов и перешептывании, сам Бешеный Глаз Моуди, бывший начальник особого штурмового отряда и Глава Аврората. Одетый в черную странную мантию с серебристыми вязями рун, пресекающих еще по всей поверхности, ложившихся в замысловатый рисунок, в высоких грубых сапогах из толстой кожи, как утверждали некоторые, дракона, он оглядел класс своим жутким протезом, находящимся на месте одного из глаз, пока другой смотрел в толстый журнал, лежащий на небольшой кафедре. — Здравствуйте, курсанты. — Уже привычно рявкнул Моуди, и ожидающе посмотрел на класс, который стройными приученными рядами поздоровался в ответ. — Добро. Итак, сегодня у нас будет важна тема, которую, как я ожидаю от вас, вы запомните как можно крепче. На этом месте ветеран многочисленных сражений с темными силами и жуткими чудовищами остановился, и, расстегнув нижнюю часть своего плаща, достал с пояса свою неизменную флягу, с которой не расставался даже во время еды в Большом Зале. После чего присосался к ней на добрую дюжину минут. — Итак. Сейчас я уверен, что каждый из вас,недоносков, думает, какой он крутой. — Внезапно начал рычать Моуди, после того, как убрал обратно свою флягу, и застегнул плащ. — Не надо ничего говорить, я это прекрасно вижу сам по вашим вытаращенным глазам. — Остановил взмахом руки нарождающиеся слова протеста. — После чего взял небольшую паузу, обводя своими цепкими глазами матерого хищника сидевших перед ним детей, после чего лишь хмыкнул. — Вы прошли многое, да. Но это все не то. — А что нужно? — Крикнул кто-то из первых рядов, не удержавшись, после чего громко ойкнул и постарался вжаться в стул. Так он испугался яростного взгляда страшного боевика, от которого ощутимо ощущалась магия и исходившая от него опасность. — Хороший вопрос. — Наконец пробасил Моуди, криво ухмыльнувшись своим лицом, которое пересекали страшные шрамы. — Все эти противодействия Темным Созданиям – боггартам, Красным Колпакам, болотных фонарниках, гриндилоу ползучим водяным и оборотням, все это — мусор. У меня же есть год, один год, на который я согласился, чтобы научить таких бездарей, как противостоять тому, что придумал человек для уничтожения себе подобных… — А вы не останетесь? — Не сдержал свое любопытство Рон, резко замолчавший, когда Гермиона одернула его. Магический глаз Моуди повернулся и уставился на Уизли. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Моуди улыбнулся. От этого его изуродованное лицо исказилось еще больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Моуди способен на что-то дружественное, например на улыбку. Как бы то ни было, рыжик испытал глубокое облегчение. — Ты будешь сын Артура Уизли, да? – сказал Моуди. – Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… Один год, – и назад, в мою тихую обитель. Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, к делу — прорычал он, одернув себя. — Заклинания. Заклинания бывают разными — если бы сейчас перед нами стол бы кто-нибудь другой, то все бы рассмеялись на столь нелепое начало. Но Моуди подавлял собой, поэтому стояла тишина. — Самое главное, что вы должны запомнить, хоть это так не хочет раскрывать наше Министерство — сказал словно плюнул — это то, что все то, что вас сейчас дают, это лишь азы. Не лупите так на меня свои глазенки. — Он резко развернулся и подошел к одному из столов первого ряда, после чего облокотился на него, и достав флягу, глотнул из нее. — Все эти ваши ступерфаи и прочие игрушки… Ими хорошо пугать обывателей. Но если вы, не приведи случай, столкнетесь с настоящим практикантом боевой магии, то и глазом моргнуть не успеете. Но от вас этого и не требуется. — Мистер Моуди, почему тогда… — Томасу не удалось договорить. — Почему я это все говорю? Потому что у меня есть маленькая надежда, что мои слова отложатся в головах тех недоносков, кто пойдет дальше в Аврорат — рыкнул ветеран, на минуту яростно на нас взглянув. — А то приходят такие крутые, а потом их кишки приходиться собирать по всем уголкам Англии — судя по зеленым лицам некоторых из присутствующих, их проняло — Но большинство из вас может радоваться, так как никогда туда не попадет. — А от чего зависит поступление в Академию? — поинтересовался Невилл, которого, видимо, несколько заинтересовал это вопрос, так как позволяло определить примерный уровень настоящих боевых колдунов. — Хороший вопрос, мистер Лонгботонн, хоть немного ранний — он посмотрел на пухловатого мальчика с теплотой. — Что бы стать аврором, кандидат должен иметь определенные задатки. Скорость реакции, магическую силу, ясный ум, способность держать множество заклинаний и способность к цепному колдовству… — К чему? — сдерживая себя прошептала с удивлением Гермиона. —… а также иметь хорошо выраженный инстинкт самосохранения, чтобы прожить достаточно времени для получения аврорских корочек — Моуди сделал вид, что не слышал маглорожденную ведьму, хотя многие могли биться об заклад, что это не так. – Но поступление лишь самое начало. В Академии вас будут гонять до седьмого пота, прежде чем вы станете жалким подобием аврора. На этом предлагаю перейти к нашей теме. Начнем же мы с обучения правильному владению простейшими заклинаниями… Наконец прозвенел долгожданный звонок, выпуская в коридоры счастливых студентов, которым, в честь начала Турнира, никто не задавал домашние задания, даже вечно недовольный и ворчливы Снейп. Так что учащиеся быстро шли к своим гостиным, по пути сливаясь в группы, где начиналась лихорадочная подготовка к встрече гостей. А в это время замок был подвергнут заключительной приборке. Несколько потемневших рам хорошенько почистили и помыли, к вящему недовольству нарисованных персонажей. Так что в итоге портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек до слез. И вот наступил долгожданный вечер. Собравшись перед выходом в Большом зале, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Райвенкло — бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Хапплпафский и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. После чего подошедшие деканы вывели шеренги студентов своих факультетов во двор. — Чует мое сердце — делегация Бобатона недалеко! — прозвучал радостный голос Дамблдора, показывая мне, что я уже долго пребываю в своих мыслях. — Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами. — Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увеличиваясь в размерах. — Дракон! — пискнул насмерть перепуганный первокурсник. — Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил Дэннис Криви. Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу, копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Таких великанш никто из англичан никогда в жизни не видел. Неудивительно, что у кареты и лошадей были столь впечатляющие габариты. Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр ее ниже. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрителей, показалась Рону все-таки крупнее Хагрида. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Сзади нее шла самая прекрасная девушка из всех, что Уизли видел в своей жизни, буквально завораживающая его и его друзей своей красотой. Ее светящиеся серебром золотые кудри обрамляли идеальный овал лица, с правильным носом и голубыми глазами. Ее тонкие слегка вздернутые и изломанные брови также лились серебром в неярком свете свеч, прекрасно сочетающиеся с нежно голубыми одеждами непривычного покроя, в которые она была одета, а горло ее украшал изящный шарф. Вокруг практически загипнотизированного Рона парни словно бы посходили с ума, впившись глазами в надменную девушку, отчего вызывали у рыжика приступы ярости. У некоторых из них даже открылся рот, из которого потекла слюна. «Мерлин. Она само совершенство. Какие формы! Я хочу ее!» – казалось, что его мозг, прикованный плавными изгибами невообразимой девушки и ее точеными формами, выгодно подчеркиваемыми мантией, мог выдавать только простые формулировки. — Вот это да! — Мечтательно сказал один из Райвенло, мечтательно смотря на молодую француженку, гордо стоявшую рядом с великаншей, и разглядывающей без интереса застывший перед ними во всем своем величии замок. — Угу, она просто совершенство, — добавил другой, что постарше, за что получил затрещину от стоявшей рядом девушки, которая зло уставилась на француженку. — Она — идеал. Эта девушка будет моей. — Внезапно для Рона и Дина выпалил загипнотизированный Невилл, не обращая внимание на двух других девушек, присоединившихся к первой, которые практически не уступали ей своей красотой, вызывая новые вздохи восхищения от мужской части студенческого населения Хогвартса, и шипение женской части. Хотя Рон и мог поклясться, что что-то в первой было такое, необъяснимое, что выгодно отличало ее от последних. — Рональд Уизли! Это на что ты так смотришь! — Прошипел в левое ухо рыжика недовольный голос, в котором уже сложно было найти что-нибудь человеческое, в то время, как длинные прохладные пальчики взяли его подбородок, и повернули голову к источнику раздражения, отвлекающего его от созерцания богини. — Я… что… Казалось, что Гермиона, а это была именно она, от такого еще больше покраснела, хотя до этого было очевидно, что больше посто некуда, и с откровенной ненавистью бросила взгляд в сторону не обращающей никакого внимания на окружающих девушки, после чего вновь повернулась к все еще загипнотизированному Рону, и отвесила ему звонкую пощечину. — Ай! Гермиона, за что?! — Воскликнул рыжий парень, наступив случайно кому-то на ногу. Впрочем, этот кто-то на такое не обратил внимание, прикованный взглядом и всем вниманием к необычным девушкам, в отличие от английских студенток, стоящих неподалеку, которые с интересом наблюдали за действиями Грейнджер, намереваясь перенять опыт. — За то, что ты разглядываешь всяких — тут кареглазая девушка сделал выделение голосом слово всяких — непотребного вида девок. — Я… Ну это… — отчего-то Рону в этот момент стало нестерпимо стыдно перед стоящей перед ним Гермионой, которая смотрела на него с укоризненным взглядом. — Извини меня. — Пробормотал наконец он, с мольбой глядя на смягчившуюся свою девушку. А в это время подошла новая порция вздохов от очнувшихся от транса ребят, когда предметы обожания ушли с поля зрения, закрытые телами многочисленной делегацией из Франции, которая означала прибытие посланцев из Болгарии. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу. — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, все отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. — Это мачта, — объяснил Дин Рону и Гермионе. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Рон увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл… Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови… Рон дернул Дина и Невилла за локти, и что-то принялся им шептать, показывая на Виктора. — Это Крам — оживились студенты, так же устремив свои взгляды на юношу. *** Марек Ленц любил выйти ночью после работы на небольшой пустырь, спускающийся к недалекому пляжу, о мелкие камни которого бились холодные волны сурового Северного Моря, чтобы через телескоп понаблюдать за далекими звездами, загадочно мерцающими с небес. Пожалуй, это была единственная привычка родом из далекого польского прошлого, которую эмигрант не уничтожил в себе в трудной борьбе со всем, что могло его связывать с ненавистной бывшей родиной. Как любой демократ и либерал, к которым он относил себя с детства, когда познакомился еще в коммунистические времена с ребятами из семей бывших АКцев, он исправно ненавидел все, что было связано с этой противной Польшей, коммунистами, которые как дурочки стремились сами построить что-то там, хотя любой цивилизованный человек знает, что нужно только открыться Святому Западу, и на тебя польются все блага цивилизации просто так. Посему он откровенно радовался, когда под руководство Леха Валенсы «Солидарность» разгромила этих краснопузых, убивая и вешая тех, кто не успевал убежать в ненавистную Россию, которая всегда лишь грабила его несчастную страну. Радовался и поддерживал новую власть, которая разбирала многочисленные заводы и фабрики, продавая их содержимое по цене металлолома на великий Запад. В конце концов, работа для идиотов, а настоящий демократ должен пановать, пока на него пашут холопы из второсортных стран. А Польшу признали на Западе: вон, великие США и Англия выделили им кредиты, да еще какие! Да, тогда ему, выпустившемуся из школы кое-как, ведь он был против и там, саботируя коммуняцкое образование, казалось, что вот они, обещанные золотые времена. И посему только для проформа пошел получать корочки сварщика, благо жил он в городе Гданьске, где продажная власть строила суда для жидовского СССР. Но увы, к сожалению новые управляющие не оправдали надежд юного либерала, который считал, что надо еще больше продать Западу в обмен на сытую жизнь, чтобы эти проклятые москали рвали бы на себе волосы от зависти и стояли в очередях на пунктах перехода. И тогда они — поляки, как высшая раса, будут определять, что эти варвары будут делать у них. «Еще Польска не сгинэла…» Однако правительство Валенса пыталось играть какую-то свою игру, отказываясь пока продавать землю священному Западу, что никак не устраивало пускающего слюни на сияющий лоск капиталистических стран демократа Марека. И тогда он плюнул на все: на эту дыру, которую, как он считал, легче уничтожить и заселить настоящими людьми с Англии и Америки; на этих тупых поляков — сплошь идиотов и лентяев; на этих сраных москалей, которые расстреляли своего спасителя Горбачева, ведущего их к Западу, и вновь строивших гнилой совок; на предателей бошей, занятых созданием Конфедерации, вместо того, чтобы присоединиться к англо-саксам. Поэтому оставался один путь — воспользоваться новой программой миграции для поляков, по которой он выехал в обожаемую им Англию. В новой стране он, вопреки своим ожиданиям, не получил сразу же бесплатное жилье и много денег, вместе с рабами из отсталых стран. Вместо этого ему пришлось проходить унизительные процедуры натурализации в стране мечты, работая при этом дворником на минимальной ставке вместе с тупыми индусами и пакистанцами, которые вообще не понимали нормального языка. Но в любом случае, Англия — не Польша, и он чувствовал себя намного свободнее тут, подметая улицы, и ночуя на койке в перегруженном жильцами доме, чем в той далекой дерьмовой стране, где раньше бы его коммуняки загнали на судоверфь, заставляя варить новые суда. И даже программы получения квартир в глазах либерала в эмиграции выглядели как жалкая попытка купить лояльность настоящих поляков, таких как он. И даже палки полицейских, с наслаждением избивающих провинившегося поляка, казались ему милее милиционеров, оставленных за много миль отсюда. И так бы и шла его никчемная жизнь, если бы однажды в нем не проснулся Дар. Или магия, как объяснили явившееся по его душу два типа в странных одеждах, объявивших себя волшебниками. Пару-тройка фокусов, когда на глазах изумленного Марека стоявшая рядом с ним метла просто так взмыла в воздух, окончательно убедили растерянного мужчину в том, что все, что он видит и слышит — реальность. После чего он с радостью принял приглашение обучатся в школе для начинающих магов, после которой ему обещали неплохое будущее, уж получше тех безрадостных для него перспектив в стране, одной ногой висевшей над ямой банкротства. Так он стал помощником владельца склада магических трав, занимаясь после выпуска из школы после еще пяти лет усердного изучения новой науки, ну или не науки, отвечая за слаженность и беспрерывность поставок. А по вечерам, после того, как поднакопил деньжат, купил себе хороший волшебный телескоп, имеющий в себе свойства записи картинок, понравившихся мест и программирования вектора изменения угла наклона трубы. И ходил с ним из старого домика, взятого в долгосрочный кредит, который пожирал львиную часть его небольшого заработка, мимо развалин старого храма на границе Шотландии и Англии, к спуску на пляж, где он мог придраться своей давней страсти, привитой ему еще в школе учителем по астрономии. И так продолжалось до сих пор, когда он с дороги, проходившей в стороне и на небольшом возвышении от развалин, прятавшихся в небольшой низине у подножия одной из низких гор, не увидел горящие огни там, где ничего не могло гореть в принципе. «Что же там происходит? Может быть, реконструкторы что-то задумали?» — появилась шальная мысль в голове поляка, который решил подойти поближе, спрятавшись среди кучи булыжников, и с помощью телескопа рассмотреть происходящее среди развалин. Тем более, ему нравились эти разыгрываемые сценки из истории с тех самых пор, когда он ходил по этому Острову обыкновенным магглом. Сказано — сделано, и вот он уже аккуратно настраивает наведенную на горящие костры трубу, стремясь получить качественную картинку. Еще немного… вот так! «Да что же такое там творится!» — ахнул пораженный увиденным Марек, не отнимая глаза от окуляра. А охать было от чего. Среди старинных темных от времени и поросших зеленым мхом руины, вокруг центра когда-то большого зала, на древних мощных камнях стояло двойное кольцо странных мужчин в непривычных желто-красных балахонах. Вокруг внешнего кольца пылали призрачным зеленоватым светом, тем не менее ярко освещающим окружающее пространство, большие сферы огня, в то время, как внутри пылала в воздухе странная конструкция, сотканная из таких же призрачных огромных светящихся сфер, вокруг которых крутились странные кольца света, соединенных между собой и внешними кольцами из людей хорошо заметными пульсирующими нитями. А между этим всем безобразием летали странные черточки и фризы, непонятные получившему базовое общее образование новоиспеченному магу, которые отражались на гранях большого разноцветного мутноватого кристалла, внутри которого бегали по причудливым траекториям целые кучи огоньков. А в центре, вокруг огромного бурлящего чана, в который заходило четыре толстых светящихся жгута из внутреннего кольца, и куда периодически бил висящий высоко кристалл, стояли голые мужчины и женщины, рядом с которыми виднелись одетые в балахоны с большим капюшонами фигуры, которые что-то слушали самого главного, который стоял и пел. Мощный мужской голос приковывал к себе внимание Марека, произнося на распев замысловатые фразу на незнакомом ему языке, под аккомпанемент мерного звучания на одной ноте, доносившегося от стоящих кругами мужчин, а так же речитативов, словно бы долетающих эхом сюда. Но среди этой практически внеземной красоты вплелся и ужас, поднимающий волосы на все теле Марека, ощущавшего всем своим нутром мощную чужую магию, льющуюся потоком от старых развалин. Словно бы пришедшая оттуда, где властвуют неживые, она скапливалась в углах, неподвластная свету, рождая, как иногда казалось, теней, и едва размывающая старые камни, которые дрожали, словно бы в жарком летнем воздухе. — Это тебе только кажется, Марек — спекшимися от ужаса губами говорил с хрипотцой от мигом ставшего сухим горла поляк, не в силах оторваться от гипнотически притягательного действа, пытаясь успокоить находящиеся от увиденного на пределе нервы. Но нет, Тени действительно имели место быть, и иногда срывались сами собой прозрачными силуэтами, и тогда их били странными голубоватыми вспышками стоящие по большому периметру бывшего зала молчаливые люди в балахонах, отчего потусторонние существа таяли с заставляющим цепенеть внутренности безмолвным воплем, от которого Марек чувствовал, что умирает на месте. Кто же были эти люди, одетые все как один в странные серебряные зеркальные маски, полностью закрывающие их лица, и что хотели достичь, производя свои непонятные ритуалы? Этого наблюдающий за действом мужчина не ведал, и даже не знал, хотел бы он получить ответы на свои вопросы, или же предпочел избавиться от невидимой власти, которую приобрели над ним сатанинские действия, и убежать не помня себя домой, чтобы забыть про все это, как про страшный сон. А тем временем, на площадке что-то поменялось, когда главный поднял руку и прочитал мощным низким голосом какой-то длинный речитатив, подхваченный мужчинами из колец, певшими так, что создавалось ощущение, что сама Вечность говорит через них. — Лах. — Закончила длинный речитатив часть хора, произнеся непонятное словно в завершении. «Страна монастырей, что-то связанное с Шамбалой» — отчего-то выскочила невольная мысль, придя к Мареку из тех времен, когда он слушал по телевизору обзор иных стран. — «Страна монастырей? Они что, монахи?» В это время хор усилил свое пение, а стоявшие возле подозрительно неподвижных голых людей фигуры вскинули свои руки, в которых оказались зажаты странные кинжалы, такие черные, что в них пропадало все сияние призрачных фигур, со странными дымчатыми длинными лезвиями, которые одним движением погрузились в тела несчастных. Первый раз Мареку стало НАСТОЛЬКО страшно за все время этого адского ритуала, когда он услышал нестерпимый высокий визг полный нечеловеческих ужаса и боли, идущий без всяких сомнений от неподвижных голых людей, вокруг которых внезапно образовалась дымка едва видимых силуэтов, открывших свои призрачные рты в немом крике. Чему вняли Тени, ставшие сильнее атаковать собравшихся в руинах людей, по так же падающие от голубых вспышек, когда пытались преодолеть ставшие видимыми нити защитных полей. И он тут понял все, наблюдая, как полившаяся из упавших трупов кровь идет вверх, вливаясь в толстые нити, протянувшиеся к несчастным, и делая их и весь страшный непонятный рисунок ярче и сильнее. В то время, как полупрозрачные тени людей оказались втянуты внутрь большого кристалла, который выстрелил в очередной раз в котел, сразу забурливший странной субстанцией. «Великая Матка Боска, они хотят призвать на Землю Неназываемого» — как любой правоверный католик, Марек посещал проповеди в костелах и должен был помнить молитвы. Ну, по крайней мере теоретически. Правда, маги отрицали веру, заменяя ее легендами про демонов из-за Грани, но это ничего не меняло. Главное, что он, несчастный маленький поляк, оказался свидетелем немыслимого. Отчего он почувствовал, как липкий страх полностью завладевает его телом, парализуя каждый член и заставляя его покрываться противным потом. Ибо если им удастся воплотить страшный замысел… — «Святой Господь, великий и всемогущий, спаси бессмертную душу раба твоего… Матка Боска, защити ото Зла и огороди меня… Великий Мерлин, да будет гореть твое Вечное Пламя, огради меня от теней Грани, и защити от ее порождений… Да светиться во веки имя твое…» — путаясь в молитвах, в исступлении шептал про себя Марек, понимая, что еще немного, и разверзнется, спускаясь на грешную Землю, великая Тьма, пожирая все вокруг. И он, бедный маленький Марек, окажется на ее пути. И от этих страшных мыслей он впервые остро пожалел, что вообще приехал в эту проклятую Англию из своей уютной маленькой Польши, которую в случае опасности защитят сильные и могучие русские, пусть и коммунисты, он уже не имел к этому никаких претензий, как уже было неоднократно. — Следующие. — Впервые на чистом английском приказал лидер монахов, и поляк, прилипший к телескопу в ужасе наблюдала, как помощники, еще недавно резавшие странными кинжалами первую группу людней, истлевших прахом на древних камнях, словно скот, ведут за собой на странных серебряных тонких цепочках вторую группу людей. — Продолжаем. Тут среди монотонного пения раздался голос небольшого мужчины, одетого в поношенную одежду, старавшегося проникнуть поближе к огромному бурлящему чану. — Скоро? Дайте мне посмотреть! — Мистер Крауч, вы мне мешаете. — Бросил не глядя на старающегося вырваться из рук одного из неизвестных монахов человека лидер всего сборища, проверяющего доставку груза. — Но… — Уйдите. Сейчас же. Тут Марек поймал себя на мысли, что хочет как этот Крауч подчиниться приказу, и убраться отсюда подальше, столько сил было в голосе неизвестного мужчины. А в наступившей относительной тишине до него долетели голоса несчастных жертв, осознавших в прозрении безнадежности свою незавидную судьбу. — Отпустите! — Я не хочу умирать! Верните меня в камеру!!! — Я гражданин Англии!!! Не трогайте меня!!!! — Пожалуйста, молю вас, пощадите меня!! — НЕЕЕТ!!!… НЕ ХОЧУ!!!… А-А-А-А!!! Быстрый отрывистый приказ на неизвестном языке, и на каждого набрасывают светящуюся сеть, которая быстро тает, оставляя голых людей стоять немыми неподвижными истуканами. И вновь хор заводит странные песни, а свободные монахи воскуривают что-то, что словно бы очищает толстые нити, придавая им еще больший контраст, в то время, как внешнее оцепление отгоняет очередной натиск Теней в заметно сильнее дрожащем воздухе. Очередной замах дьявольскими кинжалами, и вновь ужасный вой, от которого хочется бежать, бежать без оглядки куда подальше. «Великий Бог, спаси и сохрани душу раба твоего… Великий Мерлин, спаси и защити… Матка Боска…» —все сильнее молился про себя Марек, чувствуя катящиеся по щекам горячие слезы от откровенного ужаса, готовый с минуты на минуту склеить ласты. Мощная вспышка, и хор взвывает еще мощнее, и поляк понимает, что вот он, конец, развязка всему, ощущая внезапный удар сильной волны чужой магии. Вскипает содержимое котла, окутанного словно кокон множеством светящихся пульсирующих под падающим из висящего в воздухе над чаном пылающего словно солнце кристалла, после чего с хорошо слышимым терском все пропадает, оставляя лишь оплавленный круг по середине каменной площадки, на котором лежит, постанывая, голый высокий человек эктоморфного телосложения с полностью отсутствующим волосяным покровом на всем теле, медленно открывающий глаза. — Доброе утро, мистер Волдеморд. Добро пожаловать в мир живых. ========== Во власти Судьбы. Встреча ========== Мелодичная трель будильника растекалась по просторной комнате, заставляя лежащую на большой полутораспальной кровати под шелковыми одеялами невероятно красивую девушку открыть свои голубые большие глаза, и быстро поднявшись, оглядеться вокруг, вспоминая, где она сейчас находится. Длинные невесомые шторы молочного цвета закрывали небольшое окно, составленное из трех частей в позолоченной раме, через которое угадывался смазанный пейзаж гористой Шотландии с близко темной стеной Запретного Леса, в котором водилось множество загадочных и ужасных волшебных животных. О чем долго распиналась Мадам Максим перед отлетом, строго настрого запрещая кому-либо совать туда нос, ибо в отличие от убранной цивилизованной Франции места были тут пусть и не совсем, все же сказывалось благотворительное виляние времени, но дикие, и посему можно пропасть среди деревьев, под кроны которых практически не проникал солнечный свет. К тому же, где-то там, вдалеке, где на горизонте мрачнели темные горы, лежал местный вторичный магический фокус. По обе стороны от окна шли шли глухие стены, затянутые в голубые с небольшими золотистыми рисунками шелковые обои, обозначенные по стыкам с паркетным полом, в середине которого был выложен герб Бобатона, в уголки из красного дерева. Из мебели в спальне находились лишь пара шкафов, один для верхней одежды, а другой — для нижней, полка для обуви, да кровать, с прикроватной тумбочкой, небольшой туалетный столик с большим зеркалом и стулом, на котором сейчас была разложена косметика временной хозяйки этих небольших апартаментов, да небольшой рабочий стол под окном, с небольшим креслом. Так же на глаза сидевшей в темно-синем полупрозрачном шелковом с узорами пеньюаре молодой женщины попались двери, одна из которых вела в небольшой рабочий кабинет, вторая — в маленькую гостиную, ну, а третья — в просторную ванную комнату совмещенного типа. «Давай, Флер, вставай. Пора идти на зарядку» — подгоняла себя вейла, которая не хотела нарушать заведенный собой распорядок только из-за того, что очутилась в новой обстановке. — «Как же странно очутиться вновь среди знакомых лиц, которые я думала, что никогда больше не увижу» — пришла странная мысль в голову юной Делакур, когда она осматривала себя в большом зеркале одного из шкафов, критическим взглядом оценивая, как на ней сидит новый спортивный костюм, который купила в одном из магазинов в Торговом Квартале Парижа. Вроде ничего, значит, что пора идти. Закрыв за собой темно-коричневую дверь с большим овалом, внутри которого виднелись золотые числа, она Флер очутилась в длинном коридоре, идущим вдоль всей огромной кареты, расширенной изнутри особыми постоянными чарами, по обеим сторонам которого на определенных расстояниях располагались двери, скрывающие за собой такие же, как и у нее, апартаменты со спящими там учениками Бобатона, отобранными сюда из последнего курса Академии. Мда, было весьма непривычно для ощутившей вкус независимости девушки вновь оказаться среди старой атмосферы, царящей в ее альма-матер, когда она с помощью портала перенеслась на плато, где всех ожидала запряженная и подготовленная карета для того, чтобы унести всех в долгий путь. Тогда она вновь испытала на себе, что такое это не умеющие себя держать подростки, которые откровенно пялились на столь изменившуюся бывшую однокурсницу, которая внезапно вернулась, пусть и на краткое время, в их ряды. Обращая внимание на окружающих ее ребят, смотревших на нее, одетую в школьную мантию, кто с обожанием, открыв рты, а кто — и с завистью, смешанной с ненавистью, она легко продефилировала по дорожке к стоявшей около входа мадам Максим, с улыбкой смотрящей на свою лучший шанс на победу в приближающемся Турнире. — Смотри, это Делакур. — Шептали некоторые парни с придыханием, восторженно наблюдая за изящной фигурой девушки загипнотизированными взглядами. — Вернулась. — Шипели девушки с зелеными от зависти и отвращения лицами, которым не посчастливилось выводить своих бойфрендов от ступора, в который тех ввела неожиданная соперница. А ведь они едва успели отойти от стресса необъявленного противостояния с этой мерзкой вейлой после того, как она покинула Академию. Правда, и тогда эта Делакур умудрилась им испортить жизнь, установив недостижимо высокую планку. — Эй, куда смотрите! Она — моя! — Внезапно послышался окрик, прозвучавший тогда, когда ректора Академии позвали за чем-то в карету, и расталкивая группу ребят, на дорожку, преграждая дальнейший маршрут Флер, вышел самодовольный Доминик Строускан, одетый в изящную мантию лучшего покроя, подчеркивающую его атлетическую фигуру, ослепительно улыбнувшись притормозившей девушке, которая с равнодушием разглядывала этого назойливого парня. — Скучала по мне, крошка? Я рад, что ты поняла, что принадлежишь мне, и вернулась обратно. — Судя по поведению и словам, самомнения этому парню было не занимать. Его даже не заботило, как с болью в глазах смотрит на него девочка, с которой он лишь минуты назад заигрывал. — Доминик, а как же я! — В отчаянии закричала несчастная, глотая горькие слезы обиды, в спину ставшему равнодушному к ней парню. — Неужели ты променял меня на эту… эту… — и не сдержавшись, она побежала куда-то прочь, в глубину обступившей вход в карету, толпы. — Естественно ему на это наплевать, этому королю Квиддича. Не так ли, Доминик. — Зазвучал второй мужской голос, с насмешливыми нотками, за которым из второй кучи парней вышел ухмыляющийся еще один поклонник необычной вейлы, Жерар Эмиот, показательно небрежно поигрывая длинной светлой палочкой. Увидев приближающуюся драку, толпа студентов оживилась. Меньшинство парней и некоторые девочки с неодобрением смотрели на активизировавшихся павлинов, распустивших свои хвосты при виде вернувшейся красавицы всей Академии, робко подавая голоса, что это все глупо и не вовремя. Однако, немногочисленные голоса разума тонули в общем хоре выкриков поддержки в адрес сошедших на дороге двух парней, которые были неформальными лидерами своего года. Особую активность проявляли две группы ребят, которые причисляли себя к настоящим друзьям и подругам этих парней, которые сейчас смотрели на друг друга с злобой и ненавистью, готовясь сойтись в магической дуэли, забыв даже про отошедшую в сторону Флер, которая хотела, чтобы это все как можно скорее кончилось. — Так-так, кто это тут у нас? — Оскалился в ответ Доминик, быстро выхватывая из ножен палочку, и выпячивая еще больше свою грудь от новой волны криков поддержки. — Неужто это ботаник всей Академии, решивший, что он стал мужчиной? Смотри, Эмиот, не переоцени себя, а то потом будет очень больно. — Да ну? И кто же такой смелый тут? — Поднял насмешливо бровь Жерар, смотря на своего соперника, словно бы на мелкого грызуна. — Если кто и сможет мне доставить приятностей, то это будешь не ты, Доминик. Ибо все знают, в какой области сосредоточены все твои таланты. — Раздавшиеся смешки показали, что подколка достигла своих адресатов, отчего бедная восходящая звезда Квиддича заметно покраснела. — Так что пока прошу по-хорошему, отойди от моей девочки. «Мда, а ведь еще недавно, я бы сама вмешалась в разгоревшийся спор, и показала этим зазнайкам, что такое хорошие манеры» — покачала головой про себя Флер, смотря равнодушно на готовых сцепиться между собой парней, окончательно прекративших замечать все вокруг себя. Они сами не понимали до конца, насколько выглядят смешными в этой попытке привлечь к себе внимание вейлы, вкусившей взрослого мира, и, что самое главное, прошедший по краю смерти, там, где люди очень сильно меняются. Так что если раньше она еще могла засматриваться на того же Жерара, крутившегося постоянно среди лучших и самых многообещающих студентов Академии, да еще и с хорошим бэкграундом, то теперь он был для нее просто один из всех, обычный еще маленький мальчик, не познавший всех ужасов и трудностей реальной жизни. И этим он блек по сравнению даже с Биллом Уизли, отважным разрушителем заклинаний, оказавшимся в одной с ней экспедиции, — ее первым увлечением, когда чувства девушки впервые сошлись с ощущениями вейлы достаточно близко, чтобы она могла принять его в своей жизни. И, возможно, если бы обстоятельства сложились по-иному, более мирно и предсказуема, она, вполне вероятно, могла бы в один из дней стать миссис Уизли, ну или как у этих англичан там принято. Но, увы, он оказался не идеален, этот обычный в общем-то человек, показав в самый ответственный момент излишнюю слабость и отсутствие достаточного инстинкта самосохранения, что его и погубило. Но это все было только мысли и абстрактные рассуждения, ибо она без тени сомнения знала, кому именно навеки принадлежит ее сердце и вся судьба. «А ведь Гарри, будь тут, стер бы этих двух в порошок» — ужаснулась внезапной мысли, принесшей малоаппетитные, но вместе с тем подарившие ей вновь теплоту, видения разгневанного Гарри, которого она видела во всей своей открытой красоте лишь один раз в пирамиде. Когда он сидел на коленях с ее телом в своих руках, не сдерживая до конца своих эмоций к поверенному конструкту древних. И впервые именно тогда она ощутила эту неприкрытую неудержимую мощь, ласкающую ее вейловски чувства своим бурлящим странным потоком, отчего она терла свою голову, стараясь прижаться к этому надежному мужчине, за которым она впервые могла почувствовать себя просто беззащитной хрупкой женщиной, а не лучшей выпускницей престижной Академии Магии, лучшей студенткой бывшего Ординатора, и самой молодой ведьмой, получавшей Мастерство. Это все были лишь ее маски для общества, которое рассматривало таких, как она в основном с позиции объекта желаний, нежели личности, дававшие ей силы и признания, способные обеспечить для Флер хорошее место в будущем. Но тогда, в руках ее Гарри, впервые в своей жизни она ощутила, что все условности не нужны, ибо в тот момент были всего лишь он и она, просто два любящих друг друга человека, нужных друг другу больше всех остальных сокровищ всего мира. — «Хотя вряд ли бы он захотел встать на их уровень» — почему-то перед ней опять встало любимое лицо серьезного даже в веселье зеленоглазого мага, незаметно оберегавшего ее и постоянно просчитывающего стратегию и тактику, чтобы вывести их всех относительно целыми из опасных ситуаций, обеспечивая успешное завершение всей экспедиции. — «Да уж, на фоне моего Гарри эти двое лишь сущие дети, как и остальные собравшиеся вокруг меня мои бывшие сокурсники» — Это что такое тут происходит! — Прогремел над всей толпой яростный голос мадам Максим, вышедшей на порог кареты, и с неодобрение наблюдающий за разворачивающимся противостоянием. Отчего уже буквально сцепившиеся в магической дуэли парни отпрыгнули друг от друга и уставились пристыжено в землю, слегка покраснев под тихое хихиканье и шепотки аудитории, зыркая друг на друга, когда ректор отвлекалась в своей гневной речи о недостойном поведении тех, кто, по-идее, должен быть лицом одной из самых престижных учебных заведений Западного Магического Мира. После чего нехотя пошли внутрь вместе с остальными студентами, бросая мимолетные взгляды полные надежды на игнорировавшую их девушку. А дальше последовал полет, после того, как все разошлись по своим апартаментам, над темнеющей Францией и Заливом, чтобы через несколько часов коснуться холодной почвы неприветливо Шотландии. Уже после того, как карета замерла вновь, ее в коридоре нашли веселые и возбужденные Анариэль и Лариеэль, неразлучные вейла с нимфой, бывшие еще недавно самыми верными подругами Делакур, с которыми она пережила столько удивительных приключений за время своей учебы в Академии, и даже спускалась в Запретные Коридоры, где наткнулась на загадочный посох с большими золотыми пластинами с древними письменами. Однако, с момента, когда она видела их последний раз случилось так много всего, что иногда казалось, что миновала целая жизнь. — Эй, подруга, привет! — Воскликнула в своем стиле более живая Лариэль, забросила в очередной раз сползшую серебристую с небольшой примесью красноты, прядь за спину, искренне улыбаясь застывшей в проходе Делакур, внимательно вглядывающейся к подходящую к ней пару. — Здравствуй, Флер. Давно не виделись. — Как всегда сдержанно добавила от себя лесная нимфа, Анариэль, вставая рядом с Ларикой. На минуту нависла неловкая пауза, пока самая старшая из трио соображала, что же говорить дальше. А ведь было время, когда они все без проблем находили общие темы для долгих увлекательных разговоров. — Здравствуйте, мои дорогие. Как ваша жизнь в Академии? — Наконец разбила установившуюся тишину Флер, во время которой ее подруги нервно посматривали на нее с удивлением в глазах. — О, просто прекрасно, хотя и не идеально с того момента, как ты выпустилась… — с небольшой обидой в голосе начала говорить Лариэль, но ее перебила появившаяся мадам Максим. — Внимание, всем студентам собраться на площадке перед входной дверью! Флер, Алатиэль и Лариэль — выйдите ко мне. Как самые лучшие студенты Академии, вы будете идти в начале нашей делегации. — Загремел через специальные динамики магической системы вещания усиленный голос ректора, подгоняя всех студентов, и напоминая им, что через несколько минут им выходить. Пройдя с гордо поднятой головой коридорами мимо шепчущихся студентов и студенток, провожающих ее взглядами, иногда довольно неприветливыми, Флер наконец оказалась рядом с одетой в официальные одежды мадам Максим, которая скупо улыбнулась своей протеже, удостоив также своим вниманием и двух ее подруг, замерших чуть поодаль, и оглядев в последний раз ожидающих ребят, ступила в открытую гарсоном дверь, выходя на ночной морозный воздух осенней Великобритании. «Вот я и в Хогвартсе» — сказала про себя Флер, выходя вслед за своим бывшим ректором на улицу, и кутаясь в утепленную чарами нежно-голубую официальную мантию Академии, защищавшую ее от порывов холодного ветра, а так же наслаждаясь теплом, дарующим большим невесомым шарфом, что она повязала вокруг своей шеи, где-то в глубине соей души печалясь от того, что не могла взять такой удобный костюм, который защищал ее от многих неприятностей на протяжении недавней экспедиции. Ощущая своей кожей сотни взглядов, полных желания, а также остального диапазона человеческих эмоций, что бросали на нее английские студенты, встречающие делегацию гостей около освещенного огнями магических факелов большого замка, стоящего в обрамлении темной стены леса, полного странных звуков. — «А он впечатляет» — рассматривала во все глаза бывшую школу Гарри вейла, подмечая различные мелкие детали этого необычного места, полного спокойной старой и бурлящей новой магии, отчего совершенно не хотелось пробовать тут свое магическое зрение. — «Хотя ему и далеко до Замка-На-Краю-Времени. Но с ним мало что может сравниться в нашем Мире» — с теплотой вспомнила она то место, где столько всего произошло. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Послышался мужской голос, заставляя Флер отвлечься от разглядывания окрестностей и посмотреть на высокого импозантного старика, одетого, как и все остальные профессора английской школы волшебства, в старые одеяния магов, уже лет сто назад вышедшие из употребления в остальном мире: в голубую со звездочками мантию, очки-половинки, блестящие отраженным светом, падающим из замка, а так же одетого в большую остроконечную шляпу. — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Ответил ей, как поняла Делакур, директор, после чего направил свой острый взгляд выцветших синих глаз на девушку, отчего та непроизвольно внутренне сжалась, поднимая все свои ментальные барьеры. — А что это за прелестная девушка рядом с вами? — Моя пг’отеже, Флерр Делакурр — С гордостью ответила тому ректор Бобатона, с гордостью подходя к вейле, и кладя тяжелую руку ей на плечо. — Наша национальная гог’дость. — Мсье Дамблдор. — Сделала небольшой реверанс Флер, приветствуя директора. — Ка’г-ка’гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони… — Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания. — Моим коням нужен сильный конюший. — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. — Они ошшень к’гепкие. — Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу, — улыбнулся Дамблдор. — Ошшень хо’гошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только ячменный виски. — Непременно передам. — Дамблдор тоже в ответ поклонился. — Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим. И вся большая делегация Франции двинулась вместе с Флер вслед за своим ректором, ступая по широким каменным ступеням, проходя через открытые большие двери в просторный холл, из которого выходило два коридора через каменные арки, опирающиеся на мощные каменные колонны, утопленные наполовину в мощные стены, по которым через рамные интервалы шли ярко горящие факелы, держащиеся на замысловатых древних подставках. А перед ними, посреди огромного портала виднелись открытые массивные двери, через которые проглядывал большой зал, убранный с некой претензией на богатство. — Какая мрачная картина. — Прошептала идущая справа от Делакур Лариэль, быстро потерявшая беззаботный вид, и ежившаяся в своей мантии от давящих со всех сторон мощных серых блоков камня, из которых было сложено это здание. — Да уж. Давайте быстрее пойдем внутрь. — Согласилась с ней Алатиеэль, подталкивая своих подружек к подготовленным для них местам за длинными столами, над которыми висели разноцветные флаги. Флер уселась за стол под голубым флагом с вышитым на нем орлом, рядом с двумя переговаривающимися между собой девушками, и стала осматриваться, куда именно они пришли, в ожидании прибытия болгар и хозяев этого замка. Что же, убранство этого зала не отталкивало бывалого путешественника, коим считала себя вейла, видевшего куда худшие места. Так что если бы раньше она бы, возможно и покривила носом, то сейчас вполне равнодушно осматривала три остальных стола простого дизайна с длинными скамейками по обеих сторонах, стоявших перпендикулярно меньшему столу, за которым в одиночестве сидела мадам Максим, пристально наблюдающая за своими подопечными, расположенному на каменном пандусе, за которым стояли большие стулья с высокими креслами во главе с внушительным креслом по середине тола. Справа от этого стола на стене располагались огромные колбы, похожие на гигантские песочные часы, неравномерно заполненные в нижней части, над которыми виднелись четыре герба, вышитые на разноцветных флагах, висящих над стене над длинными столами, уставленные золотой посудой и свечами, горевшими на массивных бронзовых подсвечниках. «Флаги факультетов» — вспомнились рассказы Гарри про его год в этом заведении в доме Гриффинодор, которому, как она помнила, соответствует красный флаг с золотым львом. Так же, справа и слева от каменного пандуса виднелись небольшие двери, ведущие в неизвестные ей части замка, так же, как одна деревянная дверь была видна на противоположной от нее стене. А над всем этим великолепием полыхал россыпями звезд на бездонном небе, созданным магической проекцией, огромный потолок, невидимый невооруженным взглядом. «Копия. Всего лишь тусклая копия сияющего бесчисленными мирами оригинала» — с мягкой улыбкой наблюдала за мерцанием маленьких звезд вейла, вспоминая свои похождения за границей миров. Там, где она соединила свое сердце с сердцем своего избранника под раскинувшийся над их головами во всем своем великолепии Вселенной, чтобы идти вместе рука об руку по бесконечной дороге жизни. — «Интересно, местные сами додумались до такого, или же им подсказали?» — Флер… Флер! — Отвлек от раздумий молодую женщину звонкий голос Лариель, с нетерпением смотрящей на нее. — Да? И на этих словах их опять перебили нахлынувшие голоса идущих в зал болгар и англичан, смешивающихся в яркую симфонию звуков, звучавшую под сводами большого помещения на разных языках. В отличие от французов, которые вслед за Флер выбрали стол под голубым флагом, одетые в большие меховые мантии гости из северных краев уселись за столом под зеленым флагом к большой радости части местных студентов, на черных мантиях простого покроя можно было с трудом различить вышитые гербы серебристой змеи на зеленом фоне. Остальные же отчего-то помрачнели, посматривая на гордых товарищей со непонятными злобой или завистью. Иногда до Делакур долетали голоса, твердившие что-то про Крама. Однако, кто это был такой, и почему вызывал настолько большой ажиотаж среди местных, она не могла понять. Создавшаяся было сутолока перед столами начала рассасываться, когда английские студенты, переговариваясь между собой громкими голосами стали рассаживаться по своим местам, занимая столы строго в соотвествии со своими нашивками. Делая соседями Флер мальчиков и девочек с гербами, изображавшими орла, с любопытством рассматривающих своих гостей. — Добрый вечер. Меня зовут Чо Чанг. — Добродушно обратилась к трем девушкам из Франции невысокая азиатка, наступив ногой на ногу своего соседа, отчего тот тихо ойкнул, отрывая покрывшиеся поволокой глаза, не знающие, где остановиться, от Флер и ее двух подружек. — А моего парня — сделав выделение последнего слова — зовут Седрик Диггори, и он лучший студент всей школы волшебства и колдовства Хогвартс. — Привет, меня зовут Лариэль. — Дружелюбно улыбнувшись в ответ, отчего бедняга Седрик подавился чем-то, покраснев и отчаянно закашляв, выдала Лариэль. После чего показала на своих подруг — ближнюю ко мне девочку зовут Алатиель, а дальнюю — Флер. Мы все приехали к вам из Академии Магии Бобатон. — Очень приятно. Меня зовут Роджер Дэвис — подходя к девушкам поздоровался с ними высокий мальчик с длинными черными волосами худого телосложения, показывая в улыбке все свои белоснежные зубы, отчего-то приковывая большую часть внимания к Делакур, отчего та хмыкнув с ожиданием посмотрела на него, смутив парня. Вместе с этим Дэвис стал объектом пристального внимания Доминика и Жерара, а также их групп друзей, которые начали о чем-то шептаться, поглядывая на нахального англичанина, посмевшего обратить свое внимание на самых желанных девочек Академии. Тот, однако не обращал на это никакого внимания, попросив у Седрика подвинуться, после чего подсел к теплой компании, включаясь в разговор. После чего к ним стали походить все новые студенты из местных, в основном мужского пола, называя свои имена, и предано и с обожанием разглядывая красавиц. Правда, громкое хныканье со стороны невысокого старичка, сидевшего за столом с остальными преподавателями, быстро разогнало собравшуюся толпу по местам. — Вы ведь собираетесь участвовать в Турнире. — Не то чтобы спрашивала, а скорее утверждала Чо, с интересом поглядывая на иностранок и при этом не забывая одергивать сидевших рядом с ней парней, чьи глаза регулярно теряли свой фокус, останавливаясь на изумительных и таких необычных собеседницах. — Теоретически, да. Но практически, мы здесь в основном как статисты, пока наша Флер будет забирать всю славу себе. — Рассмеялась в ответ на это вопрос Лориэль, после чего бросила взгляд на важных парней, поглядывающих иногда на девочек. — Кто бы там что не думал. — Почему? — Впервые подал голос Седрик, что-то решивший для себя, судя по странному взгляду, словно бы он старался что-то побороть внутри себя, стараясь как можно меньше смотреть на собеседниц, сидящих напротив. В отличие от Дэвиса, который начинал даже открывать свой рот от восхищения. Ущипнув за руку своего парня, Чо что-то начала шептать ему на ухо, показывая глазами на выпавшего в астрал их сокурсника, после чего вернулась к разговору, пока Седрик начал расталкивать своего приятеля, и что-то ему тихо говорить. — Потому как реально, наша подруга самая сильная волшебница во всей Академии, с которой попросту некому поспорить. А учитывая критерии отбора на это соревнование, мы считаем ее избрание практически совершившимся событием. — Пояснила Алатиэль, до этого в основном молчавшая и с интересом разглядывающая англичан. — Ого! Думаю, что ты заставишь нашего Седрика серьезно потрудиться. — Хохотнула Чо, погладив парня по руке, после чего сделав хитрое лицо, добавила тихим голосом, взглядом показывая своим собеседницам на серьезного парня, сидевшего в окружении ребят, и слушавшего с нейтральным лицом, что ему говорит какой-то мальчик из местных, активно жестикулируя при этом. — Говорят, что болгары выставят на соревнование Крама. Отчего-то в момент соприкосновения взглядов с этим молчаливым юношей Флер прониклась к нему сочувствием, словно бы каким-то неведомым чувством признала в нем родственную с нею душу, прихотью судьбы заброшенной в этот турнир в компанию детей помимо желания. Будто она успела прочесть те эмоции, что прятались за сталью серых глаз, оказавшиеся таким похожими на то, что сейчас было у нее на уме. — А кто он? По неизвестной для вейлы причине такой простой вопрос заставил Чо остановиться на месте так, словно бы она услышала что-то просто невероятное, что разрушало ее видение мира. Да и другие, в основном англичане, не уступали в выражении шока и неверия своей подруге, круглыми глазами уставившись на вейлу, посмевшую покуситься на святое. — Ты что, не знаешь, кто такой Крам? — Не веря своим ушам спросил наконец Седрик, первым выныривая из немоты. — Ну ты даешь, подруга. Крам — знаменитый игрок в квиддич из Болгарии. — Пояснила Лориэль, озабоченно поглядывая на полностью не отошедших от шока хозяев. — Не просто знаменитый игрок, а самый лучший ловец сборной Болгарии за последнее столетие. — С возмущением поправила ее Чо, наставительно оттопырив указательный палец вверх. — Поэтому ему оказывается такой почет здесь, где у него много фанатов, хотя никто не знал, что он учится в Институте Дурмстранг. Тут раздался громкий хлопок, прозвучавший из палочки высокого старика с длинной белой бородой, сидевшего на самом большом кресле посередине стола, привлекая к себе всеобщее внимание. — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости. Меня зовут профессор Дамблдор, и я являюсь директором этой замечательной школы волшебства и колдовства Хогвартс, в Большом Зале которой сейчас вы имеете честь сидеть. — Наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! В общем-то эти обычные слова приветствия внезапно вызвали смешок у Лориэль, который вырвался наружу, хоть она старательно зажимала себе рот рукой, отчего она с виновато посмотрела на обративших на нее внимание ребят. — Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! После этих слов столы как по волшебству начали наполняться блюдами разных народов, подаваемых в разнообразного вида металлической посуде, устанавливаемой в разные места столов руками невидимых помощников. — Не бойтесь, это работа домовых эльфов. — Хихикнув в ответ на удивленные лица французов, пояснила своим собеседницам Чо, выискивая, с чего можно было начать затянувшийся ужин. Все набросились на еду. Постепенно неловкая атмосфера, установившаяся в зале стала разряжаться, и, как заметила Делакур, все больше английских учеников находило общий язык со своими гостями, завязывая иногда жаркие дискуссии. Даже мрачный Крам наконец сбросил свою холодность, вливаясь в разговор с участием его товарищей и местных, из тех, что постарше, которые всунулись к нему поближе, потеснив своих более младших ребят. —… да, я одна в семье. Родители хотели завести еще одного ребенка, но тут им помешала принятая на моей бывшей родине программа по ограничению рождаемости. — Долетели до отвлекшийся на осмотр окружающей ее обстановки Флер слова распалившейся Чанг, которая с охотой рассказывала всем желающим о прошлом. — Вероятно, это событие впервые зародило мысль об отъезде из Китая, которое росло все сильнее, если учитывать бедность нашей деревни, откуда я родом, и те непростые условия, которые там созданы магам. Ну, а произошедшее подавление демократии на площади Тяняньмынь стали последней каплей, после чего они наконец решились переехать сюда. — Наверное, им было сложно адаптироваться тут, в Британии, с учетом некой закрытости этой страны? — Заинтересовано спросила Лориэль, бросив виноватый взгляд на парней из Хогвартса, которые скорчили недовольные лица. — Извините. — Наверное. — Пожала плечами в ответ китаянка, растерянно улыбнувшись. — Я плохо помню, чем они тогда занимались и как сумели вписаться в общество. Однако, мы были не одни, нам помог мой дядя, дядюшка Вонг, который тут держит небольшой бизнес. — Внезапно, после сказанных слов, Чанг озарилась изнутри и с энтузиазмом посмотрела на изумившихся такой переменой француженок. — Вы непременно должны посетить его лавку восточных сувениров, которую он держит в Хогсмите. — Хогсмите? — растеряно переспросила у нее Алатиэль, обменявшись непонимающими взглядами со своими подругами. Точнее одной, ибо в это время Флер что-то нашарила в своей памяти, отрывки из многочисленных разговоров о прошлом, которые она вела с Гарри темными ночами в горах Латинской Америки, в те небольшие перерывы, когда они сидели перед ярко пылающим на спрессованных брикетах огнем, перекусывая изумительно вкусные рационы, и болтая о различных вещах. — Это единственное поселение полностью магическое поселение у нас в стране, которое расположено недалеко от Хогвартса. — Пояснил наконец отравившийся от перешептываний с Роджером, на лице которого было написано изумление напополам с небольшим страхом, старающимся как можно реже останавливать свой взгляд на француженках, сидевших напротив. — У ее дяди там есть китайский ресторан, а так же расположена лавка, торгующая очень даже неплохим товаром. Вот, смотрите. — Он оттопырил рукой мантию, на которой в районе груди висел прикрепленный замысловатый узор, в котором угадывалось какое-то крылатое существо, отдаленно напоминающее человека, с небольшими рожками и хвостом. — Что это такое? — Это фигурка демона Кха-Ри. О нет нет, не пугайтесь — быстро добавила Чо, поднимая руки, когда увидела отрицательную реакцию девушек на услышанное. — Это хороший демон, который по поверьям Китая защищает своего обладателя от злых духов. Пока китаянка рассказывала подробнее про легенды и мифы Северного Китая, связанные с этой фигуркой, Алатиэль старательно подливала себе суп из миски, которая быстро стала пустой. — Ой, извини, Флер, я немного не рассчитала. — Виновато посмотрела на подругу нимфа, возвращая опустевшее большое блюдо на стол. — Ничего, я возьму на другом столе. — Успокоила Делакур свою подругу, быстро осмотревшись, и остановив свой взор на столе под алым знаменем, где виднелось искомое блюдо, возле которого сидело три мальчика и две девочки, занятые разговором. Быстро соскочив со своего места, вейла решительно пересекла отделяющее ее пространство от соседнего стола, наблюдая с разочарованием, как рыжий мальчик, почему-то напоминающий ей смутно кого-то знакомого замер на месте, открыв рот, из которого потекла слюна, пока его полноватый друг был занят перекладыванием на свою тарелку картошки из просторной медной миски. Мда, на что она надеялась, что все перестанут реагировать на ее «чары», как тот же Седрик, который, видимо, понял с кем имеет дело? Не перестали. Но сейчас ее больше интересовало то, откуда она могла знать этого странного рыжего мальчика, который ей определенно напоминал знакомого человека. Но вот кого, и где она могла с ним познакомиться? — Здравствуйте. Вам не нужен больше буйябес? — Как можно приветливее обратилась к сидящим за столом Флер, отчего остальные парни так же впали в ступор, особенно невысокий пухляк, который начал странно заикаться, словно бы хотел что-то сказать. Заданный вопрос породил лишь мычание со стороны парней, смотревших на вейлу со стеклянными глазами, а так же заставил развернуться одну из девушек, с каштанового цвета волосами, лицо которой тут же исказилось в гримасе отвращения и злобы, которые она, к своей чести, все же пыталась скрыть. — Нет. Берите, пожалуйста. — Бросила незнакомка так, словно бы подразумевалось, что после этого неприятная ей особа, что встала за спиной, должна быстро исчезнуть, потянувшись за миской, и передвинув ее к краю стола. Поблагодарив столь обходительную девочку, Флер легким движением жезла, который она достала из ножен, отчего смотревшая на нее шатенка охнула, видимо, забыв обо всем, и прикипела к нему широко раскрытыми в неверии глазами, подняла миску, и развернувшись отправилась обратно на свое место под взглядами многочисленных парней, что заметили загадочную красавицу, прилетевшую вместе с французской делегацией. «Но все же, отчего я так зациклилась на этом рыжем мальчике? Ведь я точно уверена, что не видела его раньше» — продолжала обдумывать причину разыгравшихся чувств Флер, наливая себе суп в тарелку, и пытаясь припомнить всех рыжих, которые попадались ей на пути. Внезапно она нашла то, что искала, отчего едва не бросила все, чтобы проверить свою догадку. — «Билл Уизли. Ну конечно! Вот кого напоминает это парень! Неужели он его брат?» — она, наконец, убрала небольшую металлическую поварешку в супницу, и повернула голову в сторону рыжего, который сейчас сидел с красным виноватым лицом, слушая что-то от разошедшейся шатенки. — «Да, определенно в нем есть небольшое сходство» И хоть она нашла ответ на свой вопрос, но так и не подошла к младшему брату Билла, после ужина, когда все стали собираться по спальням. Так как решила ничего ему не говорить. Да и что бы она сказала ему? Что была знакома с его братом, который оказался далеко не тем, кем она его представляла при первой встречи в терминале, и что он погубил себя сам из-за своей глупости? Конечно, можно было бы это упомянуть, но что-то подсказывало вейле, что это принесло только боль. А извиняться она н намерена была. Да и за что? Да, она ушла проверять странные рисунки в заброшенной древней постройки, выбрав начальную точку рядом с открытым входом, где было больше света. Возможно, также, что именно это факт мог повлиять на то, что Билл сунулся вслед за наемниками, ушедшими в разведку. И она была даже уверенна, из-за чего он пошел на такой необдуманный поступок. Но в то же время это был выбор парня, за который она не несла ответственности. В конце концов, она не была его мамочкой, чтобы утирать сопли каждый раз, когда что-то случалось, и держать великовозрастного болвана, которому захотелось поиграть в героя, дабы утихомирить свою совесть! Ведь относительная молодость не помешала ее Гарри быть куда более осмысленным, и принимать осознанные поступки, опираясь на логику и необходимость, а не на желания. Хотя, конечно, при всем том, что этому невероятному зеленоглазому магу было всего четырнадцать, он ощущался намного более взрослым и ответственным человеком, нежели половина всей ее экспедиции. Так что нет, она и сегодня не пойдет к этому рыжику, а направиться в душ, после чего оденется и, забросив бумагу со своим именем в кубок, отправиться в Хогсмит, чтобы взять там летучий порох в местном почтовом отделении, который доставит ее в Лондон. «Правда, можно взять и поезд» — сказала себе Флер, нежась под тугими струями воды, идущими из широкого круга высокого душа, дарившими расслабление и свежесть нагретой после пробежки и выполненных упражнений по утренней росе под прекрасным невероятной красоты утренним небом, которое было залито нежным малиновым светом восходящего за лесом солнцем, подсвечивающим небольшие белые облака, лениво плывущие высоко в бескрайней лазури, заставляя искриться яркими переливами многочисленные росинки, лежавшие на скошенной траве. И еще был это непередаваемый запах зелени, смешивающийся с дымом от горящих в камине избушки, стоявшей на краю большой поляны, возле кромки Леса, дров, дым от которых стелился параллельно земле, смешиваясь с постепенно отступающим легким туманом. — «Хотя нет, пожалуй, если верить Гарри, это будет слишком долго. Да еще быть на глазах большого количества народа в этой варварской стране» — при мыслях о том, что ее будут разглядывать все прохожие и случайные попутчики, когда придется сесть на общественный транспорт, чтобы добраться до этого городка Литтол-Уинглинг, который, если, судить по путеводителю, купленному ей перед отлетом из Франции магазине «Все для туриста», располагался на окраине Большого Лондона, вейле стало немного не по себе. Хотя, вроде, она и должна уже была привыкнуть к тому, что на нее постоянно обращают внимание. В общем и целом, если суммировать все доводы, то лучше выбирать камин, как бы она недолюбливала этот вид транспорта, тем более, что он даст ей возможность попасть сразу в главный магический квартал Великобритании, где расположено Министерство Магии, а так же пролегает знаменитая Диагон Аллей, на которой сосредоточено максимально возможное количество магазинов и бутиков, а так же расположен основной офис на Островах Гринготтс Банка. Правда, было странно для нее, привыкшей к куда большим просторам магической части Парижа, которую еще называли Великой Лютецией, или же Истинной Лютецией, в которой располагался целый маленький городок, отданный полностью под нужды торговцев, превосходивший английский аналог во много раз. Правда, стоит признать, что Британия и не претендовала на место неофициального третьего центра Западного Магического Мира, которое занимал Доминион Франция, куда стекались самые лучшие мастера, основывая всемирно известные бренды, вовсю конкурирующие с Имперским Регионом, а так же с Америкой за мировые рынки. От чего можно было наблюдать такую картину, когда здесь, на Острове, тот же Хогсмит превосходил остальные городки, являясь точкой притяжения для местных магов, как она вычитала перед сном из путеводителя. «Странное место, не зря моя маман так кривилась, когда касалась Англии в разговорах. Но тут живет мой Гарри, значит, я должна принять его родину» — возможно, когда-нибудь она и сможет уговорить своего неофициального супруга на переезд в другие места, поближе к цивилизации и теплу, но не сегодня. А сейчас ее голова, а главная душа, была занята теплыми мыслями о скорой встрече с человеком, ставшим всем в ее судьбе, отчего она чувствовала необычайный прилив сил. Отчего на крыльях счастья буквально полетела из ванной комнаты к шкафу, выбирая себе одно из платьев, которые специально прикупила ради такого случая, лукаво улыбаясь от предвкушения вида своего партнера, увидевшего ее в новом наряде. — Флер. Куда ты собралась в такое время, да еще в таком маггловском наряде? — Остановил радостную девушку уже на подходе к двери окрик мадам Максим, которую неизвестным ветром занесло в это место, и сейчас она с удивлением смотрела на облаченную в элегантное осеннее светло-бежевое пальто, а так же светлые кашемировые полусапоги, с сумкой на плече, юную Делакур, уже собравшуюся выходить из кареты. — Как мы и договаривались, мадам Максим, я ухожу по делам. — Напомнила про уговор Флер, наблюдая как на мгновение лицо крупной женщины приобретает обиженное выражение, которое, в прочем, довольно быстро сходит на нет, и заменяется на понимающую легкую улыбку. — «Неужели она всерьез надеялась на то, что я буду подобно студентам сидеть тут безвылазно» — изумилась про себя вейла, глядя на реакцию ректора Академии. Правда, стоит отметить, что полувеликанша вполне здраво относилась к ней, даже при том, что вовсю использовала свою бывшую студентку, когда в ответ за согласие на участие в Турнире, по своим каналам сделала для девушки долгосрочную деловую визу, в отличие от визы посетителя, выданной на остальных членов делегации. — Идешь смотреть маггловскую часть? — Решила уточнить мадам Максим, после чего добавила серьезным тоном. — Надеюсь, что ты помнишь про расписание Турнира, Флер? Мне бы очень хотелось, чтобы все прошло как можно лучше, безо всяких накладок. — Конечно, мадам Максим, можете на меня рассчитывать. Кстати, не подскажете, как мне попасть в Хогсмит? — В Хогсмит? Возьми одну из карет без лошадей, что стоят возле входа, через который мы вчера проходили в замок. Она тебя отвезет в город. — Спасибо. Как и обещала ректор Академии Ботбатон, поездка в интересующий Флер город прошла без каки-либо неприятностей и трудностей, стоило ей только после того, как она в полном одиночестве бросила в стоящий перед столом профессоров Хогвартса горящий Кубок Огня бумажку со своим именем, взять ближайшую к выходу карету, которая повезла своего единственного пассажира по мощенной камнем дороге, идущей по берегу большого озера с темной водой, с другой стороны от которой грустно стоял просыпающийся, ну или засыпающий, это как еще посмотреть, Лес, полный самых причудливых обитателей, в основном, активных в ночное время суток. Посему сейчас можно было встретить вполне себе обычных животных и птиц, летающих под серыми дождливыми низкими облаками, заполнившими еще недавно голубое чистое небо, делая сразу день блеклым и унылым. Сам же известных Хогсмит встретил путешественницу пустыми узкими улицами, с домами в три этажа, выходившими своими лицевыми сторонами на небольшие тротуары, приветствуя немногих хмурых прохожих, спешивших по своим делам, закрытыми ставнями окон. Иногда под нависающими над проезжей частью на закрученных металлических спиралях столбов погасшими фонарями проезжали причудливые самодвижущейся повозки, лишь издали напоминавшие древние маггловские автомобили, что разительно отличало английский магический населенный пункт от своих собратьев на Континенте. «Вот что значит изоляция от всего мира, который так годятся англичанине» — надзирательно заметила про себя девушка, наблюдая с интересом за очередным странным аппаратом, водитель которого, молодо мужчина, чуть не врезался в фонарный столб, засмотревшись на прекрасную незнакомку. — «Хотя и не понятно, чем, собственно, можно гордиться тогда, когда в плане комфорта жизни они здорово отстают от моей Франции» А пока она наслаждалась видами медленно просыпающегося городка, еще тихие улицы которого начинала наводнять привычная активность его жителей, ноги Флер несли ее по широкому проспекту Мерлина, как она смогла узнать из одной из синих табличек, прикрепленных к какому-то двухэтажному серому каменному дому, где на втором этаже на небольших балкончиках росли в длинных навесных клумбах яркие цветы, проходившему вдоль каменной набережной, открывавшей картину бескрайней озерной глади, на горизонте которой иногда можно было просмотреть что-то темнеющее. И, спустя минут тридцать неторопливой прогулки под легким осенним прохладным ветерком, заставляющим иногда прятать нос в большой легкий шарф, обмотанный показательно небрежно вокруг шеи, вейла переступила порог почты, расположенной в отдельном доме с характерной вывеской в виде летящей совы с мешком писем. — Доброе утро. — Поздоровалась француженка, вступив в просторный зал, низ которого был убран в дубовые панели, в верху шли простые обои по стенам, с двумя большими вытянутыми окнами, обрамленными деревянными рамами с двойными слегка грязными стеклами, через которые в помещение проникал дневной свет, с заспанной женщиной, одетой в форменную одежду почтового служащего, сидевшей за столом одного из трех окошек, разделенных перегородками, и сейчас что-то читающей под светом включенного магического светильника. Услышав неожиданный для такого раннего часа голос, та подняла медленно взгляд, не снимая изящных узких очков со своего носа, и уставилась на улыбающуюся дружелюбную вейлу, словно бы не могла понять, видит ли она ее на самом деле, или же это простые глюки от переработки и усталости, которая уже привычно приходит к ней под конец смены. — Доброе утро. По какому вопросу вы пришли к нам? — Мне нужен транспорт до отдела почты в квартал Мерлина. — Пояснила свою цель Флер, готовясь вытащить из сумки наличные деньги. — Вы о камине? — Да. Нехотя работник почты потянулась, отложив свою книгу в сторону, за большим тонким журналом с подписанной обложкой, открывая его и начиная неторопливо перелистывать страницы, ища что-то, ведомое только ей одной. — Так. Угу. Каминная Сеть до офиса по адресу Диагон Аллея, дом 123. С вас за все 1250 галлеонов. «Неплохие у них цены» — уважительно сказала про себя Флер, прикидывая на ум примерное расстояние, и подсчитывая расценки, пока доставала деньги. Высыпав кучу золота, перекочевавшего из безразмерного кошелька вейлы в лоток, и пересчитав его на специальной машине, работница почты склонилась вниз, начав греметь чем-то, после чего со вздохом облегчения поставила перед ожидающей Флер другой лоток, наполненный серебристым летучим порохом. — Вы знаете, как пользоваться Каминной Сетью? — Да. Мне только нужен адрес. — Отделение 213. Все остальное забито в книгу Сети. — Буркнула на прощание женщина, после чего убрала журнал и вернулась к прерванному чтению книги. Оставляя Делакур саму на себя. Правда, ничего страшного в этом не было, ибо проход обнаружился сразу за тонкой деревянной дверью, расположившийся в стене сразу за обгороженным перегородками кубом с кабинками операторов, на которой была надпись «Каминный Зал». Вот так, просто и со вкусом, а за ней действительно, в небольшой чистой комнате виделось два горящих камина, рядом с которыми стояли большие урны для использованных лотков из-под пороха. — Отделение 213. — Четко произнесла Флер, убирая свой легкий акцент, и бросила весь порох в огонь отчего тот сначала ярко вспыхнул, взвиваясь ввысь, а после стал зеленым, пригодным для транспортировки. Небольшой полет в темноте внемирья мимо многочисленных горящих узлов Сети, и вот она выходит из одного из множества каминов, пылающих в большом круглом зале с мраморным полом, в центре которого изображена черная роза ветров. А за его стенами, когда она наконец покинула огромное центральное почтовое отделение, обнаружилась полу-пустая широкая улица, пожалуй, не уступающая проспекту Мерлина Хогсмита, с небольшой зеленеющей аллеей по центру, по обеим сторонам которой виднелись сплошные магазины, расположенные на первых этажах невысоких домов, примыкающих один к другому, словно бы она никуда не улетала из того магического поселения. — Так, теперь мне нужна Вокзал Виктория. Главное, не перепутать его с автовокзалом. — Хихикнула Флер, ожидая небольшие трудности, ибо эти два объекта, если верить путеводителю, лежавшему в ее сумочке, находились на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга, и имели весьма схожие названия. — Хотя, возможно, стоит взять автобус. Пусть он идет и дольше, но, во-первых, там куда меньше пассажиров, нежели в поезде, а во-вторых, он делает намного меньше остановок. *** Колышущиеся кроны деревьев грустно пели о скором окончании лета, разгоняя невидимые крылья прохладного ветра, колыхавшего высокие зеленые травинки и небольшие цветы на небольшой лесной поляне, и заставляли ежится единственного живого человека на мили вокруг, сидевшего под хмурым небом, забитым напрочь черными низкими дождевыми тучами, отчего в воздухе отчетливо пахло приближающимся дождем. Но несмотря на нерадостную атмосферу хмурой природы, Гарри продолжал сидеть на плоском невысоком обломке мраморного блока, постелив на него походную пенку, и читал книгу по Искусствам, охватывающую начала основного курса, следующего за начальным, который он на днях наконец добил. Что чувствовалось по резко усложнившемся материалу, заставляющему парня все чаще лазить в курс метафизики и справочник, который он составил для себя на основе полученных ранее знаний. «Принцип суперскалярного подхода к изучению Искусств предполагает распараллеливание процессов, происходящий в плетениях с последующими точками сборки. Беря начало еще пятьсот лет назад в период Восхождения из принципа модульности структуры, он переносит основные свойства такого подхода уже на уровень манипулирования начальными или базовыми потоками Сил. Что дает несколько преимуществ человеку, придерживающемуся данного подхода над пользователем, рассматривающим Искусства как единство базовых начал, как-то простота изменения плетений, быстрота в построении математических моделей, а так же возможность масштабирования. Все это хорошо известно из множества примеров, описанных в широкой литературе многочисленными мудрецами, особенно стоит выделить служителей Храма Искусств, расположенного в Ириде, крупнейшей школы нашего Мира. В наших же наставлениях мы подробно коснемся все аспектов данного базового принципа для всех операторов высокого уровня, который хорошо формализован такими крупнейшими мудрецами мирового уровня, как Епифаном Русским, сформулировавшим двести пятьдесят лет назад в результате долгих исследований со своей группой в лаборатории острова Стерлех ряд аксиом и теорем, ставших впоследствии частью основного курса подготовки. Далее стоит еще отметить весомый вклад Ефима Стальнова, из Венеды, давшего нам центральную теорему о принципах усложнения, позволяющих правильным образом предсказывать нарастание сложности по мере совершенствования плетений…» Мда уж, описания куда как подробные описания вводной части, размещенные в каждом параграфе давали неплохие представления о том, что именно там рассматривалось, позволяя лучше понимать предмет изучения даже при том, что неведомой магией знания заталкивались еще и на подкорку, ускоряя обучение нового мага. Что сильно отличалось от всех остальных книг и табличек, которые Гарри держал когда-нибудь в своих руках, исключая, правда, наследие Древних из Пирамиды. Но оно лежало у Флер во Франции, вне его загребущих лап, ибо тут бы он намучился с одним хранением, не говоря уже о переводе на современный язык, если это вообще возможно сделать при сегодняшнем уровне науки и техники. Это ему где-то повезло встретить в начале приветственную записку Мага, которая внесла ему в мозг словари для понимания его языка. Брррр. Он до сих пор с содроганием вспоминает тот момент, когда чуть не окочурился под землей от внезапного водопада знаний, перегрузивших детский мозг, не привыкший к такому. Уже потом он дошел до того, что нужно привыкать к такому необычному подходу постепенно, увеличивая по мере готовности периоды взаимодействия с зачарованными на подобное воздействие предметами. Правда, он бы сейчас не отказался от того, чтобы та же книга по ментальной магии была бы зачарована на транслирование в его голову своего запутанного материала. Нет, возможно ничего сложного в нем не было, все же он смог понять базовый принцип лептонных импульсов, и их передачу на расстояние и воздействие на окружающих, но вот разбирать этот нелепый запутанный язык, который был распространен во время Цикла Мага… Мда. Ну или книга по Магии Хаоса. Но ради новых знаний приходилось стискивать зубы и разбирать написанное, пробираясь через хитросплетения текста, полного иносказаний, выписывая в тетради свое понимание изученного. Часть из которых он откупоривал, и сейчас они лежали вместе с учебниками в магическом рюкзаке, дожидаясь момента, когда он передаст их вейле. Которая должна приехать изо дня на день. Правда, он не знал, к сожалению, точного времени прибытия своей эмм жены, посему примчался обратно как только решил проблему с жильем, ночуя в брошенных домах теми владельцами, кто так и не вернулся после утихания Кризиса. «А кто бы мог подумать, что я буду женатым в четырнадцать лет» — покачал головой Гарри, невольно вспоминая все те повороты и изгибы, что делала его судьба за все то время, прошедшее с первого знакомства с Волшебным Миром. Да уж, давно нет того немного самоуверенного мальчика, желающего сунуть свой любопытный нос в услышанную тайну, что привело его сюда, на эту поляну, где его жизнь впервые круто изменилась. Именно тогда он узнал впервые об Искусствах, склонность к которым, оказывается, у него была с рождения. О, какие у него мысли тогда были о том, что он оказался единственным на весь мир с таким ценным грузом, который поклялся себе и неизвестному Магу распространить среди людей. А потом был шок, связанный с знакомство с большим Хагридом, завалившимся вечером к Дурслям домой, и поманившим за собой маленького Гарри в новую жизнь. Ха, он до сих пор помнит, как смотрел на волшебников круглыми глазами, считая их полными придурками. А ведь было за что: один «Ночной Рыцарь» запал всегда логичному и привыкшему к соблюдению законов физики мальчику очень надолго! Правда, это уже потом, когда она приблизился к началу древних наук, он понял, что практически ничего не знает об окружающем мире, и что таки возможно обойти Третий Закон Ньютона, а закон сохранения энергии всего лишь частная от более общего закона, который вполне разрешает принципы нарушения сохранения этой самой энергии. Очередной поворот судьбы — и вот он бежит из того места, которое начинал считать домом, чтобы не оказаться выброшенным из мира, который его принял, став бомжом. А дальше события понеслись настолько непредсказуемо, что он, всегда привыкший предварительно рассчитывать каждый свой шаг, хватался лишь за голову, чувствуя себя пассажиром лодки, вырванной в бушующее море. Волна, и он стоит на развалинах коттеджа родителей, в разломе Реальности, следующая волна — и он на грани смерти в руинах древнего храма, отбивается от наседающих Теней. Потом уже было неизвестное существо в горах другого континента, за которой последовала та встреча с удивительной девушкой. И Пирамида, за которой притаился Замок-На-Краю-Времени. И огромный зал с призрачными стенами, полный бесчисленных миров, до которых, казалось, было лишь подать рукой. «Я люблю тебя, Гарри. Я знаю это, как и то, что тебя приняла сидящая вот тут вейла» — шептала ему Флер, прижимая его руку к своему бешено бьющемуся сердцу, чьи глаза сияли в том невероятном месте как две голубых звезды, окруженные рассеянным золотистым светом ее невероятных пылающих волос. «Я тоже люблю тебя, Флер» — вторил ей он, не отрываясь от таких притягательных глаз с чувством слияния их мыслей и желаний, соединяющих две части одного целого в единое. — «Но тебя не пугает, что все это происходит настолько быстро. Я, ты, …» «Может раньше и пугало» — усмехнулась в ответ девушка, понимая недосказанное. — «Но сейчас в этом месте, над которым не властно даже Время. Нет, Гарри, я знаю, что в будущем есть место только для тебя и меня. И что мы пройдем всю дорогу нашей судьбы до конца. И пусть все говорят, что хотят, но мне все равно. Смотри, какая красота» — внезапно закинула к пылающим миром, звучавшим в бесконечной изменчивой великой симфонии Вселенной над ними. — «Они ведь поют для нас, правда?» — кинула смеющийся взгляд на любующегося невероятной девушкой, стоящей перед ним, парня довольная Флер. «Правда» — с улыбкой подтвердил Гарри, на миг ощущая себя опять в том сне про странного и незнакомого Тома. «Тогда пусть они будут свидетелями нашей любви» — внезапно со странной интонацией произнесла вейла, просительно посмотрев на своего любимого. — «Они повенчают нас здесь, перед лицом целой Вселенной» «Ты правда этого хочешь? Ведь я уже говорил, что моя жизнь далека от простой» — предупредил девушку Гарри, смотрящую на него со взглядом, полным любви, своих светящихся счастьем глаз. Да, он не признавался, но испытывал тогда, да и сейчас некую неопределенность, разрываясь между опасениями за возможное раскрытие себя властями и еще за тысячу причин, и между чувствами к этому невероятному человеку, полностью осознанными лишь там, в древнем зале, когда он держал ее в своих руках, ощущая, как внутри его выжигает нещадный огонь невероятной боли от того, что он потерял самое важное в своей жизни, о чем и не догадывался. — «Господи, ну почему все всегда так сложно и запутано?» «Да. Но если ты…» — нерешительно произнесла Флер, медленно протягивая руку к его щеке, которую он поймал своей, и прижал к лицу, наслаждаясь ее теплотой. «Хочу» — прошептал он в ответ, вызывая улыбку облегчения и еще большее сияние волос у счастливой вейлы, в глазах которой, однако, читалось поселившееся там переживание за своего любимого. — «Знаешь, я много понял тогда в том зале, когда думал, что потерял тебя навсегда. И что я не смогу больше сказать тебе, как много ты значишь для меня, Флер» «Гарри…» «Так что к черту все! И пусть вся вселенная знает, что я люблю тебя» — добавил он шепотом, притягивая к себе ставшего таким близким для него человека, чтобы утонуть с ним под звездной песней Миров в пламени страстного поцелуя. — И жили они долго и счастливо — подвел итог своим воспоминаниям Гарри, и невесело рассмеялся в ответ, с грустью думая, что, видимо, судьба не даст им обойти предсказанного. Не с его удачей. А ведь ему уже больше всего хотелось тишины и покоя после всех безумных приключений, и небольшого домика в небольшом городке, где бы он мог растить их детей. — Что-то ты становишься сентиментальным, старик. — Ворчливо сказал он вслух, подставляя лицо под порывы холодного ветра в надежде, что он сдует вновь вернувшуюся меланхолию. — Вон о детях заговорил. Того и гляди, отрастишь себе длинную белую бороду, как Дамблдлор и закряхтишь. А кто тогда будет сражаться с Тьмой, как в этих твоих любимых книгах? — Если бы я знала, что на тебя таким образом повлияет наше расставание на Краю Земли, то ни за что бы не отпустила тебя одного в эту страшную страну. — Послышался веселый мелодичный голос, затронувший струны души зеленоглазого волшебника, запевших в ответ от счастья. Казавшихся такими странными и необычными среди такого обычного во всех смыслах этого слова месте. — Нет, ну ты представь, все на меня откровенно пялились, пока я добиралась сюда на вонючем маггловском транспорте. — Наверное, это было бы неплохо. — Согласился со стоящей перед ним девушки, одетой в изящный наряд, такой красивой, что у него захватывало дух. — Флер. — А ты ждал кого-то еще? — С хитрецой и лукавством в голосе поинтересовалась она в ответ, подходя к своему супругу, и старательно пряча улыбку. — Наверное, ту прекрасную принцессу, которую спас из лап монстра среди ужасных гор. — Ухмыльнулся в ответ Поттер, отложив книгу на пенку, и вставая, чтобы обнять свою девушку. — Ты не представляешь, как я по тебе соскучился. — Я соскучилась больше. — Парировала она со смехом, после чего поцеловала своего партнера. — Надеюсь, что ты готова к небольшому путешествию? — Невинно поинтересовался он, собирая вещи в рюкзак. — Путешествию? — Да. Ты же говорила, что приедешь, так что я нашел для нас жилье. Уверен, тебе оно понравится. — Ох. — От чего-то Флер перестала улыбаться и виновато посмотрела на остановившегося в недоумении Поттера. — Я не могу, Гарри. Ой, нет, не в том смысле, не смотри так на меня. — Быстро заговорила девушка, увидев вытягивающееся лицо своего избранника. — Просто мне нужно уже вечером быть в нашей карете. — Это в той, которую превратили из тыквы, чтобы привезти тебя на бал? — Нервно рассмеялся тот, вспомнив полузабытую сказку, прочитанную себе, когда ему было четыре года. — Тогда да, нужно поторопиться, пока она вновь не стала тыквой. — Весело добавил он, откладывая небольшой пакет с записями и книгами, которые он обещал своей девушке. — Вообще-то, нашу карету никто не превращал из тыквы. — Недоуменно ответила на это не понимающая о чем идет речь юная вейла, которая лишь под конец догадалась, что, видимо, тут идет речь о каком-то поверии. — Или я что-то не понимаю? — Все нормально. Я постоянно забываю, что волшебники не знают маггловских сказок. Так что ты говорила там о карете? — Дело в том, Гарри, что я прилетела сюда в составе делегации нашей Академии на Турнир Трех Волшебников, что начинается в Хогвартсе. — Пояснила она, смотря на то, как он заканчивает свои сборы. — Боюсь, иначе бы я куда дольше подбирала возможность проникнуть сюда. — Турнир Трех Волшебников? — Задумчиво протянул парень, закидывая рюкзак за спину, и поднимая пакет, перебирая воспоминания о всех вещах, о которых успел разузнать, пока учился в магической школе. — Никогда о нем не слышал. — Тут он в недоумении посмотрел на Флер. — Подожди, а как ты вообще попала в делегацию, если ты выпустилась прошлым летом? — О, это долгая история. Не возражаешь, если я расскажу ее в несколько ином месте? — Обрадованно ответила ему девушка, после чего еще раз заинтересованно обвела пристальным взглядом окрестности, задерживаясь на развалинах виллы. — Это то место, о котором ты рассказывал? Я чувствую тут странную магию. — Да. Хочешь взглянуть? — Давай потом, когда я освобожусь. — Попросила его вейла. — А пока я хочу погулять где-нибудь. — Ну хорошо. — Задумчиво согласился с ней ее мужчина, после чего посмотрев на нее, передал пакет. — Это тебе. — После чего полез со вздохом в рюкзак. — Это что? — Книги по введению в Искусства, о чем я тебе обещал. И мои заметки по ним. — Последовало пояснение, пока Флер осматривала сложенные большие учебники, которые заметно фонили такой же странной магией, как и все это место, и тетради. — А вот еще одно. — Распрямился Гарри, передавая заинтригованной девушке большую коробку. — Это мобильный телефон. Я купил пару на всякий случай у одного в Лондоне. Кстати, спасибо тебе за переведенные деньги, они мне очень понадобились. Один тебе, а другой — мне, чтобы мы могли держать связь. — Тут он взъерошил свои непослушные волосы. — Конечно, в Хогвартсе будет проблема с ним, так что стоит отойти от него подальше, но это лучшее решение на данный момент. Кстати, твой полностью собран, и к нему приложена инструкция по пользованию, а также пару батарей. Так что я жду от тебя звонков. — Ой, как хорошо, что ты подумал о связи. — Вейла была готова обругать себя последними словами, убирая себе в сумку и пакет и телефон, что сама не додумалась о подобном. А ведь она могла взять волшебные телефоны, которые куда как совершеннее из маггловских аналогов. После чего с энтузиазмом взяла Гарри под руку. — А сейчас пойдем. Мне столько нужно рассказать тебе. *** Большой Зал Хогвартса наполнялся гомоном людских голосов, размещая в себе огромную массу студентов, как местных, со всех курсов, так и из-за рубежа, которые все находили для себя место в этом приветливом украшенном специально к знаменательному событию месте, а так же профессоров и ректоров двух иностранных школ, в сопровождении представителей Министерства Магии Англии. Так же к моменту объявления участников легендарного Турнира завезли специально выделенных авроров, чьи молчаливые фигуры в массивных тяжелых доспехах, словно молчаливые рыцари, сливались со стенами в зале, а так же отделяли живой стеной многочисленных репортеров, которые получили аккредитацию освещать это событие. Кстати, что нервировало некоторых из студентов, особенно со Слизерина, чьи родители были не совсем в ладах с законом, выделенные на время проведения авроры заселились в Хогсмите, и на все протяжении важного мероприятия они будут нести постоянное дежурство на земле школы Хогвартс, обеспечивая максимальную защиту против возможного нападения активизировавшейся сверх всякой меры ИРА. — Давайте быстрее, а то пропустим все на свете! — Весело звал за собой Дин Томас, которому не терпелось посмотреть необычное зрелище, которое, возможно, он уже больше не увидит в своей жизни, подгоняя своих друзей. — Думаешь, что выбор начнут без нас? — Спросил у него так же нервничающий Рон, которому не терпелось усесться за стол, полный еды. Ведь ни для кого не было секретом, что его семья была далеко не из обеспеченных, из-за чего он постоянно сильно переживал. И пусть над ним подшучивали, что постоянно его руки тянулись к съедобным лакомством, но что поделаешь, если растущему организму постоянно хотелось есть. — Не говори глупостей, Рональд. Это важное событие произойдет только тогда, когда соберут всех. Ты же слышал, что сказал Дамблдор вчера. — Закатив глаза фыркнула Гермиона, поражаясь глупости своего парня. — Ох. Наконец мы увидим этот ритуал. Надеюсь, что выберут Седрика, он такой красавчик. — Скороговоркой добавила Лаванда, хлопнув в ладоши от счастья и радости от предвкушения, заслужив взгляд, полный осуждения от пробирающегося в первых рядах сквозь столпившихся взрослых, доставших камеры и письменные принадлежности, которые закупорили все проходы. И только Невилл изо всей компании шел необычайно серьезный и молчаливый, временами белея и бросая затравленные взгляды, когда кто-нибудь неподалеку от него вскрикивал. Отчего всегда наблюдательная шатенка косилась на него с переживанием в глазах, гадая, что могло случиться с этим тихим парнем. — Невилл, тобой все в порядке? — Наконец не выдержала она, когда вся компания уже подходила к своим местам рядом с радостными и потирающими руки близнецами, бросающими ослепительные улыбки своим подружкам, и смеющимся над чем-то в компании с Ли Джорданом, их вечным верным помощником. — А? Что? Да, все хорошо. Спасибо, Гермиона. — Вымучил в ответ улыбку Лонгботтон, когда вынырнул из себя, рассеяно посмотрев на идущую рядом с ним Гермиону. — Ты точно уверен в этом? — Да, да. Все в порядке. — Быстро закивал и затараторил пухлик, после чего в надежде посмотрел на стоящую рядом с ним лавку. — Смотри, мы уже пришли. Давай садиться. — Мне очень не нравиться, что творится с Невиллом. — Зашептала неудовлетворенная ответом явно о чем-то переживающего парня Гермиона Рону, кивая в сторону чего-то высматривающего в зале, почему-то среди студентов Райвенкло. — Ха, наверное ищет свою подружку-вейлу, на которую запал вчера… Ой! За что? — Возмущенно вскрикнул рыжий парень, возмущенно посмотрев с обидой в глазах на довольную девушку. Та что-то хотела сказать в ответ, открыв даже рот, но в этот момент ее перебил веселый Дин, подмигнувший втянувшему голову в плечи Невиллу, который затравлено смотрел на своих друзей. — А может быть он хочет тоже стать Чемпионом, но ничего не сказал нам? — Подмигнул Томас своим друзьям, отчего Лонгботтон как-то странно крякнул, и заметно побелел. — Дин, не пугай Невилла! — С возмущением откликнулась Гермиона, пригвоздив сидевшего напротив нее с Лавандой парня к скамейке, вставая на защиту бедняги, за что получила от него взгляд, полный благодарности. — Эй, это кто тут хочет стать Чемпионом?! — Раздался возмущенный, но веселый голос одного из близнецов. — Разве вы не знаете, что им будет неотразимый, неподражаемый символ всей школы, великий и ужасный Фред Уизли. — Э, нет, Фредди. Ты ошибаешься. Им будет Джордж, мы ведь говорили об этом с тобой. — Противостоял ему второй, замахав рукой, подмигивая сидевшей напротив него Кэти Белл, которая захихикала, смотря шутливую пикировку братьев. — Вообще-то… — Подала голос возмущенная Ангелина, но была прервана звуками открывающейся двери и тихими охами, когда в Зал вошла компания из двух вейл и одной нимфы, в сопровождении высокого худощавого парня в дорогой школьной мантии, которого знали как Седик Диггори, его девушки — живой невысокой китаянки плотного сложения, которая из-за своего восточного вида всегда казалась несколько холодной, и парня пониже, так же плотно сложенного — Роджера Дэвиса. При виде весело разговаривающих ребят, непринужденно проходящих к свои местам, не обращая внимание на то, что отвлекают на себя взгляды окружающих, которые до этого момента жадно посматривали на виновника всеобщего торжества — большой резной деревянный кубок, горевший призрачным голубым огнем, стоя перед столом профессоров на высоком трехногом стуле, Невилл что-то забормотал, бросая нечитаемые темные взгляды в спины парней из Райвенкло, не замечающих даже то, что их вовсю фотографируют некоторые из журналистов. — Эй, Нев, неужели ты всерьез запал на эту вейлу? — С удивлением воскликнул Рон, привлекая внимание всех сидящих рядом с ним на бедном Лонгботтоне, который уставился в стол, красный как рак, что-то неразборчиво проговорив. Ситуация могла бы развиваться и дальше, если судить по недовольным взглядом Гермионы, прожигающим дырки на мантии рыжего парня, заинтересованные взгляды Лаванды, которая, казалось, впервые увидела ее друга, а так же хитрых близнецах, разом прекративших свои препирательства, но ее эволюции остановил громкий голос Дамблдора, поднявшегося со своего кресла, и смотревшего сейчас добрыми глазами на собравшихся в Большом Зале. — Приветствую всех собравшихся в этом прекрасном Зале всеми любимой и уважаемой школы Хогвартс на открытие легендарного Турнира Трех Волшебников, который было решено возродить в этом году в знак доверия и дружбы между тремя странами. Особенно я рад приветствовать наших уважаемых авроров, которым на протяжении всего действа выпала непростая миссия в это трудное время охранять безопасность и покой всех нас, а, так же, работников средств массовой информации, чья важная миссия — освещать все события Турнира, донося их до самых отдаленных мест нашего мира. — Из зала раздались мощные аплодисменты, как только замолчал директор, во время которых все поглядывали то на молчаливых авторов, то на растроганных репортеров, которые не отвлекались, впрочем, от записи происходящего. Наконец старик решил успокоить аудиторию, после чего продолжил говорить. — Кроме того, я имею честь представить вам важных гостей из Министерства Магии Великобритании, без которого было бы невозможно организовать весь это праздник. Первый из них — наш уважаемый мистер Крауч — при этих словах встал мужчина в летах с седыми усами и волосами на висках, кланяясь приветливой публике, хлопающей ему. — Далее, наш бессменный представитель Отдела Магического Спорта — мистер Бэгмен. — Под аплодисменты браво вскочил моложавый старичок с пышными закрученными усами, смешно отбивая поклоны. — Ну и наконец, представители Отдела Магического Правопорядка — мистер Лэнц. — Высокий и статный мужчина с твердым взором встал и наклонил голову в приветствии, под нечитаемый взгляд, брошенный Моуди. — И представитель Аврората — мистер Кроули. — На этот раз поднялся перед публикой поистине мощный мужчина, похожий на вставшего на дыбы медведя. Взяв небольшую паузу, Дамблдор глотнул воды, давая публики затихнуть, а позже продолжил. — Итак, Кубок Огня вот-вот примет решение, — вновь заговорил Дамблдор. — Думаю, ему потребуется минута, чтобы вынести решение. Когда имена Чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу, и проследовать через дверь слева от стола профессоров — при этих словах он указал на одну из двух дверей позади стола — в комнату, примыкающую к Залу. Там они получат инструкции к первому туру состязаний. Произнеся речь, директор взмахнул палочкой, сделав широкую арку, и многочисленные свечи, плавающие под потолком и стоящие на столам убавили огни, погружая весь Зал в полу-мрак под аккомпанемент восхищенных охов собравшейся публики, когда на них упало рассеянное сияние звезд с потолка. Кубок Огня засиял ярче, выбрасывая вверх мощные языки голубого пламени, приковывая к себе взгляды окружающих. — Еще минута. — Тихо пробормотал Невилл, влюбленными глазами поглядывая на смеющуюся за столом Райвенкло незнакомую прекрасную вейлу, что блистала даже в обрамлении своих красивых подружек. Ослепительная вспышка пламени, порождающая волну вздохов, и под своды зала взмывает первая бумажка с именем нового Чемпиона. Взмах палочки, и она уже ложиться в протянутую ладонь Дамблдора, который тут же читает, что там написано. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! — И тут же от счастья взрывается стол факультета Слизерин, где радостные болгары бегут обнимать вставшего серьезного высокого парня, сейчас сияющего улыбкой, а за ними — поздравления кричат уже остальные. Крики и свисты, а так же выкрики заполнили Зал, заставляя Виктора расправить плечи и выпятить грудь, в то время, как вздрагивающий бледный Невилл уставился не сводя глаз на свою вейлу, наблюдая за каждым ее движением, продолжая что-то бубнить про себя. — Так и должно быть! — Громче всех кричал от счастья за своего идола Рон, изо всех сил стараясь выделиться хоть как-то из толпы, чтобы известный болгарин бросил на него хоть один взгляд. — Браво, Виктор, браво! — Перекричал общий гвалт Каркаров, встав из-за стола с гордой улыбкой. — Я всегда знал, что в тебе есть дерзание! Под продолжительные овации Крам неспешно прошел вдоль столов, и подошел к стоящему Дамблдору, который улыбнулся ему, после чего показал на дверь, куда избранный Чемпион Института Дурмстранг и удалился. Вновь в Зал вернулась тишина, стоило двери закрыться, и все опять посмотрели на Кубок, вновь выбросивший вместе с языками пламени новую бумажку. — Чемпион Бобатона — Флер Делакур! — И вновь зал взорвался аплодисментами, особенно в районе стола Райвенкло, где все поддерживали бесподобную вейлу, чья красота не знала равных в этом месте. — Смотри, Нев! Вот она — твоя подружка! — Тискал радостно своего друга довольный Рон, подмигнув покрасневшему парню. — Ее зовут Флер. — Выговаривал Лонгботтон, удостаиваясь сочувственного взгляда от Гермионы, с неприязнью смотрящий на удаляющуюся спину гордой француженки. Следующая вспышка огня в тишине, и вновь бумажка летит в руку к директору, послушная его магии. — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори. — От начавшегося гвалта Рон почувствовал, что на миг оглох, так сильно орали за всеми столами, поддерживая всеобщего любимчика, который получив улыбки от своей девушки, и от двух француженок, из-за чего раскраснелся до предела, поднялся и вышел из Зала. — Ну вот… — …а мы так надеялись… — …Эх! — Синхронно тяжко вздохнули близнецы, печаль которых отразилась и на их подругах, сочувственно смотрящих на возможного претендента на звание Чемпиона со стороны Гриффиндора. — Ну да. Это заслуженно. Постепенно звуки поддержки начали утихать, и все обращали внимание на сияющего словно рождественская елка Дамблдора, с умиленной улыбкой наблюдающего за торжествами, кроме Невилла, посему-то упавшего духом. — Превосходно! Теперь мы знаем имена Чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая студентов Бобатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всестороннюю поддержку вашим друзьям, которым выпало волей случая защищать честь ваших учебных заведений. Поддерживая своих Чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад… Внезапно директор школы Хогвартс запнулся и с удивлением посмотрел на вновь разгорающийся Кубок Огня, а вслед за ним — и остальные, со все более слышимыми шепотками. И никто не обратил внимание на полноватого Лонгботтона, распрямившегося и выпятившего свою грудь, с надеждой в глазах наблюдающего за странными событиями. Внезапно Кубок покраснел и из него посыпались искры, за чем внезапно вспыхнула яркая вспышка, и в воздух вылетел еще один листок на глазах ошарашенной подобным развитием событий публики. На автомате профессор Дамблдор притянул к себе бумажку, зачитывая написанное там, но пока не понимая, что именно читает. — Невилл Лонгботтон! С улыбкой во все тридцать два зуба из-за стола на всеобщее обозрение пока не успевших оправиться людей показался счастливый четверокурсник факультета Гриффиндор. ========== Во власти Судьбы. Последствия ========== В большом каменном камине, сложенном из миниатюрных хорошо обработанных блоков, горел небольшой огонь на полу-прогоревших поленьях, наполняя темное помещение гостиной факультета Гриффиндор рассеянным красноватым светом, особенно высвечивая небольшую площадку у камина, захватывая часть красного по периметру ковра, закрывавшего полированные каменные плиты пола. На котором, возле небольшого ограждения, стояло придвинутое толстое кожаное кресло, в котором сидел пухлый студент лет четырнадцати, одетый в школьную мантию поверх темного брючного костюма, устало смотря на то, как трескаются, превращаясь в белесые угли прогоревшие дрова, выбрасывая вверх большие снопы ярких красных искр, весело уносящихся куда-то в большой дымоход. Совсем как пламя того злосчастного Кубка, куда он в надежде стать чем-то большим, чем просто один из студентов для прекрасной Флер, бросил зачарованную бумажку со своим именем, воспользовавшись особым артефактом для преодоления возрастной линии. И хотя задумка и сработала, как он рассчитывал, хотя и не верил до конца в это, но сейчас это не приносило большого счастья, ведь вейла так и не проявила к нему никаких чувств, а если сюда добавить неоднозначную реакцию его факультета и неопределенно будущее в условиях явно сложных для него испытаний, разработанных на взрослых магов, то он уже начинал думать, что эта смелая идея была не самой лучшей. При этих мыслях Невилл прикрыл усталые глаза, откидываясь в мягкое кресло, вспоминая с чего все начиналось. Мда, определенно, начало было очень неплохим, а главное, полным оптимизмом и уверенности в своих силах. После того, как неземная точеная фигурка девушки поразила Невилла до глубины его души, заставляя кружиться голову от счастья, то он неожиданно для себя во чтобы то ни стало как-то выделиться, чтобы она его заметила. Но как? Ведь, если честно, он никогда не блистал ни бесстрашием, в отличие от того же Гарри, отчего ему завидовал, ни серьезными успехами в учебе, в чем его превосходил опять же Поттер. Доходило до того, что на первом курсе над ним издевался Малфой с дружками, заколдовывая неуверенного в себе первокурсника, когда встречались с ним в пустых коридорах, отчего он с радостью поддержал Гарри, когда он решил помочь Рону расправиться с этим несносным слизеринцем. Как и поддерживал все остальные невероятные и, порой, опасные приключения, которые начинал Гарри Поттер, знаменитый Мальчик-Который-Жив, надеясь стать ближе к нему, а так же попробовать стать хоть немного похожи на своего тайного кумира. Который знаменовал для него все, чем он хотел бы быть: отважным, немного безбашенным парнем с неплохим чувством юмора, без проблем постигающего магические науки, и, естественно, популярным среди студентов. На этих мыслях легкая улыбка мимолетно проскочила на губах усталого мальчика, чтобы потом скрыться их виду. «Да, мы ведь и не могли представить, сколько всего держалось на Гарри» — невольно подумал Лонгботтон, вспоминая все свои похождения на первом курсе, связанные с зеленоглазым мальчиком. И чего только тогда не было: и блуждания по запущенным старым помещениям замка, где он с удивлением обнаружил в пыльным брошенным коридоре легендарные антимагические щиты, смонтированные в пустом зале для тренировок. Испещренные непонятными письменами наверное на старом языке, который больше никто не знает, выжженных на черном материале, большие матовые плоскости невольно приковывали внимание, одновременно заставляя чувствовать, что ты что-то потерял, что-то неуловимое и неописуемое, но что было всегда с тобой до того, как очутился в странной комнате. А дальше была сумасшедшая вылазка ночью, когда они шли по темным коридорам спящего Хогвартса, вздрагивая каждый раз, когда до них доносился какой-то звук, ожидая быть пойманными профессорами, на полуночную дуэль с Мафлоем. Который всех обманул, после чего их чуть не поймал Филч, после того, как они наткнулись на призрака Пивза, с радостью сообщившего всем желающим о нарушителях. И бег на пределе мимо притушенных факелов, на перегонки со временем, и комната со страшной собакой, где он впервые сильно пожалел, что связался с этой безумной командой в общем, и с Поттером в частности. Затем, правда, был один из самых смешных моментов за все его время обучения в этой школе: кто-то заколдовал Малфоя, заставив его нести какую-то чушь и приставать к окружающих. Это доставило ему настоящее наслаждение, видеть своего обидчика в качестве шута. Но так уж случилось, что в конце пришлось ему с Гарри и друзьями выручать блондина от самого настоящего жуткого тролля, из-за чего ему очень долго снились кошмары, заставляя с криками просыпаться посреди ночи. Спасибо ба, которая наняла для него меди-волшебника, давшего спасительную настойку, от которой стало намного легче. И больше не снились огромные собаки, тролли, и остальная живность страшного Леса, на который он боялся теперь и взглянуть, покусившаяся в лице небольшого нетопыря на первокурсников из Гриффиндора, решивших ночью. Тогда, когда Поттер придумал свой самый отчаянный план раздобыть в тишине несколько магических кристаллов, что произрастали в большой пещере в возвышающимся большом каменном столбе по пути в школу, который все проплывают на лодках перед первым курсом. Ага! Добыли! Мерлин, он до сих пор помнит, как перепугался, когда к ним ворвался целый отряд авроров с сыщиками и представителями Отдела Охраны Магического Правопорядка! Построившие перепуганных сонных ребят, еще не отошедших ото сна, и от того тупо глядевших на расхаживающих с деловым видом взрослых, облаченных в боевые костюмы, который очень быстро разобрали студентов, и по одному провели на допрос в пустую гостиную. — Невилл Лонгботтон. Внук по отцу, сотруднику Аврората Министерства Магии, Фрэнку Лонгботтону, известной и добропорядочной волшебнице Августе Лонботтон? — Начал задавать вопросы высокий статный маг с небольшой проседью на висках, развалившись в кресле, перемещенным так, чтобы смотреть на кресло, в которое два дюжих аврора в полном обмундировании, усадили испуганного мальчика. Одет министерский работник был в богатый костюм из старомодной куртки с длинными полами, сидевшей на шелковой черной жилетке, под которой виднелась атласная рубашка, переходившей в шерстяные черные штаны и черные начищенные до блеска ботинки. Мужчина приветливо улыбался своему невольному собеседнику и всем своим существом старался у того вызвать чувство спокойствия, выказывая полную доброжелательность. Но, при этом его карие глаза зорко смотрели в глаза Лонгботтону, стараясь прочитать того, словно книгу, подмечая малейшие детали. — Д-д-да, уважаемый маг. — Запинаясь ответил икнувший от всей серьезности момента мальчик, с ужасом смотрящий то на непонятного взрослого, сидевшего напротив, то бросающий взгляды по сторонам, выхватывая там силуэты двух молчаливых страшных авроров, застывших изваяниями в доспехах. — Ты сейчас чувствуешь растерянность и страх, не так ли, Невилл? — Д-д-да. — Такой простой ответ вызвал у неизвестного мага легкую улыбку, тронувшую только губы, и оставляя холодными темные глаза. — Что-же, наследник Лонгботтонов, тебе не следует пугаться. Думаю, что я не ошибусь, если скажу, что ты не имеешь никакого отношения к тому, что произошло? Ведь так? — Успокаивающим голосом проговорил представитель Министерства, незаметно изменяя позу, так, чтобы выражать полное понимание. — Д-д-да, сэр. — «Я не виноват. Пожалуйста, что бы ни случилось, я в этом не виноват!» — орал про себя Невилл, побелев своим лицом, и сжимая свои руки так, что они начали болеть. — «Я хочу к бабушке» — Он уже был готов заплакать от ужаса того, что попал к аврорам, которые по словам его ба, ловят преступников. Но он не был преступником, правда же? — Я рад, что мы нашли с тобой понимание, Невилл. Поверь, мне не хочется даже допускать, что сын такого знаменитого аврора, как Фрэнк Лонгботтон, мог оказаться связанным с подобной некрасивой ситуацией. Ты просто обычный запутавшийся студент, которого подтолкнули на неправильную дорогу. — Продолжал говорить тихим расслабленным голосом следователь, как можно больше выказывая окружающим свою показную расслабленность, будто он пришел сюда не по работе, а попить чай с этим приятным мальчиком. — И я думаю, что сын своих героических родителей поможет нам раскрыть одно дело. Довольно интересное дело, нюансы которого мы до конца пока не понимаем. Ты ведь хочешь помочь нам, как твой отец в свое время. — Д-д-да. Конечно, господин маг. — Как можно сильнее закивал, у которого внутри начиналась буря эмоций. Наконец-то его будут принимать как Лонгботтона, сна своего отца, а не полусквиба, о чем постоянно сокрушалась строгая ба! И ради этого он готов выполнить все поручения этого мага, который знал его отца! — Извините, сэр. На минуту. — Прерывая идущее дознание раздался голос посыльного аврора, который просунулся немного в открытую дверь, ведущую в спальню мальчиков. — Сейчас иду. — Согласился пройти наверх следователь, после чего посмотрел вновь на изумленного мальчика, и вновь улыбнулся ему дружелюбной улыбкой. — Пока посиди здесь, Невилл, рядом с этими достойными магами. А потом я вернусь, и мы с тобой вместе раскроем одно странное дело. Хорошо? — Да. — Он был готов на все, лишь бы его похвалили, сравнив с отцом, героем аврората, о чем долго любила говорить ба. Не прошло и десяти минут, как господин следователь спустился из спальни мальчиков первого курса факультета Гриффиндор, однако никак при этом не изменившись. И лишь небольшой мешочек в одной из его рук, в котором угадывалось что-то объемное, привлекшее внимание вновь посеревшего Невилла, который только-только начал успокаиваться, говорил о непростом быстром разговоре, состоявшимся за закрытыми дверями. — Вижу, что тебе знакомо то, что у сейчас лежит в моем мешке. — Уловив взгляд мальчика, поинтересовался вполне себе приветливым тоном взрослый маг, вновь усаживаясь на кресло, и кладя свою ношу на поднесенный одним из стоявшим аврором столик. «Я труп! Мерлин, ну зачем я только ввязался в это приключение!» — плакал про себя от ужаса Невилл, в то время, как пытался сделать бравый вид, надеясь, что маг из Министерства оценит это. — «Меня же посадят за нелегальный кристалл! Мама!» С ужасом мальчик смотрел, как оценивает его взрослый маг, который, к непониманию студента алознаменного факультета, вместо того, чтобы приказать аврорам заковать преступника, только улыбается. — Я вижу по тебе, Невилл, что ты раскаиваешься от того, что я нашел у тебя в сундуке. — От прозвучавших слов мальчик вздрогнул и скукожился, готовый с минуты на минуту пуститься в рев. — Не надо меня боятся. Вообще мы хорошие парни, призванные помогать оступившимся магам, вроде тебя, вернуться на дорогу добра. Более того, я хочу тебе предложить кое-что интересное. — Что, сэр? — Проблеял вопрос дрожащим голосом полным потаенный надежды маленький Лонгботтон, гадая, что от него хотят. — Ты ведь понимаешь, что я буду вынужден сказать о твоем поступке своим начальникам, которые обязательно передадут мои слова твоей бабушке. Почему-то перед глазами испугавшегося такого исхода наравне с возможным заключением в тюрьму Невилла предстала картина его бабушки, Августы, которая не говоря ничего, смотрела на внука полными разочарования глазами. Как неоднократно бывало в случаях, когда мальчик что-то разбивал или делал иную плохую вещь. И вот это молчаливое неодобрение и разочарование пугали его больше всего, даже ругани двоюродного деда Элджи. — Прошу вас, не надо. Пожалуйста. — Взмолился хныкающим голосом Лонгботтон, не замечая, как блеснули глаза следователя, что-то подсчитывающего в голове. — Извини, Невилл, но это даже не обсуждается. — С деланным сочувствием сказал взрослый маг, смотря, как сидящий перед ним студент опускает в разочаровании голову. — Однако. — Стоило бросить одно слово, как бедняга тут же встрепенулся, и с надеждой посмотрел на своего собеседника. — Я могу передать, что сын такого отважного аврора, каким был Фрэнк Лонгботтон, захотел стать достойным своего отца, и помог нам раскрыть важное дело. Ты ведь хочешь, чтобы бабушка гордилась тобой? Конечно, он мечтал об этом всем сердцем, чтобы впервые она произнесла мягким голос, как гордиться своим внуком, достойным ее сына, Фрэнка, а не отпрыском этой недостойной наследника древнего рода магов пустоголовой Элис, которая каким-то образом смогла вскружить бедному мальчику голову. И что только бедняга нашел в этой ветреной девице, отказывающейся уважать древние традиции ее семьи? Неудивительно, что она закончила свои дни, подтирая задницы всякому отребью в этой богадельне под названием «Клиника Святого Мунго». Определенно, недостойное занятие для члена клана Лонгботтон. — Конечно, сэр. Я сделаю все все, что вы скажете. — С готовностью затараторил в этот момент мальчик, готовый продать свою душу. — Очень хорошо. Тогда расскажи мне начиная с начала, что ты знаешь про Гарри Поттера… Насколько это были приятные мысли для сидящего в тишине Невилла, вспоминать радостное лицо умиленной бабушки, которой представитель Министерства Магии самолично рассказал про героического внука, которого этот темный Гарри Поттер, настоящая змея, которую по доверчивости пригрел на себе Магический Мир, достойный продолжатель Того-Кого-Нельзя-Называть, ввел в заблуждение, и заставил помогать своим темным делишкам. Но как истинный англичанин и патриот своей страны, юный Лонгботтон пришел на помощь отважным представителям закона, когда те пришли в Хогвартс арестовывать преступника, который сумел скрыться, видимо прибегнув к черной магии. Кенечно, на это бабушка, бывшая не последней особой в стане, лишь скептически хмыкнула, заставив поперхнуться представительного мужчину, но оброненное упоминание о том, что именно Мальчик-Который-Жив вошел в сговор с неким Квирреллом с целью устранения Альбуса Дамблдлора, жизнь которого спас погибший сотрудник Аврората все же подействовало. Так что уже через день все родственники были собраны в поместье на большой семейный ужин, посвященный достойному сыну своего отца, который уже в свои небольшие годы начал творить великие дела. Да, определенно, лето после первого курса для Невилла Лонгботтона выдалось удивительно хорошим, в то время, как его приятелям попало от их родителей за то, что те бездумно ввязались в опасную авантюру. Так что сейчас он согревался ими, находя дополнительные силы, чтобы идти вперед в это нелегкое время, когда единственными, кто поддерживал четвертого Чемпиона, остался Гриффиндор, хоть не все были довольны неожиданным концом процедуры отбора. А самое главное было в том, что он не произвел своим появлением того впечатления на свою ненаглядную Флер, какое он надеялся произвести. Хотя и представлял себе, как она посмотрит на него с интересом, когда он, самый молодой из всех участников, важно войдет в комнату Чемпионов. А получилось так, что и вспоминать не хотелось. Когда новый Чемпион, выбранный Кубком от неизвестной школы, с помощью бумажки, подготовленной специально для него одним Зачарователем, нанятым его Бабушкой, вышел из Большого Зала за дверь, пройдя сначала по притихшему залу, провожающему его недоуменными взглядами и редкими шепотками, чтобы миновать стол профессоров, смотрящих на него с откровенным шоком. Уже за закрывшейся небольшой дверью он нашел короткий коридор, пришедший его в небольшую комнату, увешанную портретами волшебников и ведьм, с большим горящим камином напротив, возле которого стояли три силуэта остальных Чемпионов. Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли возле камина, о чем-то переговариваясь вполголоса, освещенные падающим на них светом от огня, делающим их силуэты до странности внушительными. «Какие же они большие и взрослые» — невольно подумал Невилл, упирая взгляд в точеную фигурку своей подружки, ну или будущей подружки, которая обязательно станет его девушкой. Пусть пока и не знает об этом. Услышав шаги нового посетителя этого места, Флер обернулась, отчего ее волосы красиво колыхнулись, играя идущими вниз волнами золота, и посмотрела на него своими прекрасными голубыми глазами, такими завораживающими и притягательными, что у юношу перехватило дыхание. —… извините! — Донеслось до впавшего в ступор от неземной красоты парня, мозги которого упорно отказывались работать. — Эй, Невилл. Очнись! Лонгботтон ощутил, как нещадно тормошила его чья-то сильная рука, вцепившаяся в плечо, и сделав усилие, сфокусировал взгляд на стоящим перед ним Седрике Диггори, с беспокойством на него красивом лице смотрящим на застывшего посреди комнаты четверокурсника. — С ним все в порядке? — Откуда-то с размытой периферии зрения донесся звонкий мелодичный голос, который под стать только прекрасным волшебным созданиям, которым и была эта великолепная вейла. — Вроде да… Однако дальше семикурснику с факультета Хафлпаффа договорить не дала открывшаяся дверь, через которую на крыльях развивающегося темного плаща влетел радостный мистер Бэгмент, пронесшийся по комнате подобно болиду, и, пробежав мимо опешивших студентов, прямо таки вырвал из под носа онемевшего Седрика ничего не понимающего Невилла, потащив его в середину помещения. — Невероятно! — Выкрикнул Людо, остановившись наконец на мете, и тряся своим трофеем, взятым за плечо. — Необычайное происшествие! Леди и джентльмены! — Обратился он к собравшимся вместе студентам, с непониманием наблюдающим за разворачиваемым перед их глазами событием. — Позвольте представить вам, как бы это не звучало удивительно, четвертого участника нашего Чемпионата! После таких слов в комнате на мгновение повисла тишина, в которой тихонько потрескивали горящие в камине дрова. Седрик Диггори и мрачный Виктор Крам с недоумением сначала переглянулись, после чего бросили непонимающие взгляды на парочку, стоящую перед ними, пока Флер принялась внимательно изучать Невилла таким пристальным и оценивающим взглядом, отчего тот пожелал немедленно провалиться сквозь землю, так ему стало неловко. — Надеюсь, это шутка, мистер Бэгмен? — С идиотской полуулыбкой поинтересовался наконец вышедший из ступора Седрик, переводя взгляд от Лонгботтона, уставившегося с красным лицом на свои ботинки, к улыбающемуся от счастья во весь рот мужчине. — Нет! Что вы! Это совсем не шутка. Наоборот, это самая настоящая правда, поверьте мне! От такого ответа брови Диггори взлетели на лоб, отчего его удивленное лицо приобрело комичный вид, в то время, как Виктор еще сильнее помрачнел, насупившись. — Боюсь, что здесь могла произойти ошибка, мсье Бэгмен. Этот мальчик еще очень маленьким для участия в Турнире. — Осторожно заметила Флер, с нечитаемым лицом окатив мимолетным взглядом посмотревшего на нее с удивлением и болью Невилла. «Это я маленький?!» — взвыл про себя четверокурсник, чувствуя, как в его сердце разливается боль от разбитых надежд. Ведь он так старался войти в состав участников ради того, чтобы говорившая эти слова его бы заметила и оценила! — «Ну ничего! Я покажу тебе, какой я маленький» — Да. Он выиграет Турнир во что бы то ни стало, и тогда он подарит ей, стоя под глазами всех гостей и зрителей Кубок, который вручит ему сам Альбус Дамблдор. — Да. Но случилось чудо. — Мистер Бэгмен потер гладко выбритый подбородок, наконец отпуская плечо своей жертвы, которая тут же начала его тереть. — Вы ведь знаете, какое ограничение наложили на Кубок в этом году. И раз его имя выскочило оттуда… думаю, что уже ничего нельзя поделать… Это противоречит правилам. Так что, остается только участвовать. — Сказав это, он доброжелательно посмотрел на Невилла, все еще потирающего ноющее плечо и слушающего разговор. — А тебе, Невилл, придется приложить все свои силы. Дверь позади них опять открылась и в комнату вошли Альбус Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонаггл, а так же мистер Лэнц и мистер Кроули, в месте с профессором Моуди, сопровождаемые бурным гвалтом возбужденных голосов, доносящихся из Большого Зала. — А вот и наша комиссия. — Радостно потирал руки Бэгмен, подмигнув вмиг оробевшему Невиллу, смотрящему на вновь прибывших с опаской. Особенно его пугала профессор МакГонаггл, буравящая его своим недовольным взглядом, поджав губы. — Пришли посмотреть на наших Чемпионов. — Добавил Людо, кладя свою руку на плечо Лонгботтона, и чуть подталкивая его к остальным Чемпионам. — Уи. Мы хотим узнать, кескесе, Дамблдоррр? Что это означать? — Практически прошипела мадам Максим, подходя к Флер, и бросая гневные взоры на опешившего от такого напора Дамблдора, отчего в свою очередь получила рассерженный взгляд от Минервы, готовой зашипеть. — Я б тоже хотел это знать, Дамблдор. — Подхватил за француженкой Каркаров, нехорошо ухмыльнувшись, в синих глазах которого застыли льдинки. — Два Чемпиона от Хогвартса! Это попахивает уже откровенным нарушением правил. Или я чего-то не понимаю в истории Чемпионата, или же наши дорогие хозяева решили по своей привычке, что правила их не касаются. Надо отдать должное, что столь колкое замечание попало в цель, заставив великого мага поморщиться, и бросить грозных взгляд на откровенно ухмыляющегося Каркарова, в то время, как представители силового блока Министерства откровенно враждебно уставились на болгарина. Мадам Максим же лишь бросила удивленный взгляд на этого болгарина, будто увидела там что-то странное, но не слишком интересное. — Можете не смотреть на меня, господа. Я хорошо знаю ваши мысли обо мне и моей стране в целом. — Да не уж-то, щенок? — Угрожающе прорычал Моуди, сдвигаясь со своего места поближе к главе делегации Дурмстранга. — Я… — Ты, Моуди, можешь сказать, что думаешь. Можете даже выгнать нас отсюда, по своей привычке, но тогда, думаю, русские не откажут своей бывшей шестнадцатой республике принять назад бедный братский народ, сбитый с пути проклятыми империалистами. — Брошенные слова возымели действие, заставляя всех взрослых англичан скривиться от них, словно бы те съели горький лимон. Перед ними во всей своей ужасающей мрачной красе предстал призрак страшного Советского Союза. Ну, или почти всех. — Что они не сделают, памятуя о вашем предательстве. Да и нет у тебя таких связей в правительстве, которые бы позволили провести такое решение. — Оборвал ректора Института Дамблдор, после чего внимательно посмотрел на своего профессора и представителей Министерства. — Довольно, господа. Нам только еще политического скандала не хватало здесь. — И вы его получите, Дамблдоррр. Я не намерена мириться с такой вопиющей несправедливостью. — Подхватила знамя борьбы мадам Максим, буравя взглядом решительного Альбуса. — Это низко даже для вас, англизи. — Но мы ничего не сможем поделать. Вы же знаете правила Турнира. — Практически умоляющим тоном проблеял бледный Бэгмен, пальцем оттягивая ставший тугим воротник рубашки, умоляюще поглядывая на Альбуса. — Новая процедура выбора возможна только после зажжения Кубка на следующем Турнире. — Которого не будет. Ибо я не намерен терпеть такого оскорбления моей страны и моего Института. — Выплюнул в ответ Каркаров, одарив собравшихся взрослых англичан взглядом, полным презрения. — Как это знакомо. Вы, островитяне, всегда прятались тогда, когда приходило время отвечать. — Пустые угрозы, Каркаров. И ты это знаешь. — Внезапно встрял в разговор Моуди, прерывая всех окружающих своим ледяным хрипящим голосом. — Ты сам знаешь условия Турнира, и что будет с теми, кто нарушит установленные правила. Неужели ты хочешь поставить под такой удар свою школу и итак нищую страну? Так что тебе придется участвовать, хочешь ты это, или нет. Кроме того, я бы на твоем месте не стал бы так храбриться, когда за душой у тебя есть кое-что... — старый аврор бросил многозначительные слова под конец, заставляя своего оппонента нервно сглотнуть, и из последних сил держать маску гордого представителя Болгарии под скрестившимися на нем взглядами окружающих. Увидев реакцию иностранца на свои слова, старый ветеран зловеще ухмыльнулся, уставившись в побледневшего ректора Дурмстранга, который в свою очередь вперил свой взгляд в невысокого мужчину в невзрачном костюме. Могло даже показаться по тому, какие чувства иногда мелькали в глазах этих двоих во время молчаливого противостояния, что в прошлом они оба имели какую-то историю. — Хорошо. — Медленно сказал Каркаров, отведя первым свои глаза от недобро ухмыляющегося довольного собой Моуди. — Мы остаемся. — Тут он с гневом посмотрел на заинтригованного директора Хогвартса, внимательно изучающего своего болгарского коллегу. — Но я так это не оставлю, Дамблдор. Так что готовьтесь к тому, что в МКВ будет подана жалоба на вашу страну. — Высказавшись, Игорь бросил задумчивому и хмурому Краму, который поглядывал то на взрослых, то на стоявшего в сторонке Невилла. — Пойдем, Виктор. С меня достаточно этого балагана. Виктор подошел к своему старшему, и обведя быстрым взглядом окружающих, скрылся за хлопнувшей дверью вслед ректору, оставляя за спиной тишину. — Мы тоже пойдем, Дамблдоррр. — С упертостью сказала мадам Максим, сжав плечо Флер. — С нас достаточно вашего радушия и беспгестгастья. Пойдем, Флег. Высказавшись, она со своей студенткой так же демонстративно покинула помещение, сопровождаемая помимо прочих, взглядом Невилла, неотрывно смотревшего на предмет своих воздыханий. Оставляя каждого со своими мыслями. — Дело плохо, Альбус. Боюсь, впереди нас ждут непростые времена, если две страны подадут жалобы в МКВ. Особенно, Франция. — Строго сказал Крауч, а потом, вдруг, потемнел лицом еще больше. — И это если не учитывать, что мисс Делакур является еще и гражданкой Империи. Внимание которой… — тут мужчина махнул рукой. — Впрочем, вы знаете и без меня. «Что это значит?» — не понял Лонгботтон про недомолвки, которые весьма интриговали. Однако для него куда более привлекательной была тема, связанная с одной вейлой. — «Значит, Флер гражданка Империи» — Протянул он в своих мыслях, отвлекаясь от той ситуации, куда попал. Он знал, что это значит, спасибо своей бабушке, которая потратила немало сил и денег для образования своего внука перед школой. И это факт внушал ему надежду на куда как прекрасное будущее, вместе с пониманием того, что ему придется очень постараться, чтобы привлечь к себе внимание девушки такого высокого социального уровня. — Дамблдор. Я предлагаю провести расследование. Тем более, что у нас в комнате сейчас находится главный подозреваемый в нарушении международных законов. — Взял слово представитель Отдела Охраны Магического Правопорядка, указывая взглядом на побелевшего Невилла, который начал понимать, что ему может грозить за такую шалость. — Тем более, что мистер Лонгботтон уже однажды проходил по делу Гарри Поттера в качестве возможного соучастника. — Не думаю, что мальчик был способен на такой поступок. — Встал на защиту своего студента Альбус, бросив парню успокаивающую улыбку. — Хочу напомнить вам, что чары, которые я применил, относятся к высшей магии, и их преодоление не доступно для студента четвертого курса. — Я согласна. — Присоединилась к своему шефу Минерва, осуждающе посмотрев на мужчину. — Невилл — хороший мальчик, и всегда был примерным учеником. Если бы не Поттер, то он не стал нарушать закон. — Но… — не сдавался министерский работник. — Неужели ты хочешь сказать, Лэнц, что обычный студент-недоучка может сломать защитное заклинание третьего уровня? — Насмешливо бросил Моуди, подняв свою левую бровь, и перебивая мужчину, который впервые смутился под взглядом ветерана. — Нет, это исключено. — Ну раз исключено, то предлагаю закончить с этой темой. — Удовлетворенно хлопнул в ладоши Альбус, привлекая к себе внимание оставшихся в комнате. — Полагаю, что нам пора закруглятся с этой затянувшейся церемонией тем более, что двум из нас пора отправляться спать. — При этих словах директор бросил взгляд на Невилла и Седрика. — А мы можем продолжить разговор уже в другой обстановке. — Ты действительно не бросал своего имени в Кубок? — Подозрительно поинтересовался Диггори, когда они вышли за дверь, и шли к лестницам через уже пустой Большой Зал, утопающий во тьме. — Нет. Да. То есть нет, не бросал. — Быстро исправил себя пухленький четверокурсник. — «Я не должен говорить правду. Я не должен говорить правду» — Да? — Не поверил ему семикурсник из Хаффлпаффа, а потом улыбнулся вполне дружелюбно. — Ладно. В любом случае, будет интересно увидеть тебя на Турнире. Пока. *** В больших вытянутых вверх окнах, окаймленных небольшими каменными выступами, одной из башен Хогвартса, погруженного в ночную тьму, когда под светом луны приходят в себя многочисленные магические твари, надежно скрытые толстыми ветвями вековых деревьев мрачного осеннего Леса, наполняя всю округу своими заставляющими стыть в венах кровь воплями и воем, и иногда выходя за границы своей привычной среды обитания, приближаясь к манящему теплотой магии живых существ человеческому жилью, горел желто-голубой яркий свет, льющийся от горящих магических светильников, расположенных в подставках, крепящихся к высоким стенам большого кабинета, а так же и из большого камина, весело потрескивающего осиновыми недавно срубленными дровами, возле которого в большом мягком кресле задумчиво сидел Альбус Дамблдор, потягивая из высокого прозрачного стакана зеленоватую пахучую жидкость. Настойка их травы кхара, произрастающей в туманных лощинах северной Шотландии издавна ценилась на Островах наравне с самыми лучшими импортными напитками, вроде Бальзама Кори, делаемых из редчайших ингредиентов, многие из которых произрастали на нелегальных фермах, расположенных посреди страшных лесов и долин Ойкумены, наполненных свободно водящимися там страшными чудовищами, уничтоженными еще на заре Цивилизации отважными рыцарями и магами в многочисленных походах за славой. Наполненная разлитой магией, содержащийся в соках невысокой синеватой травы, произрастающей в окрестностях магических фокусов на достаточном расстоянии, что бы ее можно было собирать в относительной безопасности, настойка дарила отдохновение и приводила магические потоки человека в нормальный режим, очищая организм от результатов сильных магических всплесков, убирая следы откатов, частично приходившихся на мага, получаемых при использовании сложных заклинаний. В общем, то, что доктор прописал для усталого директора, который отчаянно хотел расслабиться после неожиданной процедуры Выбора, так удивившей всех на первом после возрождения Турнире Трех Волшебников. Который задумывался для укрепления международных связей прежде всего между Англией и Францией, а получилось… Альбус вновь отпил пахучей пряной жидкости из своего стакана, стараясь как можно дольше задержать во рту новый глоток, даривший ему приятный букет вкусов, после чего поворочался в скрипучем кресле, устраиваясь поудобнее. Да, похоже очередная его неплохая идея обернулась не так, как он ожидал от такого в общем-то предсказуемого действа, которое просчитал до мельчайших мелочей. И на тебе, неожиданный фортель, выкинутый Кубком на виду у собравшихся делегаций из двух уважаемых во всем Магическом Мире учебных заведений. Ну хорошо, пусть Институт сдал за последние века, но слава Бобатона осталась греметь на весь мир, пусть и подмоченная слегка за время войны с Гриндевальдом. А он хорошо помнил все те разговоры про эту Академию, когда бывал в Сокрытом Городе. Но что еще ухудшало ситуацию, это собравшиеся ведущие мировые средства массовой информации: кого там только не было, и колониальная «Нью-Йорк Таймс», и французская «Ле Мажисьен», и еще с десяток изданий, бывших на слуху у каждого добропорядочного мага Западного Магического Мира. И теперь они все разом будут наперегонки печатать у себя на страницах разгромные статьи про то, как подло поступила Англия, впихнув в самый последний момент своего второго представителя в Турнир. И подмочена будет не только его, Дамблдора, репутация, как ректора Хогвартса, но так же и всей страны в целом. А еще не стоит забывать и угрозы Каркарова и слова мадам Максим. Если эти двое выполнят свои обещания, то жди крупного международного скандала с разбирательством в Столице. Мда уж, не совсем те результаты, которые он ждал от старого умудренного опытом политики стратега и тактика. Видно, прав был его наставник, когда периодически говорил, что в целом человека нельзя полностью просчитать. — Только международного скандала нам, если задуматься, и не хватало. — Пробурчал профессор Дамблдор, невольно ежась от невеселых перспектив председательствовать на разбирательствах по поводу поведения одного периферийного доминиона, который вновь нарушает все договора. — Нет, определенно это не самый приятный способ провести часть своего времени, особенно учитывая скверный характер некоторых субъектов Конклавиата. И тут придется выскребать свое время по минутам, стыкуя всевозможные графики, чтобы успеть везде, и помочь бедняге Невиллу, которого запихнули в этот злосчастный Турнир. «Невилл, Невилл, Невилл. Внук Августы Лонгботтон, видного политика и члена неофициальной фракции консерваторов, имеющей обширные связи в Министерстве, а так же пользующейся огромным уважением как среди членов Конклава, так и среди сотрудников нашего уважаемого Фаджа. Был замечем в окружении Гарри Поттера, и позже оказался втянутым в его грязные игры» — подновил для себя директор выжимку из официального досье на мальчика, болезненно сморщившись при упоминании высокого для своих лет мальчика с зелеными глазами и черными волосами. Гарри Поттер, еще одна его ошибка, но, возможно к счастью, самая незначительная по значению из всех. Сын его лучших учеников, первых студентов школы, Джеймса и Лили Поттеров, с которыми он поддерживал связь после их выпуска, ставших уже позже членами его организации, созданной для противостояния Волдеморду без обременения всеми ограничениями, которое имела официальная власть, и с прицелом на лидерство среди разобщенных магов в ситуации падения официального Министерства. Вопреки всем ожиданиям, он пришел в магический мир не таким, каким бы должен был прийти: саркастический и недоверчивый мальчик, но при этом с блестящим умом, что подмечали все профессора Хогвартса. Однако, у сожалению, результаты , показываемые этим студентом были в общем не совсем теми, что можно было ожидать от человека с такой родословной. И для того, чтобы можно было помочь ему с подачей на стипендиальные программы. В итоге Альбус решил устраниться, видя асоциальное поведение Гарри и его странную учебу, что понаблюдать за ним со стороны, решая будущую судьбу этого студента, которого по всем раскладам могли бы в ближайшее время выкинуть из нового для него мира. Как по причине недостатка средств, так и по причине, известной лишь немногим. Красный эдикт. Самый страшное наказание для любого мага: уничтожение тех, на кого накладывается эта метка, и высылка в мир магглов их потомков. Да, Джеймса спасло лишь то, что он успел закончить Хогвартс до того, как за него взялись, а вот Гарри мог благодарить своих бабушку с дедушкой, которые вопреки всем уговорам Альбуса решили связать себя с ковырянием в запретной области магии, изучая истоки волшебства. Увы, их любознательность оказалась выше разума, так что ему, их лучшему другу, пришлось через силу выполнить свой гражданский долг. И пусть он потом мучился укорами совести, но, возможно, он предотвратил угрозу куда страшную, чем даже Том Реддл. Конечно, он не афишировал данные страницы своей биографии, но именно совесть вела его в его отношениях с Джеймсом, когда он старался незаметно помочь сыну своих друзей. При этих грустных мыслях перед глазами старого профессора вновь возникли образы его еще молодых друзей, еще только помышлявших о новой стезе, которая потом приведет к их гибели, звавшие Альбуса с собой. Но тогда он выбрал Гелета, и Мастерство у Фламелей, и, как показала история, вовсе не в пустую. Именно после знакомства с семьей старых алхимиков, живущих шестое столетие на Земле, его карьера начала стремительный взлет, а юный но подающий надежд маг обзавелся большим количество полезных знакомств. Именно Фламели смогли замять нехорошую историю, связанную с дружбой молодого и самонадеянного Дамблдора с Темным Магом, устроившим огромный переполох во всем мире. И именно они помогли ему стать тем, кем он являлся сейчас — уважаемым всеми политиком, к слову которого прислушивались. Но за все нужно платить, и плату с него потребовали огромную, пусть тогда, во времена его юности, когда он согласился подписать договор, казалось иначе. Только бизнес, ничего личного. «Кто же ты, Невилл? Обычная пешка в этой небольшой партии, или же значимая фигура? И какова цель твоего входа в Турнир?». То, что этот пухлый четверокурсник из Гриффиндора действовал вполне осознанно, не вызывало сомнений у опытного политика, съевшего не одну кошку на этом поприще. То счастливое выражение, промелькнувшее на его лице, когда объявили его имя, то, как он держал себя тогда, все это были яркими флагами, показывавшими то, Невилл был в курсе происходящего. А возможно и сам принял участие в достаточно неожиданном действии. Но так же для любого взрослого мага, работавшего когда-нибудь с высшей магией было вполне ясно, что обычный студент, да еще и четвертого курса, просто не в силах обойти такое сложное заклинание, которое было применено для защиты Кубка. А, значит, была третья сторона, заинтересованная в подобном, которая вмешалась в происходящее в своих неведомых целях, использовав Невилла. Собственно, кто это такие, и их взаимоотношения с мистером Лонгботтоном очень сильно интересовали профессора Дамблдора, заставляя встать на защиту испугавшегося парня, несмотря на все возможные последствия. «Чьи тени стоят за тобой? Хм, неужто Тома» — хмыкнул синхронно со своими мыслями Альбус, разом помрачневший от не очень приятной картины вновь увидеть своего лучшего ученика, которого он лично взял под свою опеку. В то, что Волдеморд погиб в ночь нападения на Поттеров, Дамблдор откровенно не верил, зная Тома с первого курса, за которым он пристально наблюдал. Сдаться, пусть и смерти, было не в характере этого упрямого мальчика, который не раз рисковал бросать вызов окружающим, выбирая свою дорогу, по которой позже шли и его товарищи вслед за своим лидером. Да, он был блестящим студентом, лучшим с момента выпуска самого директора Хогвартса, которому все пророчили великое будущее, видя в нем будущего Министра. Но сколько много в нем было энергии и дерзаний, столь много было в его душе Тьмы, укоренившейся в мальчике еще с приюта. Иногда тогда еще профессору трансфигурации казалось, что она сожжет одаренного будущего мага еще в Хогвартсе. Но случилось чудо, и Тома спасла чистая душа Стеллы, из рода первых магов Британии, которая подарила своему избраннику свет любви, не осознавая того, удерживая Реддла на тонкой грани баланса. Он лично наблюдал со стороны за развитием их романа, искренне радуясь за того Тома, которым стал тот нелюдимый озлобленный мальчик, вынужденный постоянно давать сдачи магглам, под присмотром своей любви. Но, видимо, так было начертано, что амбициозный слизеринец был не способен на тишину и покой, внезапно выбрав дорогу, ведущую его на конфронтацию с сильными мира сего. То, от чего так хотел оградить своего подопечного Альбус, у которого до сих пор болела душа по Гелету, погубившему себя. Пусть тогда он не смог прийти на помощь своему другу, но сейчас, как казалось в те времена профессору, он был в силах изменить судьбу того, на кого возлагал такие большие надежды. И именно поэтому он ударил по слабому месту Реддла, разлучив его на время со Стеллой, чем желал показать тому, что будет, если он привлечет внимание не тех людей. И проиграл, потеряв своего ученика, попавшего в лапы ИМ. «Мое первое самое большое поражение» — признался себе Дамблдор, отпивая большой глоток настойки, которую обновил в стакане из керамической бутылки, стоявшей на низком столике возле кресла, вместе с блюдом с закусками. Да, его первое поражение. Когда он не выдержав свалившихся новостей побежал умолять своего бывшего наставника помочь ему спасти многообещающего юношу, которого ведут словно слепого котенка. Увы, его наставник оказался не всесилен, и именно тогда Альбус впервые понял, с кем именно он имеет дело. Кто стоит в тени Тома, управляя его действиями. И встал перед его глазами яркий образ словно бы воскресшего из небытия Гелета, и устрашился новый директор Хогвартса, скорее всего ощутив на уровне подсознания, что именно грядет впереди. И это липкий заползающий под кожу ужас от того, во что превращают его подопечного, того, в котором он не чаял души, привел старика ко второму большому поражению в битве за душу Тома. Стоявшего перед ним в этом самом кабинете, полного невероятной боли и терзаний по Стелле, обвиняя своего старого наставника во всех бедах и прегрешениях, случившихся с ним. А ведь стоило тогда выбрать немного иную тактику в общении с убитым горем юношей, и кто знает, возможно все сложилось бы куда иначе. Нет. Определенно Том предусмотрел все возможные варианты, как его учил он сам, просчитав и свою смерть. И сумел как-то защитить себя. И возникает хороший вопрос: как? Сам Альбус знает десять способов уйти от смерти, начиная от относительно невинных, и заканчивая такими, от которых стынет кровь в жилах даже у него, повидавшего много что на этом свете. Правда, даже такие ужасы ничто по сравнению с Мостом, виденным им однажды, когда его наставники уходили в туда, или тогда, когда этот Мир был иным. Тут Альбус крякнул от досады на себя, что не может просчитать своего бывшего ученика, и вылил в себя остатки настойки, потянувшись за небольшим сэндвичем, приготовленным заботливыми домовыми эльфами школы. Мда. Никогда не знаешь до конца, куда придешь даже по хорошо известной дороге, на которой тебе известны все повороты. Это он усвоил за прошедшие годы прекрасно, также, как и то, что не следует спешить. Например, в случае с Невиллом. Ибо если он всего лишь неразумная пешка в руках того же Тома, то лишнее давление на бедного запутавшегося мальчика может лишь подтолкнуть его к Реддлу, но ежели он по каким-то причинам добровольно помогает Темному Магу… То тогда остается надежда на нахождение конструктивного подхода, чтобы попробовать изменить его мировоззрение. «Опять эта Мордродова мигрень!» — сквозь зубы ругнулся про себя Альбус, чувствуя, как на него накатывают новые приступы головной боли от раздумий на весьма невеселые темы. Так что пришлось принять белый порошок из одного из небольших бумажных конвертиков, запивая его настойкой — «Правда, возможно Том тут и не причем. Слишком мала величина мистера Лонгботтона, чтобы ставить на него, впутывая в Турнир. Непонятны выигрыши, которые можно получить от такого маневра. Тогда, возможно, остается вариант с неким третьим магом, который решил таким образом обогатиться, забрав себе сто тысяч галлеонов, причитающихся победителю. Главное, что это не ОНИ» — мда, было здесь над чем поразмышлять, ища пути решения непростой загадки. Конечно, можно было применить и легилименцию, попробовав прочитать воспоминания юноши. Но, во-первых, это получалось слишком долго, так как требовалась постройка логической цепочки, помогавший вытаскивать правильные ассоциативные связи, а во-вторых, была вероятность нарваться на поставленную ловушку, получив неплохой удар по своим мозгам. В конце концов, если кто-то и решил провести своего аватара на Чемпионат, то должен был принимать во внимание и возможность копошения в мозгах у своего инструмента. И это была только малая часть всех возможных сценариев, задействовавших мальчика, которые сейчас приходили на ум. «Бррр» — поежился Дамблдор, зябко вздрогнув и придвинувшись поближе к огню, будто он мог согреть его от холодка, разлившегося по венам. Получить ментальный удар, это серьезная опасность, от которой не застрахован никакой маг, пусть и самый сильный, если не знает, как защититься от подобного. Он не знал, да, пожалуй, и никто из своевременных магов. А его наставники лишь хранили загадочное молчание по этому вопросу. — Клац! — Раздался громкий звук от удара мощного большого клюва, отливающего под льющимся от покрывшихся всеми цветами радуги защитной пленки окон светом, принадлежавшим большой птице странных очертаний, едва различимых в кромешной тьме, с горящими нечеловеческой злобой красными глазами. Заставивший подпрыгнуть старого мага на кресле, и с возмущением посмотреть на нарушителя его раздумий, неизвестно как пробравшегося через защитный барьер. «Барьер прохудился» — автоматически подметил директор школы магии, наблюдая за тем, как устав от бессильной борьбы с защитными рунами, волшебная тварь, о чем-то грустно каркая, упорхнула куда-то во тьму, окружавшую ночью старый замок, в поисках следующей более доступной жертвы. — «Непорядок» — Под конец вздохнул Альбус, проводив удаляющуюся серебристую птицу, и возвращаясь в уютные объятия своего предмета интерьера. — «Как и весь этот Турнир. С самого начала и до конца» При этих мыслях он бросил рассерженный взгляд на пару пергаментов, валяющихся в раскрытом виде на его рабочем столе рядом с большой клеткой, где мирно посапывал золотистый феникс. Это же надо было умудриться и протащить на состязания, которые предстояли еще в сущности детям, огромных злобных драконов. Мерлин подери этого болвана Фаджа! Да даже на одного дракона идут целые партии взрослых хорошо подготовленных магов в хороших доспехах, и то без гарантий на успех. А этот придурок решил выпендриться перед подначивающими его французами, выставляя для каждого из Чемпионов по дракону. Да, пусть по старому, да еще и опоенному доверху зельями, но все еще опасному. Да и кто знает, что может пойти не так с этими тварями, полными магии, когда их касаются алхимические отвары. Мда, пожалуй определенно стоит начать проверку соответствия Министра занимаемой им должности. А пока он должен провести Турнир, уж если надоумил заварить такое, да попробовать спасти от нависшей над ним смертельной опасности беднягу Невилла. Уж Августа-то тогда, когда он намекнет ей, что случилось с ее внуком и что его ждало, сумеет быть благодарной. А иметь влияние на одного из неформальных лидеров консерваторов всегда приятно и полезно. Внезапно в большом кабинете раздался хлопок, и рядом с застывшим в кресле директором появился небольшой домашний эльф в одеждах Хогвартса, державший в своей тонкой жилистой руке большое письмо в обычном конверте с указанием одного лишь адреса получателя. — Господин директор. Вам пришло письмо срочной почтой. — Поклонившись, пропищал посланник,вручая конверт в руки заинтересованному посылкой Альбусу, после чего исчез. Подобным родом писать ему могли множество людей, в основном связанных с остальными видами его деятельности. Поэтому проверив тщательным образом посылку, Дамблдор легким движением своего уникального жезла распаковал записку, спланировавшую ему в руки, и принялся читать написанное корявым мелким почерком, все более мрачнея, чем дальше продвигался. «Уважаемый дядя Пишет ваш дорогой племянник, которого вы уже давно не видели. Хочу сообщить, что в нашем уважаемом семействе начали происходить подвижки ожидаемого вами характера в отношении оставленного наследства. Совершенно определенно в данном деле замешаны ряд известных вам представителей семьи, которые активизировались в ожидании прибытия старших членов клана, пока прибывающих в деловых поездках в местах, не столь отдаленных. Слухи о скором приезде которых все продолжаются шириться среди почетного семейства. Боюсь, что, к сожалению, пока никто из наших родственников не позаботился об надлежащем информировании вас, что является неприемлемым. Поэтому считаю должным проинформировать вас о том, что нам необходимо встретиться с вами для одного приватного разговора в любом удобном для вас месте. С уважением, всегда ваш любящий племянник, Альберт» Ну что же, вот он получил весточку от одного из своих глубоко законспирированных контактов, которой так боялся все прошедшие годы. Сторонники Тома начали свое шевеление. Конечно, он ожидал этого, про себя отсчитывая дни до первого подобного события, и происшествие на Чемпионате Мира по Квиддичу доказало правильность выводов старого мага. Хотя пока было не совсем понятно, как решили играть сторонники Волдеморда, и в какую игру, хотя в письме от одного должника Альбуса и говорилось, что весьма вероятно, что они целят в возрождение своего Хозяина. «Мда, тени пришли в движение окончательно, и грозовые тучи уже собираются на горизонте. Пусть пока они и не видны обывателям» — отрешенный взгляд хозяина кабинета словно бы пронизывал толстые каменные стены башни, убранные под навесные панели, и устремлялся туда, где собирали свои силы враги. — «Грядет страшная буря, и совсем скоро она накроет нас всех» ========== Во власти Судьбы. Проверки ========== Большая комната была залита ярким дневным светом, падающим сквозь большие скривленные сверху окна, казавшиеся необычайно легкими в своей необычной конструкции, закрытые легкими белыми практически прозрачными шторами, не дававшими солнцу, нещадно сияющему посреди светлой лазури южного неба мешать кропотливой работе сосредоточенно дописывающего что-то в большой лист пергамента, разложенный на просторном деревянном столе. Высокий лоб прорезали складочки сморщенной от полного сосредоточения кожи, которое чувствовалось во всей фигуре высокого человека, сидящего на массивном стуле с удобной спинкой, обитой бархатом, одетого в просторные домашние одежды. Хотя их темные тона и не слишком хорошо гармонировали со светлой обстановкой рабочего кабинета дома, где он сейчас жил, обставленного мебелью из наборного дерева лучших сортов. Массивные шкафы, полные самыми разнообразными книгами, притаившиеся вдоль стен прекрасно гармонировали своими светло-коричневыми расцветками с молочно-серебристыми обоями с замысловатыми рисунками. А компанию им составляли низкие тумбы, стоявшие ближе к рабочему столу, где сейчас и притаился юноша, заканчивающий описания последних похождений с целью набора в свою партию новых сторонников. Работы было много: суммировать результаты поездок к представителям влиятельных родов магов, многие из которых относились к так называемым Первым Родам, легендарным волшебникам, заложившим всю магическую традицию, до сих пор существующую на Островах. Возможно это было не совсем правда, но тем не менее, за века сложился определенный порядок вещей, поддерживаемый негласным образом этими семьями, позволявший им и дальше культивировать свое величие, собирая у себя деньги и власть. Реальную власть, а не то подобие, созданное под видом первого Круга Магов, созванного из влиятельных лидеров ковенов, откуда берет свое начало современное Министерство. Правда, с течением времени обычные маги, кои постепенно увеличивались в количестве, потеснили Первых, но те умудрились и по сей день сохранить частицы былого влияния. Порой играя за рамками любых установленных правил и договоренностей. «Слово Первого дается только равному». Пожалуй, эта давняя поговорка, имевшая широкое хождение в Англии, как никогда полно описывало тот порядок вещей, который изо всех сил пытались вернуть эти семьи, а так же находящиеся на их содержании представители обычных магов, кто входил в неофициальную партию Консерваторов. «На что их вполне легко поймать» — усмехнулся про себя Том, вспоминая полные чрезмерного самомнения лица своих школьных друзей, которые вмиг меняли свое выражение с нейтрально-презрительного, на заинтересованное, стоило ему завести речь о возможности восстановления древнего статуса кво, существовавшего до начала двадцатого века, а также возможности финансовой выгоды именно для них. Именно так, играя на слабостях этих избалованных деток их богатых семей, он, простой полукровка, да еще практически нищий, выбился в лидеры на факультете, где во главу угла ставили чистокровность, став там признанным лидером. — «Однако начинаются сложности по вопросу магглов» При одном воспоминании того, как морщились в откровенном неприкрытом презрении к людям, лишенным магии, лица представителей древних семей, Том почувствовал, как хотелось все бросить и плюнуть на этих идиотов. Нет, не то, чтобы он относился к магглам с таким же пиететом, какой выказывал Альбус Дамблдлор, скорее они были ему безразличны. И даже это отношение являлось большим достижением для того горящего ненавистью, покрывавшей ледяной коркой все остальные чувства, мальчика, которым он был когда-то давным давно. Но все чувства и мысли по отношению к этим людям не имели никакого значения, когда на чашу весов было поставлено будущее всего магического мира. А вот этого как раз и не хотели поначалу понимать эти напыщенные и довольные собой индюки, коими виделись молодому амбициозному магу представители древних семей. Тем было немыслимо даже одна мысль о возможном сотрудничестве, пусть и в легкой форме, которое вовсю развивалась в остальных странах. Так что порой Том задавал себе вопрос, а есть ли кто-нибудь еще в целом Мире, кто так же как и он понимает, в какую пропасть идет все магическое сообщество, уверенное в непогрешимости и могуществе. Кто так же наблюдал в многочисленных кошмарах, как однажды развившиеся магглы сметают с лица планеты деградировавших волшебников, забывших большинство тайн великого искусства. И не находил ответа. Ибо даже неведомые благодетели, которые смогли вытащить его и Стеллу из того ада, куда они попали «благодаря» паре своих бывших друзей, решивших купить таким образом себе улучшение оценок у Диппета, не до конца осознавали всей важности начала контактов с обычным миром. И тут начиналась территория тонкого льда, по которому ходили он и его возлюбленная, пытаясь использовать этих без сомнения опасных людей для своих планов. Вновь на этих мыслях в голову Реддлу хлынули воспоминания, как он, Стелла и мастер по боевой подготовки встретили самое большое чудо, доступное для жителей этого Мира, согласно древним преданиям. Как во время обычной прогулки на лошадях они достигли Границы между Мирами, за которой лежал одновременно незнакомый, но неуловимо узнаваемый пейзаж иного Мира. Такого близкого и неимоверно далекого, о чем ему сказал неслышимый голос, прилетевший с белесыми потоками прохладного мягкого ветра, носившимися над равнинной местностью, заросшей перламутровой сияющей травой, и невысокими так же переливающимися светом деревьями. Как шаги двух человек, сумевших пройти сквозь неожиданно набежавший туман, и преодолеть длинную, но короткую дорогу, выложенную большими плитами из горящего твердого огня, между застывшими, но подвижными, языками которого сияли миллиарды ярких точек, словно отражая полное огней небесных светил небо, не знавшее ночи, раздавались под высокими сводами сияющего синевой призрачного камня замка, больше похожего на застывшую зарницу, обрамленную немыслимой радугой, в которой горели все возможные и невозможные оттенки света. И страшные видения в Зеркале Судьбы, куда он со своей избранницей заглянули по настоянию хозяина этого воистину волшебного места, Стража Времени. «Стоп. Хватит. Они не имеют надо мной власти» — отряхнулся от невидимой пыли Том, беря бешено замелькавшие перед глазами образы под свой контроль, и приводя мысли в порядок. Иначе они могут запросто умчать его в пучины памяти, туда, где он вновь стоит под мерцанием миллионов Миров Вселенной, смотря на страшные мутные образы, расплывающиеся в огромном туманном стекле пылающего призрачным огнем Зеркала Судьбы. Вполне возможно, оно действительно показывало ему будущее, и те события, которые только собираются произойти. Возможно. Но в любом случае он не имеет права раскисать и сдаваться на милость проведению, пуская в свободное плавание не только свою судьбу, но что куда важнее, судьбу самого дорогого для него человека во всем Мире. Стелла. Это имя каждый раз задевало многочисленные струны его сердца, стоило о нем даже мельком подумать, даря теплоту, исходившую их неведомого места в груди, где навсегда поселилась с ним частичка невероятной и прекрасной девушки, которая навечно связала с ним свою жизнь. Того, кто стал для него сильнее жизни и судьбы, сумев изменить ее, сделать его новым человеком, безмерно сильным и могучим, и желающим подарить свой труд и дерзания всему Миру, сделав его пусть чуточку, но лучше. Возможно, в нем играла благодарность к необычному миру, сумевшему подарить ему новую надежду и новый дом. «Смотри, как здесь красиво!» — затаив дыхание, громким шепотом произнесла высокая стройная девушка с золотыми волосами, застывшим сияющим золотом волнами спускающихся ей за спину, смотря сияющими от счастья оказаться в таком невероятном месте, которое полностью не в силах осознать, на великое зрелище целой Вселенной, распахнувшей свои бесконечные мерцающие светом миллионов миров объятия. После чего бросила волнительный взгляд на своего избранника. — «Они ведь светят только для нас, правда?» «Правда» — шептал в ответ молодой мужчина, неотрывно любуясь влюбленным взглядом на казавшуюся в этот миг неземным легким, словно сотканным из лучей света, созданием, которое только благодаря чудесному провидению, стояло сейчас рядом с ним. Восторгаясь ею, и вновь и вновь каждый миг сгорая под лучами счастья и любви, приносимыми ему в дар чарами волшебной Дочери Дивной Солнца, стараясь сохранить как можно больше их, словно бы этот поэт из магглов, Франческо Петрарка, что пронес в своем сердце через всю жизнь свет любви к Женщине. «Тогда… пусть они станут свидетелями и символами нашей любви» — повернувшись лицом к своему спутнику, взяв его руки в свои, прошептала с надеждой девушка, подходя к нему, и не отрывая своего взгляда. Однако, словно бы один неверный мазок, вносящий дисгармонию во всю картину, в глазах Стеллы, полных любви и надежды, Том разглядел нечто тревожное. — «Я знаю, что я говорила, что хочу провести церемонию где-нибудь в более официальном месте. Но… я подумала, что ничто во всем Мире не сравниться с этим волшебным Замком» — однако тихое эхо слов, читающееся во взгляде любимой заставляло мужчину сомневаться в том, что он слышит всю правду. «Но…» — может быть ему это только показалось? «Пожалуйста, Том» — взмолилась Стелла, замирая на миг от ответа своего избранника, и смотря на него с мольбой. Среди которой сильнее проступили скрываемые в глубине завораживающих глаз отчаяние и растерянность. — «Прошу тебя, если я для тебя что-то значу, пожалуйста…» — Ее дальнейшие слова потонули в нахлынувших на миг эмоциях, несдержанных привыкший контролировать свои эмоции наследницей древнего рода. «Она что-то видела в Зеркале! Что-то такое, что сильно напугало ее!» — наконец озарила вспышка понимания Реддла, который внимательно вглядывался в прижавшуюся к нему всем телом любимую, уткнувшую нос в его шею. В то время, как его рука гладила золотые волосы, полные ароматов свежих луговых трав, привычно круживших его голову. Теперь-то стали понятны быстрые косые взгляды, кидаемые как можно незаметнее вмиг помрачневшей зрительницей в его сторону. — «Для тебя все что угодно» — шептали его губы в ответ, пока он вглядывался в бездонные зеленые омуты. И если нужно будет бросить вызов самой судьбе, то он пойдет на это не раздумывая… Разрывая нахлынувшие образы на лоскуты тумана, прорвался в сознание Тома глухой звук от упавшей на край листа высокой малахитовой чернильницы, которая сейчас играла зеленоватым боком в лучах дневного солнца под пока еще затуманенными глазами мужчины, не до конца вырванного в реальный мир. «Что ж, пора пройтись. Все равно я уже все сделал» — лениво потянулся Реддл, после чего принялся собирать свои записи и отчеты, раскладывая их по папкам, аккуратно помещая пронумерованные и подписанные с верхнего бока листы в прозрачные оболочки. Наконец у него выдалась очередная минута свободы, которую он вознамерился провести со своей женой, пусть и не официальной в глазах закона. Хотя кому интересны эти закорючки бюрократов. — Однако, сперва стоит проверить расписание. — Наставительно добавил для напоминания себе мужчина, наклоняясь у большому расстеленному на столе желтоватому пергаменту, на котором чернели строчки со временем их занятий у многочисленных наставников, нанятых неизвестными для своего партнера. От количества предметов порой рябило в глазах и появлялось такое чувство, что он вновь вернулся в школу. Столь обширными были дополнительные знания, которым их обучали опытные мастера. На этот раз ничего такого ему не предстояло, посему с приподнятым настроением Том оттолкнулся от стола, и быстро взлетел на ноги, твердо намереваясь исполнить свое давнее обещание, и пойти со Стеллой на пляж с белесым мягким песком, омываемым лазурными водами Средиземного Моря. Да, именно в этот бархатный район, как отзывались о нем магглы, колыбель великих цивилизаций когда-то привели волшебные дороги молодого человека, смело шагнувшего навстречу неизвестности ради прекрасных любимых глаз. И откуда он реализует свой план перестроения магического сообщества Англии. По крайней мере, он на это надеется, ибо в ином случае… Тут Реддл грустно усмехнулся, выходя в просторный коридор и закрывая за собой дверь в рабочий кабинет. Да, в ином случае могло оказаться, что все было зря, так как истинные намерения его анонимных работодателей мягко скажем лежали вне зоны досягаемости для острого ума молодого человека. Что говорило об уровне тех, кто предпочитал оставаться в тени. Хотя кое-что он все-таки улавливал. Как, например, крайнее неодобрение намерениями амбициозного парня играть в рамках установленных правил. Правда, выражалось это скорее в мягких намеках представителя этих товарищей, который контактировал с Реддлами на острове. «Эдвард Лайнз» — неприятно полоснуло имя упомянутого господина, приставленного Соглядатаем к ним, как думал Том. Словно бы тугой, но неощутимый ошейник, не дававший собакам свободы от воли хозяев. Ставший в начале долгого пути чем-то вроде Вергилия, спасшего потерявшегося выпускника Хогвартса, потерявшего себя, и давшего ему новую надежду и стимул к жизни, он постепенно превратился в неуловимую тень ИХ. Проводника воли неизвестных, которые решили по одним им ведомым причинам обратить свой взор на заурядного мага, пусть и с не совсем обычными идеями. Этот загадочный тип, на разгадку тайны которого мужчина потратил немало сил и времени, с регулярной частотой навещал молодую парочку в роскошном доме, проверяя их успехи и требую отчеты, правда, весьма в завуалированной под легкую беседу форму. Так же, как смог определить Том, в его сферу отвественности входили и проверки всей территории того клочка суши, находящегося наверняка под многочисленными защитными чарами, а также контакты с Мастерами, приходившими обучать гостей их нанимателей. Иногда он мог появиться и вне своего основного графика, сваливая буквально с неба на голову ничего не ожидавшим Реддлам. «Я всего лишь обыкновенный деловой партнер, мистер Реддл, который заинтересован в успехе нашего дела. Поэтому, думаю, что нам с вами стоит научиться доверять друг другу» — как всегда в своей манере ничего не значащего разговора легонько пнул сидящего рядом с ним на кресле Тома мистер Лайнз, с удовольствием на своем лошадином лице дегустируя одно из коллекционных вин, в большом ассортименте хранящихся в этом доме. — «Думаю, что я все-таки заслужил самую малость вашего доверия за то, что вытащил вас сюда к несравненной миссис Реддл» — С намеком добавил этот несносный тип, добродушно посмотрев на своего напряженного собеседника, и поднимая бокал. Правда, иногда он все же мог и скривить лицо в непередаваемой гримасе осуждения, на что, по мнению молодой пары, был способен только он. И при этом обязательно добавлял небольшие комментарии, не давая забываться своим опекаемым на счет их места в общей картине Мира. — «По моему мнению, ваши решения могут прийтись не по вкусу моим партнерам, мистер и миссис Реддл. Если вы понимаете о чем я веду речь» — И тогда Стелла и Том переглядывались с обреченностью. «Да уж, это Лайнз прав. Мы всего лишь пешки в неясной до сих пор игре с непонятными целями» — грустно резюмировал мужчина, проносясь по большому мраморному прохладному холлу, наполненному вкусными цветочными ароматами, исходящими из небольших жаровен, установленных за большими вазами с разноцветными цветами, располагающихся на многочисленных подставках, сделанных в форме колонн, в больших нишах возле окон. — «И только от нас самих зависит, сумеем ли мы сменить наши роли, или так и будем плыть, подвластные чужим интересам» Его ноги, обутые в невысокие черные сапоги уже было вступили на первые ступени одной из двух мраморных лестниц, ведущих на второй этаж, как позади раздались приглушенные шаги, и негромкий, но мощный голос, полный скрытой силы, окрикнул молодого человека. — Мистер Реддл, рад снова вас видеть. Ну конечно, кто еще мог так не вовремя появиться в этом удаленном от обжитых берегов месте, как не мистер Лайнз. Высокий, облаченный в легкую синюю куртку без рукавов и просторные желтые штаны, и с накинутым сверху ультрамариновым плащом, он производил неизгладимое впечатление на замершего Тома, который впился в своего гостя недоумевающим взглядом, полным изумления, словно бы впервые того увидел. — Интересно, не правда ли? — Не повел и бровью вошедший маг, все также стоя возле одной из больших ваз с желтыми яркими цветами. — Сделано в новом маггловском стиле, все больше набирающим популярность. Как их там, хиппи, вроде бы. — Быстро пояснил Эвард легким тоном, после чего вмиг посерьезнел. — Ладно, это все пустое. Я пришел к вам по поводу ваших дальнейших действий. Скажите, как скоро вы закончите первый этап? «Скорее, чем хотелось бы» — с сожалением подумал молодой мужчина, развернувшись к своему новообретенному собеседнику, появившемуся так не вовремя. Эх, если бы у него было побольше времени в запасе, то он смог бы продумать находящиеся еще в разработке планы подробнее. Но, к сожалению, его наниматели словно чувствовали скрытые намерения четы Реддлов, и не давали тем основательно развернуть работу, ведшую к изменению баланса сил в небольшом совместном предприятии.— Уже скоро. Я написал после возвращения отчет, который надеюсь закончить в течении этой недели после разговора с последними тремя своими возможными сторонниками. — Прекрасно. — По застывшей на лице внимательной маске показной любезности было сложно понять, каковы были мысли мистера Лайнза в действительности, так что приходилось пробовать оценивать вторичные сигналы, что оказывалось всегда невероятно сложно. Настолько хорошо этот человек владел собой. — Тогда я возьму на себя смелость сказать вам, что предварительно одобрен ваш план на второй этап. «Пока все идет неплохо» — осторожно выдохнул про себя радостный Том, тем не менее сильнее сжимаясь внутри от ожидания конца сообщения, ради которого, судя по всему и пришел это человек. Эх, если эти неизвестные действительно пойдут на одобрение его плана в неизменной форме, то у него со Стеллой появляются новые возможности воспользоваться небольшими лазейками, специально оставленными в нем, чтобы усилить свои позиции в будущих переговорах. И выиграть себе немного свободы. — Однако, у моих партнеров есть небольшие замечания. — Вклинился в размышления молодого Реддла монотонный голос Эдварда, не мигая зачитывающего своему подопечному последнее послание. — Небольшие, но существенные. Они сомневаются в необходимости столь осторожного по сути подхода. Собственно, непонятно, зачем вам понадобилось упоминание о магглах в докладе, предназначенном для ушей наиболее консервативных кругов нашего общества, особенно что касается Первых Семей. При этом недостаточно уделяется внимание тем аспектам, которые могут склонить большинство семей, поддерживающих именно магический путь, на нашу сторону. «Ну конечно, если идти согласно их предложениям, то можно прийти в самую настоящую преисподнюю» — плюнул в душе Том, вспоминая о всех тех разговорах с этим человеком, стоящими сейчас напротив него, когда он по-сути озвучивал ему новую программу действий, предложенную нанимателями на основе первоначальной программы Реддла. Да, она была намного более проработанной, и учитывая столько всяких разных мелочей, которые не мог в силу разных причин учесть студент школы, что, казалось, там были продуманы все мелочи и возможные ситуации. Но… Тут Том поморщился, вспоминая всевозможные последствия от приведения в жизнь этого документа, о которых он размышлял со своей женой долгими ночами. И пусть тот факт, что само магическое общество дорого заплатило бы за открытие ранее запрещенных знаний откатом в глубь веков в социальном разрезе, возрождая уже позабытые формы отношений между магами, был не так и важен. Но оставался пункт про взаимоотношения с магглами, от которого по коже того, кто рос среди обычных людей и застал в живую ужасы ужасной войны, когда страшные воздушные машины, порой не видимые в ночном небе, сбрасывали свои смертоносные бомбы, сравнивая с землей целые кварталы Лондона, шли крупные мурашки, кто понимал, что может стоить всему Магическому Миру подобный подход, предлагаемый неведомыми, но могущественными людьми, вызывающий глубокое отторжение у Реддла и негодование у Стеллы. Собственно, этот раздел полностью извращал все те предложения, что выдвигал ранее староста школы, когда вместо медленной экспансии в сторону мира обычных людей с увеличением сотрудничества между двумя мирами, предполагалось подчинение и доминирования лишенных магии людей, превращая их в послушный скот, который будет трудиться на своих новых хозяев. Что так льстило самомнению старых магических семей Острова, но приводило в ужас тех, кто хорошо представлял себе силы магглов, которыми они обладали на современном этапе, и все возможные последствия подобных действий. А ведь, если отбросить в сторону подобные доводы, оставался еще и проконсул Империи со своими Ординарами, которые вообще-то находились тут именно ради гарантии выполнения Статуса со стороны властей ставшего суверенным Доминиона. — Ерунда. — Отозвался в ответ на сказанное ему мистер Лайнз, махнув рукой, и показывая всей своей позой и выражением лица, что не стоит заботиться о такой мелочи. — Вы не представляете себе, мистер Реддл, сколько раз и от кого мы слышали подобные возражения. Однако я могу вам дать гарантию того, что именно такой подход даст нам всем шанс на спасение магического мира от той неотвратимой катастрофы, которая на него накатывается, и, которую вы очень хорошо смогли предсказать. В противном случае, боюсь, нас всех ждет жестокое поражение. — То есть я правильно понимаю, что вы хотите попробовать загасить пламя залив его бензином, как это говорят магглы? — Саркастически заметил Том, у которого все внутри начало медленно покрываться коркой льда от нехороших предчувствий. — Вы хотите предотвратить одну катастрофу, обрекая нас на другую в виде столкновения с маггловским миром и, возможно, силами Империи? — Пояснил он Эдварду, который поднял правую бровь от недоумения незнакомой поговоркой. — Вы себе представляете все последствия подобного конфликта? — Очень хорошо. Наши аналитики сумели просчитать все возможности и дать исчерпывающие прогнозы. — Отбил нападение посланник со своей неизменной улыбкой. — А почему же они вам тогда не дали ничего по тому, сколько полезного приносит сотрудничество с магглами? Зачем нам воевать с ними, если остальные вполне себе имеют неплохие отношения с этими людьми, которые дают дополнительные преимущества подобным странам? Вон, посмотрите, например, на ту же Францию. Или Америку. Видимо последняя что-то сделала этим людям такое нехорошее, от чего Эдвард впервые потерял самообладание и скорчил недовольное лицо, словно бы съел кислый лимон. Правда, это продолжалось недолго, и вскоре он вновь стоял со своим приветливым выражением на холеном лице. — Я понимаю о чем вы ведете речь, мистер Реддл. Да, на первый взгляд кажется, что подобный вид диалога весьма перспективен. — Разливая вокруг себя мед слов, залился соловьем Эдвард. — Однако, вы никогда не задавали вопрос, а что именно дает это сотрудничество магам в рамках развития магических наук? Отчего все страны, которые пошли на такое так и не продвинулись существенно вперед? А ведь если бы это было бы неправдой, то сейчас мы с вами не стояли здесь и не вели эту беседу. — Неужели вам не видно, сколько преимуществ дает совместная работа с обычными людьми? Все эти невероятные машины, совмещающие принципы обоих миров, способные заменить наши порталы, межконтинентальные самолеты, способные доставить с минимальными затратами и достаточно дешево большое количество людей на огромные расстояния без использования тоннелей… — Все это лишь мелочи. — Перебил разгоряченного подобным оборотом из разговора Тома Эдвард, улыбаясь тому словно бы неразумному ребенку. — А за красивой картинкой, которую вы могли наблюдать во время вашей поездки, кроется все то же декадентство, поразившее весь наш мир словно болезнь. Опасная, заразная и медленно убивающая свою жертву так, что она сама не чувствует это. — Тут мужчина тяжело вздохнул, показывая свое переживание за состояние Магического Мира, и слепоту его населения. — К сожалению, разнообразие форм проявления магии не приводит к развитию магического искусства. Наоборот, сегодня как никогда ускоряется общая деградация: всевозможные запрет на научную деятельность в неудобных для общественности и политиков областях, запреты отдельным выдающимся личностям заниматься своей работой, которая идет в разрез с официальной политикой, установленной МКВ, даже непосредственные убийства несогласных. Вот часть той реальной картины мира, которую мои партнеры наблюдают постоянно. И все ради того, чтобы мы, маги, могли как можно меньше навредить этим магглам, сжигавшим нас еще недавно на своих кострах. Поверьте, они ничуть не изменились за прошедшие века. — Тут мистер Лайнз хитро прищурился и лукаво улыбнулся. — Кстати, мистер Реддл, мы навели справки о вашем прошлом. Которое прекрасно демонстрирует правильность нашей позиции. Том вздрогнул от напоминания о тех картинах из своего прошлого, которые ушли далеко вниз, под многочисленные пласты более поздних воспоминаний. И вновь перед его глазами встали лица тех, кто завидовал ему, и ненавидел одинокого мальчика за то, что тот отличался от них, был ненормальным. Особенным. «Том, не стоит сжигать себя ненавистью к тем, кто был хуже тебя. Кто не понимал тебя. Сколько бы не причинили тебе зла, отпусти их. Они теперь лишь призраки былого, поселившиеся в твоих воспоминаниях» — внезапно послышался такой родной голос, звучавший словно бы журчание ручья, и перед его внутренним взором предстал светлый образ той, кто знал для него все в этом мире. — «Прошу тебя, любимый, не дай себя сжечь своей ярости. Самое главное — мы и наша любовь, а призраки… Я никогда не дам им вновь тронуть тебя, мой Том» — Что же, я вижу куда вы клоните, мистер Лайнз — «неужели эта та Тьма, что видел в Зеркале? Что коснется меня в мое грядущем» — вновь и вновь перед глазами молодого мужчины, стоящего на лестнице проносились ужасные видения, открывшиеся ему в далеком непостижимом месте. Когда он стоял перед Зеркалом Судьбы, наблюдая дымчатые картины на его тонкой поверхности. И еще он помнит взгляды, полные тревоги и заботы, смешанной с безграничной любовью, бросаемые на него Стеллой. Его самым большим сокровищем. — «Клянусь своей душою, и тем что вместе мы. Не стану я слугою Тьмы» — прозвучал в ушах его собственный голос, полный уверенности в произнесенном под светом сотен и сотен миров, когда его взгляд сомкнулся со взглядом любимых зеленых глаз. — Но как мне сказала однажды Стелла: прошлое — это прошлое, и надо позволить его призракам уйти. Иначе мы можем сжечь целый мир своим гневом. — Том внимательно присмотрелся к тому, как на холеном лице посетителя вновь проявилась эмоция, на этот раз удивления. — Магглы такие же люди как и мы, не смотря на все то, что бы там не думали остальные, и они могут многое дать нам, в том числе и путь к спасению нашего мира. Что же касается моего прошлого, то все мы были детьми, которые до конца не отдавали себе отчет в том, что делают. Да, меня часто били, но и я бил в ответ, а иногда и сам задевал других первым. Поэтому, оставим этот разговор. — Вы трудный клиент, мистер Реддл. — Вновь показательно вздохнул Эдвард, ободряюще улыбаясь так, чтобы показать, что нисколько не опечален тем, что его протеже не идет на сотрудничество. — Однако я еще раз предлагаю вам задуматься над тем, что я сейчас сказал. И даже готов предоставить отчеты, в которых вы сможете увидеть подтверждение моих слов. И, в том числе, убедиться, что практически все, что сейчас пользуют в качестве разработок обозначенные вами страны, ну, может, за исключением Империи, берет свое начало в землях Гриндевальда. — Гриндевальда? — Да, он хорошо помнил имя этого Темного Мага, о котором говорили шепотом даже на Острове. Но зачем он упомянул его в разговоре? — Да, Гриндевальда. Это был поистине великий маг, который так же как и вы видел надвигающийся катаклизм, грозивший погубить всех нас. И не побоявшийся выступить против него и всех тех, кто неосознанно вставал на сторону не такой и отдаленной беды. — О да, я слышал о его «подвигах». Стирать целые города и деревни, это действительно эффективно в качестве борьбы с надвигающейся угрозой. Уже не говорю о тех ритуалах, которые проводили его маги в своих капищах, отринув порядок Мерлина. Что хорошо задокументировано во время расследований преступлений режима этого волшебника. Однако, если судить по тому, что мистер Лайнз не менял ни позу, стоя словно бы анимированная статуя на месте, ни выражения своего лица, Том понял, что подобные аргументы вряд ли производили на его собеседника необходимое воздействие. — Я согласен, что он творил много из того, что мы не одобряем. За что и поплатился. Однако, возьму на себя смелость заметить, что многое из его свершений сегодня искажено до неузнаваемости, а кое-что и забыто. И немалую роль в этом сыграл небезызвестный вам Альбус Дамблдор, который довольно сильно завидовал своему очень хорошему и очень близкому другу. — Как бы между прочим обронил Эдвард, в глубине души наслаждаясь предсказуемой реакцией удивления на лице юноши, стоявшего перел ним. «Невозможно! Как может быть Альбус Дамблдор быть связан с этим мерзким черным колдуном, утопившим весь мир в крови» — Кричали в голове у Тома многочисленные мысли о бывшем директоре и менторе, который заменил для сироты отца, столько он сделал для него, навалившиеся после слов посланника на него. Казалось невероятным, что этот человек, сидевший во главе стола профессоров, был когда-то связан с тем, о ком с дрожью в голосе писали и говорили даже после победы. — «А с другой стороны, что ты знаешь о господине директоре? Ведь вполне возможно, что он носит такие же маски, какие носил и ты в школе, пытаясь стать своим в новом обществе» — Но отчего-то подобные мысли очень трудно проходили дальше. Возможно, влияло то уважение, которое осталось у него к старику за все то хорошее, что он сделал для сироты. — …Но тут можно понять великого светлого мага, ведь Гридевальд торил поистине великие вещи. Страшные, да, но великие. — Развеял окутавший Реддла невидимый туман воспоминаний голос посланника неизвестных магов, продолжавший свой монолог. — Если бы не его неумеренные амбиции и интриги тех, кто не хочет изменений сложившегося статуса кво, то сейчас бы наш мир был бы совершенно иным. Только вдумайтесь, что он сумел достичь: и в арии, на которых сейчас основана вся наша космическая программа, и исследования в области магии, и работы по изучению магглов и причин отсутствия у них магии. Это все обещало подарить нашему миру новый импульс для развития, вывести нас из той ямы, куда мы сейчас катимся. И не случайно, что тогда с ним были готовы сотрудничать все и вся, причем даже и за пределами Западного Магического Мира. И именно это мы хотим сейчас вернуть, с вашей помощью сделав то, что не смог осуществить Гриндевальд… Перед глазами Реддла по мере рассказа возникали видения больших городов, полных магов, которые больше не прячутся от магглов, с устремленными ввысь высокими домами, над которыми летали разнообразные летательные аппараты, похожие то на тарелки, то на то, что он видел во время своего турне по Континенту, то не похожие вообще ни на что ранее виденное им. Мир, где будущее магов было столь же ясным, как и будущее магглов, получавших огромные дивиденды от взаимовыгодного сотрудничества. «Но цена, Том. Невероятно большая цена за благополучие, построенное на костях тех, кого у нас привыкли презирать» — внезапно разгоняя идиллические картины зазвучал знакомый голос, пришедший оттуда, где навечно поселилась частица Стеллы. — «Так вот зачем я им нужен. Стать тем, кто заменит ушедшего Темного Мага» — продолжил говорить внутренний голос уже мужским тембром. И опять перед глазами встали страшные видения. — «Нет. Я не допущу этого. Ради Стеллы и нашей мечты, я буду до конца сражаться за наше будущее» — Я понял вас, мистер Лайнз. Однако не могу согласиться на некоторые из положений разработанного вашими партнерами плана. — Твердо ответил Реддл, разгоняя остатки радужных мечтаний. Что же, мечты мечтами, но он всегда был крайне практичным человеком. — Почему я хочу откланяться, ибо у меня впереди еще дела. — Что ж, мистер Реддл, воля ваша. Но я все же пришлю вам обещанные мною материалы. — Ответил приветливым голосом, в котором, однако, уже натренированное за годы совместной работы ухо Тома различило прибавившийся в количестве холодок. — Ах да, и еще, Реддл. — На этих словах уже начавший подниматься юноша оглянулся, и посмотрел на стоявшего в пол оборота внизу мистера Лайнза. — Я бы на вашем месте ОЧЕНЬ хорошо подумал над предложениями моих партнеров. В конце концов, они довольно много вложили в это дело, и не хотят прогореть из-за сущих мелочей. Так что мой вам совет, подумайте. В конце концов, у нас всех есть что терять. Не так ли? — И оставив стоять на лестнице Тома, покрывшегося изнутри толстой коркой льда, Эдвард быстро вышел за дверь так легко, словно бы и не было этого тяжелого разговора. *** Невысокие деревья, полные сочной зеленой листвой нависали над бирюзовыми теплыми водами Средиземного Моря, мерно накатывающими на небольшой песчаный пляж, обрамленный рощей из смешанных деревьев, откуда на влюбленную пару, что медленно шла пока что по мягкому травяному ковру, полному разноцветных ярких цветов, налетал прохладный не сильный ветер, вплетая опьяняющий аромат теплых сосен в палитру запахов, висевших над этим укромным местом, притаившимся вдали от дорожек и разнообразных важных мест острова. Наверное, поэтому сюда так и желал попасть Стелла, нашедшая этот пляж совершенно случайно во время одной из своих пробежек, пока ее Том был в очередной вылазке, утомленная постоянной работой, отвлекающей большую часть внимания молодой женщины. Она иногда бросала намеки на это, рассказывая об удивительных местах небольшого клочка суши, лежавшего скрытого под многочисленными чарами в отдалении от всех морских трасс, сводя свои разговоры к волшебному месту, где они смогут остаться вдвоем. И вот навстречу ему проносятся ветви деревьев и кустарников, растущих по обеим сторонам выложенной плитами дороги, прежде чем он выходит на конец на небольшую тропинку, ведущую к побережью и темнеющей живой стене небольшой рощи. Перед которой уже видна точеная стройная фигурка его путеводного света, все так же кружащая ему голову после стольких лет знакомства и близости, чей легкий белый сарафан окаймлен жидким сияющим в пробивающихся через кроны окружающих проход деревьев солнечном свете золотом длинных распущенных волос. Погружающих его в непередаваемую атмосферу цветочного аромата, такого родного и любимого, что иногда сжималось сердце в груди. — Ты пришел. — Шепчет ему звонкий голос любимой, прижимающейся к его груди, окатывая его лицо теплым дыханием, замершим на разгоряченных после долгого страстного поцелуя губах. Как же много в ее голосе надежды на то, что сегодня наконец настанет один из моментов, когда они окажутся предоставленными друг другу. Что выпадали так редко из-за той горы работы и отвественности, навалившихся им на плечи после перемещения сюда. — Я обещал. — Улыбается он в ответ, после чего с интересом смотрит на небольшой рюкзак, висящий на плечах Стеллы. — Вижу, что ты хорошо подготовилась. — И как всегда, присутствие этой удивительной девушки помогло постепенно сбросить камень тревог и страхов, наросший за время недавнего разговора. — Конечно подготовилась. Иначе бы нам было бы не на чем лежать. — Лукаво усмехнулась в ответ девушка, указывая взглядом на пустые руки своего избранника, вновь забывшего собрать вещи с собой. — Кроме того, я взяла пару книг для легкого чтения. Услышав про книги, Реддл встрепенулся, и вопросительно уставился на свою спутницу, влюбленно разглядывающую его лицо. — Подожди, уж не хочешь ли ты сказать… — с замиранием сердца произнес он заветный вопрос, который при положительном ответе мог открыть для них новую дверь в том противостоянии, что они вели со своими нанимателями в борьбе за будущее. — Я нашла то, что ты просил. — Кивнула в ответ Стелла, после чего легким щелчком отправила выпавшую прядь, упавшую на ее лоб. — Хотя это было и трудно. Но, видимо, наши хозяева не слишком тщательно подходили к подборке книг, как мы и надеялись, так что нашлось, что почитать по ритуалам. «Слава Мерлину, получилось» — вздохнул в облегчении про себя Том, расплываясь в еще большей улыбке от счастья. Теперь надо будет выкроить время для подробного разбора этой темы, про которую он краем уха слышал еще в прошлой жизни в той лавке, где подрабатывал после Хогвартса. И, возможно, им удастся отыскать один из упоминаемых путей для повышения своей магической силы. — «А сила это залог независимости» — Но эти книги я не взяла. — Хм. Тогда что ты прихватила с собой? — Показательно промычал в задумчивости Том, медленно осматривая раскрасневшуюся девушку, явно гордую собой. — Неужели эти ужасные романы, которые ты читаешь по вечерам. — Хи-хи-хи, нет конечно. — Рассмеялась в ответ миссис Реддл, после чего надулась, словно мышь на крупу. — И ничего они не дурацкие. — Сказав это, она напустила на себя загадочного туману. — Я просто вспомнила об одной вещи, которая так интересовала одного хорошо знакомого мне молодого человека еще со школы. Хотя он, видимо, и думать про нее забыл. Тут Реддл крепко задумался над тем, о чем именно вела речь его супруга, перебирая в голове сотни вариантов того, чем он интересовался во время учебы в Хогвартсе. Но получалось настолько много вариантов, что было практически нереально вычленить один из них, так что пришло в итоге сдаться, и посмотреть на довольную собой девушку растерянным взглядом. — Можешь не напрягать свои извилины. Я вижу, что ты без понятия, о чем я говорю. Но я не забыла про один из вечеров, которые м проводили на вершине астрономической башни. — Тут она изменила тембр своего голоса на более глубокий, отчего по коже юноши прошли мурашки, и перешла на практически шепот. — Я помню тот вечер, когда мы с тобой сидели под яркими звездами ночного неба, смотрели на далекие, почти неразличимые из Хогвартса горы, лежавшие в сердце Запретного Леса, и как ты мне рассказывал одну красивую легенду про некую башню, которая по старым преданиям была выстроена самим Салазаром Слизерином в тех местах. «Великий Мерлин, неужели…» — сражаясь с перехваченным невидимыми тисками горлом, молодой мужчина отстранился от ворковавшей в его объятиях Стеллы, держа ее в вытянутых руках, и с восхищением оглядывая это невероятное создание. — Неужели ты нашла книгу про башню Слизерина? — Почти. Скорее книгу исследователя, который всерьез утверждает, что сумел расшифровать загадку одной из тайн этого Основателя. — Кивнула в ответ девушка, смотря на любимого лучистыми зелеными глазами, в которых застыл смех. — И еще одну, на случай, если тебе взбредет в голову попробовать добраться до этой башни, которая, если судить по описаниям, располагается недалеко от фокуса. А я знаю, что ты обязательно попробуешь туда сунуть свой любознательный нос. — И ничего от тебя не утаишь. — Смущенно пробормотал в ответ Том, еще раз понимая, насколько хорошо успела изучить его Стелла. — Конечно не утаишь. — Самодовольно заявила Стелла, вырываясь из крепких ладоней, и приближаясь к застывшему перед ней мужчине, одетому в легкую пляжную рубашку, и просторные шорты. — Я очень хорошо тебя знаю. И много раз видела, как загораются твои глаза, словно две яркие звезды, перед очередной тайной. И знаешь что они мне говорят? — Что же? — Мое, мое, мое. Ты словно хочешь объять необъятное, понять непознанное, и только потом, когда все распутаешь досконально, готов уйти, как наигравшийся кот. — Знаешь, я иногда начинаю бояться, насколько хорошо ты меня знаешь. — Со смехом ответил Том, после небольшой паузы. — Мы древние души, мой Том. Так что смирись с этим. — Ласково прошептала в ответ Стелла, прежде чем взять в плен его губы. «Определенно, я рад тому, что мы нашли с ней друг друга» — пронеслось в наполненным счастьем голове Реддла, когда он вновь получил возможность свободно дышать. — Не знаю, что я делал бы без моей Стеллы. — Если честно, то сплошные глупости. — Раздался переливчатый смех девушки, означавший, что он высказал вторую часть своих мыслей вслух. — Правда, тебя бы здесь не было. Но, может, оно и к лучшему. — Одно я знаю наверняка, что мне не было бы жизни без твоих прекрасных глаз. — Честно признался мужчина, в глубине души которого билась мысль о том, что вероятно Стелла права насчет того, что было бы неплохо держаться от этого места подальше. — «Возможно. Но ты уверен в том, что без помощи этих людей ты бы смог осуществить свои мечты?» — Ехидно поддел внутренний голос. — «Нет конечно. Но цена слишком высока» — «Возможно. Однако, может быть этот человек был где-то прав. Может быть, не все так однозначно, как мы это восприняли» — «Нет. Он обозначил четко границы» — Том, Том, что случилось? — Ощущение руки, схватившей плечо, и трясущей тело, отчего налетевшие мысли исчезли, словно туман поутру, вывело Реддла из мимолетного оцепенения. — Что произошло? — Я… — попытался перевести разговор на более приятную тему мужчина, но, конечно, это не получилось. — И не пытайся перевести разговор, Том. — Послышался немедленный окрик, после чего длинный тонкий палец уткнулся в его грудь. — Да, не смотри на меня так. Я же говорила, что хорошо тебя знаю. Пожалуйста, скажи мне, что произошло? — Добавила девушка жалобным голосом. — Лайнз. — Прозвучало в ответ одно слово. — Что на этот раз он натворил? — Отчего-то хватка Стеллы на его плече стала сильнее, а в ее голосе проявились непонятные нотки, что заставило нервничать ее супруга. — Он что-то сделал тебе? — Прозвучал в ответ вопрос, в котором чувствовалась угроза в адрес посланника неведомых сил. — Нет. Ничего. Но… — тут Стелла запнулась и вновь жалобно взглянула в любимые глаза своего супруга. — Но сперва ответь, что он сказал тебе. Пожалуйста. На миг Том посмотрел на небо, собираясь с мыслями, и стараясь успокоить себя, чтобы не пугать лишний раз Стеллу. Но… как он мог еще передать тот смысл слов своего утреннего собеседника, что посетил их пристанище. — В основном разговор шел по теме моего плана, и позиции чистокровных и первых семей в нем. — Реддл беспомощно взглянул на свою любимую, терпеливо ожидавшую продолжения объяснений. — Я боюсь, что они хотят все же продавить свой план, Стелла. Понимаешь, что это значит? — Они хотят перехватить нашу инициативу себе. — Кивнула та в ответ. — Но ты же не собираешься принимать это ужасное предложение, правда? Помнишь, мы с тобой говорили про то, что может выйти из него в итоге? — Да. Но мне не оставляют выбора. — Поясни. — Я наконец услышал то, ради чего они заманили нас на этот остров. — Не слыша свою женщину продолжал говорить Том, выплескивая начавшей сильнее переживать за любимого, видя его состояние, которого начинало все сильнее потряхивать. И еще были эти видения, что сейчас вновь проснулись, из Зеркала Судьбы. — Они хотят превратить меня в свое орудие. Представляешь! А при неподчинении… — тут впервые всегда собранный и привыкший управлять своими эмоциями и мыслями с помощью изучаемых сейчас ментальных практик молодой мужчина отчетливо всхлипнул, сдерживая подступившие слезы. — Они намекнули мне, что могут ударить по тебе. — Что? — Тихо прошептала о чем-то задумавшаяся Стелла, которая тоже на миг провалилась в омут своих воспоминаний. — Стелла. — Внезапно воскликнул Реддл, хватая ее руками за плечи так сильно, что она охнула от боли, словно бы боялся, что она может исчезнуть в любой момент. — Наши наниматели… Я боюсь, что они и есть та Тьма, о которой я тебе рассказывал после возвращения из Замка. И мы с тобой сейчас находимся в ее лапах. — «Почему она так смотрит на меня? Она что, не понимает всей серьезности нашего текущего положения?» — орало сознание мужчины, пока тот всматривался в глаза печально улыбающейся девушки, откуда на него глядела сама Вечность. Миг, и вновь перед его взором предстала дымчатая поверхность, сотканная из неподвижного, но постоянно находившегося в движении пламени, словно бы под действием неведомой силы загнанным в рамки пылающего обода, висящего перед обычным человеком. Откуда на него смотрели такие знакомые глаза мужчины, являющегося одновременно знакомым отражением, но при этом, с чужой душой, хладнокровно рассматривающей того, кто посмел предстать перед нею.Словно бы она была до краев наполнена черной Тьмой, бросившей свою тень на лик того, кто предстал в этом видении перед изумленным Томом. Еще миг, и он видит себя, или не себя, а того, кем он, возможно станет, в бою, уничтожающем дерущихся с ним врагов, одетых в костюмы Министерства Магии. Еще миг, и он проводит кровавые ритуалы, вспарывая тела кричащих женщин и детей вместе со странным носатым хмурым молодым человеком с сальными волосами и желтоватой кожей, который добровольно вызвался ассистировать ему. Отчего хотелось очень сильно хотелось запустить по этому Зеркалу самым мощным заклинанием, чтобы навеки похоронить под его осколками этого странного двойника, словно бы вышедшего из кривого зеркала. «Но я никогда не стану таким. Ради Стеллы и наших мечт, я буду до конца сражаться за то, чтобы Тьма никогда не поглотила меня, не сделала из меня эту сломанную куклу» — Значит все же это было правдой. — Доносится до взбудораженного мозга шепот девушки. Лишь однажды он видел свою женщину вот такой: с белым лицом, и потухшими глазами, в которых застыла безнадежность, боль и… переживание за него. По крайней мере, он был уверен, что последнее ему не показалось. Когда она оторвала свой помертвевший взгляд от Зеркала в том Замке. — Стелла, чтобы не случилось, я не дам тебя в обиду. И если кто-нибудь посмеет тронуть тебя, то я… — Нет! — В отчаянии выкрикнула высоким голосом девушка, с обреченностью бросившись к парню, и заключая его в свои неожиданно крепкие объятия, словно бы она боялась того, что он может растаять перед ней. После чего немного отстранилась в его руках, и нежно взяла в свои ставшие холодными ладони его голову, пытаясь отчаянно что-то найти в его глазах. — Пообещай мне, Том, что чтобы не произошло со мной, что ты никогда не дашь волю темной части себя, которая в тебе до сих пор живет. «Как ты можешь просить меня об этом, Стелла?! Ты ведь знаешь, как много ты для меня значишь, и что я без тебя!» — Хотелось спросить в ответ, но губы отказывались повиноваться. Великий Мерлин, ему не хотелось вспоминать про ту пытку расставанием, которую он прошел благодаря Дамблдору, когда весь мир для него перестал что-то значить. Когда сердце и душа были покрыты толстой коркой льда, над которой завывали ледяные ветры боли и сожалений о том, что он больше никогда не увидит свою возлюбленную. А ведь тогда они еще не были настолько близки, как сейчас. И если ему придется пройти подобное еще раз… — «Нет, я просто не смогу перенести такую боль» — прошептал про себя Том, ощущая практически физическую боль своей души, приходящей в агонию от одной только мысли про расставание с любимым человеком. Которой вторил тот уголок, где расположилась частица Стеллы. — «Я не знаю, что мне без нее делать. Как мне дальше жить в мире, утратившем весь свой смысл» — Пообещай мне, Том, прошу тебя, пообещай. — Повторяла тем временем просящим голосом женщина, полные потаенной надежды, напополам с огромной болью, со слезами на глазах вглядываясь в наполненное муками лицо возлюбленного. Мерлин, он еще никогда за все свое знакомство с этим прекрасным человеком не видел ее такой, сломленной, полной терзаний и боли, с белым лицом и горящими глазами. Практически висящей на нем, и похожей на куклу, которой подрезали нитки, перед тем, как ее выбросить. — Прошу тебя, мой любимый, мой Том, пообещай мне это. — Из последних сил умоляла Стелла, с трудом сдерживая готовые потечь слезы и рыдания. «Почему это для нее так важно? И почему эта тема так ее зацепила?» — тем временем вновь и вновь задавал себе вопросы Том, пытаясь найти способ успокоить свою возлюбленную, и не давать такого страшного слова. Которое, вполне вероятно, он просто не будет в силах выполнить. — «Отчего?» — И тут его осенила одна мысль, от которой ему просто сделалось дурно, так, что у него потемнело в глазах. — Ты ведь что-то видела? Девушка не хотела отвечать, упорно продолжая твердить в ответ свою просьбу, но по тому, как она дернулась в его руках, парень понял, что он недалек от правды, какой бы она ни была. — Пожалуйста, Стелла, скажи, что ты видела. — Взмолился парень, притягивая девушку к себе ближе, и прижимая изо всех сил к себе, чувствуя, как он мелко трясется от сдерживаемых чувств. — Сначала обещай мне. — Последовал ответ, выдавленный через слезы. — Тебе это так важно? — «Мерлин, ну почему мы не можем быть как остальные?! Почему нам выпадают такие тяжелые испытания?!» — Да. «Мердин! Как же я смогу сдержать такое слово?» — взмолился про себя Том, чувствуя себя сродни атланту, что взвалил на себя неподъемную ношу. — Тогда я обещаю, что не дам Тьме завладеть собой. Что бы не случилось. На минуту Стелла перестала сильно трястись в его руках, и уткнулась лицом в его шею, еще сильнее прижимая Тома к себе, и щекоча его лицо своими волосами. — Я… В Зеркале я видела будущее… — Всхлипывая наконец начала выдавливать из себя слова девушка, заставляя Реддла ощущать ее агонию, которые переплетались с его чувствами в общую симфонию страданий. Внезапно она чуть отстранилась, и с любовью посмотрела сквозь слезы в глаза любимому. — Я обещаю тебе, мой Том, что в конце мы будем вместе. — Но почему в глазах и словах Стеллы слышалось столько скрытой боли? *** Холодный пронизывающий ветер занудно пел свою нескончаемую грустную песню, налетая сильными порывами, пригибающими к неприветливой земле небольшие все еще зеленеющие поздней осенью деревца да уже успевшую стать чуть жухлой траву, наполненными сырость близкого моря, омывающего своими свинцовыми водами этот забытый всеми богами остров, куда его закинуло приказом начальства в поисках нарушителя. Хотя людям его профессии и не пристало выказывать своих чувств, но сейчас, идя под хмурыми серыми тучами, которые, казалось, спускаются в этой местности на землю, кутая ее в мерзкий липкий прохладный туман, покрывающий каждую милю своим призрачным покрывалом, по чуть скользкой от воды каменистой почве, усыпанной тут и там многочисленными булыжниками различных форм и размеров, по неприметной тропинке, отличаемой от окружающей местности лишь благодаря треснувшим бетонным плитам, выложенным поверх камней, ему очень сильно хотелось поскорее завершить свое задание да убраться отсюда куда подальше в более привлекательные климатические условия. Куда-нибудь на средиземноморское побережье, да полежать там с недельку, чтобы местная сырость под живительными лучами теплого солнца выветрилась прочь, вместе с воспоминаниями об этом ужасном затерянном на краю Ойкумены Доминионе. И зачем только его предки вообще решили здесь обосноваться? Не могли найти себе место получше? Да здесь даже люди портятся из-за местной отвратительной природы! Вон, взять этого Проконсула, который будучи энергичным и деятельным человеком до назначения его в эту дыру, за прошедшее время на своем посту успел стать жирным брюзгой, не показывающим своего холеного носа за границами Зеленой Мили! И при этом еще вовсю жалующегося на повальную дикость этих тупых англичан, погрязших в закостенелых традициях, из-за которых ему так трудно получать привычные блага и создавать настоящую атмосферу столичной жизни. Ну да ладно, главное не эмоции, а наблюдения и выводы, часть из которых, касающаяся прямым образом этого некогда без сомнения достойного человека пойдет напрямую к его старшим, которые уже решать, дать ли ей ход в высших инстанциях Империи. Пусть доминионы уже по-факту и независимые страны, но определенное влияние Метрополия все же еще имеет. Так что в этом вопросе куда как все ясно, в отличии от все так же продолжающейся охоты за Тенью, этим Отступником, который все еще остается на свободе неуловимой птицей, иногда приводящий в Мир настоящий ужас. Как то было… «А нет, не надо!» — взмолился рассудок посланника Опус Деи, идущего по влажным треснутым серым плитам, по краям которых виднелась зеленеющая плесень, наросшая тут от постоянной сырости, в сторону темнеющей на горизонте в наступающих вечерних сумерках деревеньки, похожей по всей видимости, как он уже успел убедиться на своем опыте, на множество похожих поселений, разбросанных по просторам как Англии, так и Шотландии. При этом кутающего свое слегка заиндевевшее лицо в отвороты походной мантии с капюшоном, специально сделанной как можно неприметнее, позволяя ему сливаться с окружающими людьми. — «И ведь даже не применить магию!» — Ругнулся про себя Пьетериус, в очередной раз прикрывая свое раскрасневшееся лицо теплой полой мантии, и чувствуя, как он перестал ощущать свои щеки. — «Сплошное царство камня, воды и холода. Мда. Хорошо еще, что, по-видимому, мое пребывание тут подходит к концу» О да, после стольких неудач, сопровождающих его на всем пути с момента прибытия на этот Остров, в поисках Отступника, ему повезло, и он сумел наконец упасть на его относительно свежий след. Там, где спасовала его отличная подготовка как мага Церкви и отменного аналитика, которые в конечном счете оказались решающими в его продвижении на роль одного из лучших полевых агентов Конторы, сыграла свою роль слепая удача. Конечно, она была куда как важна, чтобы там не говорили обычные люди, не понимающие реального положения вещей, и обращению с которой был посвящен не один курс в Академии, но все же… Все же ему доставляло куда больше доставляло удовольствия исполнять поручения с помощью только понятных ему своих способностей, а не полу-понятной метафизической хрени, использование которой было сродни катанию на доске по волнам, чем любили в последнее время забавляться магглы, ибо практически все материалы по этому аспекту мироздания канули в небытие во время последних войн, оставив им в наследство лишь смутные образы да отрывочные сведения. Хотя и от подобного подспорья он не откажется, если уж Судьбы так распорядилась в это раз. Поэтому он вспомнит все лекции и постарается провернуть это дело в лучшем виде, использовав пришедшую ему на помощь Удачу по-полной. «По-крайней мере у меня появились первые зацепки по этому запутанному делу» — пробурчал он про себя, вспоминая части одежды, найденные в районе остатков древнего монастыря, да более или менее цельных описаний странного незнакомца, прибывшего под вечер в один из шотландских городков, одетого в кожаную куртку с большими тюками. Видимо, неизвестный маг наконец прокололся по непонятным для Пьетериуса причинам, решив поехать в горы дикого края для практики в Запретной Магии. Толи ему эта область так вскружила голову, толи еще что-то, но он забыл о самом главном правиле прибывания в маленьких городах, по которому любой из жителей подобных мест обязательно заметит новичка, если тот только не будет выглядеть как обычный местный житель, что усложнить идентификацию. Собственно, именно поэтому практически все агенты обязательно тщательно изучают все аспекты жизни того места, куда их забрасывают, не пропуская даже мельчайших и самых пустяковых вещей. Ведь кто знает, возможно какой-нибудь казалось бы незначительный пустяк станет основой для провала легенды. Так что он теперь примерно знал, кого именно он ищет: высокого молодого человека, одетого в кожаную куртку и штаны, с седеющими волосами и морщинами на лице. Так что собеседники Отступника практически наверняка при первой встрече вначале дают этому человеку минимум лет тридцать пять, а то и больше. Хорошо еще, что парень вышел на охотника в наметанным глазом, который и раскрыл настоящую личину цели посланника Ватикана. «Высокий рост, хорошо слаженная фигура, черные волосы с сединой, и пронзительные зеленые глаза, вокруг которых хорошо различима сеть морщин, коими отмечен и лоб этого субъекта, заметно старящие его» — повторил про себя Пьетериус, неустанно приближающийся к деревне, в которой лежала сейчас его промежуточная цель. — «Хм, мне известен только один кандидат на место этого Отступника — Гарри Поттер, и сдается мне, что я не ошибаюсь в своих суждениях. Хотя ему далеко не восемнадцать лет, которые дал этот охотник своему неожиданному собеседнику. Видимо, тяжелая жизнь в постоянных бегах отставила свой отпечаток на парне» — при этих мыслях и упоминании фамилии Поттер, губы посланника Церкви сами изогнулись в хищной улыбке охотника, почувствовавшего близость своей жертвы. — «Что же, посмотрим, насколько я прав» Как обычно, будучи агентом с опытом, Пьетериус оставлял определенный процент на неудачу, но все его чувства, весь задел в аналитике, ограненный множеством выполненных миссий т пройденных испытаний, говорили ему за то, что неизвестный Отступник являлся членом проклятого и Ватиканом и Орденом Мерлина рода Поттеров. Что ставило его, да и всех старших Конторы, в весьма щекотливое положение. С одной стороны на Гарри Поттере висел эдикт, по которому он должен был давно быть изгнан из Волшебного Мира, или же в противном случае уничтожен, как и остальные представители его рода за преступление своих бабушки и дедушки, а с другой стороны — был полу-приказ, полу-пожелание от Старшего попробовать войти в контакт. Хотя, скорее всего он был выдан лишь по тому, что аналитики подозревали, что Пьетериусу придется гоняться за членом загадочного ордена Иллюминатов. Так что он вполне может в свете открывшейся информации проигнорировать второй пункт, и устранить Поттера собственноручно, исполняя веление своей Конторы, так как в конечном варианте ему дана полная свобода действий. Но тогда он может не узнать, откуда Отступник взял книги по запретному искусству, и кто его ему учил. А ведь была и такая вероятность, что Поттер мог вполне связаться с этим загадочным Орденом, за которым он носиться уже не один год как за призраком. Ведь было же сказано в отданных ему материалах, что Гарри Поттер остро нуждался в деньгах для продолжения учебы в Хогвартсе. И именно на этом его могли бы подловить соглядатаи Иллюминатов, если они вообще существовали в природе, разыграв потом ситуацию с гоблинами для выведения своего нового члена за пределы школы. И тогда логика говорит, что у них есть большие планы на этого Поттера, если судить по тому, что его успели обучить началам Запретной Магии. «Но вот какие? И почему они отпустили его одного на волю? Или же не одного? И какие же силы есть в распоряжении этого ордена, если они могут открывать запретные тайны даже ребенку? А может быть Поттер и не встречался с этим мифическим орденом, а действовал сам? Попав при этом в неприятную историю, из-за которой он был вынужден скрываться от правосудия. Но тогда где он сумел раздобыть необходимые книги? И кто его научил? Неужели сам?» — в последнее верилось очень сильно, с учетом того, насколько трудно ему давалось в Академии древнее искусство, частицы которого сберегли в стенах Церкви. Но с другой стороны перед ним была реальность, и вполне материальный Отступник, который древними заклинаниями выплавил огромную каменную поляну в горах. Правда, тогда было непонятно, куда же он запустил свои лапы, так как Поттер-мэнор был до основания разрушен магами Ордена Мерлина, и вычеркнут из всех карт. А ведь оставался еще вариант, что это был и не Поттер. — «Мда, определенно пока не хватает данных, хотя я теперь и знаю, в каком направлении копать дальше. Главное опередить посланника Ордена, идущего по всей вероятности по-пятам, и достичь Отступника первым. Ведь в ином случае я рискую вообще ничего не узнать» — Да уж, одна мысль о том, что его дичь будет варварски уничтожена его визави заставляла сотрудника Опус Деи вздрогнуть и прибавить шаг в то место, в районе которого по недавним сведениям из Конторы был замечен всплеск магии необычной силы. Настолько огромный, что его заметили даже побитые временем датчики, расположенные в ближайших городах. И как предполагал аналитический отдел, он мог быть еще одним проявлением активности Мага, с чем был сейчас не согласен Пьетериус. Слишком уж сильно виденные им следы в горах Шотландии напоминали площадку для тренировки, что вкупе с описанием Отступника давало ему приблизительную оценку его мощи. Она, конечно, поражала, превосходя мощь обычных магов, и балансируя где-то на уровне кадетов боевых академий, но все же была недостаточна по его мнению, для совершения настояло сильного волшебства, которое было зафиксировано на границе Англии и Шотландии. А значит, тут действовала еще одна сила, и возможно, она принадлежала Ордену Иллюминатов, а может быть и нет. В любом случае, ему необходимо было разобраться в том, что спровоцировало этот всплеск и не появился ли на арене очередной игрок. «Очень сомневаюсь, что одному колдуну сейчас под силу поставить под контроль настолько мощные силы, даже с посохом Ордена или нашими талисманами» — продолжали течь мысли в голове у посланника Церкви, идущего уже по ближним задворкам небольшой деревни с одной узкой главной дорогой, уходящей в серую промозглую хмурь, по двум сторонам которой стояли невысокие дома о двух-трех этажах, чьи дни молодости по их невзрачному виду с обшарпанными стенами, казалось, ушли навечно в прошлое. И словно бы воспринимая царящую мрачную атмосферу над всем этим забытым всеми нормальными людьми месте, то тут, то там на чахлых газонах росли немногочисленные невысокие деревья, усилено пробивающие своими корнями пути в скалистой земле. — «В общем, очередная дыра» — резюмировал про себя агент, внимательно осматривая пустынные улицы с одинокими припаркованными на въездах к домам немногочисленных счастливчиков, позволивших себе купить подержанный автомобильный хлам. — «Но пришел я по адресу». И действительно, ему не нужен был детектор, чтобы ощутить необычайно возбуждающий вкус магии, разлитый по окрестностям. Вплетающийся невидимыми лоскутами в дымное туманное покрывало, заполняющее все окрестности, и кружащее голову своим необычным запахом, полным забытых тайн и ушедших времен. «Необычайно сильный след» — пронеслась в голове яркая мысль, навеянная годами практики, позволившими ему выработать особое чутье на магию, оставляющую подобные невидимые для глаз простых смертных следы. — «И невероятно сильный» — добавил Пьеиериус, достав из потайного кармана плоскую платину древнего устройства, которое ожило под пальцами своего пользователя, нажимавших на контрольные сенсорные кнопки, выдавая в ответ голографический экран с показаниями магического фона. Черт, как же он любил эти небольшие игрушки, скопившиеся в Священном Архиве. Жаль только, что их сейчас пока невозможно было повторить. — «Что же, пора приступать к работе, пока ее не увел из под носа этот вездесущий соглядатай Ордена. Так, кто тут у нас есть в кандидатах на допрос?» *** Глухие звуки шагов по щербатой мостовой, выложенной из небольших неровных камней, разбивали тишину этого вымершего к вечеру городка, по пустынным улочкам которого между старых облупленных серых домов до этого завывал лишь злой морской ветер, мощными порывами налетающий сюда с близкого моря. Заставляющий сильнее кутаться в кожаное поношенное пальто не привлекающего особого внимания к своей персоне, и сливающегося с окружающими его в этой дыре людьми мистера Гарри Джейсона, идущего сейчас от уходящего за спину в моросящую полутьму покосившегося дома, где обитал некий Торион Ланнистер. Увы, но обладатель такого впечатляющего имени оказался полным моральным уродом, невысокого роста и с лицом неудачной жертвы инбридинга, помешенного на сексе, о котором отпускал плоские шуточки. Единственная польза от этого тупого карлика, к которому его направила некая Хеллена Морринг, толстая бабища с лошадиным лицом, которую он сумел уломать на необходимую ему информацию, заключалась в том, что он водил дружбу с единственным живущим в этих краях магом. Марек Ленц, перебежчик из Польши, чей магический талант раскрылся довольно поздно, и которого обучали в одной из муниципальных школ, выбрал это невзрачный городишко для того, чтобы осесть тут в трехэтажном доме, выстроенном на отшибе поселения в сторону спуска на единственный в округе длинный галечный пляж, темные гладкие камешки которого омывали серые волны Северного Моря. По словам этого тупого Ланнистера, который шел мимо в один из вечеров, как раз тогда, когда датчики Ордена, закрепленные на одном из пока еще функционирующих древних орбитальных зондов, зафиксировали мощный всплеск Старой Магии в том районе, местный маг буквально бегом влетел к себе домой, при этом он был таким, словно бы воочию видел пришествие Всадников Апокалипсиса: всклокоченные волосы и горящий безумием взгляд надолго поразили карлика, который даже пытался разузнать, что выбило его приятеля из своего обычного уравновешенного состояния. Увы, тот никак не хотел открывать дверь, не смотря на многочисленные звонки и стуки по ней. «Что же, для меня это не плохо, что в моем распоряжении есть описание вероятного очевидца произошедших событий, которые достаточно сильно повлияли на его стояние. Значит, выводы нашего отдела аналитики в общем имеют рациональное зерно» — с удовлетворением заключил про себя посланник Ордена Мерлина, сворачивая на едва заметную расчищенную от камней тропинку, влажную от наполненного мокрой взвесью вечернего воздуха, ведущей к спуску на пляж. — «Что же, видимо мне наконец повезло опередить этого настырного посланника Ватикана, вечно сующего нос не в свои дела. В конце концов, маги — наша территория, чтобы не думали там себе эти святоши» Да уж, было обидно остаться с носом, когда его визави умудрился увести важные улики, касаемые Отступника, найденные в горах Шотландии. И что обидно, все это было в основном благодаря древней сети сенсоров Ватикана, еще действующих на этом Острове, которое давали куда более лучшие показания относительно небольших всплесков Старой Магии, в отличие от орбитальных платформ Ордена, которые могли ловить на сегодняшний день из-за деградации бортового оборудования только довольно мощные аномалии. И ведь даже при наличии вновь обретенной техники для космических перемещений, ремонт подобных аппаратов был невозможен из-за несовместимости технологических баз, и отсутствия у Ордена необходимых промышленных мощностей. Кроме того, что еще сильнее осложняло ситуацию, один из путников, на котором сломался генератор маскировки, сумел в шестидесятых годах прошлого века обнаружить магглы. Да уж, про этот инцидент ему рассказывали, как любому из студентов третьего цикла, о том, какой тогда переполох разразился в научной среде этих мутантов. Которые даже решили поймать это «Черный Принц», как они его тогда обозвали. Хорошо еще, что Старшие успели оперативно среагировать, и потушили зарождающийся кризис в самом начале, надежно похоронив полученные сведения и переведя это аппарат со временем в каталоги орбитальных объектов одной из маггловских стран. «Но теперь никакие приборы не помогут Инквизиции опередить меня» — хищно улыбнулся себе Гарри, наблюдая за приближающимся к нему домом, и чувствуя, как постепенно становиться более ярким и насыщенным магический след, накрывающий весь это городок, начиная даже слегка покусывать ему кожу. Собственно, ему можно было и не доставать свой детектор магии, чтобы определить своим развитым чутьем, насколько мощным был давнишний выброс, что за столько дней не успел развеяться. Правда он очень сильно сомневался в том, что эта аномалия, произошедшая в этих местах, была связана непосредственно с Отступником, сведения о котором он сумел таки добыть в той невзрачной шотландской деревушке, у старика-охотника. Нет, все чувства бывалого полевого агента, весь его аналитический талант и острый ум говорили за то, что не мог беглый Поттер совершить такого, получи даже в руки всю литературу, собранную его предками в стенах своего дома. А что его цель была Гарри Поттером, известным преступником, нарушившим Статус Секретности, что привело к громкому скандалу и разбирательству по межрасовым делам на уровне Международной Конфедерации Магов, он практически не сомневался, слишком свежи и ярки были воспоминания того маггла, позволившие ему без труда срисовать портрет парня из памяти бывалого охотника. — «Но если не он, то кто? Чья тень стоит за этим откровенным нарушением Закона Мерлина?» — Увы, даже намека на внятный ответ он пока не имел. Ибо тогда нужно было предположить, что появился кто-то, или что-то, могущественные настолько, что могли позволить себе играть с силами, намного превосходящими те, которыми обладал даже Орден Мерлина, первый из орденов магов в этом Мире, что к тому же давало ему основание не обращать внимание на защитников Порядка. Хотя… — «Хотя, возможно, я наткнулся здесь на проявление загадочных Иллюминатов. А что, в принципе, это ложиться в вилку вероятности. И раз у них хватило возможностей вернуть магию казалось бы безнадежным мутантам, то вполне вероятно, что в их распоряжении могут оказаться древние артефакты. А если тут замешены они, то становиться понятно необычное внимание, которое Ватикан уделил этому делу. Причем, насколько я знаю, их Грандмастер самолично приказал по возможности обойтись без насилия. Значит, этим святошам что-то нужно от загадочного ордена, то, что заставляет их играть в опасную игру на самом краю Закона. Что дает возможность нашему Ордену вполне законно объявить священный поход против всей Церкви» — да уж, пожалуй, ради подобной возможности многие Мессиры Ордена продали бы свои души. — «Правда, тогда возникает такой вопрос: а не лучше ли подождать и попробовать понять, что именно понадобилось церковникам, и что готовы предложить загадочные Иллюминаты? Мда, сложный вопрос. Да еще непонятно, имеет ли какое-нибудь отношение это Поттер к делам загадочного ордена, или же он самостоятельная фигура» Нет, он не будет гадать, а лучше займется своими прямыми обязанностями, и допросит единственного живого свидетеля, который самолично видел нарушение Порядка, что очень сильно его впечатлило и серьезно испугало. Вот и как раз он подошел к невысокой ограде дома, идущего по периметру небольшого участка, засаженного жухлой травой и диким неутоленным низким кустарником с вкраплениями желтых листов на зеленом покрывале листвы. Переходящим в небольшие железные ворота, где начинала свой путь небольшая тропинка, присыпанная мелкими камушками, и ведущая прямо к деревянному крыльцу с навесом над ним, под которым виднелся темный дверной проем… «Откуда тут проем вместо двери, если никто не приходил по словам Ланнистера в гости к магу? Или же эта жертва инцеста меня обманула?» — быстро замелькали мысли, в то время, как посланник Ордена пригнулся, и отходя с директрисы стрельбы, достал походный складной посох из мельерита, раскладывая его в предвкушении грядущей битвы. Ведь если никто не приближался к дому, включая посланника Ватикана, то это значит только то, что до Марека добрались те, кто творил здесь непотребство. — «Надеюсь, что моя защита сумеет защитить от магии неизвестных» Внимательно следя за черным провалом дверного косяка, и одновременно с этим за видимой частью придомовой территории, а так же стараясь не отвлекаться и от обозревания окружающей его обстановки боковым зрением, посланник Ордена Мерлина сильнее схватился за посох, и осторожно сотворил едва заметное на общем магическом фоне заклинания пассивного слежения, наложив его на себя. Теперь в условиях отсутствия сложных приборов, интегрированных в широкий железный наруч, выданный ему при подготовке к этой миссии, который сейчас лежал у него дома, это замысловатое плетение дарило ему хоть какую-то возможность предупредить себя, появись признаки маги. В том случае они обязательно своими волнами, присущими любому заклятию, заденут раскинувшиеся в окружающем пространстве невидимые нити, сплетаемые в незримый клубок вокруг человеческой фигуры в длинном кожаном пальто. И что еще хорошо, небольшой фон, создаваемый этим заклинанием даст ему преимущество перед врагами при столкновении. Затем Гарри расстегнул пальто побольше, и засунув руку в небольшую плоскую сумку, похожую на ту, что стал носить спецназ США во время своих операций, достал оттуда сложенный прибор, похожий на большие очки-переростки, с затемненными толстыми стеклами, который мужчина аккуратно расправив, надел на свою голову. И сразу серая унылая действительность приобрела разноцветные краски, раскрашенная в многочисленные волны силы с помощью немного похожего на маггловский ноктовизор магического спектрального визира. Именно это прибор сейчас станет главным инструментом скрытого проникновения в дом главного свидетеля недавних событий, что всполошили собой две могучие организации, издревле стоявших на страже Порядка. *** Как не старался он сохранять тишину, но мелкая галька своими сильными хрустами под ногами толстых сапог Пьетериуса могла выдать его на многие лиги вокруг, если бы не заунывный свист местного ветра, вовсю развлекающегося над серым хмурым каменистым ландшафтом под потемневшим небом, которое к тому же еще сильнее затянули темные низкие тучи, добавив и в без того сырой воздух еще больше водянистой взвеси, изо всех сил старавшейся найти малейшую лазейку, чтобы забраться под одежду идущего по узкой очищенной от больших валунов тропинке в сторону пляжа. Туда, куда ушел его визави из Ордена, которому повезло на это раз раньше него прибыть на место. В том числе, и к разоренному неизвестными, оставившими необычный след магии, дому пропавшего Марека, который по-идее должен был дать новый кусочек мозаики, разгадка которой стала бы долгожданным билетом для него из этой натуральной дыры обратно в цивилизацию. «И кто вообще решил, что в этом месте можно жить? Совершенно ужасная погода, люди, похожие на полных дегенератов, тупые магглы…» — хотя эти претензии не имели смысла, ибо как было ему известно, в древности Оловянные Острова были далеко не островами, а большим полуостровом, вдававшимся в то, что сейчас называют Северным Морем. Да и погода тогда была далеко не такой плахой, как сейчас. А все благодаря сильному удару, нанесенному Последней Войной по Планете, отчего сместилась ось наклона, и сдвинулись полюса. Так что приходилось мужчина сжимать зубы, подавляя в себе зарождающиеся ругательства на свою нерасторопность, да на дико холодный ветер, который, казалось, успел до основания заморозить ему все лицо, которое он перестал чувствовать. И что еще хуже, ему пришлось отказаться от применения зачарований, наложенных на широкий легкий шарф, обмотанный вокруг шеи, чтобы не спугнуть идущего впереди конкурента, да не навести на себя неизвестных, если кто-то из них остался присматривать за этой территорией. Хотя в это он верил мало, так как в таком случае они должны были не допустить того, чтобы посторонние увидели результаты их работы в доме местного мага, устроив там ловушку, или же накрыв на месте. А посмотреть было на что. Картины совершенной разрухи, но какой-то странной, когда часть предметов будто бы была стерта неведомой рукой, оставляя иногда после себя разрезанные на пополам части мебели, глубоко печаталась в натренированную память разведчика, заставляя того впервые содрогнуться от необычных умений незнакомцев. Стоило признать, что в известном ему Западном Магическом Мире никто не знал ничего подобного, что бы оставляло подобные следы, да еще и своеобразный запах, не похожий ни на что, что он видел ранее. Правда, анализатор говорил, что данный след больше тяготел к древней магии, лежавшей в сфере запретного. Что наводило на размышления о том, что тут могли побывать маги из Ордена Иллюминатов лично. Ну не брать же совершенно дикую идею о том, что на Остров могли проникнуть лазутчики из внешнего мира! Насколько он знал, периметр ойкумены охранялся достаточно хорошо, чтобы пресечь любую попытку заброски группы магов, настолько сильной, чтобы сотворит подобное. А если учесть все еще сильные службы внутренней безопасности Империи, то подобная идея вырождалась в фарс. Но что, если все же это были не Иллюминаты? Что же, подобная мысль приводила Пьетериуса в первый раз за ту часть карьеры, где он уже был в списках ведущих оперативников, в полное замешательство. И тогда рождалась робкая мысль, а не слишко ли сильно им овладела идея охоты на магов загадочного ордена, которого, вполне возможно, даже не существует в природе. «Но с другой стороны, если не они, то кто еще?» — Отчего-то у него, уже давно привыкшего контролировать свои эмоции, пошли неожиданные мурашки от такой страшной мысли. Ведь если здесь, в глубине Магического Мира появилась новая сила, способная оперировать неизвестной ему магии, то это очень плохо. Нет, даже не так. Это катастрофично, ибо как он понял, даже Орден Мерлина, за представителем которого он сейчас следовал по оставленным следам, был не в курсе подобного. Что грозило непросчитываемыми последствиями от неизвестной стороны. Которую еще предстояло только идентифицировать. — «Неужели вторжение?» — Хотя нет, пожалуй не стоит делать таких поспешных выводов. Но если он окажется прав, и здесь действительно действует неизвестно как оказавшаяся сила из внешнего мира… Неясное движение темного едва видимого силуэта, появившегося внезапно на самой кромке видимости усиленных особыми линзами Ремея глаз Пьетериуса, различавшими сейчас даже отдельные ветки небольших кустов, изредка произраставших по обе стороны от дороги, в окружении различной информации, выводимой на давно угасшем языке, выводимой на призрачные мониторы дополненной реальности, вырвало из размышлений опытного агента, не терявшего контроль над окружаемым пространством ни на минуту, и заставило его изменить свою траекторию, чтобы уйти из зоны возможного обнаружения, но при этом подойти к тому месту, что привлекло внимание его визави. «Интересно, что впереди такое, что заставило без сомнения могучего мага Ордена притормозить, и уйти с дороги? » — чем ближе подходил Пьетериус, тем отчетливее видел уже слегка пригнувшийся силуэт мага, в руках которого был виден толстый шест посоха, выделяемый сейчас его линзами, который аккуратно двигался едва видимой тенью вдоль какого-то неведомого для представителя Опус Деи периметра куда-то в сторону близких практически вертикальных скатов небольших холмов. Насколько помнил мужчина по описаниям этого места, то впереди недалеко от небольшого ущелья, в которое входила дорога прежде, чем выйти на галечный пляж, лежала небольшая низина, ограниченная склоном земли, по которой шла дорога с одной стороны, и скатами холмов — с другой, так, что она выходила к самому ущелью. И там еще в незапамятные времена, предположительно, на закате прежнего мира, был построен старый храм, от которого до сего времени дошли лишь руины. Зарастающие мелкой травой, старые камни и обломки не пользовались популярностью у населения этих мест за счет своего расположения в удалении от основных трасс. И это было понятно для него после посещения местной деревушки, куда в нормальном состоянии рассудка он бы даже и не сунулся. Тем не менее, факт нахождения отмеченных при составлении карт Острова руин старого храма был, а значит, как уже не однократно подтверждалось, там вполне возможно, присутствовал усиленный магический фон. Хотя до конца никто не понимал, отчего так происходило. В любом случае, это была неплохая площадка для проведения незаконных месс и обрядов. «Вполне возможно, неизвестные использовали эти руины для своих целей, а Марека убрали, как единственного свидетеля своих злодеяний» — тут же возникло предположение в голове у полевого агента, аккуратно пробирающегося между больших и скользких камней через холодный мокрый воздух, обходя при этом застывшего за большой каменной кучей визави из Ордена Мерлина, что-то напряженно рассматривающего. — «Еще немного, и все увидим. Хотя, стоит признать, магия тут чувствуется отменно» Действительно, смутно знакомый запах древней магии, в которой вплетались тревожные но манящие нотки, будоражащие с каждым шагом, сделанным к месту проведения ритуала, пронизывал собой насквозь ставший более густым туман, лежащий сейчас вокруг. Из-за которого приходилось намного тщательнее выбирать путь, сдерживая себя в руках от усиливающейся внутренней дисгармонии, окутывающей его странным сладким дурманом, от которого начинало ломить все тело. И не только. Отчего-то он ощущал, что в нем начинали постепенно звенеть какие-то невидимые странные нити, до этого не ощущаемые, о существовании которых он ранее и не предполагал. «Да что такое тут творится?!»— Воскликнул Пьетиериус про себя, чувствуя проходящие по всему телу, и задевающие странные невидимые его нити, волны тревоги, смешенные с ломающими его волнами истомы. И ведь он уже что-то подобное испытывал, здесь, на Острове, правда в куда меньших размерах. — «Но что и когда?» — Отчего-то ему казалось, что ответ лежит буквально на языке, и он ему точно не понравиться. — «Неужели…» — внезапная страшная догадка заставила глаза агента Инквизиции распахнуться пошире. Но тут он наконец дошел до границы с плато. — Святые духи! Увиденное заставило замереть бывалого ветерана Опус Деи, словно бы того превратили в камень. Перед его глазами простиралась большая каменная равнина, спекшаяся странными волнами серой массы, закрученной местами в гигантские водовороты, застывшие казалось на месте. Но стоило пригляделся, как он увидел в дрожащем словно бы перегретом на солнце воздухе, который менял саму окружающую реальность, как воронки крутились в неторопливом ритме, пожирая никак не кончающийся жидкий, но одновременно и твердый камень, иногда порождающий странную призрачную пену, которая как бы выходила из… Тут Пьетериус затруднялся сказать точно, откуда. Ибо казалось, что сама материя извращалась в том месте, выворачиваясь наизнанку. А еще, что пугало больше, ему казалось, что он видел призрачные очертания других мест, где возвышались прекрасные строения под ярким светом солнца, и мелькали туманные силуэты людей. Куда его манило словно бы магнитом, под аккомпанемент беззвучных раздирающих его до самого начала неслышимых криков, вносящих болезненный диссонанс в каждый нерв, отвечающий сладкой болью. Но при этом что-то не давало разлиться невидимому извращению по окрестностям, поглощая собой весь свет, сдерживая выворот реальности внутри невидимых пут, с которыми сражались орды демонов из-за Грани. «Невозможно» — пронеслась единственная мысль в голове у застывшего над медленно плывущем каменным морем, застывшим в немом покое, агенте, не способном принять своим разумом увиденное им сейчас. И тут же он, вырывая себя последними крохами натренированной, упал на колени, добравшись рукой до висящего на шее амулета защиты, пылавшего своими мощными чарами. — Аве, Великий Мерлин, всемилостивый и всемогущий, да святиться имя твое и Великой Семерки. Защити меня от демонов Ночи, и не дай им овладеть моим разумом и душой. — Мужчина много раз слышал в Академии рассказы и смутные описания, похожие скорее на бред сумасшедшего, явления, известного под названием Коррупция. Страшная сила, повергающая на землю даже самых стойких, спасения от которой практически не существовало на свете. Лишь вот такие амулеты, как у него, наполненные магией Церкви, да упорные тренировки, когда примат духа над телом выковывал стальные цепи воли — единственное, что отделяло человека от ухода ха Грань, как называли прекращения существования в древних текстах. В чем он сейчас сумел убедиться впервые. Так что неудивительно было то со состояние, в котором пребывал этот Марек, увидевший глазами сам ритуал. Если неизвестные подобным способом замели все следы. «Нужно срочно поставить в известность Контору! Эта местность коррумпирована, и нуждается в изоляции Святым Легионом». ========== Во власти Судьбы. Проверка палочек ========== Яркие блики утреннего осеннего солнца играли в прятки на лице все еще сонного подростка с густыми все еще остающимися в большей степени черными волосами, и яркими зелеными глазами, затуманенными легким налетом сна, лежащего сейчас на широкой кровати одного из больших номеров последнего этажа невысокой гостиницы, сложенной из небольших красных глазированных кирпичей, с небольшими башенками по углам высокой двухскатной крыши, на острых тонких сияющих красноватыми красками шпилях которых виднелись резные металлические флюгеры, лениво поворачивающиеся вслед за налетавшими потоками морского воздуха. Теплый мягкий и удобный толстый матрас большой двуспальной кровати, застеленный белоснежной простыней, дарил просто ощущения неземного блаженства, что особенно остро ощущалось после спальника в подземной зале разрушенного Поместья, где прятался от авроров Гарри, попутно изучая опасные и загадочные секреты древних. Правда, стоит признать, что и спальные устройства в походной палатки так же уступали по комфорту этому чуду человеческой мысли, на котором он сейчас придавался неге под теплым толстым невесомым одеялом. Дарящим ему несравненный комфорт и тепло, как и живая грелка по имени Флер, что сейчас буквально навалилась на него всем своим телом, укутывая их в ароматный золотистый кокон своих золотистых волос. «Новый день и новые заботы» — лениво выползла на свет в укрытом туманом сна мозгу парня случайная мысль, грозя потревожить такой уютный мирок, из которого ему никак не хотелось вылазить. Великий разум, он бы сейчас отдал бы все богатства Земли, ну или Энии, за то, чтобы иметь возможность вот так просыпаться и дальше рядом со своей любимой, без всякой заботы о грядущем дне, где их поджидали всевозможные новые испытания. Когда не знаешь, в какой момент тебя оставит переменчивая удача, и ты свалишься в глубокую темную пропасть ничего. — Ну пусть не навсегда, если это так трудно. Пусть хотя бы на немного. — Прошептал вслух Поттер, уставившись в высокий потолок, обшитый темными деревянными резными панелями, с центра которого свисала небольшая люстра со множеством волшебных свечей. Тут грустная улыбка тронула уста юноши, и он сильнее обнял спящую Флер, чувствуя шелковистые волосы уткнувшийся в его шею лицом девушки, которая не переставала сопеть во сне. — «Много хочешь, Гарри. Увы и ах, впереди тебя ждут авроры Министерства, которое, вполне вероятно, не забыла о твоей скромной персоне, да нерешенные загадки видений будущего. Если, конечно, ты не найдешь себе иных проблем» Тут парень усмехнулся, вспоминая, в сколько разнообразных ситуаций он влипал, которые могли закончится достаточно печально для него. Хотя, вроде бы, начиналось вполне безобидно. «Ты просто ходячий магнит для неприятностей» — продрался из глубины его существа внутренний голос, весело зазвучавший в очистившейся голове юноши. — «Куда не пойдешь, всюду у тебя случаются неприятности» Мда уж, точнее и не скажешь. Взять хотя бы ту первую вылазку в «Лунную Гавань», совершенную, кажется, года два назад. Когда он решился впервые после своего побега из Хогвартса вылезти из норы, чтобы закупить себе новую палочку. Ну или жезл. В общем, проводник, который бы дал ему доступ к современной магии, и, самое главное, за реактивами для проведения ритуала исследования своего силового скелета, чтобы понять, почему у него так нестабильно работает магия. «А ведь действительно, у меня когда-то были проблемы с моей магией» — пораженно раскрыл глаза Поттер, впервые за долгое время вспоминая дела давно минувших дней, и то, как в уже практически стерто ветрами времен его школьном прошлом иногда приходилось неоднократно повторять формулы скомпилированных плетений, что сейчас назывались заклинаниями. Но в итоге он не смог добиться желаемого результата, оставшись без проводника, однако, с интересными книгами. Особенно тут стоит выделить одну книгу, стоившую ему тысячи галлонов, в которой он смог почерпнуть немало полезного. Как и обещал старик-продавец, в ней действительно приводились плетения, рассчитанные на применения без внешних фокусов. Однако… однако в связи с тем, что перед ним стояла тогда задача догрызть книгу по Искусствам, то он отложил на потом свое приобретение. А потом все оттягивалось и оттягивалось, особенно когда его свободное время оказалось занято изучением ментальных практик. При воспоминании о той толстой книги, найденной им на одном из стеллажей Комнаты, Гарри готов был заскрежетать зубами, вспоминая картины, вновь встающие перед его глазами, когда он корчился на полу с дикой головной болью, отдававшейся при малейшем движении, казалось, в каждую клеточку его организма. Но шел упорно вперед, помня о своем необычном даре уговаривать людей и пораженный описанием этой возможности в той книге, а также словами о том, что это только малая доля того, что могут делать подготовленные по этой технике люди. Да уж, его тогда все еще трясло при одном упоминании об Азкабане. Но что удивительно, так это то, что эта сфера Искусств была не чувствительна к перепадам силы тока потоков энергий по каналам его силового скелета, позволяя предсказывать результаты опасных действий, незначительная ошибка в которых могла попросту спалить его мозг дотла. «Хотя и обычные плетения тогда могли довести тебя до гроба» — насмехаясь припомнил ему внутренний голос пару случаев, когда внезапные приливы вызвали превышения расчетных мощностей конструкций, в результате чего опустошенного практически до дна мальчика размазали по каменному полу навалившиеся неожиданно мощные откаты, от которых стонали кости, и чувствовалась кровь во рту. Но он в итоге смог преодолеть эту проблему, правда не так, как ожидал. Когда его тщательно подготовленный и проводимый ритуал дал сбой по причине очередной вспышки силы, в результате чего все пошло наперекосяк. Да, он до тех пор никогда еще не испытывал такого ужаса, когда ощутил прошедшую мощнейшую волну силы, обрушившейся на его плечи словно бы земной свод, и поплывшую, словно бы мокрая краска, Реальность. И дыхание из-за Грани, которое ни с чем не спутать, пронизывающее своими белесыми потоками все его существо до самого дна. И эти Тени. Погружаясь в свои воспоминания, Гарри видел внутренним взглядом, как казавшийся таким прочным и надежным потолок тает в дымке времен, оставляя вместо себя темное высокое небо, полное ярких мигающих звезд, забранное в большое окно высокими частично обрушенными каменными стенами из больших рваных блоков старого разрешенного храма, где он решился проводить свою мистерию. И замершую в немом ужасе природу с замолчавшими под действием несравнимо более мощной и древней силы деревьями, расплывающимися перед глазами стонущего парня непонятной сюрреалистической картиной. И вновь услышал тот страшный безмолвный вой сотен нечеловеческих голосов, безмерно глубоких, словно бы с ним заговорила Вселенная. И увидел вернувшийся густой туман, вместе с которым пришли Они, Тени. Твари из-за Грани, чуждые всему живому на этой планете, и гонимые казалось бы нескончаемым голодом, слетающиеся на яркий огонь жизни и магии, бьющийся внутри людей. И вновь он почувствовал тот странный холод прикосновения туманной конечности. «Момент твоего изменения» — послышался сквозь призрачный далекий визг молчаливых голосов шепот внутреннего голоса. «Да. Что-то тогда случилось со мной» — согласился с собой Гарри, невидяще смотря в прошлое, на картину его попытки защитить себя. Как он первые, отчаявшись от ужаса и дикого животного желания убежать оттуда как можно быстрее применил «Стрелу Хаоса». И если раньше она, будучи магией одного из самых загадочных направлений Искусств, лишь случайно частично сохраненного древними энтузиастами для потомков, отдавалась странной болью во всем силовом скелете. То тогда, в тех развалинах, он ничего не почувствовал. Хотя нет. Была какая-то сладостная истома, и смутные ощущения. «Ты изменился тогда, да. Но так ли это плохо?» — тихо спросил у Поттера его внутренний голос, звучал эхом в ушах. — «Ушли твои странные приступы, магия Хаоса открылась тебе без тех страшных ритуалов подготовки, которые описывались в книге, и ты стал мудрее» «Мудрее ли?» — Почему-то юному мужчине казалось, что он не изменился. Просто раньше он был более легкомысленным, и более… Нет, он не сможет это так быстро сформулировать. «Ты же сам понимаешь» — как-то грустно прозвучал ответ. — «Как и то, что стал смотреть на все немного по-другому, более спокойно и взвешенно» «Понимаю» — согласился с собой в очередной раз Поттер, понимая, что от себя не убежишь. — «Хотя, наверное, где-то стоит поблагодарить Тени за это. За то, что именно тогда я стал на тот путь, который привел меня сюда» Пожалуй это было близко к правде. Именно там, в развалинах старого храма, он начал свой новый путь, который повел его через испытания, завершая его становление тем человеком, которым он стал на сей день. И, возможно, благодаря такому стечению обстоятельств он смог встретить свою прекрасную половину, что разделила с ним свою жизнь. Но с другой стороны… С другой стороны после этого события и незабываемого вечера, когда он посетил дом, где прошло его раннее детство, ставший центром аномальной зоны, и прикоснулся к частице Хаоса, едва не растворившись в ней, он начал видеть эти странные сны про Тома. Сначала приходившие мимолетными видениями, они постепенно обретали силу, становясь более отчетливыми и приходя все чаще к нему. Пока в какой-то из моментов он не стал ощущать, что теряет понимание той невидимой грани, что отделяла всегда его от призрачного мира сновидений, проваливаясь внутрь ярких картин, где становился одним целым с уже знакомым ему студентом Слизерина. И это начало его нервировать, особенно неясные ощущения тревоги и странных предчувствий о том, что эти видения чем-то важны для него, связаны с его будущим. «Но и это прошло, не так ли?» — поинтересовался тихий голос, идущий изнутри существа юноши. «Да, и спасибо Флер за это» — с теплотой отозвался про себя Гарри, ощущая вновь с улыбкой часть себя, где сейчас его согревала неведомая частица его возлюбленной, что однажды поселилась в нем. Его якорь, что удерживал сознание от слияния с тем призрачным силуэтом из ярких снов. Но при этом эти странные сновидения никуда не делись. Нет, он продолжал смотреть некий метафизический длинный сериал про жизнь бедняги Тома, к которому еще добавились и кошмары, в которых мелькали то бессловесные тени тех несчастных, что были зверски убиты его наемниками, то ярко светился сгусток магии неизвестной твари, что хотела убить его Флер. А еще были этот странный бесконечный коридор, полный призрачных зеркал с мутными отражениями, в котором, как пойманная муха, все продолжал биться пока без результата Том. Почему именно он, Гарри не мог понять, но что-то ему говорило, что-то неизмеримо древнее, как сам Мир, что это был именно Реддл. И он отчаянно пытался нащупать выход из затянувшего его призрачного лабиринта, но пока все без толку. Но однажды, однажды он сможет наконец прорваться сквозь крепкие невидимые путы, сковывающие его, удерживая внутри стен, сотканных из мутных изломанных отражений. О чем едва слышимо шептало в подсознании зеленоглазого мага та непостижимая часть его существа, что всегда была частью юноши, и которая пробудилась от своей спячки в ту ночь, когда он встретился с Тенями. И оно настойчиво давало ему понять, что все эти странные сны и видения про Тома и его прошлое как-то связаны с его судьбой, и тем эхом давно прошедших событий, которое он застал внутри призрачного коттеджа родителей, застывшего на грани реальностей. Что есть какая-то пока непостижимая для него тайна, связывающая все прошедшие события вместе, и что состоится предначертанная ему встреча в той Башне, чей смутный силуэт он видел в Зеркале Судьбы. «Встреча с Томом» — отчего-то пришла странная уверенность в неизбежном событии, которое должно стать некой точкой в его судьбе. — «Встреча с Волдемордом» — тихо вторил голос древней его сущности, намного более мудрой, нежели он сам. — «С Волдемордом…» — откликнулось эхо его мыслей. Что же, вполне вероятно, что это может быть и правдой, что Том и Волдеморд представляют пока непонятно каким образом два лика одного человека. Того, кто однажды пришел в дом к его родителям, и расправился с ними жестоким образом, попытавшись попутно отправить на тот свет и его самого. И того, кто когда-то давным-давно сидел с горящими от счастья глазами на вершине Астрономической Башни, обнимая стройную высокую девушку с золотистыми волосами, смотря как над их головами оставляя длинные огненные хвосты падают на спящую землю небесные камни, сгорая в атмосфере. Вот перелив небесных огней чуть тронул золотистую прядь студентки факультета Слизерин, что посмотрела на прилетевшую на башню сову с выражением полного совершенного счастья, переливающегося многочисленными огоньками в глубине ее зеленых глаз, обрамленных со двух сторон жидким горящим золотом, отливающим легким налетом серебра. «Стелла» — что-то сжалось в неописуемый комок любви и нежности к этому волшебному существу, принадлежавший не ему. Тут на миг, когда девушка подняла свой смеющийся взгляд от разомлевшей совы, Гарри показалось, что он ошибся, и ее глаза горят небесной синевой. — «Флер» — Отозвалось мелодией нежных чувств его существо. Определенно, что-то связывало его с Томом, что-то неописуемое и существующее пока в его разуме в виде едва уловимых чувств его мудрой половины, о чем-то догадывающейся. Что-то, о чем он обязательно, как ему подсказывал внутренний голос, узнает в привидевшейся ему башне. «Да уж, а ведь я всегда был оптимистом, и не верил во всю эту чушь, типа судьбы» — ухмыльнулся себе Гарри, постепенно наблюдая, как вокруг него тают призрачные образы, восставшие из глубин его памяти, вновь открывая вид на большую спальню, залитую ярким утренним светом осеннего солнца. Правда, это было до всех его приключений, когда он был юн и полон наивности. Теперь же… Да, он мог подбадривать себя надеждами на то, что ему удастся перехитрить ту непонятную метафизическую сущность, что разметила ему путь, показав некоторые опорные точки. Выглядеть уверенным и жизнерадостным рядом с Флер, говоря ей воодушевляющие речи, и слушая похожие ответы. Но стоило ему остаться наедине с собой, или же заглянуть в бездонные глаза любимой, как он понимал, что ни он ни она не верят в это, а лишь пытаются надеть не совсем подходящие для себя маски, при этом еще и не очень удачно. Наверное, поэтому он все больше замечал, как смещается фокус их жизни к подготовке к неизбежному… — О чем задумался? — Раздался звонкий знакомый голос, похожий на пение птиц, и два прохладных пальца потянули его за нос. Довольная собой Флер возлежала сейчас на одном боку, стащив с себя теплое одеяло и позволяя тонкому льняному покрывалу подчеркивать все изгибы ее совершенного тела, навалившись на своего супруга, и с интересом наблюдала за тем, как разглаживаются на его лице, и без того перечеркнутом множеством морщин, наследством от чересчур интересной жизни, черты тревоги, и как постепенно уходит печаль, сменяясь светом радости. — Думаю, насколько меня хватит. Сначала мои уши, теперь мой нос. А что дальше? — Придав себе мировой скорби грустным голосом сумасшедшего пророка принялся причитать Поттер, стараясь уйти от ответа. Хотя, как всегда, ему это не поможет. — Посмотрим. — Залилась звонким смехом в ответ его супруга, после чего чмокнула кончик многострадального носа. «Но глаза…» — Гарри заметил, что несмотря на его попытки рассеять сомнения и тревоги, их тени отчетливо читались за сияющими смешинками, сияющими на фоне небесной голубизны. — «Ладно, потом. Это может подождать» — Думаю, нам пора вставать. — Задумчиво протянула с ярким нежеланием вылазить из столь уютной кровати в голосе Делакур, с сожалением, посмотрев на стоящие на прикроватной тумбочке своего партнера, большие часы, выполненные в современном дизайне, больше распространенном у магглов. — Спасибо. — Поблагодарил ее юноша после поцелуя за то, что она не стала настаивать на своем. — «Хотя она все поняла» — было поразительно, как за такое короткое время, прошедшее с момента их знакомства, они научились так хорошо понимать друг друга без слов. — «Мы древние души, Гарри. Смирись с этим» — Послышался в ответ голос его любимой, пришедшей из глубин его памяти. — «Ну а что еще можно ожидать от столь загадочного существа?» — естественно он с этим смирился. — Ладно, пойдем в душ. — Наконец сказал юноша вслух, чтобы заглушить стон протеста, готовый вырваться в ответ на такое грубое разрушение столь уютного мирка. В ответ на это привставшая девушка лишь приняла завлекающую позу на кровати, лишь частично оставшись прикрытой пододеяльниками, и посмотрела на него с лукавыми глазами. — М-м-м-м, ну не знаю. — Протянула она с показной задумчивостью, поднеся указательный палец ко рту. — С одной стороны это очень увлекательное предложение, но с другой — кто-то обещал отвести меня в самый лучший ресторан во всей этой дыре, если не изменяет мне память. А еще хотел посетить лавки с зельями, чтобы купить оборотку. — С намеком на толстые обстоятельства закончила эта невозможная женщина, соблазнительно улыбаясь ему во весь рот. — У нас на все хватит времени. А сейчас, шагом марш в ванную, женщина. И не испытывай мое терпение. С выдохом, полным томной неги, вставшая Флер потянулась как большая кошка, после чего еще раз обворожительно улыбнувшись, нарочито медленно прошествовала мимо смотрящего на нее Гарри грациозной заманивающей походкой. — А я бы не прочь увидеть, что будет тогда. — Шепнула она, поравнявшись со своим супругом с намеком на ранее сказанное. «Так, парень, возьми себя в руки, иначе вы точно ничего сегодня не успеете. А ей еще предстоит обратный путь в Хогвартс» — попытался не утратить последние крохи самообладания Поттер, смотря на довольную собой супругу. — «Черт, ну почему у нас никак не получается провести вместе обычный день. Без всех этих проблем, как простые магглы» — Не переживай, mon amour, у нас впереди вся жизнь. — Вновь прочитав его мысли, прошептала в ответ вейла, голосом, полным разделенного понимания тех невеселых мыслей, что беспокоили ее супруга, и которые в идеальной гармонии резонировали с ее собственными мыслями об их непростой судьбе, с нежностью проведя пальцами по его щеке. После чего взяла натянувшего на свое лицо в ответ извиняющуюся улыбку Гарри за руку, и потянула его под душ. *** Большой класс, через два высоких стрельчатых окна которого падал яркий дневной свет, был уставлен многочисленными партами, стоявшими рядами во второй части помещения, разделенного невидимой чертой на две половины, оставляя первую, где виднелось углубление в каменной стене, ведшее к дверному проему с аккуратно вырезанной неизвестными древними мастерами каменной арки, внутри которой сейчас виднелась закрытая толстая деревянная дверь, обитая железными полосами с округлыми выступами больших гвоздей, в правой частик которой притаилась сейчас высокая деревянная кафедра, за которой виднелась невысокая чуть бочковая фигура матерого мужчины неопределенных лет, затянутая в странного покроя мантию защитных цветов, на голове которого виднелась повязка, закрывающая левый глаз, вместо которого на тихо сидевших перед ним студентов бесстрастно взирал искусственный глаз. Хищное выражение лица и улыбка, больше похожая на оскал древнего страшного чудовища, что, как пишут некоторые книги, все еще прячутся под тенистыми кронами дремучих лесов, оставшихся где-то за краем известной Ойкумены, по крайне мере, так хотелось думать Невиллу, не желавшему встречи с этими страшными существами, заставила в очередной раз вздрогнуть приготовившегося к уроку Лонгботтона, стоило ему бросить взгляд на Бешеный Глаза. Как и большинство сидящих тут студентов, а особенно слизеринцев. Тут четверокурсник скосил с интересом глаза, оглядывая сидящих вокруг него ребят. Хотя нет, вон он за стоящей рядом с ним партой виден Рон, который впился своими глазами в фигуру страшного волшебника так, что даже забыл, как дышать. Отчего сидящая рядом с ним Гермиона с озабоченностью поглядывала на рыжика. — Итак. — Раздался уже ставший привычным рык известного ветерана аврориата, легендарного командира «Бешеных Мантикор», особого отряда, который, по слухам, отважно боролся с Пожирателями Смерти до падения их лидера, Того-Кого-Нельзя-Называть, закончившего пристальный осмотр своих студентов, и что-то занесшего в журнал. С этими словами он начал было поднимать школьный ученик, до этого дня ни разу не открытый никем в этом классе, после чего искривился, словно бы это была не книга, а какой-то мерзкий слизень, и резким едва уловимым движением швырнул его в стоявшую рядом с кафедрой большую урну. — Итак… — Еще раз проревел Бешеный Глаз, вновь расплываясь в широкой улыбке, которая вкупе со страшными шрамами, пересекавшими его лицо, по мнению вздрогнувшего парня, идеально подошла бы какому-нибудь маньяку, бросив такой взгляд в сторону притаившейся аудитории, от которого часть девчонок тихо на заметно ойкнула. — Что я могу сказать по результатам повторения пройденного вами материала, салаги? «Наверно, ничего хорошего» — про себя пропищал Невилл, отчего-то вжимая в плечи голову. Он ничего не мог с собой поделать, но каждый раз посещая эту аудиторию, в которой обосновался Моуди, чувствовал на себе необычно давящую атмосферу и некую подавляющую все и вся, до чего она достигала, животную силу, исходящую из стоящего перед ним взрослого волшебника. Что-то было в нем такое, что всегда, на взгляд неуверенного в себе парня, отличало авроров от других волшебников. Что ощущалось им на уровне инстинктов, как угроза. Может быть это была магическая сила, возносившая служителей Отдела Защиты Магического Правопорядка над остальными магами, делая их чем-то сродни древним героям, таким же монументальным и абсолютно надежным, за чем можно было спрятаться от любого кошмара. «Эх, как бы я хотел однажды стать таким же, как они» — дал себе шанс погрузиться в свои грезы о великом будущем Невилл, мечтая, как он пойдет в Академию Авроров, где его научат быть похожими на Моуди. Или в Академию Боевых Магов. Он еще не решил. Хотя, наверное, они во время своей работы встречаются с опасными магами. Вон, можно посмотреть на их преподавателя, у которого нет одного глаза и одной ноги, вместо которой у него стоит протез. И тут на Лонгботтона накатила очередная волна жалости к себе, от которой захотелось завыть. — «Это наверное больно, так страдать от Темной Магии» — заметило его сознание, отчего пухлый мальчик буквально почувствовал, как у него самого начинает ныть нога и болеть глаз. — «Нет, стой! Это же не у меня. Не у меня. Со мной все хорошо» — испуганно начал он быстро твердить про себя несложный заговор, который всегда вспоминал, когда чувствовал, что что-то неприятное и пугающее его сильно поражало. Тут в сознание мальчика пришла шальная мысль, что, наверное, ему никогда не стать одним из них, этих не знающих страхов и сомнений людей. Хотя он и старался измениться, особенно после того, как познакомился с Гарри Поттером, приехав на первый курс Хогвартса. В котором также чувствовалась частица той силы, что исходила сейчас от Моуди. Но, наверное, в том не было ничего такого необычного, в конце концов, именно Гарри Поттер победил в детстве Волдеморда, став национальным героем, на которого, по правде говоря, засматривались многие. Вон, тот же Рон иногда признавался им, своим друзьям, когда они оставались после окончания уроков одни в спальне мальчиков первого курса факультета Гриффиндор, например, за игрой в волшебные шахматы, сидя на кресле, что стояли в обязательном порядке около рабочих столов, придвинутом к кровати Лонгботтона, пока Дин и Симус резались в подкидного дурака неподалеку под присмотром лениво комментирующего происходящее Джастина, возлежавшего возле них с очередной маггловской книгой, пока рядом не было Гарри, что завидует их общему зеленоглазому приятелю, который имеет столько славы. Которая, должно быть, дает ему столько всего хорошего: тут тебе и знаменитость в волшебном мире, где каждый ребенок и взрослый обязательно скажет несколько хороших слов в благодарность за свое спасение, ну, конечно, кроме мерзких слизерницев, но и ожидать от них ничего хорошего нельзя. И при этом рыжик смешно кривлялся, изображая из себя отплевывающегося после увиденной мерзко картины человека. И деньги, что, наверняка получает Гарри от благодарных магов, и пропуск в самые закрытые места и на лучшие вечеринки, проходящие в лучших клубах Англии. Да и много чего такого, от чего он, всеми забытый Рональд Уизли, обычный маг, не отказался бы воспользоваться, и желательно как можно чаще. «По правде говоря, я бы тоже не прочь заиметь часть славы Гарри» — нехотя признался себе Невилл, стараясь удержаться от того, чтобы не покраснеть. Нет, он не хочет всего, как того желал его рыжий друг, выросший в тени своих старших братьев и единственной младшей сестры. Скорее всего даже не известности, а определенных качеств бывшего друга, как то бесстрашие и готовность ответить любому на удар. Но и от денег бы так же не отказался. Тем более, что все нехорошее с его черноволосым приятелем случилось в глубоком детстве, а так же ему не нужно было бы для этого так уж изменять свою жизнь, так как как и у Гарри, у него не было родителей. Хотя нет, немного не так. Они у него были, конечно, но при этом лежали в отделении больницы Святого Мунго для безнадежных пациентов, под надзором множества колдомедиков, за что его Ба платила, по ее словам, бешеные деньги. При этом, правда, она говорила, что тратится не просто так, а на настойчивые попытки вылечить своего любимого сына. И, как хотелось думать Невиллу, его маму, хотя про нее она особо не упоминала. Вообще Августа старалась обходить тему матери своего внука стороной, иногда позволяя себе высказать часть мыслей, когда думала, что мальчика рядом нет. Что печалило Лонгботтона, временами подслушивающего, что говорит его любимая бабуля, который чувствовал внутри себя две противоположности, одна из которых превозносила единственного родственника, что остался в его жизни до небес, а другая — не любила ее за холодное отношение к своей маме. «Хотя было бы здорово получить часть от Мальчика-Который-Жив, и чтобы моих родителей смогли бы вылечить» — от увиденного перед внутренним взором Невилл зажмурил глаза. Так была сладка для него представшая перед ним картина, где он, гордый и сильный, наконец обнимает пришедших в себя папу и маму, под одобряющим взглядом своей бабушки, которая рада за то, что ее внук наконец стал похож на своего героического отца. Да и эти мерзкие студенты других факультетов бы наконец отстали бы от него, после того, как он бы их проучил хорошенько. Недаром он столько времени уделял учебе, став прилежным учеником, вторым в своем году на факультете после Гарри. Ну ничего, в этом году он сделал первый шаг в своем изменении, тем более что у него появился такой мотивирующий приз перед глазами, как Флер. И пусть ему пока далеко до Бешеного Глаза. Но ведь ничего сложно не было в том, чтобы стать похожим на того же Поттера. В конце концов, он оставался практически таким же, как и они. Верно?… — Курсанты! Слушать меня! — Грозный мощный рык сильного мужского голоса словно большой тяжелый молот разбил в дребезги призванный мир мечты Невилла, заставляя мальчика ойкнуть и подскочить над стулом, уставившись округлившимися от ужаса глазами на страшного преподавателя, нехорошо посматривающего, казалось бы, в его сторону. Главное, сейчас не привлекать к себе лишнего внимания, и так излишнего в последнее время, после избрания его Четвертым Чемпионом. Ведь именно спустя два дня на нег обрушилась вся мощь неудовольствия фактом читерства как со стороны трех остальных факультетов Хогвартса, особенно от Райвенкло, чьи студенты чувствовали себя наиболее пострадавшими, ведь именно из их рядов был избран настоящий Чемпион школы, так и со стороны иностранных делегаций. Правда, надо отдать должное, последние были куда сдержаннее англичан, и не пытались наслать разнообразные нехорошие заклинания на него, после чего у него то пропадала одежда в Большом Зале, то он оказывался приклеенным к стенам или потолку, то вообще просыпался с гудящей головой в Больничном Крыле. Хорошо еще, что его факультет не оставил своего героя, хотя и многие дулись на Невилла в первые дни, встав на его защиту. Но увы, ни гриффиндорцы, ни бегающие со всех ног профессора в тщетных попытках хоть как-то уменьшить поток негатива в сторону одного из студентов их школы, ни даже авроры, кого так же подключили к защите четверокурсника из алознаменного факультета, никто не мог полностью обеспечить безопасность для Лонгботтона. — Итак, как я уже отметил ранее, ваша подготовка просто отвратительна! — Продолжал рычать материал лекции, судя по всему недавно придуманный самим Моуди, отставной аврор, начавший даже прохаживаться взад-вперед вдоль невидимой разграничительной черты. — Красные колпаки, исчезники! Это все замечательно. Но… — рыкнув особенно громко, лектор внезапно резко остановился, после чего быстро развернулся к вновь притихшей аудитории, упирая свой горящий взор в первые ряды, где несчастные, попавшие под этот тяжелый взгляд старались как можно незаметнее выпасть в осадок под столы. — Все это не то! Вы сейчас, после этой программы, которую, как я вижу, составляли полные дегенераты в Отделе Образования, полные ничтожества! От вас толку, что от кучи драконьего навоза!! Вот ты, Гринграсс, что будешь делать, когда на тебя нападут? — Внезапно рыкнул свой вопрос в сторону замершей одной из немногих девушек Слизерина, которые более-менее переносили Бешеного Глаза, старик, отчего та побелела, обреченно посмотрев на него своими круглыми от страха глазами. — Не знаю, сэр. — Заплетающимся языком пробормотала она в ответ, растеряв вмиг всю свою отрешенность. — Наверное, вызову авроров. После того, как она замолчала, на миг в аудитории установилась гробовая тишина, которую никто старался не нарушать, ибо в ином случае неизбежно это влекло за собой привлечение внимание страшного преподавателя. — Да. Молодец, Гринграсс. — С какими-то странными интонациями протянул Моуди, посмотрев на сжавшуюся девочку, словно бы на неведомую говорящую зверушку. — Так и надо делать. Если окажешься в живых до того, как вообще сможешь куда-то сообщить!!! — Рявкнул он под конец, вызывая новую волну вздохов. — После чего еще раз бросив на бедную Асторию нечитаемый взор, развернулся и отошел к своей кафедре. — Так вот, курсанты! — Четко проговаривая слова рубленными отчетливыми фразами, принялся оттуда вещать. — Вы должны зарубить у себя на носу прямо здесь и на всю жизнь: ваша жизнь в ваших руках!! Факинг щит!!! И чтобы суметь дожить до того светлого момента, когда вы, дубины, сможете хотя бы позвать на помощь, вам нужно сжать свои задницы и пошевелить палочками!!! Усекли?!!! — Так точно!! — Рявкнул в ответ стройный ряд приученных старым аврором за небольшое время его преподавания тут голосов детей. — Хорошо. — Редкая радостная улыбка тронула губы матерого аврора, сейчас рассматривающего сидящих перед ним студентов практически с любовью. — Тогда оглашаю нашу программу. В течении этого года мы с вами будем изучать множество полезных заклинаний, среди которых попадется несколько таких, которые не раз спасут ваши задницы даже при том, что являются довольно слабыми. И как апогей, мы также рассмотрим с вами элементы улучшенной методики каста, в том числе и декомпозицию заклинаний… — Извините, сэр. А что значит декомпозиция заклинаний? — Как всегда не удержавшись даже на лекциях у такого преподавателя, как Моуди, высунулась Гермиона, удовлетворяя свое любопытство. — Декомпозиция заклинаний, мисс Грейнджер, состоит в том, чтобы разбивать общую формулу их создания на множество разных частей. Надеюсь, я удовлетворил ваш интерес. — Да, но… — Никаких но, курсант! Все остальное будет вам дано непосредственно на лекциях. Понятно? — Да. — Кивнула головой Гермиона, однако Мойди это не устроило, судя по тому, что он не отправился в свое традиционное путешествие по прямой, а продолжал поджаривать своим взглядом студентку из Гриффиндора. — Я не расслышал, курсант?! — Так точно, сэр! — Прекрасно. — Проворчал в ответ составной аврор, после чего внезапно для всех находящихся в аудитории расплываясь в поистине зловещей ухмылке. — И да, довожу до вашего сведения, что в процессе каждый из вас будет отрабатывать пройденные заклинания. Вместе со мной. Ответом ему стал звук судорожно проглатываемых комков ужаснувшимися от открывшихся перспектив дуэлей, пусть и учебных, с этим преподавателем, от которого хотелось только бежать куда подальше. И тут прозвенел спасительный звонок, означающий конец урока. *** — И все же Моуди классный препод! — Авторитетно заявил Рон, накладывая себе в серебряную тарелку куриное филе, сопровождаемое уже лежавшей там кучей картофельного пюре, сделанного трудолюбивыми домовиками школы на обед для студентов. Горы самых разнообразных блюд, созданные по лучшим рецептам всех трех стран, встретили вошедших в Большой Зал ребят, с зачарованного потолка которого, где хмурые синие тучи, заполонившие чистое с утра небо, практически полностью закрывали солнце, на них сейчас накапывал легкий призрачный грибной дождик, таящий где-то за метр до голов собравшихся в воздухе. Как и всегда четыре стола факультетов уже привычно встречали своих гостей расширенным пространством, где спокойно размещались как хозяева громкого международного мероприятия, так и их гости, которые за время своего пребывания успели привыкнуть к новой обстановке и теперь мелькали среди всех четырех компаний, в которых у них появились новые знакомые. Кроме того, ближе к выходу из школы, где виднелись большие ворота, был поставлен еще и пятый стол, где могли перекусить разнообразные представители различных международных организаций и прессы, что сейчас вились в замке и вокруг него, проверяя и наблюдая за ходом подготовки к началу первого испытания, а также непрерывно делая все новые репортажи. И лишь стол профессоров не претерпел существенных изменений, лишь чуть удлинился, чтобы вместить высоких гостей которые появлялись в стенах столь знаменитого учебного заведения, как Хогвартс, только в знаменательные дни. В остальное время там мелькали лица привычных профессоров. Ароматные запахи свежей только недавно поданной в зал еды сразу же вскружили головы голодным ученикам, которые только и успели, что переступить порог небольших дверей, ведущих к каменным перемещающимся лестницам замка, одного из чудес Хогвартса, полного самых разных древних тайн. Причем до того они были манящими и дразнящими, что у бедного Рона громко заурчал живот. — Смотри-ка, Фред! Наш братишка, оказывается, опять голодный! — Со смехом прокомментировал небольшой конфуз под укоризненным взглядом недовольной Гермионы, случившийся с младшим братом Джордж, подходя к тому с левой стороны, и отталкивая в сторону идущего там Дина. — И не говори, Джордж. — Кивнул тот, поддакнув своему близнецу, отгоняя опешившую от такого нахальства Грейнджер, и пристраиваясь справа к младшему брату. — Хотя вроде бы мы недавно кушали. Невиллу было хорошо заметно, что по какой-то причине оба близнеца Уизли, этих извечных балагура его факультета, влипавших постоянно в какие-то истории, смешные и не очень, из-за чего часто проводящих дни напролет в отработках, что лишало Гриффиндор множество баллов, были необычайно довольны собой. Казалось, счастье прямо таки исходило от этих двоих рыжих парней видимыми лучами, поднимая окружающим настроение. — Эй! Между прочим, это было с утра! — Воскликнул в протесте шестой Уизли, у которого на веснушчатом лице было написано неприкрытое возмущение. — Кроме того, у нас был тяжелый день! Так что мне можно! — У нас был Моуди. — С намеком вставил Невилл, идущий с правого краю разросшейся компании, проходившей практически пустой стол Райвенкло, окруженной к тому же еще и старшекурсниками с его факультета, пришедших вместе с близнецами, среди которых выделялись Ангелина и Алиссия, которые старались не отрываться далеко от своих бойфрендов. Упоминание про страшного профессора с одним глазом, да еще и с крутым нравом, моментально заставило окружающих с сочувствием посмотреть на своих измочаленных юных друзей. — Нееевиллл! — Расплылся в радостной улыбке один из близнецов, после чего стремительно подлетел к пухлому парню, и обнял его за плечо, несильно потрясся перед этим. — Наш Чемпион! Как дела, приятель? — Да… Однако следующие слова, которые хотел в ответ сказать Лонгботтон застряли него в горле, когда он бросил взгляд, преисполненный мольбой о помощи в сторону Гермионы, которая, как оказалось, буравила старших Уизли подозрительным взглядом, а сейчас готова была, судя по ее виду, их растерзать. — И что вы еще натворили такое, а? — Грозным голосом задала она наконец своей вопрос, вклинившись к ним поближе. — Мы? Мы ничего такого не делали. Правда, Джордж? — С показательным испугом ответил ей Фред, весело подмигнув попавшемуся по руку Дину, от чего тот тихо хихикнул. За что был прибит яростным взглядом подруги к полу. — Чистая правда, Фредди. Что бы мы, такие лапочки, да что-то натворили… Нет, Гермиона, ты обратилась не по адресу. — Весело ответил Джордж, после чего обратился к идущим неподалеку девчонкам. — Правда, Алиссия? — Конечно, Джорджи, милый. — Весело бросила та в ответ, о чем-то зашептавшись с Ангелиной. — Ну конечно, так я вам и поверила! Принимая во внимание, сколько баллов потерял наш факультет из-за вас. — Все никак не могла уняться Грейнджер, которая сейчас выглядела как маленькая взбешенная фурия. — Вы ничем не лучше этого Поттера. И вспомните, чем он кончил… — Грейнджер, остынь. — Сорвалась наконец Алиссия, не выдержав, что оскорбляют ее молодого человека, окинув четверокурсницу неприязненным взором. — Если ты не заметила, то школа состоит не из одной учебы. — Но баллы… — Отпрянула девочка с каштановыми волосами, словно бы получив по лицу. — Не ты одна их зарабатываешь. — Бросила в ответ шестикурсница. — Хе, на самом деле ваша подруга права, но это только между нами. — Доверительно прошептал Джордж Невиллу, утягивая его за собой того в сторону стола, где их уже ждал Фред и Ли Джордан, оставляя за спиной Рона и Дина, вместе с Лавандой и Парватти, которые приводили растерянную Гермиону в чувства. — Мы придумали новую продукцию, на которую к нас большие виды. — Так-так, братишка, раскрываешь нашему Чемпиону наши секреты?! — Весело встрял Фред, услышавший разговор севшего рядом с ним близнеца с Лонгботтоном. — Да какие секреты? Я же ему не рассказываю, как мы их делаем? — Подмигнул тому первый близнец, после чего ударил сидевшего рядом с ним Невилла по спине, отчего того чуть наклонило к деревянной поверхности длинного стола. — Тем более, я надеюсь, что наш дружище поможет нам с рекламой наших новых супер-леденцов. Ты ведь поможешь, а? — Сделал жалобное лицо Джордж, обращаясь к бубнящему что-то про себя пухляку. — Эм, я не знаю. А что это за леденцы такие? — О, мой друг, это то, что дарит поистине неземное наслаждение каждому, кто попробовал хоть одну такую конфетку. — Мечтательно закатил глаза к потолку Фред, рядом с которым начал активно покачивать головой в знак подтверждения Ли Джордан, ослепительно улыбаясь. — Мой братишка прав, Нев. Это наша лучшая разработка, которая нас обязательно озолотит. — Обязательно, Джорджи. И расширяющаяся сеть потребителей этого неземного лакомства является хорошим доказательством этого. — Но вот что смешное, что эти леденцы появились благодаря магглам, которые придумали какой-то напиток со странным именем. Но этого я тебе не говорил. — Под конец шепнут заинтригованному Невиллу Джордж, смотря при этом, как его младший брат, подошедший наконец со своими друзьями, занимает место на длинной деревянной скамейке. — Неплохой, согласен. — Донесся до Невилла голос Дина, который выдрал его из прибоя нахлынувших внезапно воспоминаний, заставляя вернуться в настоящее. — Хотя я предпочел бы нашего прошлого преподавателя. Гул голосов перемежался со стуком приборов о посуду в заполненном народом Большом Зале, когда каждый из студентов, преподавателей и гостей старался использовать каждую свободную минуту для отдыха от своих обязанностей. Вот на стоящем напротив столом Слизерина пухлый студент заметил белобрысую макушку Малфоя, старой неприятности, которая исчезла из его жизни после первого курса с большим скандалом, и сейчас, после возвращения благодаря своему папочке, державшегося обособленно от остальных в компании своих вечных горилоообразных телохронителей Крэба и Гойла, в то время, как оставшиеся студенты зеленого факультета разбились по своим небольшим группам, среди которых можно было заметить и вечно хмурого Крамма, сидящего вместе со своими друзьями из Дурмстранга. Единственного, кого он не мог найти, была Флер, удивительная и притягательная девушка, ради которой он был готов на все. Ее место за столом Райвенкло пустовало, и сейчас рядом с Чо сидели две красивые француженки, которые были в делегации из Франции рядом с его секретной любовью. «Ничего, у меня все еще впереди» — подбодрил себя Невилл, нехотя отрывая потухший взгляд от стола под голубым флагом, чтобы продолжить свою трапезу уже с меньшей охотой. — «Интересно, куда она пропала?» — Интересно, что будет, если он попробует ее выследить, и попытаться познакомиться. Может быть, ей будет интересно поближе узнать четвертого Чемпиона? — «Если я смогу преодолеть свою стеснительность» — Заметил про себя парень, с кислым лицом ковыряясь в недоеденной еде, лежавшей на его тарелки. — Эй, Невилл, чего затосковал? — Заметил изменение в настроении своего приятеля Дин, отвлекаясь от обсуждения какой-то теме с Роном. — Извините, мне пора. — Внезапно перебивая начинающийся разговор между парнями, выпалила Гермиона, отставившая пустую посуду, которая тут же исчезла, послушная магии домовиков, чтобы стремительно умчаться под недоумевающими взглядами своих друзей куда-то в направлении лестниц. — Это что сейчас было такое? — С тупым лицом, на котором было написано огромное удивление на автомате поинтересовался Рон, застыв во взгляде на идущую вдоль одной из стен Зала анфиладу, за которой скрывался один из боковых выходов. Дин только беспомощно пожал в ответ плечами, показывая, что и сам не меньше удивлен таким вот поступком подруги. Но Невилл краем глаза заметил, как обменялись понимающими хитрыми взглядами между собой Лаванда и Парватти, прежде чем продолжить с новой силой шептаться о чем-то своем, иногда со смешинками в глазах посматривая на парней. «Они что-то знают» — пришла внезапная мысль в голову пухляку, чтобы сразу же свалить оттуда, ибо его загадка странного поведения Гермионы мало заботила. — Ладно, парни. Кто за то, чтобы провести оставшееся время с большей пользой? — С намеком поинтересовался Рон, наконец выпавший из своего стазиса, полного офигевания, показывая головой в сторону лестниц. Никто не был против такого заманчивого предложения. Как всегда, стоило им всей компанией подняться в гостиную, как Рон тут же умчался наверх за картами, оставляя своих приятелей ожидать его, сидя на креслах рядом с невысоким широким деревянным столиком, стоявшим на одной центральной высокой ножке. — Ну что, Нев, впереди у нас остался только Снейп. — С понимающей усмешкой сказал Дин, разбивая установившуюся между ними тишину, помня взаимную неприязнь его друга и сальноволосого профессора. — Ага. — Кивнул в знак подтверждения Лонгботтон с кислым выражением лица, начиная нервно теребить края мантии при одной мысли о том, что ему вновь предстоит пережить целый урок у самого нелюбимого своего преподавателя. — Да не волнуйся ты так. Ну потерпишь немного. — Заметил Томас нервный тик у приятеля. — Тебе хорошо говорить, Дин Знал бы ты, как я волнуюсь в присутствии этого… Из-за этого у меня и не получается сварить нормальное зелье. — Да уж, это было больной темой пухляка, который больше всего на свете любил заниматься с магическими растениями, из-за чего был любимым студентом у мадам Спраут, которая всегда с радушием его встречала в своих теплицах. Его так увлекал уход за ними, эта неторопливая размеренная рутина, что он иногда подумывал о том, чтобы плюнуть даже на свое желание пойти в авроры, и направить свои стопы к Мастерам Гербологии. Хотя и тормозил себя с этими мыслями каждый раз когда они выплывали, напоминая о своей мечте. Так что он закономерно ожидал до поступления в Хогвартс, что зелья для него не станут проблемой, а оказалось… — Вон, возьми в напарники Рона. — Кивнул Томас головой в сторону спускающегося вниз по лестнице, ведущей из площадки башни Уизли, чья рыжая шевелюра хорошо отделяла его от моря окружающих их студентов, проводящих большой перерыв в гостиной. — Ему Снейп до одного места. Собственно, он может его и послать куда подальше, если что. — С улыбкой закончил ободрять поникшего друга Дин. — Послать кого и куда? — Непонятливо поинтересовался рыжик, подсаживаясь к своим друзьям, и выкладывая толстую колоду волшебных карт на стол. — Снейпа. — А! Да, я с удовольствием послал бы этого мудака в задницу. — Согласился Рон, начиная мешать карты с таким отрешенным видом, будто бы его вовсе не заботили хорошие оценки по зельям, которые учитываются при поступлении в Академию Авроров, куда он собирался. Снейпа он ненавидел всем сердцем еще с первого курса, когда ему перепадала от этого профессора с желтоватой кожей и черными бездонными глазами, от которых шли мурашки по коже, за проделки своих братьев. Правда, хорошо тогда было то, что в те времена с ними был Гарри, которому перепадало большинство шишек. — Вот видишь. Так что не дрейфь, Нев. Все будет хорошо. Увы, вселенной в него уверенности не хватило Невиллу, когда он устроился на предпоследнем ряду за одной партой с Роном Уизли, и приготовился к явлению в заставленной многочисленными шкафами с реактивами и разнообразными колбами подземной аудитории ее хозяина, легендарного в рядах студенческой тусовки Хогвартса, профессора зельеварения Северуса Снейпа, обладателя самой отвратительной внешности и вечно немытых волос, который, однако, умудрялся быть самым желанным предметом обожания женской половины. Некоторые даже говорили, что он умудрялся совершать подпольные амурные похождения по женским спальням немногочисленных факультетов, где предавался оргиям с ждущими его почитательницами. А уж про его забеги по многочисленным темным пустым аудиториям прохладными ночами в сопровождении прекрасных незнакомок так вообще являлись чуть ли не центральными темами многочисленных женских сплетен. Что привело не одну пару к краху, когда на подозрения парня в связи с носатым уродом, девушка лишь чуть краснела и загадочно улыбалась. Хотя, возможно, все эти пересуды были сильно преувеличены, если судит по нормальной реакции той же Гермионы, которая заняла место в первом ряду с Парватти, столь отличной от виданного им ранее возбуждения более юной подруги. Хотя у сегодняшней его сокурсницы на пути попадался Локхард, который мог запросто дать сто очков Снейпу. — Смотрите, Севереус. — Поднялись восхищенные женские шепотки, когда небольшая деревянная дверь, ведущая в рабочие покои зельевара отворилась, и в аудиторию ступила темная невысокая фигура. Среди женских лиц было начал сиять и Малфой, выпятив даже свою грудь колесом, но быстро сдулся под насмешливыми лицами парней с обоих факультетов, покраснев как рак. Так как после его запоминающихся похождений на первом курсе, а особенно после того, как неугомонный Рон разнес по школе рассказ того, как блондинчик бросился к Снейпу на шею, многие стали, возможно, вполне заслуженно подозревать Драко в сексуальных связях со своим деканом. И, по слухам, дело даже выходила на обсуждение Совета Попечителей, однако, так же по слухам, было замято Люциусом Малфоем. Что, правда, подлило масло в огонь зависти и ревности женской части школы, вылившейся в организованную травлю бедолаги после того, как того вернули в Хогвартс. Его не спасало даже отдельная, специально выделенная для него спальня, и охрана в виде Кребба и Гойла. Просто вся эта троица в полном составе начала попадать а Больничное Крыло с различными магическими повреждениями. Профессор пробежал к своей кафедре в фирменной черной мантии, вздымавшейся за ним, словно крылья большой летучей мыши. Которая, как был уверен Невилл, да и не он один, не менялась Снейпом ни разу с того дня, как он одел ее на себя. Ибо когда тот проходил между рядов, то от нее разило стойким «ароматом» пота и еще чего-то отвратительного, от чего хотелось тут же вывалить все содержимое желудка на пол. Черные спутанные склизкими комками грязные волосы неаккуратно спадали на желтоватый лоб худого лица профессора, которое было похоже в свете магических факелов на череп восставшего мертвеца из маггловских сказок, что в свое время показывал им Джастин, на котором двумя бездомными провалами чернели глаза. Худое тело вошедшего и непропорциональные одежды давали ощущение того, что это был маггловский бездомный, каким-то странным образом попавший в элитное магическое учебное заведение. И этот образ прочно скрепляла ужасная вонь изо рта лектора, которую приходилось стойко переносить каждый раз, когда тот оказывался рядом. В общем, по мнению Невилла, это был мерзкий тип, которого стоило обходить стороной. И что там было привлекательно в нем, особенно когда он показывал свои желтые зубы, для мальчика оставалось загадкой. Как впрочем и девочки, которыми он абсолютно не интересовался до приезда Флер, предпочитая проводить время в изучении магических растений. — Итак. Приветствую вас на очередном уроке зельеварения — начал свою лекцию профессор противным голосом, впившись длинными тонкими пальцами, которые были похожи больше на крючковатые лапы больших пауков, и обводя каждого сидевшего перед ним цепким неприятным взглядом, в своей манере выделяя каждое слово так, что оно играло раскрывало сразу свои значения, сливаясь в логически законченные фразы. — Сегодня мы с вами будем готовить первое противоядие из второго круга зелий. — Нехорошо сверкнув глазами, профессор начал понемногу раскрывать смысл их сегодняшнего урока. — Напоминаю, что второй круг отличается использованием трех активных ингредиентов в зельях кроме всех остальных составляющих, что делает их весьма сложными для правильной варки, особенно для таких «выдающихся студентов», как Уизли и Лонгботтон. — В ответ среди слизеринской части грянул веселый смех, в котором особо выделялся довольный собой Малфой, пока за всем этим с искривленной усмешкой наблюдал декан их факультета, застыв за своей кафедрой. — Сука. — Потемнев лицом тихо выплюнул в ответ Рон, сжав под партой кулаки, чьи красные уши выдавали с головой его злость. — Д-думаешь, нас опять сегодня будут мучить? — Уизли, Лонгботтом, минус пять баллов с каждого за ваши разговоры в классе. — Сладким вмиг переменившимся голосом пропел счастливым соловьем Снейп, довольный, что смог спровоцировать двух гриффиндорцев. За что тех одарила яростным взглядом обернувшаяся к ним разъяренная Гермиона. — Итак, продолжим. Но сколь такие зелья деликатные, столь же они и эффективные, на порядки отличаясь от известных вам зелий первого круга. Свести с ума, породить столь страшные галлюцинации, что человек обязательно совершит суицид, вылечить поврежденные конечности, заставить окружающих увидеть придуманный облик — это лишь часть возможностей подобных зелий, все тонкости варки которых смогут постичь у меня лишь избранные, которые отличаются своим умом от горных троллей. И запомните, что все разбираемые здесь темы обязательно войдут в экзаменационный материал, поэтому я ожидаю от всех вас полной отдачи. — Закончив говорить, Северус взял в руку длинную темную палочку, которую немного покрутил между своими длинными пальцами, пока поворачивался к стоящей рядом с ним доске. — Ах, да. Уизли, Лонгботтом. Я буду внимательно следить за вами. — Полным ядом голосом внезапно добавил преподаватель, прежде чем взмахом волшебной палочки открыл написанные на доске формулы. — Итак, сегодня вы будете варить противоядие Адриана. Рецепт на доске, время до конца урока. Можете приступать. Как уже стало привычным, с последними словами аудитория наполнилась звуками доставаемых котлов и наборов для зельеварения, располагаемыми на партах студентами, готовящимися к практической работе. — Давай ты будешь нарезать, а я буду варить зелье. — Предложил Рон, с сочувствием посмотрев на то, как его напарник ставит дрожащими руками котел на небольшую горелку. Однако все планы на дальнейший урок нарушил прозвучавший среди звуков возни отчетливый стук в дверь. Которая медленно отворилась, и в класс шмыгнул Колин Криви и, боязно посмотрев в сторону преподавательской кафедры, подошел к Снейпу. — В чем дело? — сухо спросил декан Слизерина. — Простите, сэр, но Невилла Лонгботтома вызывают наверх. Зельевар, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки. — Лонгботтону предстоит еще час работы с зельями. Наверх он поднимется после урока. Колин покраснел. — Сэр, сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно проговорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать. Фотографировать! Ну зачем, зачем он это сказал! На бедного побледневшего и втянувшего в себя голову Невилла уставились злобные взгляды остальных студентов. «Мерлин, только не надо начинать все сначала» – взмолился пухляк, начиная собирать свои вещи, и оставляя котел и свой набор Рону, грустно уставившемуся на своего приятеля, внезапно избавившегося от тирании сальновлосого придурка. — Хорошо, хорошо, — прошипел Снейп. — Лонгботтом, оставь здесь сумку. Ты мне еще будешь нужен. — Пожалуйста, сэр, Невиллу надо взять сумку с собой. Все чемпионы там… — Очень хорошо! — рявкнул профессор. — Бери свою сумку и вон с моих глаз! Невиллу повторять дважды не надо было, поэтому быстро подхватив свою сумку, он с воодушевлением пошел к двери. Вслед ему на всех столах слизеринцев зажглись зеленые буквы: «Невилл Лонгботтом, ты смердяк» *** Синие глаза смотрят с поверхности большого зеркала, установленного в одной из комнат Кареты, в котором видно идеальное слепленное многими годами упорных физических тренировок тело затянутое в выходную официальную мантию Бобатона, с замысловатыми узорами, сотканными из золотых нитей, на голубом фоне материи, укрытое в районе плеч золотистыми локонами спускающихся вниз плавными переливающимися волнами волос. «Вроде все» — скептически резюмировала про себя Флер, еще раз окидывая свой зеркальный образ в поисках хоть малейшего диссонанса, начиная от укладки волос, и кончая голубыми мягкими полусапожками, входившими в комплект официальной одежды. Ведь она сейчас не просто Флер Делакур, дочь Жан-Жака и Апполины Делакуров, известных во всем доминионе фигур, а также почетных граждан Империи, лучшая выпускница Бобатона, побившая рекорд баллов, установленных аж Николасом Фламелем. Нет, она сейчас лицо своей бывшей академии, за которую выступает в благодарность мадам Максим, сделавшей для нее столько всего хорошего, открывшей для нее новые горизонты. И косвенно причастной к встрече с ее Гарри, которая изменила в очередной раз всю жизнь молодой женщины. А раз она вписалась в эту авантюру, то и должна пройти все испытания как можно лучше, в том числе, и представить с самой выгодной позиции Бобатон, который в последнее время и без того оказался скомпрометирован донельзя отдельными его студентами, решившими устроить битвы за ее фигуру. От мыслей про всех текущих обильными слюнями мальчиков, наполняющих коридоры как этой Кареты, так и большого старого мрачного замка, а так же приткнувшегося в небольшом фьорде Озера корабля, Делакур, а точнее, неофициальная миссис Поттер устало вздохнула. Все же, если быть честной перед собой, то она немного по другому представляла себе возвращение в свою альма-матер, и теперь часто ловила себя на мысли о том, как было бы хорошо иметь тут рядом с собой ее Гарри на постоянной основе, чтобы отбить всякое желание у этих детей протирать своими взглядами дырки на ее мантии. Правда, неизвестно, насколько эта мысль была хорошей даже если не брать в расчет то, что ее супруга до сих пор разыскивал местный аврорат. Особенно в отношении четвертого Чемпиона, пухлого неуверенного в себе мальчика, Невилла Лонгботтона, смотрящего на нее тем памятным вечером, когда она впервые оказалась в Большом Зале Хогвартса, влюбленным взглядом, не реагируя ни на что вокруг себя, что сильно позабавило ее подруг. «Забавно, насколько сильно отличается мой Гарри от своих бывших сокурсников» — невольно изумилась Флер при воспоминаниях о немногочисленных встречах с английскими студентами из потока Гарри. Обычные мальчики и девочки, погруженные в свои дела и живущие теми страстями, что кипели в рамках стен школы, и загадывающие желания о будущей взрослой жизни. Той, куда оказался погружен против своей воли Гарри, и которая от души порезвилась с ним, побив о множество кочек его дороги судьбы, прежде чем они с ним впервые встретились. Но эти испытания придали ему тот стержень, ту внутреннюю силу, что привлекла ее в том молодом мужчине, которым по сути и являлся Гарри Поттер. Посему у нее всякий раз возникала улыбка и сочувствие к бедному мальчику Невиллу, когда их пути пересекались, и когда тот подолгу застывал на месте, смотря одновременно с восхищением и смущением на нее, и демонстрирую ту непосредственность, что она много раз видела у его сверстников на протяжении своей жизни. «Ладно, Флер, ты не о том думаешь. Приготовься к первому испытанию Турнира» — одернула себя девушка, последний раз покрутившись перед зеркалом, прежде чем подойти к тумбочке, на которой лежал ее жезл. Действительно, кто бы что не говорил, но именно Взвешивание Палочек являлось первым формальным испытание Турнира, на котором каждый их Чемпионов обязан был продемонстрировать свой проводник. Как говорили тексты, это была древняя традиция, которая помогала установить заблаговременно возможные факты обмана, когда перед основными событиями могли специально подменяться фокусы. Конечно не в ее власти было судить почему именно так, и что именно могли дать подменные палочки, но факт оставался фактом. И ей только и оставалось, что надеяться на то, что жезл пропустят к испытаниям, не посчитав его за читерство. В конечном счете, он стал ее основным проводником после той ночи на реке в Южной Америке, когда их партию атаковали странные обезьяны, что уничтожили наверняка всю ее палатку с оставленными там вещами. Да и были определенные подозрения на то, что палочки ей больше не подойдут. Посему она еще раз вздохнув взяла толстый жезл, и повесила его в специальную кобуру, располагавшуюся на поясе скрытного ношения. В конце концов, не отступать же ей теперь, тем более когда она ради этого так спешила с самой Лунной Гавани, с тяжелым сердцем оставляя за спиной свою любовь. «Как же я хочу, что бы наконец ничего не стояло между нами» — от всего сердца пожелала Флер, с улыбкой ощущая, как разливается волна теплоты по ее организму, исходящая из того небольшого кусочка души, где поселилась частица ее избранника. Наверное это действительно было необычно, чтобы для нее, уверенной в себе девушки, знающей, что она хочет как от жизни, так и от мужчин, так быстро влюбиться в сущности в абсолютного незнакомца. Спасшего ей жизнь, за что пожертвовавшего своей дальнейшей судьбой и практически поплатившегося своей жизнью за того, кого он абсолютно еще миг назад не знал. Но именно это его качество, вкупе с необычной отвагой, быстрыми решениями, которые он принимал под постоянной угрозой гибели, некая энергетика, исходившая от его фигуры, которой были заряжены даже его слова, коим подчинялись куда более опытные наемники. Это все сильно впечатлило девушку, еще минуту назад приготовившуюся к неизбежной и, возможно, мучительной смерти от лап неизвестного монстра, победить которого она отчаялась. Да и, если честно, у нее тогда уже не оставалось никаких сил на это, после долгого бега от странного древнего конструкта, оживленного этим придурком Биллом. И чего она увидела тогда в нем?… — Флер, ты готова? — Среди призрачных фигур прошлого послышался приглушенный голос мадам Максим, стоящей на пороге ее комнаты, в ожидании смотрящей на свою Чемпионку. — Если да, то идем. Нас уже ждут. Небольшая прогулка под пасмурным осенним английским небом, затянутым черными тучами, где в небольших редких разрывах иногда можно увидеть небесный свод, под налетающими временами резкими порывами уже прохладного ветра, дующего с недалеко стоящего темной стеной Леса, возле которого у небольшой избушке виднелась пара костров, на которых великан Хагрид, если она правильно запомнила имя и фамилию местного лесничего, сжигал опавшую листву с небольшими сучьями, и вот ее ноги уже идут по каменным отполированным ступенькам лестницы замка, части которой иногда перестраивали свою топологию, заставляя выбирать новую траекторию движения. И это все под взглядами портретов, то тут то там встречающихся представителям Бобатона по дороге, аккуратно смотрящих под ноги в боязни провалиться в дырку, оставшуюся от исчезнувшей ступеньки. Как уже не раз было как с их студентами, так и с болгарами, так что неоднократно несчастных приходилось вызволять из больничного крыла Хогвартса. Наконец потянулся длинный коридор, где со вздохом облегчения была найдена заветная дверь. Стоило Флер войти внутрь просторного помещения, судя по убранным столам и стульям, отодвинутым к окнам, на части которых сидели в ожидании своего часа репортеры с довольным видом исполнивших свой долг людей, являющегося в недавнем прошлом обыкновенным учебным помещением, как тут же на ее фигуре скрестились восхищенные взгляды большинства мужской аудитории, и ненавидящие — некоторых из женщин. — Мисс Делакур — прозвучал справа голос мсье Дамблдора, который, как оказалось, расположился за длинным столом вместе с мсье Каркаровым, мсье Краучем и мсье Бэгменом за двумя составленными вряд столами, и который сейчас встал, выдавая радостную улыбку пришедшим французам. — Прошу пройти к остальным чемпионам. — Добавил директор Хогвартса своим тихим, но тем не менее, необычайно сильным голосом, показывая рукой в сторону составленных в ряд четырех стульев, на которых сейчас виднелись силуэты Седрика и Виктора. — А вас, мадам Максим, прошу присоединиться к нам. — Мерси, Дамбльдеер. — Улыбнулась в ответ ему и остальным членам жюри великанша, проходя к своему месту. Тем временем Флер не спеша подошла к одному из пустых стульев, присев рядом со скучающим вечно мрачным болгарином, то и дело с затаенной ненавистью поглядывая на раскрасневшихся от удовольствия журналистов, успевших оправиться от прибытия прекрасной вейлы, и кивающих головой знаменитости Квиддича международного уровня, стоило их взглядам пересечься. — Виктор, Седрик. — Радостно улыбнулась своим товарищам по Турниру Флер, приветствуя ребят. Крамм в ответ лишь быстро кивнул головой, после чего уставился в сторону показывающего ему что-то жестами Каркарова, в то время, как Седрик, вышедший из своей нирваны, в течении которой он что-то изучал пристальным взглядом на одной из стен помещения, расплылся в приветственной улыбке. — Привет, Флер! — Радостно воскликнул семикурсник из Хогвартса, проводя рукой по волосам. — Как дела? — Ничего. А как у тебя? — Все хорошо. Учеба и подготовка к Турниру. — Пожал плечами Седрик, показывая, что тут особо не о чем было говорить. — А куда ты пропала? Мы с Чо искали тебя, чтобы пригласить сходить в Хогсмит. Она очень сильно хотела показать тебе лавку своего дяди, где можно приобрести забавный китайский сувенир. — Отлучалась по делам. — Опустила в ответ все подробности девушка, после чего поинтересовалась. — В Хогсмит? Эта та единственная магическая деревня в вашей стране? — «Кроме Лунной Гавани, хотя…» — добавила про себя она. — Точнее город. Но да, у нас это единственное полностью магическое поселение на всех островах. — Хм. Заманчивое предложение. — «Надеюсь, что Гарри на меня не обидеться за то, что я схожу в этот Хогсмит, о котором так много слышала во время полета сюда. Надо будет позвонить ему» — решала для себя Флер, надеясь, что это будет интересная прогулка. Да и она может что-нибудь присмотреть в той лавки дяди Чо для своего супруга. — «Кстати о сувенирах. Нужно будет забрать посох и документы старого мага из моей комнаты в карете» Действительно, она что-то забыла про этот самый посох, а точнее Посох. Наследие древнего мага, который когда-то давно учился в Бобатоне, когда тот был еще не такой знаменитой школой, спрятанное в забытых коридорах, вырытых в скальном основании высокогорной равнины, где располагалась Академия. Там она побывала со своими подругами в последний год своей учебы, после того, как одна из них случайно нашла книгу у себя дома про тайны Бобатона. Ну и в качестве последнего совместного приключения они решили проверить слухи про не отмеченные на картах подземные коридоры, прорытые еще на заре существования их альма-матер. Проверили. В итоге им пришлось отбиваться от зачарованных рыцарей и решать головоломки, преодолевая практически выветрившиеся защитные линии, поставленные древними магами. В процессе они нашли много интересных комнат, но больше всего Флер привлекла одна из них, где в большой тумбе она нашла необычный посох. Высокий с волнистой палкой, и необычным навершием, он источал странную магию, не похожую ни на что, что она раньше видела в своей жизни, такую притягательную и кружащую голову. Причем весь его вид наводил на размышления о том, что он был сделан, как делаются те же телефоны, а не произведен подобно жезлам, являясь одним огромным непонятным механизмом. Кроме того, там же, в комнате, внутри старого стола были обнаружены многочисленные бумаги на неизвестном для нее языке, и лишь одна надпись на выгравированных каменных барельефах с непонятными изображениями, в которых мелькал этот посох. «Когда время придет, ключь к замку подойдет» — примерно так она звучала, написанная под схематичным изображением какой-то башни, в трех проекциях, где особо выделялся четырехугольный небольшой постамент, расположенный по середине верхней площадки, куда, судя по всему, и нужно было втыкать этот самый посох. Тем временем дверь, ведущая в коридор отворилась вновь, впуская внутрь раскрасневшегося Невилла в несколько помятой мантии, который тут же неловко застыл на месте под удивленными глазами всех собравшихся заливаясь краской, стоило ему увидеть предмет своего обожания. — Вижу, что у тебя появился новый поклонник. — Шутливо бросил Флер Седрик, переводя смеющиеся глаза с девушки на красного как рак четверокурсника, в от время, как Крамм изумленно изучал Лонгботтома, подняв одну бровь наверх, словно тот был неведомой зверушкой. В ответ Делакур слегка улыбнулась, показывая, что она тут не причем, и что для этого мальчика все равно ничего не выгорит из такой затеи. — Мистер Лонгботтом, предлагаю вам пройти к остальным Чемпионам. — Мягко обратился к потерянному парню с добродушной улыбкой Дамблдор, выводя того из транса. — Уверяю вас, вы ничего там не пропустите. Что-то пикнув в ответ, он припустил быстрым шагом в сторону стоявших стульев, сбавляя свой темп по мере приближения, и стараясь не смотреть на улыбнувшуюся ему Флер. — Привет. — Выдавил из себя бедняга, похожий на большого ощипанного гуся, после чего плюхнулся рядом с Седриком, и уставился в пол. И вновь скрипнула дверь, впуская через себя нового гостя: им оказался высокий худощавый мужчина в угасающих летах, чья голова была покрыта серебрянкой седины. Одетый в простого покроя уже поношенную но еще остающуюся неплохой опрятную и чистую мантию, он не чем бы не выделялся из толпы, если бы не его выцветшие глаза, в которых Флер прочла недюжинную силу и ум. Запрятанные под толстые странного вида очки, они цепко осматривали окружающий мир, казалось, выделяя и анализируя каждую мелочь в нем. «Интересно, а очки действительно непростые» — внимательно присмотрелась к толстым фиолетовым стеклом странных очков, в которых она не замечала эффектов от диоптрий. — «Интересно, что это такое на самом деле, и зачем носит этот непонятный артефакт Мастер Палочек?» — Хотя, если задуматься и сопоставить должность человека, и эти «очки», то можно предположить, что это некий аналог артефактов, показывающих магию. Редкие и очень-очень дорогие штуки, которые весьма сложно достать в открытой продаже. — Добрый день, дамы и господа, уважаемые гости — тем временем радушно поприветствовал всех собравшихся Альбус Дамблдор, поднимаясь и нависая над столом, привлекая к себе всеобщее внимание. — Я рад приветствовать вас всех на церемонии проверки палочек. — Сидящие позади собравшихся вместе Чемпионов журналисты принялись активно конспектировать происходящее, пока операторы подняли свои камеры, записывая и снимая церемонию. — Пользуясь случаем, хочу представить вам мистера Крауча, мистера Бэгмена, которого, я надеюсь, все успели узнать, а также наших уважаемых гостей из Болгарии и Франции: мистера Каркарова и мадам Максим. Кроме того, всем вам я имею честь представить самого лучшего производителя палочек и жезлов во всей Британии — мистера Олливандера — пафосным тоном добавил Альбус Дамблдор, представляя всем сухого высокого старика с странного цвета глазами, стоявшего с левой стороны от Дамблдора. Тот поклонился, а Флер довольно заметила себе, что угадала правильно. — Сегодня он окажет нам честь и проведет проверку. Тем временем Олливандер вышел немного вперед, оставляя за спиной столы с сидящей за ними комиссией, и останавливаясь перед ожидающей его действий аудиторией. — Я рад оказаться здесь, чтобы оказать свою скромную помощь в таком знаменательном событии, каким является возрожденный Турнир Трех Волшебников. — Начал говорит Мастер Палочек загадочным шелестящим голосом, вызывающим странную дрожь внутри девушки. Отчего-то он уносил ее в другое место, на Край Мира, возвращая в тот памятный Замок, где их с Гарри встретил хранитель Времени. — Но прежде, я хотел бы прочитать небольшую лекцию про палочки. Итак, как вам известно, палочки являются неотъемлемой частью мага, его продолжением, позволяющим всем нам творить поистине великие вещи. — Тут он внезапно загадочно улыбнулся. — И я бы сказал, что они не лишены своего непонятного нам разума. И как и волшебник, каждая палочка имеет свою неповторимую индивидуальность, позволяющую ей выбирать нас. Так что данная традиция Проверки Палочек позволяет нам посмотреть все ли в порядке с этой важной частью волшебника, или же необходимо вмешаться прежде, чем произойдет непоправимое. В ответ закончившему говорить Гаррику зазвучал хор аплодисментов от заинтригованный этим коротким выступлением публики, после которого зазвучал голос директора Хогвартса, вышедшего из-за стола, и подошедшего к сидящим на стульям Чемпионам. — Мы все благодарны мистеру Олливандеру за небольшую интересную лекцию. А теперь я предлагаю перейти непосредственно к проверке палочек. — Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса, обратившись с добродушной улыбкой к сидевшей девушке. Флер встала и под напутствие Седрика, легкой походкой прошла к старику, доставая из чехла свой жезл. Тот блеснул в воздухе перед округлившимися от удивления глазами Мастера Палочек и директора Хогвартса, порождая вздохи удивления и шепотки как среди Чемпионов, так и у остальных собравшихся в комнате, и перекочевал в руки первому. — Эм-м-м — замялся Гаррик, пристально вглядываясь через свои «очки» в лежащий в его руке жезл девушки. — Это очень хороший жезл, сделанный, судя по всему, в Империи. Но, мадемуазель Делакур, это не палочка. — Все верно, мсье Олливандер. Но дело в том, что моя студентка не может пользоваться палочками. — Подала голос в защиту Флер мадам Максим, в то время, как сидевший рядом с ней Каркаров оскалил зубы в саркастической усмешке, переводя взгляд с застывшей вейлы на ее директрису. — Тем более, что нигде в правилах не прописано никаких ограничений на вид проводника. — Подтверждаю, в правилах ничего не сказано про запрещение на использование в Турнире жезлов. — Нехотя скрипучим голосом высказался Крауч с официальным видом. — Замечательно. Сначала наши английские друзья используют все дырки в правилах, чтобы провести на соревнование своего второго Чемпиона. Теперь за ними следом перестают играть по правилам и французы. — Не выдержал наконец директор Дурмстранга, с ненавистью посмотрев на Максим и удивленного таким поворотом событий Дамблдора. — Что же, теперь я вижу, что стоят для вас слова о правилах, дамы и господа, и понимаю, как были правы русские. Флер заметила, как переполошились от такого заявления сидящие у стен репортеры из разнообразных изданий со всего Западного Магического Мира, начав в недоумении переглядываться, а кто и смотреть на болгарина с немым вопросом на лице. Так же зашептались и Бэгмен с Краучем, окатившим нахохлившегося Каркарова неприязненным взглядом. — Мсье Каркаров, вы что себе позволяете?! — Взвыла тут же сиреной мадам Максим, нависая над неуступчивым болгарином, не подающим вида, что впечатлился ростом великанши, впившись в него возмущенным взглядом. — Я не приемлю подобных слов в отношении меня и моей студентки, также как и в отношении всей моей страны. И требую от вас извинений! Судя по растерянности, написанной на лицах как Дамблдора, так и представителей местного Министерства, вейла начала понимать, что ситуация выходит из под контроля, переходя в неприятное для всех русло. — И не подумаю даже. — Рассмеялся в ответ в лицо директрисе Бобатона Каркаров, после чего сделал презрительное лицо. — Особенно такому недочеловеку, как ты, Максим. Делакур слегка отпрянула назад, услышав такие слова, произведшие настоящий фурор, судя по раздавшимся возгласам возмущения и протеста от окружающей публики, посмотрев на автомате на мадам Максим, которая сидела на стуле, застыв неподвижной статуей. Она конечно слышала от папа о том, что после крушения мировой социалистической системы в странах Восточной Европы начал активно развиваться национализм, в том числе, по отношению к нечеловеческим расам. Но видеть самой проявление такого, да еще и в центре цивилизованного мира… Это было как минимум неожиданно. — Вы нахал и грубиян, Каркаров. Хотя что еще ждать от славянской свиньи! — Может быть я и «славянская свинья», но мои предки не отсасывали у оккупантов всей страной, как это делали вы, французские проститутки! Градус перепалки все нарастал, притягивая к ней, как огонь мотыльков, многочисленных оправившихся от первоначального шока репортеров, внимательно фиксирующих как каждое слово, сказанное двумя иностранными директорами, так и полное бессилие англичан, с удивлением наблюдающих за происходящим. — А что вы скажете, Дамблдор? — Неожиданно обратился к директору Хогвартса Каркаров с нечитаемым выражением лица. — Игорь… — начал было отвечать тот, но был перебит болгарином. — Можешь ничего не говорить, я все вижу по твоему лицу. Что же, все забываю, что вы решили продаться русским. — Вновь противно ухмыльнулся директор Дурмстранга, после чего повернул голову к удивленному Виктору, наблюдавшему за перепалкой. — Виктор, собирайся, мы уходим отсюда! Раз наши так называемые друзья кинули нас, как они не раз делали в прошлом, то мы удаляемся отсюда в знак протеста! — После чего вновь бросил взгляд на застывшего старого мага. — А вам удачи, Дамблдор. Мы, болгары, слишком долго ходили в шестерках у русских, чтобы слушать что-то от тех, кто не чурается сделками с этими красными дьяволами. Сказав все, что хотел, Игорь Каркаров вскочил на ноги, и подождав, когда к нему подойдет Виктор, удалился за дверь с гордо поднятой головой под нацеленными на него камерами, оставляя за спиной удивленных людей и нарушенную церемонию. *** Невилл медленно брел по каменному коридору третьего этажа Хогвартса, вспоминая столь странный день, начинавшийся так обыденно. Череда сменяющих друг друга лекций, где он по своему обыкновению старательно вел конспекты, стараясь не пропускать ни одного слова профессоров, и прилежно выполнял все практические задания, перерывы, когда можно было немного расслабиться. И вот этот неожиданный вызов церемонию проверки палочек, куда он все-таки опоздал, запутавшись в поворотах, из-за чего ему пришлось бегом наверстывать упущенное время. И вот стоило ему влететь внутрь, как он застыл на пороге, пораженный краснотой той, кто покорила его сердце. Да, вне сомнений, в безумно красивой мантии, с ослепительно сияющими ему волосами и горящими глазами, там сидела его Флер, светоч неземной красоты. Завороженный увиденным, он не сразу заметил, что комната полна репортерами и представителями комиссии, которая должна была участвовать в проверке палочек. Точнее, заметил он это после того, как голос профессора Дамблдора спустил его с небес, где он поражал своей силой сидящую напротив него вейлу на землю, где он стал вновь простым неуверенным в себе парнем. Потом пришел мистер Олливандер, к которого он в одиннадцать лет вместе с бабушкой покупал свою волшебную палочку, и началась процедура. Закончившаяся так неожиданно. Причем он никак не мог понять собственно, в чем именно заключалась проблема. Да, он знал, что жезлы так же используются волшебниками, как и палочки. Но и что с того? Зачем надо было из-за такой ерунды ругаться? И что, собственно, теперь делать было ему? Увы, на эти вопросы ему никто не мог дать ответ. Тот же Седрик очень быстро убежал в направлении башни своего факультета, оставляя растерянного гриффиндорца сидеть в комнате в одиночестве. — Это была необычная церемония, не так ли, мистер Лонгботтом? — внезапно послышался близкий мужской голос, такой знакомый и дарящий уверенность в том, что все будет хорошо. — Думаю, подобные неприятности случаются с нами для того, чтобы показать даже таким старым и чересчур уверенным в себе пням, что не в мире не все находится в их власти. — Профессор Дамблдор! — С энтузиазмом воскликнул в ответ мальчик, с радостью смотря примостившегося справа к нему старого мага, идущего вместе с ним в одном направлении. — А ты ожидал кого-то другого? — Лукаво улыбнулся в ответ тот, сверкая своими веселыми глазами. — Может быть мисс Делакур? — Я… нет… кха — поперхнулся в ответ Невилл, становясь тут же красным. — «Неужели это так видно все вокруг?» — С удивлением и смущением подумал пухлик. — Ну, ну, Невилл. Не стоит так смущаться. В конце концов, молодость нам дана для того, чтобы делать различные глупости. — Мягким голосом высказался директор, успокаивая своего подопечного. — Тем более, что они все очень быстро забудутся. «Наверное» — согласился с ним Лонгботтом, после чего задал сокровенный вопрос. — Профессор, а почему у нас не получилась церемония? Ни у что с того, что у Флер — с придыханием вымолвил имя девушки парень, вновь заливаясь краской, — был посох. Что в этом такого? Несколько минут профессор Дамблдор прошел в молчании, заставляя Невилла задавать вопрос о том, а не переборщил ли он. Все же его собеседник был не простым студентом, но директором школы, в которой он учился. — Невилл, что ты знаешь про жезлы? — Внезапно последовал необычный вопрос от взрослого волшебника. — Ну, эм, я знаю, что их могут использовать взрослые маги вместо палочек на некоторых позициях. Мне об этом рассказывала бабушка. — Быстро зачем-то добавил он. Просто потому что почувствовал, что это придаст весомости его заявлению. — Что же, это очень мудрый поступок со стороны твоей бабушки, рассказать своему внуку от его мире. — В ответ улыбнулся все той же располагающей к себе лукавой улыбкой профессор Дамблдор. — Но я позволю себе лишь добавить, что для того, чтобы получить жезл, маг должен иметь несколько больший потенциал сил, нежели чем для палочки. — То есть… — Было трудно вот так быстро сформулировать вопрос, тем более, когда он касался девушки, которая тебе очень нравится. — То есть, получается, что Флер, ну… что она сильнее, чем я. — «Пожалуйста, пусть это будет неправдой» — отчего-то он понял, что ему будет обидно услышать положительный ответ. — Получается, что так. — Разбил все тайные надежды юноши старый маг, все так же передвигаясь плавной походкой в сторону лестниц, ведущих к гостиной Гриффиндора. — Так же, как и то, что она сильнее Седрика. «Вот это да!» — воскликнул про себя увиденный парень. Ему было сложно осознать, что кто-то из студентов мог быть сильнее такого безупречного ученика, как Седрик. Являвшегося практически иконой всего Хогвартса. — Вообще, мисс Делакур весьма интересная особа. И немалую роль в этом играет то, что она является вейлой. Что дает ей немалую прибавку к магической силе. — То есть, мистер Каркаров был прав? — Не совсем. — Кивнул головой Дамблдор, бросая быстрый взгляд на заинтересованно смотрящего на него в ожидании ответа Невилла. — Как правильно заметил мистер Крауч, в правилах действительно ничего не сказано про вид проводника, который может использовать студент. Но, с другой стороны я могу понять и Игоря, который до конца, как видно, не смог преодолеть свои обиды за то, что от нас на Турнир вышло два Чемпиона. «Это моя вина. Если бы не эта глупая затея, то сейчас все было бы по другому» — начал корить себя юноша, повесив голову. — ОЧень глупо винить себя за то, что, возможно было вне нашей власти, и что уже ушло в прошлое. — Неожиданно Невилл почувствовал тяжелую теплую ладонь, улегшуюся на его плечо. — Тем более, что сейчас я хочу поговорить с тобой несколько о другом. — Эм, о чем? Однако директор не сразу ответил ему, продолжая внимательно разглядывать идущего рядом с ним студента неожиданно серьезными глазами, в которых не осталось ни одного намека на доброжелательный свет, исходивший из них еще минуту назад. — Дело в том, Невилл, что мы решили ограничить доступ к Кубку не просто так. — Альбус начал осторожно подходить к главной теме того, почему он решил именно сейчас встретиться со своим студентом, ставшим неожиданным Чемпионом. — Видишь ли, испытания, которые были подобраны для этого Турнира заставят задуматься даже такого мага, как Флер. Почему-то Лонгботтом стал быстро терять уверенность в правильности своих действий по внесению себя в списки участников. Нет, то, что он думал немного по-иному тогда, это было понятно. Но теперь вот, слушая такие слова, он чувствовал нарастающую в себе панику. — К-какие испытания, профессор? — Я знаю, что это против правил, и сейчас, прежде чем я продолжу, ты поклянешься мне, что никому и никогда не скажешь услышанного… — Клянусь. — Без раздумий ответил парень, почувствовав вновь как и в конце первого курса некую причастность к общему делу, к некой тайне. Чем слегка выбил Дамблдора из колеи, отчего тот на миг уставился в удивлении на подростка, словно бы впервые увидев его. — Ну что же, ты сам сделал свой выбор. — Мальчик наблюдал, как черточек на лице старика складывались в требовательное строгое выражение, в котором он с изумлением нашел легкий след сожаления. — Так вот, слушай меня внимательно, так как для тебя сейчас закончилось беззаботное детство и от твоих поступков будет зависеть твоя жизнь. — С каждым новым словом студент четвертого курса чувствовал, как внутри него все больше нарастает паника, и как сейчас ему отчаянно хочется вернуться назад, с сделать так, чтобы ничего этого не было. Чтобы сохранилась его нормальная жизнь. — Так как ты у нас сейчас без своего наставника, то я советую тебе обратиться к Моуди. Он мой хороший знакомый, и он с удовольствием поможет тебе, особенно, если я попрошу его об этом одолжении. Но в ответ ты должен слушаться всего, чтобы он не сказал тебе. Пообещай мне это, Невилл. — Я… Я о-оббещаю, профессор. — Заплетающимся от страха и паники языком выдавил из себя скукожившийся мальчик, после чего посмотрел на взрослого умоляющими глазами. — Но ведь там не буддеттт… — Я бы очень хотел тебя обрадовать, мой мальчик.Но боюсь, что не могу. Иначе ты погибнешь, ведь первым вашим заданием будет одолеть настоящего, пусть и ослабленного дракона… «Дракона!!!» — Дракона!!! — На миг мир перед глазами резко остановившегося на месте Невилла перестал существовать, заменяясь на необычайно яркую картинку ужасной твари, которую он видел в одной из книг, взятой из библиотеки бабушки. На страницах которой приводилось и описание этого настоящего монстра, стоящего практически на вершине пирамиды видов. Где так же говорилось, что на обитающих на воле драконов организуют специальные экспедиции, в состав которых входят несколько особо подготовленных магов в полном снаряжении. И то никто не мог давать гарантий, что они закончатся успехом. И вот теперь ему заявляют, что он в одиночестве должен противостоять этому существу!! — Пожалуйста, Профессор Дамблдор!!! Помогите мне!!! Я не хочу умирать!!! — Сквозь градом полившиеся слезы кричал шокированный парень, стоящий соляным столпом. Где-то в дымном далеком за водяной соленой стеной появилось смазанное движение, и он почувствовал, как его отпускает как волна абсолютной паники, так и спазм, позволяя вновь управлять всеми своими болящими и гудящими мышцами. — Ну,ну, Невилл. Все хорошо. Я обещаю тебе, что мы с профессором Моуди будем рядом с тобой и сделаем все, чтобы ты прошел этот Турнир. Ты ведь веришь мне? — Д-д-да. *** На пустой темной улице одной из небольших деревень, расположенных где-то на границе Англии и Шотландии, под светом единственного несильного фонаря, застывшего в падении на пустынной улице, с разбитым асфальтом, практически полностью заросшим мелкой чахлой сейчас травой, вдали от человеческого жилья, висящего на покосившемся высоком столбе, на тротуаре сидел изможденный мужчина в несоразмерной одежде, судя по состоянию которой, добытой на одной из помоек. Его темные от грязи руки со сломанными черными ногтями судорожно старались открыть замызганную газету с еще читаемыми текстами на ней, наверху главной страницы которой можно было увидеть название, напечатанное красивыми черными буквами «Ежедневный Пророк» — Ну давай же, открывайся, кха, кха! — Прикрикнул на себя мужчина посаженным сиплым голосом, после чего зашелся в очередном приступе кашля. — Вот так, хороший пес! — Пробурчал он, наконец распахивая непослушными руками бумажные листы, и начиная что-то судорожно выискивать. Так прошло несколько минут, наполненных лишь шелестом переворачиваемой бумаги и тихими разговорами мужчины с собой, прежде чем его пальцы с силой впились в газету, чуть не разорвав ее, в то время, как глаза подслеповато впились в красивой оформленную статью под заголовком «Хогвартс открывает свои двери для участников Турнира Трех Волшебников». Которому потребовалось полчаса, для того чтобы понять то, что там было написано, иногда перечитывая напечатанные слова не один раз. — Нашел. Наконец нашел. Кха, кха!!— Потрескавшиеся тонкие губы раскрылись в улыбке, которая обнажила коричневые с большими черными пятнами кариеса зубы мужчины, придавая ему абсолютное сходство с маньяками, и прочими асоциальными преступными элементами общества. — Что же, эти министерские дураки облегчили мне задачу. Гарри, я иду за тобой.