Когда золото обратится в прах

Тегеран не был похож на весь остальной Иран. Гарри невольно сравнил его с Иерусалимом – но в отличии от Иерусалима Тегеран был поделен на три части, а не на две. Бедный и религиозный, богатый и религиозный, богатый и скорее светский, но все равно делающий вид, что религиозный. Женщины здесь старались прикрыться чадрой так, чтобы был не видно ничего, либо чтобы было видно все. Молодые мужчины старались быть суровыми, но оставались легкомысленными. На него смотрели без враждебности, с ним разговаривали, смеялись, ему помогали. Но вход в жизнь этих людей, в их мир восточной сказки был закрыт так плотно, что Гарри не старался особо в него попасть. Прогуливаясь по базару ковров, он всерьез подумывал купить новый для гостиной в Норе, но Молли вряд ли оценит необычный узор. А шелковые ковры более спокойные и однотонные, казались недостаточно пушистыми и теплыми, хотя стоили в разы дороже. Гарри прикасался к рутине окружавших его людей: ежедневному труду ткачих и ткачей, к ежедневной суете торговцев, к их мельтешащей деловитости и затмевающей ее лени. Когда его внимание привлекла неторопливая речь. Гарри привык к необычному фарси, но сейчас рваный отрывистый язык звучал плавно, даже напевно. И голос – хрипловатый, бархатный. Поттер обернулся. Не начни Снейп говорить, не остановись Гарри у очередного ковра – они так бы и прошли мимо друг друга в сутолоке базара. Но Снейп о чем-то рассказывал улыбчивому, круглолицому персу, а Поттер стоял и слушал, точно обращались исключительно к нему. Собеседник Снейпа обратил внимание на застывшего за спиной его «доброго друга» туриста, европейца и возможно даже англичанина, потому что «его друг» тоже когда-то был англичанином. Ласково перебив говорившего, он кивнул на Гарри. И теперь обернулся Снейп. И улыбнулся. Гарри вспомнил эту его улыбку. Двадцать лет назад после битвы у Хогвартса, он вошел в палату в Святом Мунго к человеку, отдавшему все ради его спасения. Он впервые улыбнулся ему – устало, насмешливо и довольно. Тогда эта улыбка перечеркнула очень много обид. А сейчас говорила о том, что ничего между ними не изменилось. - Здравствуйте, мистер Поттер, - не дождавшись ответа он обратился к персу. - منو ببخش دوست من من به این مرد مدیون هستم که می توانم دوست باشم. - درود بر خانواده ات ، سوروس. خدا با شماست و به زودی شما را خواهیم دید. من کسانی ر پیدا خواهم کرد که آنچه را که برای شغل جدید شما نیاز دارید پیدا خواهند کرد. - متشکرم ، سعید.* Снейп обнял торговца через прилавок и продолжил: - Вы здесь один, Поттер? Угоститесь чаем? - Да. Больше не восторженный и уставший мальчишка. И больше не угрюмый, уставший маг. За двадцать лет Гарри не только обзавелся щетиной и проседью в волосах – в нем появилась немногословная, спокойная уверенность, сдержанность аврора и доброта отца. А еще внимательность и привычная осторожность. Он видел перед собой Снейпа – спокойного, даже мягкого, расслабленного. Снейпа, не постаревшего ни на один день с их последней встречи двадцать лет назад, выглядевшего ровесником Гарри. Видел, как без утайки он демонстрирует доброжелательность, как смело выглядывает из своей раковины. Но и саму раковину – защитную броню, никуда не девшуюся за столько лет, видел тоже. Они в молчании дошли до чайхоны, устроились в персидских, вычурно-роскошных креслах. Выбрали чай. - Извините, я немного опешил, увидев вас, - слова дались легко. Снейп понятливо кивнул. – Много слышал про вас. - Я тоже не терял вас из поля зрения, - и снова эта полуулыбка. - Не знал, что вы живете в Персии, - Снейп покачал головой, не дав ему закончить. - Сейчас нет. Жил лет десять назад; здесь прекрасные поставщики. Нерасторопные, но прекрасные. Разговор был легким, без стеснения и ностальгии. Снейп рассказал, про свои научные труды, про частые переезды, про встречи зельеваров, которые он часто и исправно посещал, презентуя исследования, либо критикуя за кафедрой избранного жюри. Он так просто и безыскусно рассказывал о том, что стал известен, признан, как и Гарри рассказывал о своей работе в Аврорате, о состоявшейся карьере. О Джинни. Запнулся, рассказывая о сыновьях – обоих он назвал полным именем, и Снейп позволили себе довольную усмешку. - Вы говорите о семье, о сыновьях, - Снейп высоко поднял руку, щелкнул пальцами и поманил кого-то за спиной у Гарри. – Всегда думал, что странно будет услышать о детях тех, кого сам видел ребенком. К столику подошла высокая, молодая ведьма. С платком, болтающимся где-то на затылке, и парой-тройкой пакетов в руках. Внутри Гарри заметил отрезы пестрой ткани, нитки, пару книг и холщевый мешочек, скорее всего с чаем. - Закончила? Девушка кивнула, плюхнув пакеты Снейпу на колени, и обернулась к Гарри. Она очевидно узнала его, тень улыбки скользнула по губам. - Представишь меня мистеру Поттеру? – в ее английском звучал легкий акцент, но Гарри не смог разобрать какой. - Поттер, знакомьтесь. Делайла Снейп. Ведьма уверенно пожала протянутую Гарри руку. У нее были безупречные руки – длинные тонкие пальцы с круглыми аккуратным суставами, ни единой родинки или веснушки – только сеть полупрозрачных вен пронизывала кисть. Кожа мягкая, очень нежная, ногти миндалевидные крепкие и ухоженные. Избалованные, изнеженные руки. Косточка на запястье трогательно хрустнула, когда она отпустила ладонь Гарри. А он невольно покосился на руки Снейпа – и все встало на свои места. - Скорее мне странно знакомится с вашей дочерью, - он улыбнулся Делайле. – Простите, я не знал, что… - Я есть, - кивнула ведьма. Лицом она совсем не походила на Снейпа: в отличие от отца у Делайлы были очень светлые ореховые глаза, полные щеки и острый, идеально прямой нос. Но она была такой же высокой, скорее стройной, чем худой; и во всей ее повадке ощущалась стремительность и нетерпение. Длинные, черные волосы чуть блестели у корней от жары и пота, короткие прядки прилипли к шее под платком. Подростковая угловатость и детская пухлость смешались в ее лице и фигуре, Гарри подумал, что ей лет четырнадцать или пятнадцать. - Теперь когда мы закончили здесь, - Снейп бросил в пакеты Делайлы свой небольшой, но плотно и надежно упакованный сверток. – Поттер, хочу познакомить вас с моей женой. Гарри удивленно засмеялся, качая головой. Краем глаза заметил, что Делайла осторожно, вопросительно посмотрела на Снейпа. Но промолчала. - Вы серьезно? В лице Снейпа читалось лукавство - Да. Идете? - С пустыми руками… - Купите алычи, - перебила его девушка. – Не прогадаете. Вид открылся потрясающий. Гарри понимал, что мысли его способны использовать только это пустое, привычное клише, но глядя на раскинувшуюся вокруг него панораму не мог подобрать ничего лучше. Они перенеслись по многоканальному портключу: он мог переносить заданное количество магов в любые точки мира. Очень удобно и очень дорого. Сам Гарри такую вещь не мог позволить не только для семьи, но даже для аврората – гоблины министерства начинали щериться при одном только упоминании чудесного портключа. К тому, что Снейп известен, признан и обзавелся семьей, Гарри добавил, что тот чертовски богат. Не имея ни малейшего понятия, куда они перенеслись, он не счет глупым заметить: - Это не Иран. Снейп хмыкнул и зашагал следом за дочерью, бодро направившейся к большому, светлому дому недалеко от них. Изумрудная зелень, зелень слизеринских флагов и вымпелов. Гарри с удовольствием подумал, что не ослеп от ее сияния, только потому что ему достались глаза матери, глаза-побратимы этой весенней красоты. Бесконечные зеленые поля, крохотные рощицы осин и кленов, корявые, погнутые ветром, но такие трогательные сосенки. Холмы вздымающиеся вверх: неровные, с глубокими впадинами и поросшими лишайником и дроком камнями. И запах моря – прохладный и несравнимый с запахом средиземноморского бриза. Нет, это был запах холодного, бурного и неспокойного моря. Все вокруг было ярким, кричащим. И неподвижно спокойным, устало раскинувшимся, отдыхающим. В одиночестве. Слабый свист рассек воздух, и Гарри пришлось призвать всю выдержку, чтобы дергано не обернуться на этот свист, а спокойно поднять голову в небо. Птичий полет. Ведьма, рассекавшая воздух на метле, летела очень высоко, на крутом вираже останавливая метлу и ныряя в глубокое пике. Выровняв метлу – слишком поздно для беспокойного родительского взгляда Гарри – она на ходу спрыгнула с нее и врезалась в Делайлу, поднявшую возмущенный визг. Снейп закатил глаза. Заметив Поттера, вторая ведьма отбилась от мутузившей ее свертком с тканями возмущенной Делайлы и поднялась, коротким движением головы откидывая челку с глаз. Она была не такой красивой, как Делайла: лицо вытянутое, узкое, такие же тонкие и узкие губы и узкий тонкий нос с заметной горбинкой. Глаза светлые, почти прозрачные и необыкновенно большие – сейчас, широко распахнутые они словно вытеснили с лица все иные черты. Короткие до плеч волосы растрепались и пышной копной торчали во все стороны. Ведьма торопливо подошла к мужчинам. - Прости, пап, я думала, ты с Саидом. Ооооо. Дочь Снейпа. В каждой интонации, в каждой ноте, в каждом оттенке хрипловатого и глубокого голоса. Она круто развернулась к Гарри, небрежно вскинув голову. Сверкнув глазами. - Здравствуйте, - кивок. – Церера. Церера Снейп не была красавицей; но Гарри был уверен, что всю жизнь мужчины будут обращать внимание именно на нее. И сейчас, и позже, когда Делайла превратиться в соблазнительную молодую ведьму. Она оставляла неизгладимый след одним своим присутствием. Своей надменной осанкой, самоуверенной расслабленностью, уверенностью движений. Ее магия и ее обаяние, шарм и не наигранная смелость смешались в причудливые женские чары. А потому ей и не нужно было быть красивой: в Церере было все, чтобы сбить любого мужчину с праведного пути. - Здравствуйте, - он пожал ее холодную, узкую ладонь. – Гарри. - Да, я Вас узнала, - вежливо улыбнулась она и вопросительно посмотрела на отца. - Идите вперед, - отозвался Снейп. Когда девушки отошли на десяток шагов, Гарри переспросил. - Где мы? - Исландия, - Снейп чуть меланхолично огляделся. – Мы с семьей часто переезжаем. Девочки учились в пансионах – Церера в Дурмштранге, Делайла еще учится в Ильверморни, поэтому проблем с переездами у нас не было. - Вы и в Иране жили? - Да, около 5 лет. Когда родилась Церера. - А еще? - Марокко, Саудовская Аравия, Сирия, Иордания – моя жена любит Ближний восток, - Снейп поморщился. – Но рано или поздно мне надоедает терпеть песок в ботинках, и мы переезжаем. Жили в Греции, Словакии, Дании. Дольше всего в Португалии, пока Делайла была маленькой. Потом перед самой ее школой пару лет в Массачусетсе, потом Чили и Уругвае. В тот раз надоело терпеть москитов и вот, мы в стране, где комары отсутствуют, как вид. Гарри усмехнулся. - Странно слышать, что вы так много путешествуете. - Надолго нигде не задерживаемся. Я достаточно прожил привязанный к Хогвартсу, а она не умеет сидеть на одном месте. Они подошли к дому; дверь была открыта, девушки о чем-то болтали на огромной веранде. Это был большой светлый коттедж; очень удобный и просторный. Мало мебели, везде окна, зеркала и стекло, современный камин посреди гостиной. Вероятнее всего Снейпы перебрались сюда совсем недавно. Дом был красивым, но еще не принадлежал этой семье: не было фотографий, разных мелочей – от пилочки для ногтей до футляра для очков небрежно брошенных, не валялись пледы. И не было запаха. Дом пах морем, чистотой. И пустотой. А быть может их дома никогда и не становились «их» домами. Всегда разные комнаты – отражающие страну, в которой находился дом, а не людей, живущих в нем. Всегда полупустые, до конца не обжитые, кроме пары комнат. Всегда готовые к тому, чтобы отпустить своих хозяев дальше. Гарри и Снейп пересекли гостиную; Снейп выглянул на веранду, когда по лестнице у противоположной стены спустилась женщина. Она была одета в простую серую пижаму – свободные штаны до щиколотки и куртку на пуговицах. Волосы – очень длинные черные - забраны в высокий хвост, она растирала крем на руках, хмурясь и разглядывая Гарри. Жена Снейпа была красивой. Без прикрас и преувеличений – просто очень красивой женщиной лет тридцати пять. Не без улыбки, он подумал, что не зря вторую дочь отдали учиться в Ильверморни – индейская кровь была заметна в высоких, эффектных скулах, скошенной линии челюсти, тонких, но четко очерченных губах. Не стройная и не полная, она была сложена эффектно, нарочито изящно. Черные волосы красиво оттеняли медную, золотистую от загара кожу. Женщина остановилась на последней ступеньке, но, узнав Поттера, весело подошла ближе, улыбаясь открыто и довольно, широко распахнув глаза. - Здравствуйте, Гарри. Он узнал ее за секунду до того, как услышал странный, неземной голос. Шелест сухих листьев, шепоток с верхушек сосен, вздох эха в сыром гроте. - Дженна, - прошептал он. И отступил. Это была она. И не она. Дженна взяла его за руку, сжав кисть обеими ладонями. - Да. Как поживаете, Гарри? Она была женщиной. Живой, настоящей женщиной с теплыми ладонями, искренней улыбкой и золотыми глазами. *- Извини меня. Этому мужчине я обязан тем, что могу быть твоим другом. - Мир твоей семье, Северус. Аллах с тобой, и скоро свидимся. Я найду тех, ко найдет то, что тебе нужно для новой работы. - Благодарю, Саид.