Иней!2

Звенели стаканы, басистые голоса, то и дело с разных сторон доносились восторженные вскрики или разочарованная брань. Стопка синих и фиолетовых фишек с лёгкой руки, одетой в дорогие кольца, опрокинулась в соответствующее деление стола.  — ставки сделаны, — Слава очаровательно улыбнулся и окинул взглядом игроков. — хочу напомнить, что после раздачи первой карты новые ставки не принимаются.  — кого ты учишь играть, мальчик? — горделиво усмехнулся мужчина с солидной сединой и для большей важности поправил усыпанные бриллиантами часы на запястье. Со стороны посыпалось одобрение соигроков. «Выёбывайся, пока можешь, сегодня уйдёшь без них» — про себя подумал Слава и вновь доброжелательно улыбнулся клиенту, потянувшись к колоде. Он методично раскидал карты по столу, и всего на секунду обратив внимание на лица гостей, взял две себе. На лицо попросилась ухмылка, но её нельзя было выставить на обозрение, потому что любое проявление реакции могло сыграть не в его пользу. На его стороне лежало две карты: одна из них мастью вниз, а вторая открытая — пиковый туз.  — интересная карта, — задумчиво прокомментировал один из мужчин, изломав висячие брови, пока рука его потянулась к стакану с коньяком. При определённых комбинациях карта, оказавшаяся у крупье, давала целых одиннадцать очков, а в особом случае завещала безоговорочную победу над остальными игроками.  — желаете застраховаться? — в ответ предложил Слава, едва заметно закусив губу.  — естественно, — послышалось с той стороны стола. — фортуна всегда на моей стороне. К самоуверенности игроков Михайлов всё ещё не мог привыкнуть, хотя именно она способствовала доходам казино, и оставалось только наслаждаться. И всё же, каждый, кто оказывался за этим столом, слепо верил в свою непревзойдённую удачу. Искренне удивляло то, какие убеждённые лица были у клиентов, будто бы половина предложенных заведением игр не строилась на теории вероятности. На результат игры имел волю только случай, возможность выигрыша была точно равна возможности проигрыша, однако каждый первый был твёрдо уверен, что судьба чуть лучше расположена именно к нему.  — блэкджек, — равнодушно озвучил дилер, раскрыв свою вторую карту, коей оказался валет. — в следующий раз обязательно повезёт! Он поочерёдно забрал проигранные гостями фишки, внутренне ликуя от того, что в этот раз та самая «фортуна» подкинула выигрышные карты именно ему. Конечно, Слава не мог обменять фишки на деньги, но было приятно утереть нос этим важным дядькам, которые весь вечер не упускали ни единой возможности поиздеваться над Михайловым и лишний раз напомнить о своём превосходстве. Гриша механически протирал стаканы, неотрывно глядя в сторону игрового стола, за которым стоял Слава. Так пролетала уже третья смена, он приходил сюда только ради того, чтобы понаблюдать за тем, как работает Михайлов. Гриша ничего не понимал в азартных играх, его потолком было освоить переводного-подкидного дурака, даже покеру он так и не обучился, хотя пытался не раз. Его совсем не привлекали все эти карточные дебри, игральные кости, глупые ставки, которые могли вмиг сделать из состоятельного человека банкрота с гигантскими долгами. Это было интересно только тогда, когда Слава своими красивыми руками перемешивал карты — вот в таком случае можно было смотреть вечно на это игорное безумие, оставлявшее посетителей казино без лица.  — Гриша, ты слышишь меня вообще? — голос Инсарова заставил парня воровато дёрнуться и выровняться как пришитому.  — а? — неловко выкинул Ляхов.  — хватит пялиться на Славу, или я переставлю тебя в Иней, — предупредительно отчитал Федя, с угрозой махнув планшетом. — я говорю, кальянщик где?  — Ваня? — уточнил Гриша, немного потерявшись. — я откуда знаю? И вообще, я не пялился на Славу, я…  — да конечно, — издевательски выплюнул Федя. — прекращай страдать хуйнёй, найди Ваню и передай ему, чтобы сделал Назару кальян, желательно побыстрее.  — а за баром кто стоять будет, если я уйду? — не желая терять удобную позицию для наблюдения, возразил темноволосый.  — будто от того, что ты тут стоишь, что-то разительно меняется…кальян, Гриша, если через десять минут не будет в кабинете начальника, Шабанова уволю, и тебя за компанию. — закатив глаза, управляющий развернулся и пошагал восвояси.  — а меня-то за что?! — рьяно возмутился зеленоглазый, выскочив из-за барной стойки.  — за то, что тоже ничего не делаешь! — послышалось издали. Гриша как-то некрасиво выругался себе под нос и внимательно огляделся. Где шлялся его новый коллега, — хотя, фактически, это Гриша был его новым коллегой, а не наоборот, так как Шабанов работал здесь уже пару месяцев, — было неясно. Может, вышел покурить или поесть, или уснул в подсобке. Ляхову, откровенно говоря, не очень хотелось знать, поэтому он решил свалить это занятие на кого-то другого. Заметив Артёма, слоняющегося без дела, зеленоглазый остро прищурился и направился к нему.  — слушай, Тём, есть задача для тебя…  — Гриш, извини, я не могу, — виновато отказался он, даже не дослушав до конца. — я за игрой вон слежу.  — и как Слава? Справляется? — вздохнул парень, проследив за чужой ладонью, что указала в сторону стола.  — а ты сам недостаточно внимательно смотрел, чтобы сказать? — подколол Никитин, беззлобно улыбнувшись.  — да блять…неужели настолько заметно, что я смотрю? — удивился Гриша, услышав об этом уже от второго человека. — ладно, неважно, не отвечай, тебе вообще показалось, я смотрел не на него, а на…короче, Федя попросил ме…тебя найти кальянщика и передать ему, чтобы сделал кальян для Назара Юрьевича.  — Фёдор Андреевич попросил? — переспросил Артём ответственно и сразу осанился. — а почему через тебя?  — ну…он очень торопился, а я был ближе. — оправдался Гриша, переживая, что его вот-вот раскусят и всё-таки придётся участвовать в этих прятках.  — ладно…я тогда поищу его…а какой кальян сказал? — небезразлично уточнил светловолосый.  — Ваня знает какой, — объяснил бармен важно. — если будет спрашивать, скажи, что как обычно, он поймёт. Парнишка понятливо кивнул, и не став терять времени, отправился искать Шабанова, а Гриша, в свою очередь, облегчённо вздохнул — удумали ещё скидывать на него всякие дела. Будет он шататься туда-сюда, искать «то, не знаю что» ага, как же.  — хотите сыграть ещё раз? — заискивающе поинтересовался Михайлов, в очередной раз собирая проигранные фишки. — Вам должно повезти, не может удача не улыбнуться такому состоятельному мужчине. Ляхов обернулся на голос мальчишки, и взору предстала его обаятельная улыбка. Теперь Гриша был намного ближе к интересующему его действу и мог слышать происходящее. Многие клиенты не стеснялись открыто заигрывать с молоденьким крупье, а тот и не был против. Гришу это в нехорошем смысле зацепило, он не был уверен, что Михайлов делает это только ради того, чтобы подольше задержать гостя за игрой, и такие мысли заставляли…ревновать? Грише очень захотелось всё испортить, и он не отказал себе в этом желании.  — сегодня ты — мой талисман, раздавай карты, котёнок. — смело кокетничал мужчина, что выглядел слишком уж привлекательно для своих годов.  — извините, уважаемый, вы нарочно мешаете крупье своими сладкими речами, чтобы он сделал что-нибудь не так? — нагло встрял Гриша, не побоявшись, что спровоцирует конфликт, из-за которого потом получит очередной штраф. Две пары глаз тотчас с осуждением уставились на него. Игрок взглянул, скорее, со снисхождением, как на низшее звено, достойное жалости, Слава же уставился с нескрываемым раздражением.  — мешаешь здесь ты, — прошипел Михайлов, не успев даже подумать. — уйди, откуда пришёл, если не хочешь получить выговор.  — Вы — бармен? — недоумённо уточнил русоволосый, всучив Грише в ладони пустой стакан. — принесите коньяка, и мальчику чего-нибудь за мой счёт. Или тебе нельзя пить на работе? Последний вопрос он уже адресовал Славе, на что тот невинно улыбнулся.  — немножко можно, — беззаботно сказал он, хотя это, конечно, было неправдой. — хочу апероль.  — прекрасно, стакан коньяка и апероль, услышал? — уже не глядя бросил мужчина, желая поскорее избавиться от компании Ляхова.  — подойдёшь за своей аперолью, как будет готово. — бросил Гриша дилеру, старательно скрывая, что его задела эта ситуация.  — для этого есть официанты, мне нельзя отвлекаться. — ответил Слава важно и спокойно вернулся к колоде, дав понять, что не собирается продолжать разговор. «Маленький гадёныш» — подумал темноволосый, возвращаясь в бар. С другой стороны, было глупо надеяться на другой исход. Ему ещё повезло, что клиент так спокойно отреагировал на подобную выходку. Гриша понятия не имел, что на него нашло, когда он решил, что будет хорошей идеей так самоуверенно вмешаться и высказывать какие-то претензии. Он испытал отвратительный укол ревности из-за того, что Слава с кем-то там кокетничает, а его даже видеть не желает, захотелось хоть как-то его зацепить в ответ, но получилось крайне провально. Гриша выглядел жалко со стороны, и понял он это только тогда, когда уже нельзя было забрать свои слова обратно. Да и, наверное, если он так старательно вынашивал надежду помириться со Славой последние пару месяцев, не стоило появляться именно так. К тому времени, как Гриша заканчивал с аперолью, у него появилась и другая работа, но он не очень-то отдавал отчёт своим действиям. После стольких лет работы барменом руки сами смешивали напитки в бокале, как-то совершенно автоматично и бездумно, хотя, пока голова была напряжена ревностными мыслями, было несложно допустить какую-нибудь ошибку или что-нибудь уронить. Закончив с заказами и поставив последний стакан на стойку, Гриша уделил минутку, чтобы и себе плеснуть немного выпивки. Он продолжал чувствовать себя нелепо. Неясно, куда подевалось вдруг всё его мастерство в любовных делах. Откровенно говоря, со Славой он и в прошлый раз не особо блеснул своими навыками соблазнения; вышло у них крайне неудачно. Этот юноша на его опыте шёл большим исключением из всех возможных правил, таким себе пятном среди точек. Даже чистый лист их отношений был благополучно испорчен, а уж как общаться с ним теперь, когда позади такие неприятные воспоминания?  — налей мне тоже. — пригвоздил Дима, устало усевшись на стуле.  — водки? — удивлённо переспросил Гриша, скосив взгляд на стакан в своих руках.  — ты водку хлещешь? — переспросил Королёв без особого удивления, но всё же как-то неровно. — и правда, с чего я вообще решил, что у тебя там вода. Гриша не нашёл даже, что ответить. Он молча налил в стакан воды и поставил его перед администратором, сам же сделал крупный глоток из своего сосуда, даже особенно не поморщившись.  — хотя знаешь, давай лучше водки, — внезапно передумал Дима, сделав два глотка из своего стакана. — только не полбутылки, пожалуйста.  — тяжёлая работа? — усмехнулся зеленоглазый, ловко подбросив в воздухе рюмку.  — да ебал я это игорное безумие, даже торчки не такие отбитые, — Королёв опрокинул в себя стопку и хрипловато продолжил. — кстати, о торчках, ты слышал, что Святковский возвращается?  — да ладно? — бармен взялся за бутылку, смекнув, что эта реплика требует ещё одну рюмку водки. — его наконец-то выпустили из психушки?  — давно уже, — темноволосый незаинтересованно пожал плечами, постаравшись скрыть любые эмоции на этот счёт. — он последние месяцы на Алтае был, в монастыре каком-то, приехал вот обратно на кой-то хуй.  — так он завязал с наркотой, получается? — спросил Гриша раньше, чем до него дошёл смысл чужих слов. — так, подожди… Никита и алтайский монастырь…ты угараешь?  — жизнь над ним уже поугарала, мне-то зачем, — хмыкнул голубоглазый, выпив вторую рюмку водки. — а вот на «завязал» я бы не рассчитывал, сто процентов вернулся, потому что по кокаину соскучился.  — повезло ему, что вернулся, — пошутил Ляхов, но лицо у него было всё такое же бестолковое и ошеломлённое. — мне вот казалось, что из таких мест уже не возвращаются.  — если бы. — только и сказал Дима, выбравшись из-за стойки и растворившись в зале. Его такие новости совершенно не радовали, последнее, чего ему хотелось — ещё раз столкнуться с этой рожей. Да и кто знает, чего от него ждать на этот раз? Диме от слова совсем не хотелось думать об этом, воображать предстоящую встречу, и чтобы выкинуть навязчивые мысли из головы, он решил окунуться в работу. Деловито прошёлся по залу, заглянул за все игровые столы, поспрашивал у клиентов всё ли им нравится, нужно ли чего-нибудь. Словом, состроил хорошенького ответственного работника, которому искренне не плевать на гостей заведения, хотя каждому из них он готов был плюнуть в лицо без особой на то причины. Да и не помогло ему это вовсе, от выполнения своих обязанностей Королёв только больше задумался о прошлом. Торговать наркотой ему нравилось куда больше — нет, несомненно, с этим теперь было покончено, и на то были очевидные причины. Из двух зол было принято выбирать меньшее, и Дима выбрал, так что возвращаться к прежней «должности» он не собирался, но были в ней и плюсы. Было спокойнее. Одной из его основных задач было — не привлекать к себе внимание, поэтому большую часть времени Дима проводил в випзоне. С клиентами общаться ему не приходилось, максимум переброситься парой слов, и для его внутреннего интроверта эта обстановка была идеальной. Никакого шума, никакой суматохи, никаких скандалов с проигравшими лудоманами, нежелающими расставаться с потерянными денежками. Если бы ненависть к наркотикам возможно было пересилить, то он бы ни за что не стал бегать за Назаром и умолять его о новой должности. Могло ли что-то вообще в его жизни пойти совсем по-другому? Дима, откровенно говоря, даже не знал, чего бы ему хотелось, чтобы почувствовать себя счастливым, но точно не этого всего. В его жизни, казалось, всё было настолько решительно не так, что даже мысль поменять что-то выглядела безнадёжно провальной. Только и оставалось проводить сутки на ненавистной работе, потому что иного стержня у него не было. Не было никаких перспектив, возможностей, даже, для начала, идей куда можно податься, чтобы не стало только хуже. Ещё и бывший, к тому же, решил дать знать о себе — сказка просто. Королёв иронично отзывался у себе в голове, что лучше бы в этом своём монастыре Никита принял обет безбрачия или хотя бы «вылечился от гейства». Что угодно, лишь бы, приехав, не лез к нему. Но эти шутки привели Диму к другой правде: несмотря на всю ту боль, что была между ними, он всё ещё сильно любил. Возможно, в этом была основная причина почему он так сильно не хотел даже видеть Никиту. Последние полгода он залечивал свои раны, и новая встреча со Святковским, он знал, будет что ножом опять по этой ране проехаться. Насколько душили его эти чувства, даже после всего, что заставило его дважды поставить точку в отношениях, любовь не проходила. Не исчезала, не разбивалась вместе с его сердцем, только лишь болезненнее отдавалась где-то внутри.  — ну как ты, куколка? — захлопнув дверь гримёрки, Роберт прошёл к туалетному столику, за которым разместился Кристина.  — я устал, — заканючил Уланс, надул губы и через зеркало взглянул на старшего, оторвав взгляд от телефона. — сейчас бы мефчика…  — Ланс, — разочарованным тоном выкинул блондин и нахмурил тёмные брови. — мы с тобой уже говорили по этому поводу.  — в чём твоя логика? — парень повернулся к нему и состроил печальное, просящее лицо. — ты не запрещаешь мне нюхать, но отказываешься покупать! Тебе так сложно сделать для меня что-то?  — если тебе угодно портить своё здоровье — пожалуйста, но я не хочу иметь к этому никакого отношения, — твёрдо заговорил Роберт, неосознанно поставив руки в боки. — и не надо на меня так смотреть, я не побегу доставать для тебя меф.  — ты меня совсем не любишь, — недовольно резюмировал Познакс и снова отвернулся к зеркалу. — не хочешь, чтобы у меня было хорошее настроение, и тебе плевать, что мне ещё работать.  — не говори так, я очень тебя люблю, и ты знаешь это, — Роберт нежно положил ладонь на тонкое плечо и с утешением погладил. — в этом вопросе я буду непреклонен.  — и после этого говоришь, что любишь меня, — пробубнил Кристина и показательно повёл плечом в попытке скинуть с него руку. — скажи, ты хочешь, чтобы я сам ездил за закладками? Чтобы руками копал землю, царапал себе руки, ломал ногти…  — честно говоря, я хочу, чтобы ты выкинул из головы эту дурь, — перебил его Роберт, желая прекратить ужасные описания поисков закладки. — кроме того, ты совсем не знаешь меры…  — не начинай только, — следом перебил его темноволосый и поставил локти на столик, зарывшись ладонями в витиеватые локоны. — ведёшь себя так, будто сам святой.  — я уже давно завязал, имею право, — Плаудис вновь обнял младшего за плечи и склонился к нему, поцеловав в висок. — пожалуйста, куколка, давай закроем этот вопрос, я желаю тебе только лучшего.  — значит не купишь? — разочарованно спросил Уланс и снова метнул в возлюбленного умоляющий взгляд.  — нет, — Роберт ляпнул маленький поцелуй ему в нос и ободряюще улыбнулся. — хочешь клубничный мохито?  — ничего не хочу. — бескомпромиссно заявил тот. Блондин тяжко вздохнул и отстранился. В последнее время его действительно беспокоило, что Кристина продолжал употреблять. Иногда с щедрыми клиентами, которые давно были в курсе вкусов своей любимой стриптизёрши и каждый раз приходили не с пустыми руками. До этого стабильно брал у Димы или Назара, но у тех был уговор такой, что Королёв работает, пока не распродаст последнюю партию, а новый вес Назар брать не собирался, пока не присмотрит кого-то нового на освободившуюся должность барыги. Доходы он, конечно, терял баснословные, но торопиться в этом деле тоже было нельзя. Кого попало, всё-таки, не поставишь торговать запрещёнными веществами в одном из элитнейших заведений столицы. Конкретно это всё вообще мало волновало Кристину, а вот то, что теперь негде было взять меф — очень даже. Он начал упрашивать Роберта купить, потому что знал, что тот умело обращается с даркнетом и хорошо знает систему закладок, но Роберт, ожидаемо, отказался. Он не хотел лишний раз возвращаться к своему криминальному прошлому, из-за которого чуть не угодил за решётку. Да и со стороны потребителя Плаудис не остался доволен — наркотики приносили ему одни лишь проблемы. Постоянные моральные упадки и физические недомогания до сих пор твёрдо сидели у него в голове, затмив воспоминания о немногих положительных качествах мефедрона. Поэтому Роберт искренне хотел, чтобы Кристина завязал тоже, он считал, что это пойдёт на пользу и ему конкретно, и их отношениям. Но Познакс даже не планировал прекращать, его всё более чем устраивало, кроме того, что достать теперь становилось проблемой. И если за прошедшие полгода Уланс вырос как личность, поменялся в хорошую сторону, во многом ради Роберта, то в этом плане он оставался всё таким же любителем понюхать весёлого порошка, чтобы огни клуба сияли ярче.  — Кристи, малышка, ну хватит дуться, просто не думай об этом, — попытался поддержать Роберт, заметив, что его любимый заметно поник, услышав очередной отказ. — да и работать осталось всего полтора часа, ты же помнишь, что мы сегодня в два закрываемся и веселимся до утра?  — это вы будете веселиться, — продолжил ныть парень. — а мне будет грустно и плохо, и всё из-за тебя. Плаудис полагал, что напоминание о предстоящем корпоративе может не вызвать особого восторга в такой ситуации, но услышанный ответ его просто поразил. Роберта эти слова сильно обидели, и он, не став говорить ничего больше, вышел из гримёрки.