Иней!2

На город плавно опустился вечер, небо розовело. Горизонт цвёл красками гуаши, которыми, будто кусочки ваты, пропитались облака. Панорамные окна, раскинувшиеся от пола до потолка, гордо открывали обзор на Москву-сити в закатном сиропе. Уланс лёгким движением раздвинул матовые двери из тёмно-кофейного стекла, зажёг мягкие жёлтые лампочки, что осветили гардеробную и отбросили нежный отблеск на спальню. Он с любопытством обросил взглядом вешалки, полнящиеся брендовыми вещами. В большинстве своём они, как и сама квартира, принадлежали Роберту, но находилась и одежда Познакса. Жили они, само собой, отдельно друг от друга. Как не лелеял блондин свою мечту съехаться с Кристиной, тот вечно ссылался на личное пространство. Однако в гости ездил с удовольствием, частенько задерживался на пару суток, иногда же случалось, наоборот, что Роберт подолгу гостил у него. И теперь вещи их как-то смешались между собой. По крайней мере, после того, как Познакс стал одевать старшего на свой вкус в приличных магазинах. Привычный стиль одежды обоих разительно отличался: Кристи любил всё броское, вызывающее, сияющее, а Берт отдавал предпочтение чему-то более простому и сдержанному. Тем не менее, в последнее время его всё чаще можно было встретить в обтягивающих кожаных штанах, не говоря уже о любимом кожаном пиджаке Кристины, который Роберт одалживал настолько часто, что он уже был больше его, чем Уланса. В этот раз, собираясь на работу, Познакс позволил себе выбрать что-то из вещей возлюбленного. Всегда было приятно надевать на себя его вещи, ходить в них весь вечер, чувствуя, как плавно плывёт по воздуху запах его одеколона. На плечи полетела мягкая хлопковая рубашка Balenciaga, воротничок которой Кристи с наслаждением расправлял, стоя возле зеркала. По тёплому лакированному ламинату донеслись шлепки резиновых тапочек, и в проходе показался свежий Роберт в халате. Он сегодня вообще-то Кристину не ждал, так как они немного повздорили на почве ревности голубоглазого. Но, конечно, Уланс не мог не приехать, зная, что старший дуется на него как глупая пятнадцатилетняя истеричка. Так он считал, ему поводы ревновать казались невесомыми и детскими. Роберт его точку зрения прекрасно знал и старался лишний раз не озвучивать свои мысли по этому поводу, потому что, в самом деле, ревновал он довольно часто. Высказывался только в особых случаях, за какой принял и то самое происшествие в казино. Кристи помиловался перед зеркалом и выглянул из гардеробной, поймав Роберта на показательном чтении какого-то журнала, пришедшего ему странным непрошенным образом по почте. Уланс догадался, что на него всё ещё обижаются, причём очень демонстративно. Кареглазый тихонько вздохнул, обошёл кресло, в котором сидел Роберт, остановился за его спиной и нежно опустил руки на плечи, чуть их массируя.  — Берт, ну прекрати, — он медленно наклонился и заискивающе поцеловал за ушком, заставив блондина резко дёрнуться. — зай, ты серьёзно хочешь ссориться из-за всяких пустяков?  — а я с тобой не ссорился, я просто пытаюсь донести до тебя то, что мне не нравится, как ты себя ведёшь с…кем угодно, — пробурчал Плаудис с явным раздражением и захлопнул журнал, показавшийся ему таким же бессмысленным, как и разговор. — вот…меня ты никогда не называл «мой господин», а всяких жирных уродов — пожалуйста! Кристина порядочно растерялся и даже выпрямился, убрав ладони с чужих плеч. Такое предъявление выбило его из себя. Вот какие глупые мелочи цепляют Роберта!  — ты серьёзно хочешь, чтобы я называл тебя…так? — удивлённо искривив брови, Уланс через плечо заглянул в лицо возлюбленному, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.  — не хочу, то есть мне неважно, совершенно не в этом дело, ты меня не понял! — торопливо наслаивая слово на слово, Плаудис, как бывало это обычно, глупо краснел. — одно дело, когда ты танцуешь, чёрт с ним, я на это плюнул, но когда ты просто так заигрываешь с кем попало!..  — «просто так»? — негодовал парень, поражаясь такой неблагодарности. — конечно, Берт, я делал это только из собственного желания пофлиртовать, понравился мне этот Борис, я в него, ебать, с первого взгляда влюбился, дело было совсем не в том, что я решал конфликт, едва из-за вас не дошедший до Назара.  — я сам в состоянии справиться со своими прямыми обязанностями, я не просил тебя решать мои проблемы! — начал закипать Роберт, догадавшись, что его завуалированно обвинили в беспомощности и некомпетентности. Конечно, обида затаилась в основном от того, что так и было. Кристина, пусть и по-своему, но угомонил этого несчастного игромана, а Плаудис прямо на месте растерялся, не зная, что сказать и как держать себя в руках. Это была первая неурядица на его новой должности, которая являлась отличным подарком от Вотякова, но, похоже, не совсем ему подходила. До вчерашнего момента единственными спорами, на которые Роберт натыкался на работе, были диспуты на гидре. Порой несчастные клиенты, не обнаружившие свою закладку, или просто умники, желающие на халяву отхватить себе грамм-два, заявляли в магазин о ненаходе, и Роберту приходилось героически отвоёвывать свои кровные денежки. Но то было совсем другое, да и случались подобные ситуации не так часто, как можно было бы подумать. Закладки он прятал хорошо, и сейчас Плаудис корил себя за то, что в этом он был гораздо более компетентен, чем в управлении крупным заведением и работниками-разгильдяями.  — ну хорошо, котёнок, пусть так, мне не стоило влезать, но я же хотел сделать как лучше! — решил схитрить Кристина, якобы отказавшись от своей точки зрения и прикинувшись глупым. — ты же знаешь, что я люблю тебя. Упёршись ладонями в спинку кресла, он медленно опустился к старшему на колени и наклонился ближе, чтобы расцеловать худое лицо. Затем руками придержал за плечи, а губами спустился к шее. От Роберта приятно пахло мятным гелем для душа, Кристина с большим удовольствием зарылся носом в осветлённые влажные пряди и блаженно прикрыл глаза. Роберт, конечно, мигом перестал обижаться. В самом деле, детское какое-то: у Кристины такая работа — услужливо кокетничать с клиентами, но это всего лишь работа, а с ним он по-настоящему, по любви. В данном случае обижаться на него также странно, как, скажем, обвинять гинеколога в измене лишь потому, что на работе тот трогает вагины. Глупо ведь? Ещё как. Но, может, у Плаудиса были свои причины так остро реагировать на подобные ситуации. Как ему ещё вести себя, когда его парень даже во время простуды с опухшим лицом и красным носом выглядит как принц из Эмиратов, а сам он даже в дорогих шмотках и с укладкой остаётся нелепым дурачком? Но ведь его и таким любят! Подумаешь вот, где сейчас мог находиться этот несчастный идиот? Чёрт его знает, а Кристина-то был здесь, рядышком, стоял перед ним на коленях, старательно лаская языком член. И делал он это просто превосходно, его тёплые губы заставляли Роберта сладко прикрывать глаза и представлять, что он находится где-то в райских угодьях. У Плаудиса не то что бы был очень большой размер, но он искренне восхищался способностями младшего каждый раз, когда тот умудрялся заглатывать целиком. С губ голубоглазого сразу летели шумные вздохи, а тело его до того напрягалось, что начинало дрожать. Пожалуй, для Кристины это была самая сочная реакция, которой он мог ожидать, и это мотивировало продолжать, пока Роберт не окажется на самом пике наслаждения.  — мне кажется, куколка, что мы скоро опоздаем на работу. — расслабленно глядя в потолок, где толпились клубки сигаретного дыма, заметил Плаудис. Откровенно говоря, у него смена начиналась аж на два часа позже, чем у Уланса, и он лично никуда ещё не опаздывал, однако чаще всего на работу они приезжали вместе, даже если у Роберта был выходной. Чёрт его знает зачем, ему просто этого хотелось, а Кристи не был против.  — ничего, подождут, никуда не денутся, — вальяжно хмыкнул Кристина, но всё же поднялся и расправил плечи. — ты смотрел кофточку, которую я тебе принёс?  — которая от Кончинелло? — неуклюже вмазав окурок в пепельницу, уточнил парень.  — кончинелло — это ты, а поло от Cucinelli, я в Лондоне за семьсот фунтов брал! — сурово упрекнув старшего в невежестве, кареглазый всё же вынес ему на обозрение вешалку, на которой гордо висело серое кашемировое поло. — надевай. «Ох ты ж бля» — чуть не вырвалось у Роберта, но он удержал это в своей голове, послушно согласившись примерить подарочек. Стоимость многих вещей его просто поражала, и ведь на взгляд обычный серый свитер с воротничком, а стоит как породистый жеребёнок. Нет, спорить было глупо: поло хорошо на нём сидело, материал был приятный и комфортный, но точно такую же шмотку можно было спокойно купить в обычном торговом центре по цене ровно в пятнадцать раз меньше. Денег было достаточно, но Плаудис бы ни за что не стал тратить их на такие бесполезные приобретения, если бы Кристи не настаивал. Теперь его волновало не только то, как выглядит он сам, но и то, во что одет его избранник.  — ну вот, — гордо улыбнулся Уланс и со спины обвил руки вокруг робертовой талии. — как на тебя шили! Сюда бы бежевый пиджачок ещё…Ralph Lauren, скажем, как у Назара… Жаль, что ты такое не носишь.  — ну какая разница, в самом деле? — внимательно уставившись в зеркало, заворчал Роберт. — твой пиджак надену.  — кожаный? — сморщив брови, спросил парень, и крепче прижал старшего к себе. — не вздумай, это будет безвкусно. «А пиджак за пятьсот кусков — пальчики оближи как вкусно!» — вновь промолчал Плаудис и согласно кивнул головой. Возможно, сочетать шерстяную кофту и кожаный пиджак — действительно не самая удачная идея, но это не повод возиться с ним как с маленьким! Впрочем, подобные моменты, коими была наполнена их повседневность, Роберт по-своему ценил. Эта дотошность до каждой пылинки порой раздражала, но он каждый раз напоминал себе, что Кристина таким образом заботится. Да и приятно было, когда тот старательно с ним возился, расправлял и разглаживал вещи своими нежными руками, а после чувственно обнимал и держал в своих объятиях.

***

Такси бизнес-класса притормозило возле окутанного неоновыми огнями здания. Большие затемнённые окна и холодно-голубая вывеска «Иней» уже стали такими родными, что один взгляд поднимал настроение. «Замёрзшие» сизые кипарисы вдоль тротуара приветливо встречали и гостей, и работников заведения, но их образ терялся при входе в сам клуб. Роберту всегда казалось, что стеклянные двери отрывают его от всего остального города, будто бы шумная Москва совершенно переставала существовать, когда он оказывался внутри. Но надо добавить, только приезжая сюда в качестве сотрудника, парень загорался особенными чувствами. Пустые, ещё спящие залы выглядели совсем по-другому, нежели тогда, когда были наполнены музыкой, звоном стаканов и голосами посетителей. В голове блондин держал именно эту картинку, потому слегка смутился, когда обнаружил какую-то непонятную суматоху. Кристина особо не придал значения, встретившись со странно замотанным Федей и хмурым Славой, привычно прошёл в сторону гримёрок и скрылся за дверью одной из них. А вот Роберт затормозил и созидательно засмотрелся на происходящее.  — Славик, я всё понимаю, но нет. — заключительно изрёк Инсаров.  — да почему нет, раз ты всё понимаешь?! — воспалённо скрипнул тот.  — его туда поставили, с моей стороны будет некомпетентно менять людей местами по причине «мой мелкий так захотел». — на удивление спокойно объяснил Федя.  — придумай другую причину! — горячо требовал младший.  — о господи…вот поэтому я против всяких интрижек на работе, — устало закатив глаза, высказался темноволосый. — Слава, ты же не маленький уже, почему ты заставляешь меня чувствовать себя так, словно я первоклассников рассаживаю?  — это значит «да»? — с надеждой пробормотал Михайлов и подхалимисто состроил глазки.  — это значит «иди работай и не выебывайся», — вдруг похолодел старший, более жёстко обозначив свою позицию. — сколько я могу делать тебе поблажки? Ты пришёл на работу, будь добр, пойми уже это, прекрати вредничать.  — так нечестно! Ты рассуждаешь как долбоёб, я не могу спокойно работать в такой обстановке, а ты обязан…обязан сделать так, чтобы всем было комфортно! — не отставал от него Слава, яро настаивая на своём и даже не поскупившись на матерные словечки в сторону дяди.  — уволься тогда нахуй отсюда, раз все тут такие плохие, — всё также тихо, но уже куда более агрессивно предложил мужчина. — хватит мотать мне нервы, оставь хоть немного на предстоящую ночь и жизнь, мне поперёк горла уже это всё, веришь? Если хочешь, я сам не в восторге, но я не позволю тебе окончательно обнаглеть и устроить из этой тупой хуйни целый скандал.  — но…  — я сказал иди работай, блять, и если ещё хоть слово мне сюда вставишь, я тебе дам штраф в половину зарплаты, я не шучу, Вячеслав. Слава разочарованно вздохнул, но заткнулся. Убедившись в том, что бесполезный спор окончен, Инсаров устремился по своим делам, его племянник же так и остался стоять на месте с лицом мученика. Роберт, осознав, что из обрывка разговора ему стало понятно только то, что Федю сейчас лучше не трогать, подошёл к мелкому в надежде разузнать в чём заключался конфликт.  — Слав, а чё случилось? — почесав затылок, спросил он. Плаудис давно выучил, что перед ним был человек очень эмоциональный и местами не совсем уравновешенный. Слава на вид представал очаровательным застенчивым юношей, но темперамент у него был такой жаркий, что вывести его из себя не стоило ничего, потому такой бурный спектр эмоций не особо удивлял, однако, было интересно, что же приключилось на этот раз.  — критический пиздец высшей пробы случился! — свободно козырял он выражениями, которых понахватался от Димы. — этот гондон встал за бар в казино, я попросил Федю переставить его в Иней, сам понимаешь почему, а он!.. Уёбок!  — какой гондон? Кто? — с тупейшим выражением лица переспросил голубоглазый, мысленно перебрав всех барменов, работавших в их заведении. Вспомнилось двое милых юношей, статный бородатый мужчина и одна симпатичная девушка, но Роберт даже не мог представить кто из них и чем мог не угодить Славе.  — Гриша, кто! — выплюнул Михайлов так, будто старший сразу должен был понять, что речь идёт об уволившемся пять месяцев тому назад бармене. Минутку…  — что? Гриша здесь?! Он же в Тюмень уехал… — изумился блондин, но очень неуверенно, так как не поверил собственным ушам.  — как уехал, так и приехал, к сожалению. — горько буркнул Слава, скосив неукротимо злобный взгляд куда-то в пол. То ли у Берта мозг застелило белой пелёночкой от восторга в честь возвращения его лучшего друга, то ли кареглазый действительно смотался сразу же, как договорил, но немножечко оттаяв от перманентного шока, Плаудис припустил в сторону Млечного Пути, полный желания наконец увидеть своего старого друга. Он помнил, конечно же, что Слава с Гришей разошлись не очень хорошо — это мягко говоря, но разделить с крупье его печаль никак не мог. Для Роберта в этой новости было только хорошее, потому что он по Грише очень сильно тосковал, особенно когда тот окончательно исчез со всех радаров, поменяв номер и забросив соцсети. Уже и не было никакой надежды увидеть, услышать, хотя бы получить сообщение от бывшего самым близким последние два года человека, а тут такое! Гриша ведь и не собирался возвращаться, так он сказал, когда Плаудис провожал его на посадку в аэропорту, какова была самозабвенная радость, когда выскочив из двери в направлении бара, он в действительности увидел знакомую пушистую макушку. Наверное, даже больше, чем удивление Влада и Артёма, увидевших как их холодный и строгий начальник через весь зал несётся с широченной улыбкой и воплями «Гришаня, родненький, вернулся!». Гриша стоял возле барной стойки, спокойно застёгивая рабочую чёрную рубашку. Сверкнула татуировка акулы на правом предплечье, эта его шевелюра, чуть отросшая, но в целом всё та же — это был он! И обернувшись на крик, показал всё то же лицо. Уставшее, заметно и странно постаревшее, но всё то же. Всё та же неповторимая улыбка озарила его сухие щёки, как только глаза его заметили Роберта. Ляхов широко раскинул руки, засверкал глазами и зубами, хотя и не проронил ни слова. Роберт упал в его объятия, едва не запрыгнул на руки только, хотя был очень к этому близок. Они стояли, обнимались, чуть покачиваясь, не меньше минуты, пока на них таяли растерянные взгляды стажёров.  — иногда я прямо очень жалею, что только сюда устроился, — расстроенно сказал Артём, с замиранием сердца наблюдая за этой картиной. — я-то думал этот красивый мальчик новый, а он, видимо, уже работал тут…  — не просто работал, видимо, ты посмотри, как Роберт на него налетел, — не мог не отметить Влад, опрокинувшись плечом на колонну. — их явно не только работа связывает, там больше гораздо.  — да…я об этом и говорю, тут все такие дружные, сплочённые, будто сто лет знакомы, это же не коллеги — это семья, надеюсь, я тоже стану когда-нибудь её частью. — с белой завистью произнёс Никитин. Они могли, кажется, не отлипать друг от друга также, как не отлипали улыбки от их лиц. Было заметно, что Гриша тоже очень рад собственному возвращению в это место, а Плаудис был искренне счастлив, что тот принял такое решение взамен предыдущему.  — я так скучал…ты чего пропал совсем? Уже думал потерял тебя насовсем. — открыто поделился Роберт, не став скрывать своей тоски.  — да я загнался чё-то, думал стереть из памяти вообще всю свою жизнь в Москве, да не получилось, — в ответ откровенничал Гриша, не снимая притом с щёк улыбки. — я тоже по всем пиздец соскучился.  — не понимаю только, почему я последним узнаю о таких вещах, — не обрадовался младший. — эффект неожиданности, конечно, охуеть хорошо подействовал, но я предпочёл бы знать заранее.  — я никому не сказал, только с Назаром переговорил, Федя тоже чуть ли не засосал меня, как увидел, — объяснился Ляхов. — жаль только, что Славик меня так не встретил.  — да пиздец…он прямо в ярости. — зачем-то сказал Роберт, только потом уже подумав, что это было лишнее.  — правда? — он мгновенно поменялся в лице и после несколько раз открывал рот прежде, чем смог что-то ещё сказать. — я вернулся-то по большому счёту только из-за него, но…если злится, значит, ему хотя бы на меня не поебать, это уже хорошо.  — только из-за него значит? — оскорбился блондин, и хотел добавить ещё пару скорбных фразочек, но не успел.  — Берт, не начинай, ты понял, о чём я, — на вымученном выдохе произнёс Ляхов. — мне плохо без него, я спиваюсь от мысли о том, насколько тупым образом я проебался, чувствую себя героем идиотской мелодрамы, где герои не могут быть вместе по совершенно конченой причине, но я вот подумал, если я и герой идиотской мелодрамы…они же обычно хорошо заканчиваются. Роберт затормозил мыслями, потому что те понеслись так быстро, что мозг затребовал перезагрузки. Немного окунулся в воспоминания почти полугодовалой давности, проникся и посочувствовал Грише. Особенно задела фраза «мне плохо без него» — пожалуй, Роберт отлично понимал каково это, но испытывал весьма смешанные чувства по поводу того, что старший…хотел вернуть Славу? Да, именно это он и имел в виду в своих метафорах о типичных тошнотворных мелодрамах.  — так ты хочешь…типа…помириться с ним? — всё же решил уточнить Плаудис, но не потому, что не понял, а потому что эта идея показалась ему слегка проигрышной и совершенно бесполезной, учитывая сложившиеся обстоятельства.  — очень хочу, Берт, — тихо подтвердил парень, и глаза его заблестели грустью. — не знаю пока как, он даже здороваться со мной не стал, но я хочу попытаться ещё раз или ещё десять тысяч раз, мне похуй, мне уже нечего терять, я отказываюсь верить, что в конце концов мы не будем вместе, если любовь не проходит, значит это не просто так.  — он…очень поменялся, Гриш, — кашлянул Роберт и зачем-то подозрительно огляделся по сторонам. — может, и ты тоже…я бы не рассчитывал.  — спасибо, ебать, что веришь в меня, дружище, я бухал всё это время беспробудно, места себе найти не мог, а ты мне такую хуйню говоришь, — отчаянно вздохнув, Гриша ещё больше погрустнел, но сразу постарался это скрыть. — короче забей, не стоило даже начинать эту тему, но если не знаешь как ответить, лучше вообще молчи. Ляхов бессмысленно взглянул в телефон, затем зашёл за барную стойку и сделал вид, что принялся за важные дела. Бар уже был готов к открытию: всё было вымыто и расставлено в хорошем порядке, лёд лежал на месте, да и осмотреться Гриша успел до прихода Роберта, но ему нужно было как-то имитировать деятельность, поэтому мужчина упорно переставлял стаканы и бутылки.  — я просто думал…лучше так, чем с огнём в душе пытаться, а потом ещё больше расклеиться, когда ничего не выйдет, шансы близки к нулю, ты должен понимать… — тихо пробурчал голубоглазый, даже не будучи уверенным в том, что его услышат. Но Гриша услышал.  — ты должен понимать, у тебя с Кристиной количество шансов не то что близилось к нулю, а вообще было отрицательным, но вы же вместе. — постарался задеть Ляхов, чтобы Роберт чувствовал себя также, как он заставил чувствовать себя его. Конечно, если глубже вдуматься в сказанное, можно было раскрыть иной смысл фразы: если у обоих людей есть чувства, значит есть и шансы им быть счастливыми вместе, несмотря на всё, что произошло. Но Гриша целился именно на то, чтобы его другу тоже стало обидно. Догадавшись об этом, Роберт принял решение закончить разговор и уйти к себе, чтобы, не дай бог, не поссориться прямо в первые полчаса их долгожданной встречи.