Когда золото обратится в прах

Боль отступила, сменившись невыразительной прохладой и опустошением. Так, бывает, чувствуешь себя после долгого, утомительного дня: когда поздно вечером укладываешься спать - тело расслабляется, приятно вытягиваясь на прохладной, мягкой простыне, позвоночник теряет все то напряжение, что нес в себе этот день. Ноги сводит приятная судорога, шея отдыхает, голова тонет в мягкой подушке, пахнущей лавандой или эвкалиптом. Кожа остывает после душа, капельки на затылке впитались в подушку и приятно морозят затылок. В голове звенящая пустота и тягучее и тянущее чувство удовлетворения и довольства самим собой. Он поднялся с пола, оставляя тело лежать в пыли, с безразличием и слабой тоской разглядывая лужицу крови, что натекла из разорванной шеи. Он хотел вздохнуть - вздохнуть с облегчением или тяжело, устало - но не смог; забыл как. "Тело забыло, - подумалось ему. - Хотя нет. Вот оно - мое тело. Лежит: оно-то помнит, как дышать. Но я забыл". Взгляд он отводил медленно, не понятно зачем растягивал это не рождавшее в нем никаких сильных эмоций прощание. А когда обернулся - увидел Дженну, сидящую на полу, прямо за ним. - Ты не умер еще, - теперь ее манера не говорить, а звучать у него в мыслях вовсе не казалась странной. Наоборот - разве может она звучать по-другому? И сможет ли он - даже если захочет из чистого упрямства - ответить ей так, так отвечал раньше. - Выгляжу вполне мертвым. - Вполне, но недостаточно. Он улыбнулся, опускаясь на пол напротив. - Мальчик жив. Ни страха, ни злости, ни печали. Надежда маячила на грани сознания - или он сам являл собой лишь сознание? - но он быстро ее подавил: Жнец сидела напротив него в ожидании своей награды, а значит можно только смириться. И он смирился. Принимать досужие факты, когда ты почти мертв намного проще, чем если ты жив и тысячи ничтожных мелочей отвлекают тебя от финала твоей короткой жизни. Дженна смотрела на него и кивала. Он запоздало осознал, что она слышит все, о чем он думает. Чем является? Жнец улыбнулась. - Ты больше, чем твои мысли. - Приятно слышать, - он еще раз оглянулся на свое тело, вздохнул - не вздохнул, но подумал, что сейчас самое время подумать о вздохе - и заговорил: - Давай не будем тянуть. Дженна протянула ему руку, Снейп без колебаний переплел свои пальцы с ее. - Я слышу твое смятение, но придется немного подождать. Пока рано. - Хорошо. Они сидели на грязном, усыпанном обломками и сухими листьями полу в Визжащей хижине, прислушиваясь к рокоту битвы у Хогвартса. Ветер свистел в развалившейся трубе, миниатюрные барханы пыли перемещалась по комнате. "Не холодно", - осознал маг. Поток воспоминаний затянул его; не скованный неопределенностью или опасениями за последствия, Снейп перебирал сотни эпизодов собственной жизни, без колебаний или сомнений относя их к удачным решениям, неудачным и тем, что должны были быть сделаны. Потому что такой была его жизнь - подчиненной не только ему. Он усмехнулся - ну, что ж! Его смерть тоже подчинена не только ему, разве это не логичное завершение? - Он был здесь... В комнату спрыгнул волшебник - подпаленная мантия едва достигала колен, следом спрыгнули еще двое и, наконец, Поттер. Снейп усмехнулся: очень мило с ее стороны дождаться этого момента. Позволить увидеть, что его тело не бросят и вынесут отсюда с подачи того самого Поттера, за которого он волновался. - Я не зря потратил на него душу? Дженна широко улыбнулась в ответ, пока колдомедики творили свои бессмысленные и отработанные манипуляции над его телом, и поднялась. Следом поднялся Снейп. Тройка магов осталась у него за спиной, перед глазами Жнец, а за ее спиной обеспокоенное лицо Поттера. Он предпочел бы не видеть его сейчас, когда надежде не дано сбыться. Позади раздался звон склянок - наверное, хотят залить в него зелья. Боль была такой неожиданной, что он даже не закричал - колени подогнулись, и он неуклюже упал, прижав руки к груди. Боли в коленях не было, но она обжигающей волной растекалась от шеи по спине и окутывала сердце. Холодный воздух, наполненный пылью, запахом горелой ткани и ни с чем не сравнимой вони горящих волос скользнул в легкие, чтобы осесть там тошнотворным осадком. - Дженна, - просипел он. Жнец присела на корточки, заглядывая ему в глаза и мягко касаясь волос. - Сейчас будет очень больно, Северус; ты должен перетерпеть это всего один раз, еще один раз. И боль обязательно прекратится. Только не сбегай от нее. Оглушающий удар рассек его сознание надвое; молния прошила позвоночник, выкручивая тело. Кто же знал, что умирать - так мучительно? Кто знал, тот не расскажет. Зубы скрипнули, Снейп заорал. Мерзкий привкус заполнил рот, голова пылала. Вспышки прекратились; боль стала ровной, постоянной, сосредоточенной. Гарри оглядел пустую, стерильно чистую платформу 9 ¾. В каждом направлении платформа тянулась бесконечно долго, теряясь в молочном горизонте. Он хотел подойти к краю- туда, где должны блестеть рельсы и терпко пахнуть пропитанные маслом шпалы - но передумал: холодок пробежал по затылку, предостерегая. Не нужно ему видеть, что там – за пределами его платформы 9 ¾. В десятке метров скривился на полу изуродованный карлик-младенец; он тихо сипел и корчился, надеясь на что-то, что сам Гарри ждал со страхом. Поттер отвернулся; не хватало мужества смотреть на это искалеченное создание. Он посмотрел на тянущуюся в даль платформу – не может быть, чтобы эта платформа, его платформа тянулась бесконечно. Он задумчиво побрел вперед. - Гарри. Он обернулся на звук; понимание, что услышал собственное имя пришло запоздало, тяжело. Неохотно. Дженна стояла в трех шагах: странно реальная, очевидно лишняя и ненужная здесь. Гарри уже не помнил, где раньше видел это странное создание. А она взяла его за руку и потянула в противоположную сторону. Вместе они прошли мимо трясущегося уродца, мимо бесконечной череды пустых указателей и пустых же скамеек. И чем ближе был горизонт платформы, тем тревожнее становилось. И сделав еще один шаг, Гарри вспомнил всё. Нужно было вырваться. Но он только остановился. Следующий шаг – был шагом за горизонт. Дженна выпустила его руку и улыбнулась. - Идите, Гарри. - Это он, да? Это Снейп? Он освободил Вас? Из-за Дамблдора? Из-за меня? На каждый его вопрос она кивала. - Не пойду. Дженна не шелохнулась. - Вы меня слышите? Я не пойду. Не могу. В груди кричал уставший, забитый мальчишка, живущий в чулане; сипел измученный нервной лихорадкой подросток, знающий человека, который его убьет, едва ли не с рождения. Зеленоглазый мальчишка устало щурился – он знал, что тяжело будет жить с таким подарком судьбы, с таким долгом, который вероятно никогда не выплатить. А возможно и некому платить. А еще был сын, умерших родителей, привыкший жить на едином вздохе. Все они слились в сознании в одного уставшего и такого близкого к свободе волшебника. - Вам нужно идти, - прошелестела она. – Мне ему не помочь. Гарри вздрогнул. - Что с ним? Где он? - Он скоро умрет. В Визжащей хижине. - Жив, - удивленно выдохнул колдомедик, вытаскивая из кармана портключ. - Забираем его! Все трое исчезли. Гарри тяжело опустился на пол, стирая подступившие к глазам слезы. - Успел, - вслух прошептал он. – Спасибо. Спасибо!