о посвященных друг другу словах слышали, не только они, а и стены

Утро Джисона начинается не с кофе, а с новости о том, что Хенджин регулярно зависает с какой-то актрисой. И как оказалось вчера они ходили в ресторан. Хотя он говорил совершенно иное. Сегодня Хана ждёт четыре пары. Но сосредоточиться не получается ни на одной. Он постоянно летает в своих мыслях, кусает губы, трясет ногой и ковыряет заусенцы. И так всегда, когда происходит что-то неприятное. У Джисона повышена тревожность, но с самого детства Хенджин помогал ему справляться с этим. Он всегда старался успокоить и доказать, что ему не стоит тревожиться из-за тех или иных вещей. И возможно Хван помог бы ему, но не в этот раз когда он и является причиной повышенной тревожности. День тянется до невозможного долго, но наконец-то пары заканчиваются. Хенджин каждый день забирает Хана с пар после работы. И младший как и всегда ждал. Но он задерживался, а терпение Джисона заканчивалось. Поэтому он стартанул по направлению к дому, но, как это бывает в типичных слащавых дорамах, его останавливают и разворачивают лицом к себе. —Я конечно понимаю, что опоздал, извини за это, но ты мог подождать ещё чуть-чуть, а не психовать, — а вот и причина его тревожности собственной персоной. В ответ старший получил лишь обозленный взгляд из-под блондинистой челки, а затем и удаляющую спину, которая направляется к машине. К перламутровой Тесле и хлопает дверью. Сука. Да с такой силой, что уцелевшие окна кажутся чудом. Сев за руль машины, Хенджин сразу же чувствует напряжение в салоне. Взгляд проскальзывает по трясущейся ноге, треснувшим губам и полной отрешённости во взгляде. Что-то определенно случилось. Что ж, это всё объясняет. Хенджин думает, что по прибытию в квартиру им нужно поговорить как друг с другом. Старший мысленно ухмыляется, дабы избежать «извержения вулкана» в этот же момент. Друзьями они перестали быть уже как месяцев 7 назад. В тот самый вечер, когда они разделили 4 бутылки соджу на двоих и неожиданно узнали про взаимное желание узнать вкус губ напротив. И как оказалось желание не спонтанно ударившое от алкогольного опьянение, а наоборот вынашивалось в сердце уже не первую неделю. У обоих. Поэтому для родителей и прессы они друзья. И только их квартира знает, насколько они «близки».

***

Первым в квартиру влетает Джисон и с нескрываемой агрессией скидывает ботинки и пальто. Хенджин, расставив всё по местам, следует за ним. И наблюдает картину: Джисон пытается заварить кофе, но все валится из рук. Хван подходит к нему и обнимает со спины. —Солнышко, что случилось? Ты же знаешь, что я всегда готов выслушать тебя и помочь, — теплые губы оставляют поцелуи-бабочки на напряжённой шее. —Хенджин, скажи честно, что между тобой и той актрисой? — Джисон серьёзен как никогда и смотрит прямо в глаза, чтобы в случай чего сразу узнать ложь в черных глазах. Старший сначала опешал, на лице застыло неподдельное удивление. А затем он разразился громким смехом. Джисону стало не по себе. Сейчас он скажет, что-то типо: —«А ты правда думал, что всё серьёзно? Мне просто было скучно, вот я и решил поразвлечься. А та девушка мне нравится по-настоящему. И любовь у нас будет Н-А-С-Т-О-Я-Щ-А-Я!» От таких мыслей слёзы накатывались сами по себе. Младший заметно сжался опустив голову. Первая капля упала на пол. —Эй, Хани, ты чего? — длинные пальцы нежно поглаживали пухленькие щечки, заставляя посмотреть в глаза.—Это была специальная фотосессия, чтобы другие не начали подозревать неладное. Не могут же друзья встречаться каждый день, а потом ехать вместе в одно и тоже место, из которого выходят каждое утро и тоже вместе. Ты что ревновал? —Да, ревновал! -слишком громко вскрикивает Джисон.- Она девушка, а я парень. Я ничего не могу тебе дать, кроме как ебли в жопу. Да и к тому, она сможет родить тебе ребенка, а я — нет. — Солнышко, это не имеет значения. Сможет она родить ребенка или нет. Главное то, что я тебя люблю. Даже если бы у нас не было, как ты говорил «ебли в жопу», я бы всё также любил тебя. Хани, мне не нужны девушки, мне нужен ты! И всегда будешь нужен только ты! —Я дурак, да? — Джисон понимает, что был неправ. И то что, подверг чувства Хенджина сомнению, тоже было неправильно. —Да. Ты дурак, но я люблю дураков, — пухлые губы накрывают обкусанные джисоновы. Хенджин, как кот зализывает ранки в надежде, что его мальчику полегчает. Но Джисону давно полегчало. Ещё тогда, когда он сказал, что он любит его несмотря ни на что. Тонкие руки обхватывают шею старшего, утягивая его в поцелуй. Хенджин подхватывает Хана и усаживает его на барную стойку. Поцелуй становиться развратнее и мокрее с каждой секундой. Длинные руки блуждаю по телу Джисона пробираясь под чёрное худи. Джисон хочет большего и подставляет шею для красных отметин. И плевать, что завтра в универ. Засосы сразу расцветают на бледной коже. Чёрная толстовка оказывается на полу, а Хенджин продолжает оставлять отметины теперь уже на ключицах. Губы спускаться все ниже и ниже добираясь до ремня. Который в следующее мгновение летит на пол вместе с брюками. Хенджин оттягивает резинку трусов, укладывая Джисона на холодную столешницу, стягивая трусы. —Ты же не собираешься. —Еще как собираюсь. Длинные пальцы обхватывают член, истекший в предэякуляте, и начинает водить вверх — вниз, выбивая из Джисона громкие стоны. Он наблюдает за тем как изгибается хрупкое тело в надежде, что даже если ему сотрут память он не забудет этот вид. Джисон резко приподнимается на локтях, когда чувствует движения горячего языка по члену. Хенджин наращивает темп смотря Джисону прямо в глаза, чтобы он тоже запомнил этот вид и чтобы самому видеть все эмоции младшего. Как заламываются брови, а рот открывается в форме «о». Он видит приближение оргазма по судорожно сжимающимся пальцам на ногах. Для большего эффекта он втягивает щёки. Джисон чувствует, что сейчас кончит и хочет отодвинуть от себя Хенджина, но он не сдвигается ни на миллиметр. Хан не успевает ничего предпринять, как кончает с оглушительным стоном, что сладок для Хенджина как мёд. Он мог бы сказать, что впервые слышит это настолько громко, но соврет, ведь слышит это каждый раз. Но привыкнуть к этому невозможно, да и не хочется вовсе. Тело обмякает, а старший усаживает его на край барной стойки. Теплые ладони вновь скользят по коже с невероятным трепетом. Пухлые губы оставляют поцелуи на розовых щеках, содрогающихся ресницах и конечно же на искусанных губах. Старший вкладывает всю нежность которую имеет в этот поцелуй, чтобы Джисон понял, что кроме него самого, ничего не имеет значения. Время течет медленнее, дыхание восстанавливается, а руки лениво изучают тело. Поцелуй не прерывается даже тогда, когда Хенджин вводит первый палец. Резкий выдох опаляет шею старшего горячим дыханием. Младший хватается руками за шею притягивая в поцелуй, чтобы отвлечься от пока что неприятных ощущений. Когда чувствует, что младший расслабился, вводит второй палец. Губы уже опухли от активных поцелуев, но им плевать, они просто наслаждаются друг другом. Позже следует третий палец. С губ младшего срывается стон и Хенджин понимает, что наткнулся на простату. Он проводит по ней несколько раз заставляя Джисона судорожно втягивать воздух. Хенджин надевает презерватив, выдавливает смазку на пальцы, а затем смазывает задний проход и медленно входит. Он начинает медленно толкаться. Чтобы можно было целовать друг друга, оглаживать нежную кожу, пока тоненькие руки будет гладить плечи и грудь. Джисон заламывает брови и отчаянно пытается вдохнуть как можно больше воздуха в быстро вздымающиеся легкие. За всё время пока они наслаждаются друг другом успело потемнеть. Лунный свет пробивается сквозь тюль освещая всё вокруг. Джисон выглядит как высшее божество. Растрёпанные волосы, кожа поблескивает от капелек пота. По всему телу расцвели бордовые засосы, из-за которых Хан завтра будет смущаться вспоминая события прошлого вечера. Хенджин умеренно выбивает из Джисона низкие стоны проходясь по простате. Он не закрывает глаза ни на секунду. Ему хочется кричать на весь мир от того, насколько Хан красив. Поэтому и смотреть на него хочется вечность. Джисон нарочно сжимается, чтобы заставить Хенджина стонать. У него это выходит и теперь с губ старшего слетаю басистые стоны. Они прижимаются к друг другу, будто после всего они оба исчезнут. Хенджин чувствует приближение оргазма, поэтому берет член Джисона и начинает двигать рукой в том же ритме, что и телом. Дыхание тяжелеет, а пульс учащается. В следующую секунду они оба кончают с оглушительными стонами. Хван выбрасывает презерватив, подхватывает младшего на руки и несёт в спальню. Он понимает, что Джисон очень устал и явно не пойдет в душ, а старшему так не хочется оставлять его хрупкое горячее тельце в холодной постели. Поэтому ложиться рядом с ним и прижимает к себе как можно ближе и крепче. —Солнышко, я люблю только тебя, — шепчет Хенджин куда-то над ухом. Джисон уже спит, но это не имеет значения.