Фанфик, в котором присутствует терапия

      Ранг провентилировал, поправляя очки. Когда он был так любезно похищен жестокими десептиконами, он, честно говоря, был напуган до дезактивации.       Но это… это было даже хуже, чем он себе представлял (и Ранг, несомненно, придумал тысячу и один ужасный способ умереть от рук мехов, которые не понимали концепции сопереживания).       На наспех собранном столе (терапевту пришлось признать, что конструкторы, несомненно, были быстры на манипулятор) всего в метре от него сидел не один, не два, а целых пять угрюмых мехов с гнусной репутацией. Как они вообще поместились, было выше его понимания.       Да, они выглядели довольно нелицеприятно, Бласт Офф практически сидел на Онслоте, а Свиндл был зажат между Браулом и Вортексом, но, тем не менее, это было большим достижением.       Он уже почти три часа — совершенно безуспешно — пытался разговорить их. Мегатрон решил использовать единственного зарегистрированного терапевта на борту своего корабля и сделать терапию обязательной для войск, несмотря на большое недовольство со стороны упомянутых войск.       (Предыдущим терапевтом был Нокаут, который почти ничего не знал о психологическом здоровье и предписывал коннект как решение любой проблемы, с которой к нему обратились. Излишне говорить, что он занимал должность терапевта всего одну неделю.)       Первыми жертвами стали комбатиконы, отчасти потому, что Мегатрону не нравилась их бунтарская жилка, а отчасти потому, что Браул не успел уйти достаточно быстро, когда он сделал объявление на командной палубе.       — Я не виноват, что я медлительный! — протестовал он, пока Бласт Офф и Вортекс посылали ему непрерывные грязные взгляды, — кроме того, Астротрейн был придурком и блокировал дверь!       Ранг отметил, что высокопоставленные офицеры каким-то образом оказались в конце его списка «потенциальных пациентов», несмотря на то, что они определенно должны были быть где-то наверху, в частности, Старскрим. На самом деле, если подумать, он предпочел бы, чтобы Старскрим держался от него на расстоянии вытянутого манипулятора, способного оцарапать, пожалуйста и спасибо.       Как бы то ни было, он был весьма благодарен за то, что несговорчивый гештальт перед ним еще не оторвал лицевую, хотя все более расстроенные взгляды, которые бросал на него Вортекс, не вызывали у терапевта особого энтузиазма.       — Послушайте, — наконец сказал он, заставляя электромагнитное поле успокоиться, — никто из нас не уйдет, пока кто-то из вас что-нибудь не скажет.       По какой-то причине весь гештальт повернулся и выжидающе посмотрел на дознавателя. Из-за их боевых масок (кроме Свиндла, но все, что выражала его лицевая в любой момент, скорее всего, было фикцией), Ранг не мог сказать, означал ли этот взгляд «ты можешь оторвать ему лицевую сейчас» или «ради любви к Праймусу и всему, что тебе дорого, просто придумай какой-нибудь абсурдный шлак, чтобы мы могли уйти».       Вортекс откинул боевую маску и приятно улыбнулся.       — Я-убийца-психопат-который-получает-удовольствие-от-убийства-и-боли-других-можем-мы-пожалуйста-уйти-сейчас? — Он сказал все это таким тоном, каким обычно комментируют погоду.       Ранг начал говорить «да». Он так сильно хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Но, увы, у судьбы (и у Саундвейва) были другие планы. Он любил свою работу. Действительно. Но это было довольно неприятно. Было ясно как день, что мехи не хотели тут находиться, и терапевт скорее подумал, что это разрушает весь смысл терапии.       Он получил внутреннее сообщение от второго помощника. Ранг сказал бы, что Праймус ненавидел его, но в последний раз, когда он проверял, его отвращение к себе было под контролем.       — На самом деле, я только что получил новые указания.       Лицевая Браула заметно вытянулась. Бласт Офф опустился ниже к Онслоту. Улыбка Свиндла стала выглядеть натянутой. Вортекс вытащил нож.       — Вы все должны признаться хотя бы в одном, что у вас на уме. Пожалуйста.       — Браул, я веками надувал тебя на контрабанде, — Свиндл сказал это с наименее искренней, самой скользкой улыбкой, которую Ранг когда-либо видел у меха.       Рассерженный вопль ярости танка был настолько полон эмоций, что Рангу пришлось задуматься, не отрепетировано ли это.       Но с другой стороны, это было великолепно. Да, он прекрасно понимал, что Свиндл, скорее всего, не сожалел ни об одном моменте своего ужасного маленького существования, но, тем не менее, он получил настоящие эмоции.       Шаттл драматически провентилировал.       — Я страдающий эмоциональным запором кусок шлака, который, скорее всего, никогда не признается, что вообще испытывает какие-либо эмоции, особенно эмоции, связанные с любовью или романтическим интересом.       — Вау! Это прозвучало почти искренне! — Восклицание Браула было встречено обменом долгими взглядами между Вортексом и Свиндлом.       Бласт Офф опустился еще ниже после своего возвещения, теперь практически сидя на коленях у лидера гештальта. Интересненько.       Ранг слегка кивнул в сторону танка.       — Хочешь что-нибудь сказать?       Лицевая Браула исказилась.       — Э-э… Ничего не приходит в процессор. О! Но мне действительно нужно извиниться перед Миксмастером за то, что я сегодня был немного мудаком.       Терапевт был искренне поражен. Да, он знал, что десептиконы не были только убийцами, помешанными на насилии, но все же слышать, как Браул из всех мехов выражает уважение к другому существу, было довольно сюрреалистично.       В его кратковременное молчание гештальт решил поспешно удалиться. Вортекс в спешке забыл нож на его столе.       Ранг смотрел, как они уходят, мысленно отмечая каждого для следующего сеанса. Или двух. Или пятьдесят.       Кроме Браула. Он был настолько чистосердечен и здравомыслящ, насколько мог быть мех, находясь под командованием таких, как Мегатрон. Что было не так уж много в обоих отношениях, но, эй, он не вел увлекательных бесед со стенами и не пытался подарить лицевую ботам, не желающим этого, поэтому Ранг счел это маленьким чудом.       Затем он понял, что Онслот полностью уклонился от раскрытия.       Терапевт вздохнул, уронив шлем на ладони. Это будет очень, очень долгое столетие.       Да, технически он мог уйти, но Ранг был посвящен тому, чтобы мехи получали надлежащую помощь для решения своих проблем, и он не видел причин, по которым эта философия должна исключать десептиконов. Какими бы твердолобыми, упрямыми или нестабильными они ни были.       На самом деле, с каждой секундой это звучало все хуже и хуже.       Ранг спокойно снял очки и протер их тряпочкой для полировки.