Навеянные Музой

Глаза скрыты полумаской... В круговерти чиьх-то лиц Я - одна из страшных сказок - Торопись же падать ниц. Ты мечтал, чтоб я был рядом: Прикоснуться бы хоть раз. Что ж стоишь, пронзая взглядом? Почему не прячешь глаз? Да, я мальчик, что так и не вырос, Хотя прошло уже много лет. Сказки не будет, даже чрез силу - Взрослому мне места нет. В круговерти чьих-то лиц Я ищу тех, кто меня узнает, Когда я одной из зарниц Буду тем, кто снова летает. И я вспоминаю о той, Что когда-то крылатой была. Но вздох тишины ночной Помнит, как она умерла. Теперь я совсем один, Хожу по миру от дома к дому, Ища среди костров рябин Ту, что вернет все к былому. Когда-то найду ее, а может, Она сама придет ко мне. Не важно, ведь время поможет Сделать так, как угодно Судьбе. Глаза, что скрыты полумаской, Наконец в толпе нашли тебя. Проблеск мысли, столь опасной, Пронзает тело и разум, горя, Как факел в свете дня - Излишне, печально и грубо. Ты поводишь плечом, случайно пленя, И я становлюсь безумен. И вот - в петлице пожухлая астра, Визг скрипки между колонн. И та, чьи плечи белей алебастра, Подходит, отвесив поклон. Она подходит в сиянии света: "Скажите, тогда - это были Вы?" Скажите, что мог я ответить? "Да", - говорю. - "Хотите воды?" Она кивает - вино надоело, Шампанское тоже, и даже сок. Хозяйке укор, ведь это не дело. Касаюсь ее, и вдруг прошивает ток. Тихонько: "Вы тоже?..". Не надо Ни слов, ни эмоций сейчас. В ответ же - какая досада - "Да, тоже", - иначе исчез бы тотчас. Но вальс унес ее неумолимо - Все дальше, дальше милый лик. Ну что ж, все в мире поправимо, Но не сейчас, не в этот миг. А в бальном зале тихий свет, Где маски, платья, шерох слов, Где искрится жизни свет, Где и надежда, и любовь. Там сердце бьётся вальсу в такт, Там взгляд встречает взгляд украдкой, Там разум с сердцем заключили пакт, Ведь счастья миг так мал, так краток. Но боль разлуки, грусть потерь В каждом шаге, в каждом жесте. Сквозь улыбки, словно тень, Проступает жажда месть. Мести тем, кто был нас лучше, Кто рискнул и победил, Кто, валяясь в грязной луже, Был прекраснее картин. Визги скрипки – как рыданье О прошедших светлых днях; Не глазами наблюданье – Сердцем взгляд исподтишка. Но ночь пройдет, и чей-то паж Стоит, забытый, у стены, И балл растает, как мираж, В душе оставив след весны. Но вот одна из страшных сказок Появилась вдруг средь вас. Пусть лиц не видно из-за масок: Все по глазам прочту тотчас. Вот он, к примеру, любит дочек, Жену и даже их кота, Хотя тот съел его лучший цветочек. Впрочем, у всех примерно так. Итак, я появился вдруг средь вас, В костюме, маске и плаще. Да, не узнать меня было в тот час. Я был опасен, как Кащей. Я был всевластен, словно Дьявол, Я был красив, как смертный грех. Все это было так недавно… О, как я поразил там всех! И вот, среди цветов и света Звучали скрипки, пел гобой. Дамы в шелках, мужья в вельветах, Шептались тихо меж собой. Но вдруг из темного угла Меня пронзает чей-то взгляд. В нем нет ни радости, ни зла, Но он разит сильней, чем яд. Я оглянулся посм отреть: Вдруг там окажется она? Но зря, ведь я не мог терпеть, Как смотрит на меня Судьба. Что ж, нынче маски прочь, И не могу я встать с колен. Судьба моя, ты сможешь ли помочь? Верни мне детство, я Питер Пэн!