Неудачники

      Тишина в кои-то веки не напрягала. Воздух пропах печёной тыквой и костром, и сладковатый аромат навевал зверский голод. Кевин печально косился на аппетитное с виду тыквенное пюре, местами подгоревшее, и боролся с неистовым желанием последовать примеру чокнутого Гантлоса и просто покушать. Останавливал здравый смысл: тыквы рано или поздно превратятся обратно в пикси, а кто знает, какую заразу они переносят… И лечись потом до конца дней от какой-нибудь плотоядной палочки-кишкожорки.       Несмотря на недолгое затишье, бдительности никто не терял. Это сейчас спокойно, потому что никто ещё охренеть не успел, а вот как осознают… Блум невесело хмыкнула. Этим-то она, собственно, и занималась. Охреневанием.       Итоги битвы были плачевными. Школа ведьм разрушена, монахи пропали, популяция пикси резко сократилась, и это ещё не полный список. Загонялась по поводу этих мелочей по большей части Муза, у которой ещё остались умирающие в зачатке крохи ответственности. Она сдерживала слёзы, скорбно оглядывала крошки-тыковки и думала о том, что теперь папа точно выгонит её из дома.       Блум не отставала и пребывала в глубочайшем унынии. Как королева эльфийского народа, она заботилась о благополучии своих подданных. Видела последствия первой масштабной вылазки и понимала, что, если они хотят выжить и свалить обратно в Гардению к бесконечным запасам чипсов с колой и кабельному, придётся бороться. А результат борьбы был прямо перед глазами: руины школы и разбросанные тут и там раскуроченные тыквы.       Волшебная вселенная попросту не переживёт эти баталии.       Ну да и чёрт с ней! Так заключила Блум, едва в голову начали просачиваться грустные мысли о том, что она ещё даже как следует не колдовала. А чем, по словам Ходячей Энциклопедии, может ей аукнуться несущая проклятие магия, лучше и не вспоминать. И как быть? Спросить было не у кого: все предыдущие хранители проклятого волшебства пали жертвами геноцида и больше не существовали в природе.       Всё было очень плохо. И никто не мог бы с этим поспорить при всём желании.       Нужно срочно хватать кота за бубенцы и делать хоть что-то, чтобы обеспечить безопасное отступление, пока раздолбанные тыквы волшебным образом не превратились обратно в пикси. Потому что – Блум верила, – это станет знаком для всех, что передышка закончена. И начнётся месиво.       Замотанный помятый вид врагов не вводил её в заблуждение: внешний вид бывает обманчив, а жажда мести даёт силы, достойные легенд, – этому она научилась из мультиков.       Быстрый взгляд на Валтора, как самого опасного из присутствующих здесь врагов: маг зевал. Фея не обманулась. Этого чокнутого и больного на всю голову человека она боялась бы, даже будь он расфасован по разным пакетам. Потому что от такого как он можно ожидать подлянки в самый неожиданный момент. Расслабляться рано. И смертельно опасно.       Блум, заламывая руки, решила держать речь.       – Кхм… Короче, ну… это… – и поток красноречия иссяк.       – Можно я попробую? – шепнула вдруг Муза. Получив кивок как разрешение, она набралась смелости и выступила рядом с Блум.       – Г-госпожа Б-блумиэль хочет сказать, – голос Музы дрогнул. Но увидев два поднятых больших пальца от Кевина, она собралась с духом и продолжила. – Ну… Что нынешнее перемирие – не проявление слабости, а тактический ход. Мы наберёмся сил, выждем удобного случая и всех вас грохнем.       Тишина была ей ответом. В траве стрекотал сверчок.       – Бли-и-ин, ну нет, – закатила глаза Селина. – Ты вообще не поняла технику произнесения речей. Ты должна уловить смысл и понять его, а не озвучивать наши планы врагу.       – Но… что же мне тогда говорить, если Блум сказала именно это?       – Не знаю, придумай какую-нибудь хрень. Может, схавают.       Анаган покрутил пальцем у виска, а Думан лишь протяжно выдохнул.       – В общем, – собралась с мыслями Блум. Музу утянули обратно, чтоб не отвлекала внимание от королевы. – Кхм. Это был трудный день и всё такое… И… – она сглотнула комок в горле и опустила голову. – Не хотим мы с вами воевать. Ваш Волшебный мир – отстой. И делить нам с вами нечего. Никому это не надо… Может, просто разойдёмся мирно, а?       В поисках поддержки Блум оглянулась на друзей и заметила, что они беззвучно рыдают. Фея почувствовала себя увереннее и твёрдо посмотрела на врагов.       – Должен быть выход из всего этого дерь… кхм… ситуации. Нам не нужны проблемы.       – И чего ты хочешь? – к ней подошёл Огрон, сложив руки на груди.       – Просто оставьте нас в покое, – слёзно попросила фея.       Конечно, маги отказались. Слился и Валтор. Настроение Блум пробило дно, и она, плача, села у костра с друзьями и спрятала лицо в ладонях.       Слово взял Кевин.       – От имени королевы Блумиэль я предлагаю переговоры, – сглотнул паренёк. – Не сейчас… И не сегодня. Нам нужно многое обдумать и обсудить.       – Да, всегда можно найти компромисс, – закивала Селина.       – Никому здесь не нужен лишний гемор, – поддержала Рокси. – Вам, наверно, стрёмно вечно ночевать в лесу. Нам надоело стрематься выходить из Алфеи. А ты, ну… – она замялась, глядя на Валтора. Тот жарил зефирку на костре. Голодные феи исходили слюнями, прожигая вкусняшку алчными взглядами. – Не знаю, короче. Должно же быть что-то, что тебя тоже задолбало?       – А погоняло Бывалый тебе ни о чём не говорит? – Селина подняла бровь и ухмыльнулась.       – В общем, давайте обговорим всё ещё раз? Ладно? – миролюбиво предложил Кевин.       – Составим соглашение, которое устроит всех, – выдавила Блум. – Может, ну… Два месяца – нормальный же срок? Давайте на два месяца не будем трепать друг другу нервы. А потом попробуем договориться.       Блум подошла к Огрону и протянула ему руку.       Маг не шелохнулся.       – Ну реально, спать на земле – такое себе удовольствие, – пожаловался Гантлос, прекратив жевать.       – И телека тут нет, – поддакнул Думан.       – Черепаха осталась некормленая… – отметился Анаган. Про оставшуюся в одиночестве и неведении жену он умолчал, всё и так было понятно. По крайней мере по его возвращении домой черепаха будет ему искренне рада и не выгонит ночевать на балкон в одних носках.       Огрону ничего не оставалось, кроме как пожать ладонь феи.       Пересилив себя, Блум подошла к Валтору. Как же ей не хотелось даже приближаться к нему, не то что договариваться о чём-то. Особенно после всех ужасающих пыток и избиения подушкой с забегом по Облачной башне. Если в какой-то момент ей показалось, что происходящее даже в какой-то степени… весело, то теперь Блум многократно успела убедиться, что ничего весёлого здесь не было. Валтор оказался полностью и бесповоротно на всю голову пришибленным, но каким-то чудом он её понимал по части королевско-эльфийских дел… Это было странно, и Блум пока не знала, что ей об этом думать.       Стоило создать видимость дружелюбия, хотя бы на время. По плану Валтора предстояло замочить за все грехи в первую очередь.       Блум искривила губы в подобии улыбки.       – Я не знаю, что могу тебе предложить. Но я подумаю.       – Ты говоришь как Блум или Блумиэль? – с полуулыбкой уточнил маг.       – Блумиэль, – раздражённо закатила глаза Блум. Валтор спрашивал у неё очевидные вещи, как будто сам не мог допереть до правильного ответа.       – Хорошо. У меня есть, что выторговать у эльфийской королевы, – кивнул Валтор. Пожали руки.       Колдун пригласил Блум присесть рядом и вручил ей палку с жареной зефиркой.       Есть хотелось неимоверно, поэтому от подгона оголодавшая фея не отказалась. Хотя бы тошнота прошла, и аромат зефира смог перебить запах печёной тыквы, которой увлёкся Гантлос. Видимо, голод оказался сильнее здравого смысла. Никто его не осудил. Но посматривали с опаской.       Она жевала липкий комок сладости, вытянув ноги к костру, и не видела, каким опасным взглядом Валтор прожигал Тимми. Ничего хорошего вынужденное перемирие не сулило.