Кости перемыть или влюбить

—Ты вчера был грустным? Да, он был грустным от недопонимания и неправильных слов. От того странного всепоглощающего чувства, которое приходило каждый раз при виде неё. Которое с необычайной силой захватывало в огромные лапы грязного чудовища. Которое не давало сделать ни единого вздоха. От чувства безысходности. От того, что он так ничего и не смог сделать. От разочарования. —Андайн, я… я люблю тебя. —Что? Ты чё несёшь? ЧТО происходит? ПОЧЕМУ это происходит волновало ещё больше! —Андайн, мы с тобой больше не сможем быть вместе никогда. Я просто хочу тебе это сказать… —Да я терпеть тебя не могу! Или думаешь, если я взяла тебя в ряды Королевской Стражи, можешь делать что душе угодно? Пошёл ты. Рыба показывала средний палец, а её лицо исказила страшная улыбка. —Андайн, но разговор.. я слышал ваш с Альфис разговор, не ты ли говорила, что.. —Чего-о-о?! Да я смотрю кому-то слишком хорошо живется! Андайн уже заносила руку для удара, пока скелет ничего не делал. Рука была в паре миллиметров от его лица, как вдруг…. *** —АААА… аа.. ха…ха…. Что то было? Сон? Это сон???? Скелет вскочил с кровати. Ребро предательски болело, но ему это не мешало. Он хотел было выскочить из своей комнаты, чтобы поскорей увидеть Андайн живой. Неважно, какая погода или какое время суток. Он мог потерять её навсегда, но не потерял. Папирус был рад. Но на выходе из комнаты браслет зацепился за ручку двери. Папирус хотел было просто снять и выбросить его, но вспомнил. Браслет. Браслет Андайн. Это был не сон, да? Прежде, чем понимание ударило в голову, он глухо опустился на колени рядом с выходом из комнаты. —Это… всё правда. Я понял. Андайн…. Папирус закрыл лицо руками. Снова плачь. За последнюю неделю стены слышали больше слёз, чем вся поверхность вместе взятая. Хотя, неужели уже прошла неделя? Как-то быстро время пролетело, все совершенно ничего не поняли. Или не неделя? Или это всё лишь воображение? А что, если всё это та самая ночь в больнице? Когда он просыпался и просыпался. Когда, каждый раз оказываясь непонятно где, он всё же добрался до своей любимой. *** Он очнулся. "Незнакомый потолок", подумал Папирус. Небо как будто услышало его молитвы. Он действительно очнулся в больнице. —Как ты думаешь, он уже пришел в себя? Мягкий как никогда голос Андайн доносился из коридора. ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОНА? Дверь была приоткрыта совсем чуть чуть, но этого было достаточно, чтобы слышать все отчетливо. -С-слушай, н-н-наверное стоит ещё п-подождать?.. Альфис как обычно запиналась и не знала, что сказать. ДА! "Я это всё уже видел!.."-подумал про себя Папирус. —Я, наверное, все же загляну. Андайн тихо, на цыпочках, подошла к двери, и также тихо её открыла. Рыба даже шагу сделать не успела, как Папирус накинулся на неё со всей силы. —Э-эй, П-папирус??? Андайн заикалась. Красная, она отодвинула скелета от себя и, всё также смущаясь, спросила. —Чего это ты кидаешься?.. —Андайн, ты жива!!- прокричал в ответ Папирус. Всё отошло на второй план. Папирус был счастлив, безмерно счастлив. Слёзы сами собой текли с его лица, пока он прижимал Андайн к больной груди. Было больно и приятно одновременно. Андайн решила так: Папирус думал, что та банда всё же достала её и он не смог её защитить. Она и понятия не имела, что происходило в голове скелета в эту ночь. Он успел потерять всех. Во сне, он потерял только её, но она была для него всем. —Папс, я думаю, тебе надо отлежаться и отдохнуть как следует. Док сказал, что тебе уже можно домой. Погнали, я провожу тебя. —Пошли, Андайн. Скелет смотрел на неё влюблёнными глазами, ничуть этого не скрывая. Он даже взял Андайн за руку, пока они шли от паромщика (ну или паромщицы) к его дому. Рыба всё это списала на усталость и неосознанное поведение. *** Придя домой, Папирус сел на кровать. Андайн присела рядом. Даже слишком близко. Ребро неистово болело, ныло, кололо. Всё это было неважно. Они сейчас сидят в комнате. Вдвоём. Рассказать сейчас всё? Или то, что было во сне, на реальность никак не распространяется? Если рыба только отвергнет его, так ещё и прекратит всякое общение? Сердце било где то в горле, не давай глотнуть воздуха. Прежде чем Папирус успел сказать и слово, Андайн выпалила на одном дыхании. —Папирус, я знаю, что сейчас выгляжу глупо или даже жалко, но я не могу больше молчать. Мне так хочется быть с тобой всегда! Я пожалею об этом ещё тысячи и тысячи раз, но ты реально тот человек, с которым мне комфортно, хорошо, спокойно. Я просто хочу зарыться и пропасть в тебе полностью. Я никогда таких чувств не испытывала, так что понятия не имею, как это можно ещё описать. Я правда… я тебя… Она глубоко вдохнула и… —Я люблю тебя, Андайн. Папирус всё же опередил её. Шумный выдох. С непониманием в глазах Андайн смотрела на него. Яркие, светлые, чистые глаза рыбы были похожи на глаза ребёнка. Они, такие невинные, не должны были страдать. Они должны были всегда получать то, чего хотят. Папирус готов был отдать всё, что у него есть, лишь бы этот взгляд всегда был таким добрым и таким любящим. Это была победа. Теперь главное не проснуться от этого сна. Андайн расплылась в глупой улыбке. На лице Папируса было непонятное выражение лица. Какое-то умиротворение, смешанное со страхом потерять это всё. —И я… люблю тебя, Папирус! Последние слова рыба прокричала уже в плечо скелета. Было больно, ребро болеть не перестало. Но куда больнее было бы НЕ обнимать Андайн. Так что он просто сжал её со всеми чувствами, которые у него были. Больно и приятно, хорошо и так плохо было одновременно. Самые лучшие моменты из жизни растянулись на минуты. Казалось, что всё вокруг совсем замерло, что ничего не двигается, что они единственные обитатели этого мира. Наконец, оторвавшись, они посмотрели друг на друга. Это была та самая любовь из книжек Альфис. Они засмеялись, ведь поняли, как выглядели со стороны всё это время. Тишина. Тишина окутала комнату, в воздухе витал запах клубники и летнего ветра. Так пахнет любовь. Скелет подвинулся ближе. Андайн кивнула, как бы в знак разрешения. Поцелуй. *** Папирус не очнулся в очередной раз. Ведь это всё было по настоящему. Закончились его путешествия по вселенным, тестирования сохранений, слёзы и другие странные события, которые произошли с ним за такое короткое время. Он всё же смог. Или нет? Это ОНИ смогли. Теперь точно никто и ничто не сможет их сломать, разрушить, разлучить. Они одно целое. *** —Горько! Горько! Горько!!! Крики доносились отовсюду. Везде были приглашённые гости, монстры со всего подземелья. —А теперь вы можете… МОЖЕТЕ ПОЦЕЛОВАТЬ ДРУГ ДРУГА, ДОРОГУШИ! Меттатон в качестве организатора сделал всё красиво. Поцелуй получился чувственным и ярким. —А теперь время невесты! Бросай букет, Андайн! Рыба повернулась и букет полетел в зал. Какой то маленький монстрёнок поймал его и тут же скрылся из виду. Гости смеялись, всем было весело. Счастье лилось из всех щелей. Андайн чувственно посмотрела на Папируса, который точно также смотрел на неё. —Я люблю тебя, Андайн. —И я люблю тебя, Папирус. И я тебя.