Пожар

Для атмосферы включите такие треки: Скриптонит — это любовь. Isak Danielson — power. Река — Alexey Krivdin. Rauf & Faik — я люблю тебя Без тебя — Rozhden Стараюсь для вас, так что быстро нашли и включили) *** — Лёш?..    Голос дрожал. Он чувствовал такую усталость, такую боль, бездыханность и злость. На себя, за то, что не был рядом и повелся на поводу у этого ублюдка… Это он? Точно он?.. Может не он… Пожарный подошел совсем близко и теперь Нурлан спокойно мог разглядеть лицо парня… Это не он. — Это не он! Не он! Да! — его переполнила секундная эйфория того, что в пожаре не его Лёшенька… Но где тогда он?    Секунда и он снова смотрит этим холодным взглядом в пожарника,  который еле держит тело. Иногда кажется, что ты правда ошибся. Прямо сейчас, когда вокруг бегают люди и даже журналисты прибывшие на место «преступления», а он заблудился. Снова и без поворотно, потому что рядом нет его Лёши который осветил бы ему путь… Он его потерял? Прямо сейчас? Орали люди, орали сирены, дым, гарь, и просто боль, которую он сейчас испытывал, была громче. Пожар разгорелся внутри него, и ему плевать было на квартиру, на людей, он развернулся и начал уходить прочь с этого места. Безумный? Да, но только, потому что его нет рядом. Одержим? Да, но только им. Любит? Да, но только его. Боится? Да, потерять его. Болит? Да, что-то внтури, из-за того, что нет его рядом. Сел в машину. И начал просто долбить руль. Размахивая руками, он не жалел ничего. Руль пострадал, сиденье тоже. Орал во всю, потому что никто не услышит. Слишком громко на улице слишком паршиво внтури. Выключите это. Все это. Все эти чувства, которые стали лететь как масло в огонь… — Блять Лёша! Нет блять! Где ты?! Почему ты не здесь? Почему не берешь трубку? Я…я не могу так! — орал, а его никто не слушал. Он дышал. Много, часто. Но это был воздух, а не Лёша. Успакоился совсем немного. Но зажмуривая глаза, он понял, что плачет. Плачет. Впервые его слезы такие горячие, будто кислота разъедают щеки…

«Это не счастье… Тут все погасло… Это не счастье не счастье, не счастье .

   Нурлан не плакал. Никогда. Потому что, это было просто слабость. Та, которая может быть только у девчонок, которых бросают парни, а сейчас его самого бросили. Прямо на асфальт. Как ненужную игрушку, а он тихо дрожит, и истекает слезами, потому что блять, больно.

Ты мне говоришь люблю На это в голове, много мыслей у меня… Что если тебе не даю. Я не даю, то, что хочешь от меня?..

   Руки дрожат. Тело ломит. Ему плохо, и он чувствует, что весь пожар, который горит в нем, сейчас просто убьет все внутренности. Он полыхает, не щадя ничего. Лёгкие горят, глаза болят, руки дрожат, ноги ноют, а губы просто в крови. Хуево однако без Лёши, а это ведь только несколько часов прошло… <right>Я люблю тебя С тобой хотел прожить всю жизнь Сейчас я потерял тебя Не знаю, ли верну…</right>    Но надо привести себя в порядок. Все-таки ещё нужно убить кое-кого, потому что это так просто он не оставит. А для начала, Нур разберётся со всем этим дерьмом, который происходит прямо сейчас вокруг его квартиры. Журналистам вобще плевать, что дом еще горит, они лезут за любой информацией. Жадные. Лицемерные. Лживые. Дойдя до полицейского он коротко поздоровался, и начал рассказывать, сколько людей жило в доме, кто и где примерно, и когда заселился. Конечно говорил только про тех кого знал, но это все равно помогло бы вычислить причину пожара. — В вашей квартире мы не обнаружили человека. Возможно он успел выбраться. Сказанные слова ударом прошлись по телу Нурлана. А он потерял надежду. Сейчас же, она смело растет с каждой секундой уверенного взгляда полицейского. — Успел… Нурлан застыл. Потому что понял, что его нужно искать. Лёша жив. Он жив. — Он жив! Жив! — Нур от радости обнял полицейского и развернулся, чтобы добраться до машины, но не смог. В него врезался парень. Вздохнув он замер. Мурашки прошлись по телу и он посмотрел на белобрысую голову, которая сейчас поднимала свой взгляд голубых глаз на него. — Нур, что происходит? Почему дом горит, и что с тобой? — Лёша взял его за руки и переплел пальцы. Это не сон? Он правда тут? Здесь? Рядом? Прямо перед его глазами? — Лёша? Лёша блять это ты? Я не сплю?.. — он схватил его лицо в ладони и начал жадно целовать каждую щеку. — Лёш… Лёшенька, ты жив… Родной мой, — в губы. В щеки. В висок. В лоб. А Алешка в ахуе. Не может подобрать слова. Он просто уехал в магазин, потому что у Нурлана нет ни тряпки ни средств для мойки окон, и пыли. И всего такого. Вот он поехал добывать. А что тут произошло вобще? — Нур, постой! Что происходит? Почему дом горит? Живой я живой, ты чего?! — он взял его руки и сжал смотря в эти угольки, которые искрились детским восторгом и радостью. — Ты живой… — резко притягивает в объятия и слышит, как репортёры начали щёлкать их. Вот и все. Теперь город будет трубить, о том, что сын депутата встречается с обычным пареньком. Вот именно, что с парнем. Пресса взорвется. И видимо Андрей Сергеевич тоже. — Спокойно Нур… Здесь я… Здесь… Ты что плакал? — он посмотрел внимательно на его лицо. — Было дело, — просто пожал плечами и ещё раз обнял, чтобы огонек внтури разжегся сильнее и стал греть ещё больше… — Не плачь больше, ты чего… Ничего же не случилось, — волнуется. — Я думал, что потерял тебя… Лёша встал в ступор не моргая. — Как… Потерял? Ты думал я там?.. От последнего снова прошли мурашки. Нет. Он не там. И не стоит думать о другом. Не сейчас, иначе Нурлана не выдержит. — Ты здесь. Для достоверности впился в его губы и смял тело в руках. Он здесь. Он его. Он рядом. В руках. Такой любимый и живой… Лёша подхватил ритм. Почему бы и нет. Попорации видимо совсем прихуели, потому что на миг затихли на миг, а потом щелки пошли с новой силой. Пожарные все так же бегали вокруг них. Люди собравшейся вокруг них. Звук сирен. Мигающие фонарики. И только они. Одни. Сейчас. Любят друг друга. Без тебя … Я б не знал, где небо и земля… Без тебя… Как мне быть, ну как мне быть?