История о том, как Арамис лишился усов, и что из этого вышло

Едва они вошли в дом с зажженными о факел (уже к тому времени потушенный и оставленный на мостовой) свечами канделябра, Арамис стремительно снял с себя холщовую сумку, бросил ее на кухонный стол и тут же принялся расстегивать пуговицы на одежде. У Атоса слегка сбилось дыхание, когда тот так торопливо снял с себя камзол и, оставшись в сорочке, повернулся к нему лицом. Мельком Атос заметил про себя, что не стал бы останавливать Арамиса, вздумай он и дальше оголяться. Но вместо этого хозяин дома направился к столу и взял в руки сумку. - Вам прежде нужно все снять, - напомнил ему Атос заметно взволнованным голосом, что никак не могло укрыться от Арамиса – и он действительно подозрительно на него посмотрел. - Вы же не думаете, что я буду перед вами раздеваться, - сказал он, не меняя выражения лица и не отрывая от него хоть и пьяного, но достаточно внимательного взгляда своих больших карих глаз. Атос тут же похолодел, поняв, как глупо и быстро выдал себя. - У вас не найдется вина? – спросил он поспешно, - в горле пересохло. Конечно, факт пересохшего горла тоже можно было трактовать, обличая чувства Атоса, но только Арамис вместо этого как-то расслабился, не заглядывая дальше простой, не отягощенный ничем причины. - Возьмите внизу в шкафу, там должна была остаться пара бутылок, - дружелюбно сказал он между делом, пока вытаскивал темно-сиреневое, (хоть в тусклом освещении цвет было не разобрать), платье из сумки. Атос послушно полез в шкаф за вином, а когда поднялся и обернулся, в кухне уже не было ни Арамиса, ни канделябра, а вместе с ними из помещения исчезло всякое освещение. - Арамис! – позвал он, обращая голос к межкомнатной двери, понимая, что кроме как в свою спальню Арамису было здесь некуда деться. - Подождите немного, я, как натяну на себя этот ужас, так вас позову, - не заставляя того повторять отозвался хозяин дома. Атос, слегка разочарованный тем, что его отстранили от лицезрения обнаженного и наверняка красивого тела, вынул из бутылки пробку и сделал щедрый глоток. Вино оказалось удивительно приятным, с ярким насыщенным вкусом вишни (Атос нашел его даже «женским», настолько оно было мягкое и ароматное), и он приложился к бутылке еще несколько раз – как раз вовремя, чтобы не успеть начать трезветь. Чувство беспокойства в груди очень хотело отправить Атоса в незамедлительное действие, вот только заявиться к Арамису, который, во-первых, очевидно не подозревает о нежных чувствах Атоса, а во-вторых, занят тем, что, неподобающе своему будущему аббатству, проклинает платье так, что слышно через дверь – заявиться к нему сейчас было бы верхом безумия и вряд ли сослужило какую-либо добрую службу Атосу. Поэтому мужчина просто пил и, исполненный нетерпения, покорно ждал у двери. Снова слышалась возня, причитания, а затем какой-то громкий обреченный выдох, знаменовавший, что Арамис наткнулся на препятствие, которое ему не преодолеть. Так и оказалось: - Атос, это платье завязывается исключительно на спине, мне нужна ваша помощь, - плаксивым голосом позвал его Арамис, и Атос, сделав еще один большой глоток, отставил бутылку в сторону. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как решимость, подогретая вином, наполняет все его существо, и храбро толкнул дверь в спальню Арамиса…