Болотница

После ужина все разошлись по комнатам. Было уже поздно, и поэтому на улице было совсем темно, прогуляться и посидеть в саду под яблоней никак не получалось. От особой скуки, все довольно быстро свернули свои дела, выключили свет, и легли спать. Вскоре, в слегка холодном, от продувающего старые доски ветра, доме, были слышны лишь едва заметное дыхание и тихий скрип двери, мотающейся туда сюда. Лишь пиковый валет не спал, сидя на подоконнике укутавшись в одеяло. Вы спросите, почему? Ну, а когда ещё можно посидеть, спокойно отдохнуть от всех и придумать, чем можно заняться в этой скучной деревне? Правильно, только ночью. Днём и Феликс вечно куда-то всех гоняет, и Куромаку может что-то заподозрить, если Вару будет хоть пять минут на месте спокойно сидеть. Внезапно, валету захотелось пить. Он тихо прокрался мимо спящего Пика к двери, прикрыл ее за собой, и на всякий случай заглянул в комнаты трефовых, мало ли, Куромаку спалит. Но, к счастью, все спали. Он продолжил свое маленькое ночное приключение и вскоре добрался до кухни, где налил себе стакан воды.  — Ночная жизнь прекрасна, — хмыкнув, шепнул он сам себе, отпивая из стакана воду. Затем, поставив его на место, стал возвращаться назад. Когда он уже пробирался назад, к своей кровати, то случайно бросил взгляд на спящего на соседней кровати Пика. В лунном свете он показался ещё красивее, чем был до этого. Вару залип на него на несколько секунд, но вскоре опомнился, и встряхнув головой, прошептал:  — С каких это пор этот Рогатый кажется мне красивым? Что за мерзость? Тут он заметил выглядывающую из-под одеяла пятку, и мерзко хихикнул. Ещё раз бросив взгляд на короля, чтобы удостовериться, что тот спал, он потянулся к ней рукой, дабы пощекотать и изрядно повеселиться. Но не тут то было: внезапно к его руке потянулась другая рука, и схватила его, не дав совершить злодеяние. Вару понял, что нужно бежать, и попытался вырваться, но рука цепко, как наручники, держала его и настойчиво тянула под одеяло.  — Пик, ну отпусти! Я не буду больше так делать! — Вару громким шепотом, чтобы не разбудить остальных, жалостливо посмотрел на Пика, умоляя о пощаде, но через секунду побледнел и стал настойчивее тянуть руку назад. Руки короля спокойно лежали сверху одеяла, ближе к подушке… Кому же тогда принадлежала эта, третья рука? Скрытая под одеялом, она казалась не принадлежавшей никому, никаких очертаний второго тела под одеялом не было. Будто бы сообразив, что Вару все понял, она вцепилась в руку, дернула на себя, валет потеряв равновесие, начал падать вниз и… Проснулся.  — Блять! — этот сон был слишком реалистичным. Рука, за которую тянули, немного побаливала, от неудобной позы на подоконнике, на котором Вару в итоге заснул, а так же, из-за внезапного дождя, было немного холодновато. За окном уже было светло, хоть и пасмурно, Пика в комнате уже не было, и снизу доносились голоса Феликса и Ромео, видимо, о чем-то спорящих. Вару сполз с подоконника, положил одеяло на кровать и поспешил вниз, так как вкусный запах завтрака проникал и на второй этаж.  — О, Курилка, чего такой хмурый?  — И тебе доброго утра, Вару. Связи нет, до Федора дозвониться не получается, — ответил тот со вздохом.  — О, Вару, привет! Иди завтракай, еда на столе стоит! — и Феликс не заставил себя долго ждать. — Куромаку, ты тоже иди поешь, потом дозвонишься, здоровье важнее! Треф отложил телефон на стол, и вместе с пиковым отправился на кухню.

***

 — Вару! Отдай немедленно! — дозвониться до Создателя у них так и не получилось, так что Ватрушка решил, что телефон Куромаку больше не нужен, и забрал его себе. Теперь он бегал от Феликса по мокрому от прошедшего дождя двору и думал, куда бы ему забраться, чтоб не отняли. Тут он заметил яблоню, и за секунду взлетел на нее, удивлённо заметив:  — А на яблоне связь то есть!  — Чего? Ребят, я придумал! — злой настрой как рукой сняло, и в голове червового появился просто гениальнейший план.  — Что ты придумал? — заинтересованно спросил у него Ромео.  — Можно на яблоне устроить целый штаб, и там звонить Федору!  — Но зачем штаб то?  — Ну ведь так веселей! А с весельем приходит и радость, ты ведь не против радости, а, Ромео? — последнюю фразу червовый сказал уже немного угрожающе, так что Ромео стало не по себе. Он согласно кивнул, не желая рисковать собственным здоровьем, физическим и психическим.  — Вот и отлично! Вару, спускайся, помогать будешь! Тот спустился с дерева, но, не желая участвовать во всей этой «идиотской затее» быстро куда-то слинял за ворота. Феликс, впрочем, этого не заметил уже будучи во всю погруженным в постройку штаба. Привлечь ему удалось всего лишь Ромео, Зонтика и Данте, но и этих троих было вполне достаточно. Вскоре штаб был готов, и Федору все же смогли дозвониться.  — Федя, ты же к нам приедешь?  — Ну… Знаете, тут что-то связь плохая, наверно, я вам позже позвоню. Трубку сбросили.  — Ну, не будем расстраиваться, нам и ввосьмером весело, правда, ребят? — но на Феликса никто уже не обратил внимания, все погрузились в свои дела. Тот загрустил, и отошёл прилечь в тень яблони, став пощипывать травинки.  — Правда, Феликс. Хочешь, я тебе венок заплету? К нему подошёл Ромео, которому, заметив, что лучик позитива расстроился, необъяснимо стало грустно.  — Конечно хочу! А давай я тебе тоже заплету?