Когда золото обратится в прах

Не человек. Она видела человека в нем. Не приговоренного к смерти. Не глупца и труса. Опустошенный усталостью и слезами, он прижимал к себе Дженну, размышляя о том, что Жнец все понимала. Но женщина смогла бы уловить то, почему именно она обратила драму его жизни в трагедию. Он чувствовал ее улыбку. И вместе с успокоившимся сердцем, вместе с улыбкой Дженны на горизонте появился первый луч Солнца. Порыв свежего ветра, нетронутым добравшийся до них через лабиринты Варанаси, коснулся волос. Вновь загорались костры. И Северус, наконец, улыбнулся. - Знаешь, в чем самая большая загадка Жизни? Дженна чуть отстранилась, раздумывая. - Смерть? Он усмехнулся. Удачный каламбур. Снейп приподнял ее лицо за подбородок и поцеловал – коротко и нежно. Всего пару мгновений, секунды искренней заботы, в которой она не нуждалась. Всем телом привалившись к стене, он сгреб Дженну в объятия и впился в ее губы поцелуем с таким отчаянием, что будь она другой – взвизгнула бы от боли. Отстранившись, почувствовал каплю крови, собирающуюся на нижней губе. А она так и не смогла подобрать нужную эмоцию и просто подставилась под новый поцелуй. В святом городе индусы сжигали, топили, туго пеленали свою смерть. Но его Смерть стояла перед ним и была ему так дорога, что самая большая загадка жизни стала для Снейпа смехотворно очевидной. Она отдавалась ему снова и снова, извиваясь на полинявших простынях. Она отзывалась на каждое движение, на каждую грубость. Ненасытная, Дженна питала его своей магией. Ее колени то были плотно прижаты к его бокам, когда она выгибалась навстречу толчкам; то обхватывали бедра в бешеной скачке не знающего усталости тела. Он целовал ее колени, закидывая невесомые золотые ноги себе на плечи. Она оставляла синяки у него на плечах, а он едва не разрывал ей шею укусами. Затемненная комната, выкрашенная в яркий красный цвет пахла кардамоном, мятой, чабрецом и ладаном. Жалкая белая мебель – кровать, комод да пара табуреток; стекол в окнах не было – от жары их закрыли деревянными ставнями. Чей это был дом? Глотая воду прямо из чайника, Снейп лишь мельком задумался о том, что Дженна прогнала, а может не пускала хозяина и его семью домой, пока они были внутри. Сколько они пробыли в этой нищей комнатке: время слилось в бесконечную тупую последовательность сна и секса. Он поставил чайник на грязную угольную плитку, обернулся. Дженна индийской богиней раскинулась на разоренной постели – золотая, красивая и безразличная. А ведь ей здесь самое место – абсурдная бездействующая сила в руинах жизни обычного человека. Она здесь; она существует только для того, чтобы быть. - Давай вернемся домой, Дженна. - Куда? Правильный вопрос. Он называет Хогвартс домом, но это лишь слово. Пустое, больше пропитанное рутиной, чем душевным смыслом. - Удиви меня, - смешок. Индия поблекла в воспоминаниях. Месяцы после Варанаси были наполнены Хогвартсом, Южной Америкой, Полинезией и Карелией. Снейп разглядывал мир, раскинувшийся перед ним всей своей громадой: он уставал в мегаполисах, скучал среди ледников, ругался в пустынях и хандрил в горах. Он жил этим миром: смеялся среди снегов, гулял в раскаленных городишках, терялся во времени, наблюдая на жизнью тропиков. Он уже не пытался запомнить, сохранить и сберечь. Он жил. Жил и в своих собственных комнатах, все еще заполненных редкими напитками, сладостями, книгами и мехом. Только теперь бутылки ровными рядами выстроились в стенном стеллаже, мех сшили в замечательное покрывало и прикроватный ковер. Сладости немилосердно выбрасывались. И только книги в прежнем вольготном хаосе были рассыпаны по столам, полкам и креслам. Он избавился от цветов, он убрал со стен надоевшие гобелены. Камин теперь горел всегда, и всегда на столе стояла тарелка с гранатами и зелеными, вымоченными в холодной воде яблоками. За пределами его комнат, за пределами его собственного мира были Орден феникса, Хогвартс, Ближний круг и война. И он каждое утро помнил об этом. И каждый вечер забывал. Его пульс частил. С каждым выдохом с губ Дженны срывалось тихое «Ах!»; еще не стон, но полное удовлетворения дыхание. Она медленно двигала бедрами – под ладонями Снейпа теплая кожа становилась горячей. Он притянул ее к себе, и Дженна с довольной улыбкой склонилась, целуя его долго и нежно. Снейп выпрямился. Cжимая в объятиях, он прикусил ей шею, прислушиваясь к гортанному стону, и снова поцеловал. Сытость, но не пресыщенность, придавали его ласкам самодовольную медлительность. Теперь и он хотел не только вспышки наслаждения. Он учился наслаждаться всем, что было между ними: прикосновениями, поцелуями; ее тихими, глубокими вздохами, собственным голосом, не сдерживаемым в стоне удовольствия. Он испытывал ни с чем не сравнимое удовлетворение, когда растягивал ласку, доводя Дженну до исступления; или когда она – едва заметно улыбаясь – дразнила его, как сейчас. Снейп любил и безумно хотел ее за ее бесстыжую откровенность, за способность ласкать разум и удовлетворять все самое похотливое, о чем грезило тело. Дженна разорвала поцелуй, игриво прикусила его нижнюю губу. Стараясь хоть немного выровнять дыхание, она блаженно запрокинула голову, ожидая, зная, что он поцелует ее снова. Эта готовность, ее приоткрытые губы, выжидающие глаза – Снейп негромко засмеялся и провел большими пальцами по ее красивым скулам. И Дженна опустила голову; глядя ему прямо в глаза, она не понимала, почему он смеется. Не понимала счастья, разрывавшего сердце Снейпа. Удовлетворенно откинувшись на подушки, Северус позволил себе оставаться в неге ее ленивой, пошлой ласки. Но движения Дженны стали быстрее, она сильнее сжала его, увлекая за собой в знакомый омут страсти. Нетерпеливо двигаясь ей на встречу, Снейп скомкал простынь, выгибаясь. Алчный рык рвался из груди, будоража. Жадности Дженны сложно было противиться; и когда ладони заскользили по его животу к груди – Снейп уже был готов подмять ее под себя, предвкушая податливую сладость ее тела. Но Дженна остановилась и выпрямилась. - Что? – приподнимаясь на локте, задушено просипел он. - Там Дамблдор. Снейп уставился на приоткрытую дверь в гостиную и мысленно проклял каминную сеть. - Он видел? - Он видел. И он ждет. Конечно, ждет. Снейп опустился на подушки, утомленно растирая лицо ладонями. Соблазн остаться в постели с Дженной разлился приятной слабостью в коленях – и к черту всех прочих магов. Но он знал, что не поддастся соблазну, и просто ждал, когда Дженна даст ему встать. Но она не двигалась. Снейп хмуро глянул на застывшую любовницу, с интересом гипнотизирующую стену, и похлопал ее по бедру. Жнец перевела взгляд на Северуса, но он полагал, что для нее не составляет труда одновременно прислушиваться и к мыслям Дамблдора, и к его голосу. - О чем он думает? - О том, что ты - глупец, - она помедлила. Мужчина вздохнул, прижал к себе Дженну, переворачиваясь, и поцеловал ее. - Мои мысли не читай, - насмешливо пробормотал он, поднимаясь. Когда он выходил из спальни, Дамблдор сидел в кресле у камина: на столике стоял заварочный чайник и блюдце с пастилой. - Я думал, домовики больше не бывают в моих комнатах. Директор удрученно покачал головой. - Да, стоило больших трудов уговорить их принести сюда хотя бы это, - взгляд Дамблдора скользнул в спальню. – Дженна? Жнец появилась в дверном проеме за спиной зельевара. - Я бы хотел поговорить с Северусом с глазу на глаз. Вы не против? Она посмотрела на Снейпа. - Я позову тебя. Дамблдор с интересом наблюдал, как Дженна мягко кивнула и сразу же исчезла. - Куда она ушла? Зельевар пожал плечами – действительно, кто мог знать, куда занесёт Дженну в этот раз. Дамблдор откашлялся. - Я пришел поговорить с тобой о… Пришел еще раз сказать, - он вздохнул, качая головой. – Уже и не знаю, стоит ли теперь говорить. Снейп присел на край письменного стола, горько усмехаясь. - Я выслушаю от Вас всё. - Северус, - пауза. – Ты считаешь, что я… жесток. И глупо бросаю Гарри в самый жар борьбы. - Вы приносите мальчика в жертву, - резко оборвал его маг. Дамблдор поставил чашку и сцепил пальцы. - Я бы не позволил себе такого, Северус, - голос директора был тих и серьезен. – И я верю, то Гарри способен спасти нас всех и себя самого от Волан-де-Морта. У него достаточно ума и доблести, а про его сердце ты и сам все понял. - И вы абсолютно уверены в том, что он выживет? Снова? И снова? И снова?! - Я верю в то, что вижу и знаю. - Но вы не уверены полностью. - План не может быть совершенным. - По крайней мере, если что-то пойдет не так,- Снейп зло фыркнул и отвернулся. - Если он не справится сам: Дженна отведет от него хотя бы один удар. Он старался успокоить подкатившую к горлу желчь, но не удалось. Чашка вновь звякнула о блюдце. Дамблдор поставил ее на столик и спросил глухо и горько: - Ты уверен, что это стоит твоей жизни? Скулы Снейпа покраснели так быстро, что сложно было не заметить гнев, рвущийся наружу. Он давно такого не испытывал: жар разлился из груди, раскаляя кончики пальцев. - Я не откажусь от сделки. Не теперь, когда он пришел к подобию покоя. Не после ада сомнений и горечи, вытравившей часть его души. - Знаю. Я могу отказаться. Дамблдор вздохнул и поднялся из кресла, направляясь к Снейпу. - Своей жизнью ты выкупаешь жизнь Гарри. Но ее свобода куплена моей жизнью, - маг присел на стол рядом со Снейпом, сжал исцеленную руку. – Когда она спасет Гарри, я откажусь от этого дара. Проклятье вернет ее в кандалы, а ты проживешь положенные годы. - Нет. - Она… - Пожалуйста, - Снейп поднял руку, останавливая мага. – Не нужно. Прежде всего – вы не успеете. Альбус, она быстрее наших с вами мыслей. И, - Снейп нашел в себе силы посмотреть старику в глаза. – Вы с уважением относитесь к моему мнению. Отнеситесь с уважением и к моему выбору. Дамблдор внимательно посмотрел на него. - Твоя первоначальная идея, твой план, твоя… жертва… Все изменилось? - Да. Минуту тишина хозяйничала в его апартаментах, привычная и родная этим стенам. - Она ведь не человек, Северус. - Это уже не играет роли. Дамблдор вернулся к столику, сделал еще несколько глотков и задумчиво уставился на черные крупные чаинки.