Фанфик, в котором присутствует терапия

      — Я желаю умереть.       Ранг поднял довольно заметные брови при этом смелом заявлении. Это было многообещающим началом.       Бот находившийся перед ним был странно послушным, по крайней мере, по сравнению с остальными его эрзац-пациентами.       Он не пытался выцарапать себе оптику, или просто угрюмо сидеть в углу, или лепетать о том, что огни смотрят на него сверху вниз. Он просто вплыл в комнату, с салфеткой для полировки в манипуляторе, и начал с тревожного заявления.       Это значительно опечалило Ранга, особенно когда он учел возраст Дед Энда. Он был молод, слишком молод, чтобы даже начать развивать циничное мировоззрение. Слишком молод, чтобы сражаться в бессмысленной гражданской войне.       Сдвинув очки на переносицу, терапевт подавил поднимающееся в нем чувство гнева. — У тебя нет ничего, о чем ты сожалел, если бы пришлось это оставить?       Он уже давно понял, что простой вопрос о том, почему они хотят покончить с собой или убить всех в округе, в лучшем случае приведет к бессловесному рычанию.       Дед Энд наклонил шлем в сторону, делая относительно нормальный жест, кажущийся насмешливым, холодным. — Разве это имеет значение?       Ранг вытащил блокнот и быстро набросал короткую заметку. Такая цепочка вопросов, очевидно, ни к чему бы его не привела, поэтому он сменил тактику. — Неужели никто не будет скучать по тебе, даже самую малость?       — Хм, — Дед Энд задумчиво постучал себя по подбородку. Еще один насмешливый жест.       Терапевту стало интересно, насколько то, что делал этот мех, было подлинным, а насколько показным.       — Неа.       — Ты в этом уверен на сто процентов, или это то, что ты считаете правдой?       Десептикон вяло пожал плечевыми сегментами. — Это действительно не имеет значения. Я так или иначе умру, и любой дурак, который действительно беспокоится обо мне, в конце концов тоже превратится в посеревший труп на каком-нибудь поле боя.       — Ты находишь эту войну бессмысленной? — Ранг задал вопрос осторожно, хорошо зная о пылком характере нескольких десептиконов.       Стантикон фыркнул. — Конечно, считаю. В конце концов она закончится, как и все остальное, и что тогда? Будут ли мехи, созданные для войны, просто сидеть и ждать смерти? Придут ли они к миру друг с другом и с соответствующей противостоящей фракцией, или будет восстановлен функционализм, и вся эта борьба окажется бесплодной? Что хорошего в том, чтобы вести войну, которой суждено закончиться, и с результатами, которых можно было бы достичь с помощью переговоров? — Он начал полировать манипулятор. — Я нахожу это забавным.       — Я заметил, что ты сказал «они» вместо «мы». Есть какая-то особая причина для этого?       Дед Энд кивнул. — Я не доживу до того дня.       Ранг подавил желание вздохнуть. Они прошли почти полный круг, и все, что он узнал, это то, что член гештальта был довольно нигилистичным существом.       — Почему ты в это веришь?       — Разве это не очевидно? Я — боевик, который объединяется в гигантскую ходячую мишень. Даже если я чудесным образом выживу и стану свидетелем того дня, когда это прекратится, какой эффект это произведет? Я все равно так же умру, просто по другим причинам. Все умрут.       Ранг начал видеть картину. — Ты не самоубийца, — сказал он вслух, игнорируя высокомерное фырканье, исходящее от комбайнера, — но ты не видишь смысла жить жизнью, которая обречена на конец, верно?       Дед Энд покачал шлемом, затем довольно заговорщически наклонился вперед. — Ты неправильно понял. Я очень ценю свою жизнь, я просто вижу, что она закончится, как и все остальное, и что нет смысла убегать от неизбежного.       — Ты любишь себя, но все еще считаешь себя одной из бесчисленных миллионов переменных, обреченных на неминуемую смерть, — процессор Ранга начал болеть. Это полностью противоречило тому, что изначально заявлял Дед Энд.       Комбайнер откинулся назад, все еще полируя манипулятор. Он кивнул, и терапевт решил, что это шаг в правильном направлении.       Из глубины комнаты донесся едва слышный кашель.       Рангу пришлось похвалить остальных участников гештальта за их способность сидеть в полной тишине в течение тридцати минут. С их репутацией Ранг мог с уверенностью сказать, что он был впечатлен проявлением зрелости (это вполне могло быть чистой и абсолютной скукой, но он был готов мыслить оптимистично).       На мгновение забыв о Дед Энде, Ранг перевел взгляд на других стантиконов. Дрэг Стрип крепко спал, свернувшись калачиком на очень суровом на вид Мотомастере, который выглядел так, словно ничего так не хотел, как разорвать гонщика на части. Его самообладание было образцовым, хотя терапевт сомневался, что это долго продлится после того, как он покинет комнату.       Вайлдрайдер с нескрываемым восхищением смотрел на дальнюю стену, левый манипулятор время от времени дергался к кобуре пистолета, но так и не вытащил его, к огромному облегчению Ранга.       Брейкдаун сидел в стороне от своего гештальта, с озабоченным взглядом в оптике. Ранг предположил, что он разговаривает с кем-то по внутренней связи, и, судя по слабому, но заметному румянцу, этот кто-то ему очень нравился.       Дед Энд кашлянул, снова привлекая к себе взгляд Ранга.       — Я все?       Ранг поправил очки, просматривая наспех сделанные заметки перед собой. Результаты были, мягко говоря, тревожными.       — Это зависит от обстоятельств, — честно ответил Ранг. Он старался быть как можно более честным с пациентами, зная, что это создаст некоторый уровень доверия между ними. — Тебе нужна помощь?       Дед Энд сделал паузу, и на этот раз Ранг мог сказать, что он действительно обдумывал это, что было намного больше, чем он ожидал от десептиконов.       — На самом деле мой выбор не имеет значения, — сказал он двусмысленно. — Я буду вынужден прийти сюда, независимо от того, «хочу ли я помощи» или нет. Зачем задавать этот вопрос?       — Потому что это действительно имеет значение, веришь ты в это или нет. Я не могу качественно помочь тому, кто не хочет этой помощи, не так ли?       Дед Энд на мгновение выглядел почти ошарашенным, но быстро пришел в себя — если он вообще был сбит с толку. — Мой ответ — нет. Это может измениться в будущем, а может и нет.       Ранг ожидал этого ответа, но все равно был в некоторой степени разочарован.       — Очень хорошо, тогда, — сказал он со вздохом, — да, ты свободен.       — И, — он бросил кривой взгляд на других ботов, — они тоже свободны. По крайней мере, на один день.       Было похоже на щелчок выключателя.       Гештальт покинул комнату в рекордно короткие сроки, даже Дрэг Стрип, который, возможно, даже не спал.       Ранг посмотрел им вслед, затем перевернул заметки на чистую страницу.