Больной

      Существует в народе такая пословица: «Работа не волк, в лес не убежит.» И ведь хорошая фраза, правда? Работа и вправду никуда не убежит, но будет сидеть у тебя под ногами, как верный пёс, и напоминать о себе постоянно, пока ты ее не сделаешь и «не прогонишь». А это может ой как нервировать, особенно если ты человек трудолюбивый, ну, или сверх трудолюбивый, работающий до человеческих пределов и дальше. К таким людям относился и столичный ученый, бакалавр медицинских наук, борец со смертью, или проще говоря — Даниил Данковский. Он бы даже в силу своих знаний и опыта изменил фразу и говорил так: «Работа все же волк, и в лес она не убежит, пока не разорит все твое хозяйство.»       Мужчина думал об этом и наблюдал за тем, как разоряли его собственное хозяйство. Правда, специфический акт вандализма совершал не волк, а медведь, которого, вообще-то, здесь никто не ожидал увидеть. Артемий Бурах чувствовал себя в чужом доме вполне хорошо, руководил вещами так, будто живет здесь с самого рождения и является полноправным хозяином каждой пылинки этого помещения, что еще больше нервировало бакалавра.       — Не припомню, чтобы я разрешал тебе войти сюда, — заметил Данковский с ноткой раздражения, рассевшись на кресле, в которое его успели загнать ранее. Он бы до последнего не признал, что именно это ему и нужно в связи со своим состоянием. Ноги как-то неуверенно держали своего хозяина.       — Не припомню, чтобы врачам было дозволительно лечить людей, будучи не в здравии, — спокойно ответил Бурах на слова друга.       Даниил наигранно вздохнул и закатил глаза, наблюдая за тем, как в чашку с кипятком были добавлены какие-то травы. Это что… отрава? Местный чай? Есть ли отличия у отравы и местного чая?       А напоминать о состоянии мужчине не нужно, он чувствовал свое «не здравие» в полной мере. У болезни нет точных целей поражения, она пожирает здоровое тело наугад, будто перед этим играет в своеобразную лотерею, победителем которой может стать абсолютно любой счастливчик. Таким образом, никто не может считать себя полностью защищенным, даже такой человек, как столичный доктор, знающий в своей профессии многое.       Даниил так и не понял, где он мог так глупо просчитаться. В разгар эпидемии он смог подхватить заразу, пусть и использовал все возможные виды защиты в виде таблеток и защитной одежды. Но это ему не помогло, и пришлось доктору перевоплотиться в пациента и слечь на койку с другими людьми. Температура, слабость и другие недуги обрушились на столичного гостя лавиной, отыгрываясь на том, кто посмел играть не по правилам болезни. Как-то раз бакалавр даже предался драматическим мыслям о скорой кончине, но, к счастью, это «непродуктивное состояние» продлилось недолго, так как Бураху удалось стать героем городка и найти панацею. И как бы Данковский не верил в народную медицину, как бы не доверял непонятным ингредиентам и не верил сказкам местного врача, ему пришлось признать победу Гаруспика.       Даниил излечился одним из первых и сразу же стал работать, объединившись с Артемием. Болезнь начала чахнуть, и город мог спокойно вздохнуть и набраться сил. Каждый человек отдыхал. Каждый, кроме столичного доктора, решившего либо отыграться за пролежанное время, либо точно добить себя до конца. Казалось, будто жители видели этого человека одновременно в разных концах города. Мужчина подошел к выполнению своих обязанности основательно. Список требовал много времени и сил: тут нужно занести таблетки, там проверить выздоравливающих, здесь успокоить переживающую за ребёнка мать, — причем, таких, казалось бы, простых обязанностей по горло хватало во всех районах города. В общем, работы для врача было полно, и времени на собственное выздоровление не находилось.       Довериться другим лекарям бакалавр полностью не мог. Здесь свою роль сыграла либо гордость, либо личные принципы, либо все вместе. Ну, не отдать же сохранение города в руки местного шамана с охапкой трав и непонятной девчонке, взявшейся из ниоткуда? Даниил мог бы положиться на Рубина, он верил в этого человека, но многие процессы хотелось регулировать самостоятельно. Знают ли эти люди такую вещь как «санитария»? Привередливому мужчине казалось, что знали они такую вещь максимум на тройку. Они бурду какую-то варят в подвальных помещениях, о чем речь?       — И чем же ты, нухэр, решил лечить сегодня людей? — спросил со слишком явным интересом Артемий, все ещё что-то делающий с бедной чашкой. Тут точно есть подвох.       — Что за вопрос? Тем же, чем и всегда…— вопрос застал и так плохо мыслящего человека в тупик, но под намеком товарища тот посмотрел на тумбочку, где лежали лекарства… которые сегодня он якобы положил в свой портфель перед несостоявшимся уходом. Бакалавр недовольно цыкнул и, нахмурившись, потёр виски.— Вот же черт…       Бурах понимающе угукнул и с нежной улыбкой поставил горячую чашку рядом с товарищем. До носа доносился приятный запах нескольких трав. Похоже, это все же было что-то похожее на чай.       — Перед тем, как помогать другим, стоило позаботиться о себе, — наставничал Артемий, присевший рядом.— Пей и ложись отдыхать, город не падет без твоего внимания.       — Но я здоров, — было подскочил бакалавр, но под чужим взглядом умерил свой пыл.— Ладно, пусть не полностью, но я могу быть полезен.       Спор ничего точно не решит, но никто из них двоих так просто отступить не мог. Бурах не слушал заверения друга и, нахмурившись, просто пододвинул дымящуюся чашку ближе к Данковскому, что было своеобразным ультиматумом для так и не успевшей начаться войны двух лекарей. Даниил же был слишком измотан, чтобы долго сопротивляться, и ему пришлось попробовать отвар. Он не посмел отметить приятный вкус, но по расслабленному вмиг лицу было понятно, что это было человеку нужно. Довольный Артемий откинулся на спинку стула. Очередная победа его методов исцеления!       — Людям нужен доктор с ясным умом, а ты явно сейчас им не обладаешь, — взгляд столичного товарища наполнился ноткой обиды.— В твоих интересах поправиться скорее. Отлежишься хотя бы сегодня, а потом летай, сколько угодно. Не заводи себя в могилу на самом финише.       Бураху пришлось слукавить, что Даниил все же понял. Ну не восстановиться он за один день, это очевидно, что бы Гаруспик не говорил. Тут точно нужно больше времени, которое Данковский мог бы потратить на более полезные вещи. Но его планы были нагло отменены человеком, который сейчас стаскивал с него плащ. Столичный доктор наблюдал, как верхняя одежда была повешена на крючок и думал о том, что для успешного побега ему не хватило пары минут…       Бакалавр поднялся и все же завалился на кровать, расслабляясь и прикрывая глаза. Темнота и тишина были приятны, мягкая кровать и подушка чрезвычайно удобны. Здесь хотелось раствориться и точно не выходить на холодную, охваченную осенью улицу. Чужие руки стали стаскивать с ног ученого сапоги, а освобождённые ноги были аккуратно уложены на постель. Даниил улыбнулся.       — С чего же такая забота, друг мой?       — Ну, ты важен для нас, всех нас, — размыто ответил Гаруспик в попытке объясниться.— Кто еще расскажет всем о своих непревзойденных талантах и достижениях?       Комментарий был оценен слабым пинком в плечо, после которого Гаруспик наигранно заохал от сильной боли.       — Я ещё зайду вечером, проверю тебя. А сейчас я собираюсь исполнить все твои поручения.       — Надеюсь, ты уменьшил использование своих шаманств, Бурах? Право слово, мне страшно узнавать, какие у вас есть методы лечения, — пробормотал мужчина, потирая больные виски.       — Обещаю использовать только достижения человеческого прогресса… и парочку пиявок, — Даниил недоуменно, с каплей страха воззрился на друга, подскочив с постели. Выглядел он забавно, даже непривычно: всегда собранный человек предстал лохматым и в помятой одежде. Ну что за картина! Гаруспик усмехнулся.— Профессиональная шутка.       Данковский с недовольным мычанием повалился обратно. Невозможный, ну просто невозможный человек!       — Ну… я пошёл? — дверь скрипнула, извещая о том, что комнату хотят покинуть.       — Хорошего дня, Ворах, — доски больше не скрипнули, так как человек остановился.       — Но я Бурах, — недоуменно заметил Артемий, поворачиваясь к другу.       — Я знаю, — улыбается, змееныш столичный.       Вспоминается первый день, когда они встретились. Ну и заварушка по приезду, конечно, была. И кажется, будто это было давно-давно, ведь столько событий уже успело произойти недели за… две? Невероятное время, убежавшее, как вода. Но тот день почему-то запомнился лучше остальных. Тогда Гаруспик вернулся к старому, познакомился с новым, и тогда, в комнате Стаха, мужчина и услышал свое исковерканное имя. По началу все скидывалось на простую ошибку, но после всего пережитого было понятно, что потом это делалось специально. Артемий принял эту игру и не стал возражать, а даже пытался не отставать от друга.       — Ну ладно, пижон столичный, и тебе не хворать, — если человек способен шутить, значит, он идет на поправку.       Дверь закрылась, а шум шагов отдалялся и становился тише. Даниил прикрыл глаза, погружаясь в сон. Вот он, заслуженный и необходимый отдых.       Работа не волк, в лес не убежит, потому ее, окаянную, делать и надо. Только во всем нужно знать меру.