История о том, как Арамис лишился усов, и что из этого вышло

Первое, что увидел Атос, войдя в комнату, это отражение желтого сияния свечей на гладкой коже левого плеча Арамиса. Оба плеча его были обнажены, и рукава спадали, начинаясь с середины плеча - очевидно сестрица предприимчивого мушкетёра была ещё более широкоплечей, чем хорошо сложенный молодой мужчина. Сам Арамис стоял перед зеркалом в полный рост, повернувшись к Атосу своей красивой и также обнаженной до лопаток гордой спиной, и тот видел жёсткий незавязанный корсет золотистого цвета и удивительно пышную для вместившейся в холщовую сумку юбку платья. Стройная талия Арамиса, ещё даже не затянутая в корсет, резко контрастировала с объемом подола и настойчиво манила Атоса обернуть вокруг руку. Но более всего, конечно, привлекали взгляд милые трогательные плечи, оголенные будто в пылу любовной игры, и казалось так, что, чтобы продолжить эту игру, было достаточно приблизиться вплотную и дотронуться до них поцелуем. Образы и чувства затмили разум, и Атос почти ощутил как прикасается к этой белой восхитительной коже губами, и сладострастный вздох сам собою вырвался из его груди, мгновенно пронзая Атоса страхом обличения. К счастью, этот предательский вздох был перекрыт скрипом половицы под его ногой, и Арамис, не особенно прислушивавшийся к звукам, что производил передвижениями его гость, ничего не заметил. То, что Арамис не обернулся к нему тотчас же с поражённым, смущённым или растерянным выражением лица, успокоило Атоса, и он продолжил свой путь, непрерывно ощущая, что его руки дрожат, а щеки и глаза горят от нахлынувших под действием вина и лицезрением открытых его взору участков тела Арамиса ощущений. Строгий разум покинул его несчастную голову, оставив мужчину наедине с инстинктами и мыслеощущениями, соответственно предоставив им на волю Арамиса. Если, конечно, тот не вырвется из его объятий и не оттолкнет его в жеманном жесте, картинно задохнувшись от стыда и, подхватив юбки, поспешно, со слезами на дрожащих ресницах выбежит из комнаты, проклиная свою юность и красоту... - К чему эта усмешка? - недовольный голос прервал поток странных мыслей Атоса. Тот вздрогнул, осознавая, что его руки без всякого смысла касаются жёсткого корсета пальцами. - Это никак не связано с вами, - поспешил заверить его Атос, хоть сдавленный чувствами голос предательски выдавал его ложь. Только дурак бы поверил его словам. Арамис дураком не был, и потому сверкнул своими карими глазами в отражение в зеркале. - Да, конечно, - надул он свои милые губки, вызывая тем самым улыбку на лице Атоса. Его капризное безусое лицо невольно пробуждало в мужчине самые нежные чувства, на которые тот был способен. - Вы очень милы, - внезапно озвучил, хоть и в сдержанной форме, свои мысли Атос и, спохватившись, закусил изнутри губу. Он заметно покраснел от своего выпада, и Арамис обязательно бы заметил его смущение - если бы смотрел. Но, вместо этого, Арамис сделал кислое лицо и устремил в отражение горящий взгляд. - Издевайтесь, конечно, издевайтесь, не вам же щеголять в этом старье у всех на виду. Атос снова растроганно улыбнулся. Гнев Арамиса, такого смешного в своем недовольстве и такого милого в этом неподогнанном под него платье, странно возбуждало его - одновременно распаляя его страстное желание и вконец разнеживая его и без того нежное чувство. Чтобы больше не компрометировать себя, Атос сделал шаг влево, прячась от отражения в зеркале за спиной Арамиса - хоть здесь высокий рост его друга оказался кстати. Теперь ничто не мешало его глазам шарить по обнаженной коже и по соблазнительным линиям обтянутого в парчу стройного тела. И, если в самом деле не дотрагиваться и включить воображение, то можно представить как под его руками ощущается эта теплая гладкая и нежная кожа, как их обоих волнует его трепетное прикосновение... - Вы завяжете мне корсет или нет? – нетерпеливый голос вернул Атоса к реальности, и он тут же схватился за шнурок корсета, и в качестве извинения забормотал себе под нос первое, что пришло ему в голову и годилось за оправдание: - Прошло два года с тех пор, как я в последний раз завязывал корсет своей… Тут он спохватился и тесно сжал вместе тонкие губы, игнорируя нехорошее чувство, всякий раз при этом воспоминании его посещавшее. Не хватало еще выдать сейчас свое прошлое – тем более в ситуации, где без этого легко было обойтись и только ухищрениями можно было вплести эту тему в кайму разговора. Арамису совсем необязательно знать его темный секрет, который тяготил все это время его сердце и память. - Что? - переспросил Арамис, к счастью плохо разобрав что там почти шепотом говорит его друг. Атос облегченно вздохнул: - Ничего, мой милый Арамис. Арамис подозрительно сощурил красивые глаза. Сейчас в обращении «мой милый Арамис» ему слышалось подразумеваемое издевательство. Если даже друг не может удержаться от подшучивания, то что случится на балу? - Корсет, - напомнил он хмуро. Атос послушно попытался завязать его золотистый корсет и даже сделал это, но Арамис оказался недоволен результатом: - Вы даже не попробовали его затянуть! - К чему это? Вы и без того удивительно изящны и стройны, как кипарис. - Атос, - угрожающе прошипел Арамис - охваченный подозрениями, он не увидел в этом комплименте самого комплимента. Смущенный, Атос снова взялся за шнурок. Развязывать корсет на спине Арамиса ему нравилось больше – это пробуждало в нем ощущение и надежду, что теперь он просто-напросто снимет с Арамиса это парчовое одеяние, и тот предстанет перед ним полностью обнаженный, обольстительный и смущенный собственным желанием, чтобы Атос взял его прямо здесь и сейчас вон на той кровати под кружевным пологом… Воображение заставляло руки Атоса дрожать еще сильнее, и, когда те, ошибаясь и спотыкаясь даже на элементарном, все же избавили корсет от бантика завязок, ощущение тепла и интимности, (а также крепкое вишневое вино), сподвигло Атоса сделать шаг вплотную, скользя по тонкой талии горячими и жадными ладонями, и обвить стан Арамиса в объятия. - Какого дьявола вы делаете, Атос? – сердито отозвался на этот недвусмысленный жест Арамис, разворачиваясь в его руках, которые единовременно стремился расцепить – что ему, в общем-то, тут же и удалось, - Это смешно, по-вашему? Смущенный этим явным недопониманием, Атос постарался сохранить свой уверенный настрой. Он обхватил ладонями милое, раскрасневшееся от стыда и гнева безусое лицо своего возлюбленного и, глядя в расширенные и без того большие красивые карие глаза своим жарким, выдающим его с головой, взглядом синих глаз, жарко прошептал: - Арамис, вы не представляете, что вы делаете со мной… - и, не заканчивая своей мысли, он потянул его к себе, одновременно, поднимаясь на носочки, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в росте, (где-то про себя он заодно отметил необходимость найти способ как-то решить это небольшое неудобство). Опешивший от такого поворота событий Арамис застыл на месте, широко глядя перед собой и, шокированный, даже не попытался противиться этому нежданному поцелую и нашел в себе способность реагировать только тогда, когда Атос слегка склонил голову на бок и жаркими влажными губами попробовал захватить его нижнюю губу. - Атос, что вы себе позволяете! – воскликнул тогда Арамис, испуганно толкая мужчину в грудь. Тот, ошеломленный внезапным отказом, по инерции отшатнулся и сделал шаг назад. - Я… - начал он и прекратил сразу же, не зная, как оправдаться. - Ваша шутка зашла слишком далеко, уж не думал, что вы такой весельчак, - стыдливо отвернулся от него Арамис, поднимая руки к лицу, словно стремясь спрятаться за ними от мира, - Если бы я предполагал, что вы не удержитесь… Атос действительно не удержался, вот только не от того, что думал Арамис. Исполненный раскаяния, что не начал с признаний, а сразу пошел в атаку, он сделал шаг к одетому в темно-сиреневое платье другу… - Уходите, Атос, я не хочу вас сегодня видеть, - предупредил его попытку приблизиться расстроенный Арамис, выставляя ему навстречу руку. - Простите меня... – растерянно произнес Атос и, невольно уставившись на эту красивую руку, с трудом удержался, чтобы не обхватить ее и не приникнуть губами к изящным дрожащим пальчикам. Тогда бы Арамис наверняка ударил бы его, защищая свою честь, привратно понимая его мотивы... Помедлив, сказав «Вы ошибаетесь, мои действия никак не связаны...», оказавшись тут же прерванным «Я не глупец, Атос, я прекрасно сознаю, когда надо мной смеются, думаете, мне не приходило в голову, что я вовсе не похож на миниатюрную покорительницу сердец?», снова попытавшийся возразить и снова одернутый сердитым возмущением, Атос медленно пошел к двери. Он ощущал на себе груз стыда и позора, будучи отверженным и одновременно неправильно понятым. - Арамис… - снова начал он уже в дверях, будто надеясь объясниться, но Арамис не хотел давать ему этого шанса: - Уходите, - сказал он только, и в голосе его заметно дрожали слезы. Сдерживая порыв вернуться, обхватить нежно это обиженное существо, осыпать поцелуями его гладкие красивые плечи, Атос заставил себя выйти из комнаты, а потом по темноте добрался из спальни к входной двери, и уже оттуда, встреченный прохладным летним ночным воздухом, отправился домой через улицу. Шел он нетвердым шагом и в потемках, словно так и не вышел из кухни дома двадцать пять, где оставил Арамиса наедине со своими заблуждениями.