Бермуды

Пак просыпается на диване, укрытый чьей-то одеждой. Повернув голову к окну, он не замечает особых изменений, поэтому делает предположение, что отключился ненадолго. Стоит ему двинуть ногой, он чувствует, как дырочка раскрывается и из неё вытекает остаток Чонгукового оргазма. Чимин приподнимается на локтях, осознав, что и Чонгук и Намджун всё ещё на том месте, где он их видел до потери сознания. Намджун сидит на полу, задумчиво уставившись в пол, и стоит посмотреть на Чонгука, можно понять, что оргазм подействовал на него ещё сильнее. Чон сидит на диване и пялится в потолок, всё ещё слегка вздрагивая телом. Каждая мышца его тела переполнена удовольствием и сладкой негой, из-за чего он не в состоянии даже двинуть и пальцем. А Чимин переживает сейчас исключительно эмоции восторга, осознав, что эта вариация секса лучшая, которая когда-либо у него была. Одна лишь мысль о том, как идеально их тела подходят друг другу, как хорошо его обслуживают, заставляет его член снова дёрнуться. В его голове возникает потрясающая мысль, и он готов воплотить её прямо сейчас. Взглянув на Чонгука, он понимает, что сейчас идеальное время для задуманного. Всё ещё чувствуя, как стеночки сжимаются вокруг пустоты, он подползает к Гукку, не замечавшего ничего вокруг себя. — Гукки, — Чон вздрагивает от дыхания, рядом со своим ухом, чувствуя, как маленькая ладошка Чимина поглаживает всё ещё чувствительный член, — Гукки, дорогой, ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда? Дождавшись слабого кивка Пак продолжает. — Сегодня, я обещаю сделать тебе безумно приятно, ты же позволишь мне? Чонгук понимает, о чём говорит Пак, и краснеет с новой силой, понимая, что поглаживания дают свой эффект, и вот головка его члена уже треться о пупок. Намджун вздрагивает от звуков позади, разворачивается и ещё больше впадает в ступор, наблюдая, как Чимин дрочит Чонгуку, что-то горячо нашептывая, а у младшего стоит уже каменно, и это посылает дрожь по затылку Кима. Его сердце бьёт гулко, отдаётся где-то в горле трепетом, он впервые видит член младшего, он в принципе впервые видит его голым, и сейчас, когда алкоголь практически выветрился, он не в состоянии перестать смотреть. Чонгук такой красивый в его глазах, безумно трепетный и беззащитный, растерявший даже те крохи дерзости, которые у него были. Ким будто бы открывает Чонгука заново, совершенно для себя неожиданно. Чимин же улыбается, радуясь, что тело Чона всё ещё отзывчиво на любые прикосновения, поэтому он слегка сжимает яички, вызывая тем самым плаксивый стон. Чонгук всегда трогателен после оргазма. Чон кивает очень слабо и как-то пристыженно, а Чимин старается не лыбиться от уха до уха. Он нежно целует Чона в щёку и говорит подождать. На слабых ногах идёт по знакомому маршруту в спальню Кима, открывает тумбочку, выуживая разогревающую смазку, которой Ким всегда долго и со вкусом растягивал Чимина. Намджун, всё ещё сидит на полу, обескураженный поведением Чимина, но не способный что-либо сказать. Когда Пак возвращается в гостиную, и Джун видит знакомый тюбик в руках, он на секунду замирает в удивлении, на задворках сознания мечтая, чтобы его предположения оказались правдой. Чимин что-то щебечет на ухо Чона, а тот заливается краской всё больше, но покорно кивает пару раз. Он бросает взгляд на Намджуна, который сейчас смотрит прямо ему в глаза, и чувствует как краснота достигла его лопаток. Ему безумно стыдно делать то, о чём говорит Чимин, но ладони странно покалывает, когда он осознает, что Намджун будет смотреть. А он точно будет смотреть, судя по тому, как прямо сейчас впился взглядом в лицо Чона. Сдавшись, Чонгук на совершенно слабых ногах, поворачивается к Чимину спиной, покорно становясь на четвереньки. Его заливает стыд и предвкушение, которое охватывает его каждый раз, когда Чимин предлагает трахнуть Чонгука. Он всегда чувствует трепет внутри, прекрасно зная, что Пак всегда умело растягивает его, а потом хорошенько имеет. Незаметно опустив голову, стон тут же застревает в его горле, когда он видит, набухающий член Джуна. Чимин же прекрасно замечает происходящее, и это подгоняет его всё больше. — Гукки, я так рад, что ты всегда гладкий, — Чимин проводит ладонью прямо по промежности Чона, наслаждаясь, как сжимается его дырочка. Пак бросает взгляд в сторону, замечая, как Намджун таращится в удивлении, не в силах оторваться. Злорадная улыбка появляется на лице Чимина против его воли. Намджун ещё так много не знает про своего друга. Чимин выливает смазку, разогревая её между пальцами, вспоминая, как она усиливает эффект, будучи горячей. Палец входит практически без сопротивления, но Чон начинает мелко дрожать, его спина напрягается, а стеночки сжимаются чувствуя нечто инородное. Когда Чимин вставляет два пальца сразу, у Чона подкашиваются колени, и он съезжает ими по обивке дивана. Он опускается на локти, чувствуя приятное жжение, не способный вообще ни на что кроме, приглушённых стонов. Чимин проводит рукой по всей длине своего члена, чувствуя, как удовольствие вперемешку с болью, наполняет низ его живота, делает снова твёрдым. Дрожащие бёдра Чонгука, наталкивают Чимина на мысль, что пора заменить пальцы на то что-то большее. С пошлым чавканьем, он вытаскивает пальцы, блестящие от смазки, и проводит рукой по члену, добившись хорошего скольжения. Сфинктер Гукка пульсирует и сжимается вокруг пустоты, и Чимин не в состоянии больше мучать парня. Одним плавным движением он погружается в узкую теплоту, всё ещё не настолько разработанную короткими пальцами Чимина. — Твою мать, Гукки, как в тебе потрясно, — Чонгук умирает от слов Чимина и горячего члена внутри, не способный сдерживаться. С каждым толчком его накрывает удовольствие, стенки тянуться всё больше под напором, а его хлюпающая задница не оставляет и шанса на здравомыслие. Тихие стоны набирают обороты всё больше и больше, и вот Чонгук натурально выкрикивает грязные слова, подтверждающие его полное подчинение чужой силе. Бёдра Чимина хлопают сильнее и сильнее об упругие, сильные ляжки Чонгука. Пак сжимает талию Гукка, не в состоянии терпеть тепло внутренностей младшего. Чимин поворачивает голову в сторону Намджуна, у которого лицо краснющее, а кулаки сжаты от идеального вида раскрытого Чонгука перед ним. — Что такое, Джунни? Удивлён? — Чимин всё ещё трахает Чонгука и, дождавшись, когда Ким посмотрит ему в глаза, продолжает: — Гукки довольно часто просил хорошенько отыметь его. Он любит, когда вгоняешь во всю длину. Чимин выполняет то, о чём говорит. Высовывает член практически полностью, а затем резко входит во всю длину, чувствуя, как Чонгук сжимается от удовольствия и стыда. Пак сосредоточено делает несколько грубых толчков, сжимая бока Гукка, и кончает внутрь. Чон, всё ещё не кончив, трётся о диван членом пытаясь достичь разрядки, но Пак останавливает его звонким шлепком об ягодицу. — Советую тебе быть терпеливее, я придумал нечто более интересное, — Чимин шепчет на ухо, а Чон не понимает имеет ли он право сейчас встать из этой унизительной позы. И всё же продолжает стоять на локтях, разрываюсь от желания повернуться и увидеть лицо хена. Чимин видит, как капилляры в глазах Намджуна полопались, как его член снова стоит, а в уголке рта застыла капелька вязкой слюны. Он хватает Кима за руку, поднимает на ноги и направляет к дивану. Намджуну плохо от вида изогнутой спины и раскрасневшейся дырки Чонгука, его бёдра покрыты крупными мурашками, а на ягодице всё ещё алеет след от ладони Чимина. Дырочка Чона гладкая и растраханная, а Ким не может сдержать напряжение в паху, которое давит буквально мозг. Ким сидит на расстоянии вытянутой руки от вздернутой задницы Гукка и чувствует, что не имеет права дотронуться, хоть и пальцы буквально сводит от желания. — Оу, я вижу, тебя трясёт, — Чимин сидит сбоку и шепчет Киму на ухо, подобно искусителю, — Я знаю, как давно ты хочешь трахнуть своего милого младшего, но тебя вечно что-то останавливает. Посмотри, как дрожит его тело, Гукки определённо хочет тебя, так почему же тебе не дать ему то, чего он хочет. Ты определённо не пожалеешь. Намджун всё ещё сидит, будто окаменев, а слова Чимина сильнее и сильнее давят ему на мозг, озвучивая, как бы известную ему истинную, которую он не был готов признать до этого. Чимин видит готовность Кима и привлекает его за руку ближе, дотрагивается до его налитого кровью члена, направляя его прямо в дырочку. Намджун дрожит от предвкушения, но не может сделать ничего, пока не ощущает, как головка медленно погружается внутрь, и это сносит ему крышу. Он обхватывает свой член одной рукой и вводит его тараном, чувствуя, как горячие влажные стеночки расширяются под напором, а Чонгук под ним стонет совершенно грязно, практически плачет от размера, ощущая, как Намджун, буквально, натягивает его на себя. Слезы льются из глаз, а слюни текут по подбородку. Чонгук никогда не принимал в себя настолько большой член, его внутренности сжимаются от мысли, чтобы с ним происходило, не растяни его Чимин до этого. Кима кроет натурально от жаркой узости, которая практически выжимает из него все соки, которая не позволяет даже думать о чём-либо другом. Руки сами ложатся на тонкую талию, и Намджун не понимает, как до этого не замечал её хрупкости. Он сжимает Чонгука в своих руках, совершает короткие плавные толчки, чувствуя, как младшего под ним распирает от наполненности. Чон стонет очень громко, он никогда не мог подумать, что его голос способен на нечто подобное. Семя Чимина всё ещё в нём, а член Намджуна продолжает таранить его сфинктер. Одна мысль, что дорогой ему хён, сейчас грязно имеет его задницу посылает новые спазмы вниз живота. Собственный член дрожит от невыносимого напряжения, а Ким продолжает брать его сзади, наращивает темп, заставляет чувствовать себя покорным. Жадно хватая воздух, Чон не в силах удерживать себя на локтях, поэтому падает лицом на обивку дивана. Спина Гукка прогинается под ещё более идеальным углом, даёт Намджуну лучшую возможность вгонять член глубоко в Чона. Он проезжается по простате и понимает это по тональности голоса Гукка, который, кажется, теряет себя и больше не способен мыслить, насколько правильно, что его имеет хён. Всё это не имеет значения, когда головка таранит простату, ударяет именно в том ритме, который отдаётся в желудке Чона пульсацией. Поверхность дивана натирает его член так хорошо, что он не желает его касаться, а Намджун так фантастически умело берёт его сзади, что это не оставляет Чонгуку выбора, кроме как кончить. Его трясёт ещё больше, когда он понимает, что кончил абсолютно без семени, и его первый сухой оргазм становится ещё более волнующим. Намджун, осознав, что Чонгук кончил, ускоряется, выстанывая неразборчиво какие-то слова и теряется в пространстве, когда Чон сильнее сжимается вокруг его члена, даря невообразимо идеальное давление, срывающее крышу напрочь. Ким кончает внутрь, тут же задыхаясь от количества спермы, которая вытекает из Чонгука. Это доказывает, что произошедшее между ними сегодня станет точкой невозврата в прошлые отношения. Эта мысль одновременно промелькает и в голове Чонгука и Намджуна. Они вместе принимают правду, которая зародилась год назад, ещё там, на балконе маленькой квартиры. Ни Намджун, ни тем более Чонгук, не заметили, как Чимина уже давно нет в комнате, и как закрылась входная дверь. Пак стоит у своего подъезда с сигаретой в руках и счастливо улыбается, пуская сизый дым в небо. Ничто в этом мире до сегодняшнего дня не давало Чимину права подумать, что происходящее с ним — нормально. Впервые его душу переполняет абсолютное спокойствие, несравнимое ни с чем. Чонгук и Намджун остались где-то там, за дверьми уже чужой квартиры, и даже факт их связи больше не волнует Чимина совершенно. Внутри полнейший штиль, который наполняет его сердце прекрасным, абсолютно новым чувством. Где-то на задворках сознания, он понимает, что ни один из парней больше не имеет никакого места в его сердце, а тем более в жизни. Но и это не имеет значения. Совершенно ничего не имеет значения ни сегодня, ни завтра. Чимин всех и ничей одновременно. Все хотят его получить, но он словно вода — утекает сквозь пальцы. Им можно напиться, но утолить жажду — никогда. Пак чувствует, как мороз колет щёки, а сердце не колет больше ничего.