Фанфик, в котором присутствует терапия

      Рангу не особенно нравились такие меха, как Нокаут, то есть меха, которые любили говорить о себе, и только в тщеславной манере. Он мог бы счесть истории Нокаута вылетавшие со скоростью света, занимательными в любом другом контексте, но когда он попытался заглянуть в процессор доктора, сказки начинали раздражать.       Нет, Рангу не особенно нравился красный мех как предмет его работы, но он должен был признать, что мех был странно искусен в том, чтобы одновременно ничего не говорить о себе и сосредоточиться только на этом. Это захватывало.       Прервав длинную историю о том, как Нокаут и Старскрим когда-то преследовались зомби в недрах Немезиды (история, о которой Ранг, вероятно, будет размышлять в течение следующих двух столетий), он задал вопрос, на который многие меха до сих пор наперебой спешили ответить.       — А Старскрим, что ты о нем думаешь?       Оптика Нокаута немного расширилась, придавая ему обескураживающий вид щенка, которому только что отказали в угощении, прежде чем они снова сузились, и он наклонился вперед, внезапно оказавшись слишком близко к Рангу.       — Это интересный вопрос, Ринг. (- Ранг, — вставил терапевт, но, конечно, был проигнорирован.) Сейчас, ты имеешь в виду в медицинском смысле или в личном? Позволь мне сказать тебе, что у меха выдающаяся медицинская карта, — голос Астон Мартина понизился до почти заговорщического шепота. В промежутках между предложениями он заканчивал тем, что садился на стол Ранга. Терапевту стало не по себе.       Странный свет в оптике красного меха намекал на возможность того, что «выдающийся» не означал в положительном смысле.       — Хотя я уверен, что ты мог бы потчевать меня многими, многими историями из мед карты Старскрима, я имел в виду больше в личном плане.       Нокаут лениво откинулся назад, небрежно сжимая манипуляторами безупречные бедра. — Нууууу, его определенно не так-то легко полюбить. Но так оказалось, что я оптимист. Я вижу хорошее в разных обветшалых вещах, поэтому, аналогично, я бросил взгляд на это позорище в образе меха, а остальное… — он пренебрежительно махнул манипулятором, — не имеет значения. Дело в том, что он мне очень понравился, но если ты ему скажешь, я заменю твои серво тем дерьмом, которое Скайвенджер недавно притащил.       Ранг вздохнул. Почему он не мог обойтись хотя бы, всего на день, без угроз смерти или других обещаний причинить вред? Он задавался вопросом, знал ли Нокаут вообще, что это нарушает базовый кодекс врачей — рассказывать другим о том, что им было доверено. Скорее всего нет.       Он вытащил файл на Старскрима, который занимал почти столько же места на столе по сравнению с размером, сколько и Нокаут, и соответствующий стилус.       — И что хорошего ты в нем увидел?       Нокаут тонко улыбнулся, выражение невероятно отталкивающее на такой лицевой, как у него, — «хорошее» на самом деле не то слово, не так ли, доктор? Слово «хорошо», конечно, не может быть применено к нам. Нет, то, что я увидел в нем, было… мной самим.       Ранг поднял бровь, но ничего не сказал. Это заявление не удивило его, учитывая все обстоятельства.       — Он ценит свои формы так же, как и я, он решителен и непоколебим (почти до тревожной степени), и он…       Красный мех замолчал, странный взгляд в оптике, который повсеместно означал, что он только что заново открыл для себя какую-то прошлую травму и больше ничего не скажет на эту тему.       Как и следовало ожидать, его поведение изменилось на 180 градусов, улыбка вернулась, но стала более сдержанной.       Терапевт мысленно заполнил пропущенное предложение различными словами, одно абсурднее другого. Он отказался от этой задачи, когда процессор услужливо предложил слово «outré», что, вероятно, было подходящим описанием для них обоих, но не таким, которое охотно сказал кто-то на подобии Нокаута.       Решив не будить лихо, Ранг изменил линию вопросов. — А что насчет Брейкдауна? Я заметил, что ты тоже довольно часто упоминал его.       Улыбка Нокаута теперь была более искренней. — Он замечателен практически во всех аспектах, хотя и немного мягковат. Я действительно убил (и убил бы) за него.       Ранг мысленно сделал пометку об акценте убийства за кого-то, кого он любил; возможно, это рассматривалось как своего рода извращенное уважение у десептиконов?       — А, — сказал он деликатно, — я понимаю.       И, поскольку медик был более сговорчив, чем почти все остальные, и потому что терапевт хотел закончить сеанс на менее неловкой ноте, он вытащил из сабспейса банку с полиролью, которую приобрел несколько тысячелетий назад, но даже ни разу не использовал, и осторожно передал ее доктору.       Поощрение хорошего поведения укрепило бы это хорошее поведение, и Ранг скорее хотел, чтобы хотя бы один пациент на борту этого затонувшего судна был более вежлив в своих манерах.       Оптика красного меха загорелась таким беззаботным, радостным светом, что у Ранга тоже закружилась голова.       — О, тебе не стоило! — Взгляд в этих темно-красных зрачках говорил о том, что если бы Ранг попытался забрать баночку обратно, у него бы стало не хватать нескольких конечностей. — Ты делаешь это для всех пациентов, или я просто особенный?       — До сих пор ты являешься исключением, да.       — Я совершенно особенный, не так ли?       Слегка протрезвев (что в контексте Нокаута просто означало, что теперь он вел себя как типичный пьяный мех после слишком большого количества выпивки), он соскользнул со стола, оставив на поверхности любопытный блеск того, что должно быть было воском. Ранг не хотел знать подробностей.       — Пошли со мной. Я угощу тебя энергоном, возможно даже сверхзарядкой. Это определенно того стоит.       Терапевт начал протестовать, находя весь этот сценарий довольно странным, но спидстер шикнул на него. — Я настаиваю! Пусть ни один мех не скажет, что Нокаут не отдает другим должное.       И снова странный взгляд в его оптике заставил Ранга почувствовать, что это утверждение было не совсем здравым. Несмотря на это, он послушно последовал за красным мехом из большой, несколько огромной двери (из которой он выходил в общей сложности три раза с момента похищения и последующей (надеюсь, краткой) обработки в рядах десептиконов).       Ранг немного отстал, чувствуя себя намного, намного безопаснее, когда перед ним находилась спина слегка расстроенного медика.       Нокаут либо не обратил на это внимания, либо просто не заметил, так как был поглощен болтовней на какую-то легкомысленную тему.       Слишком скоро над ними выросли нависающие двери с несколькими подозрительными вмятинами, небрежно помеченыые «столовая».       Терапевт попытался убедить себя, что все в порядке и это нормально, и что за дверью нет орды жадных до его энергона ботов, которые ждут, чтобы разорвать его на куски.       Это не сработало.