История о том, как Арамис лишился усов, и что из этого вышло

Несмотря на неловкость обоих танцующих, несмотря на написанное на лице желание Портоса быть где угодно, только не здесь, касающиеся талии Арамиса чужие мужские руки вызывали в Атосе неподдающуюся обузданию рычащую ревность, и, вместо того, чтобы стоять молча и наблюдать за друзьями сквозь приоткрытую дверь, Атос, не согласуя свои действия с д’Артаньяном, распахнул дверь, поднял обе руки перед собой и… стал аплодировать. - Браво! – воскликнул он, хлопая оскорбительно звонко, громко и с непроницаемым лицом. Стальной блеск его синих глаз и сжатые в узкую линию губы, однако, выдавали его ярое неудовольствие. Гасконец испуганно смотрел на выдавшего их обоих товарища, Арамис и Портос тот час же отпрянули друг от друга, покраснев до кончиков волос. Красное лицо Портоса, впрочем, тут же, едва он понял, что случилось, вернуло изначальный цвет и просияло. - Атос, как славно, что вы здесь! Подмените меня, иначе Арамис вконец меня загонит, - взмолился Портос, держа свои большие сильные руки сомкнутыми вместе ладонями в просительном жесте. Арамис смущенно потрогал свои отсутствующие усы, не поднимая головы и не отнимая глаз от пола - ему стало совестно того несчастного состояния, в которое он привел своего безотказного друга. Атос внутренне улыбнулся. - Если только сам Арамис меня попросит. Арамис повернул голову к окну, и дневной свет озарил его красивое безусое лицо. - Времени осталось слишком мало, - слабо возразил он. Румянец на его щеках был при этом прелестен. - Есть еще двадцать минут, - сказал на это Атос, уже в самом деле улыбаясь. Портос и д’Артаньян молча наблюдали за их разговором - каждый из них про себя волновался и надеялся, что Арамис смирит свою гордость и решится попросить помощи у Атоса. Им пришлось ждать до нелепости долгое время. Потом Арамис вздохнул и опустил голову. - Потанцуйте со мной, - тихо сказал он, признавая свое поражение, вынужденно и тоскливо, не решаясь посмотреть Атосу в глаза. Портос и д’Артаньян стояли в сторонке и, улыбаясь - с целью поддержать, но на деле вызывая лишь панический стыд у Арамиса, смотрели на то, как он и Атос становились против друг друга. Под пристальным вниманием синих глаз, под праздными взглядами своих друзей, Арамис чувствовал ужасающее его самого волнение. И, представляя, что в субботу уже сотни глаз будут направлены на него, и в них не будет даже дружеского расположения, он едва не терял сознание. - Вы побледнели, - произнес Атос, вглядываясь в его лицо, - Вас так пугает мысль танцевать со мной? - К вам это не имеет отношения, - ответил Арамис рассеяно и неожиданно грубо, что не согласовалось с нежностью его лица. Атос, однако, не оскорбился, внимательный к его беспокойству: - Вы явно чего-то боитесь... – сказал он, - Если вас так смущает сама мысль танцевать, то я не настаиваю… Арамис, покраснев от того, что вынужден все же признаться в мыслях, что тревожили его, вскинул свой гладкий подбородок и немного дрожащим от волнения и тоски голосом произнес, заглядывая за сочувствием в синие глаза: - Атос, ради бога, у меня нет возможности отказаться от роли, которую мне назначил король. Я все равно буду посмещищем - он так хочет - как бы я не настаивал и не умолял... – он улыбнулся грустной, почти несчастной улыбкой, и Атосу показалось, что на красивых карих глазах заискрились слезы, - Но я должен научиться танцевать женскую партию без запинки, чтобы хотя бы так оставить меньше поводов для шуток. Портос, наблюдавший и слышавший этот разговор, пожевал задумчиво губу, потом повернул голову к юноше рядом с собой: - Д’Артаньян, составьте мне компанию, - предложил он, - Мне до смерти надоели эти танцы, я хочу выпить. - Но мне интересно… - начал было возражать гасконец, но сильная рука мушкетера подхватила его под локоть. Портос склонился к его уху: - Не стоит смущать Арамиса лишней парой глаз, мой друг, он и так на взводе, дадим ему уже выдохнуть, - прошептал он, обнаружив этим столь неожиданную для себя чуткость, что удивленный и одновременно пристыженный своей невнимательностью д’Артаньян беспрекословно последовал за ним в кухню, оставляя Атоса и Арамиса наедине с их танцем. Вы сильно встревожены, - произнес Атос спустя некоторое время их молчаливого танца без музыки и без озвученного такта - несмотря на это движения их совпадали - благодаря своей долгой дружбе они научились чувствовать друг друга интуитивно. Мужчины медленно шагали по кругу, подняв и скрестив с партнером кисть правой руки. - А вы бы не были на моем месте? – слабо улыбнулся Арамис, глядя на него своими грустными карими глазами. Атос сочувственно улыбнулся в ответ и, нарушая незримый темп, взял его за руку на полмгновения раньше и нежно пожал. После танец вернулся к своему естественному ходу, и вот они оба уже шли лицом к стене, приветствуя отсутствующую здесь публику, и соприкасающиеся ладонями их руки были направлены к ней. Арамис чувствовал тепло на своих щеках, старательно поднимая и опуская руку и наклоняя шею в приветственном жесте. - С другой стороны, графиня облачится в мужской костюм, а значит ваше положение не так неловко, как вам кажется, - произнес Атос, старательно подводя к интересующей его теме, - Вы ведь виделись с нею вчера? И вот они вновь развернулись друг к другу, и Атос неприкрыто пристально всматривался в лицо Арамиса, и это напугало мушкетера. Он тотчас же опустил глаза, прикрывая их смущенно ресницами. - Нет, только с королем, - тихо ответил он, позволяя ведущей руке Атоса поднять свою руку, и шагнул ему навстречу, как полагалось в менуэте. Атос зеркально отразил его движение, но хватка его сильных пальцев стала жестче. - Что он хотел от вас, Арамис? – спросил он каким-то низким голосом, наклоняя подбородок к груди и глядя почти исподлобья. Синие глаза его горели недобрым огнем. - Что он мог хотеть от меня? – отозвался эхом Арамис, чувствуя, как сердце страхом пробирает у него в груди от этого взгляда, - Посмотреть, как мое платье сидит на мне, только и всего… Атос не отошел и не позволил ему отойти, опуская их сцепленные руки вниз. Он сжал тесно челюсти, придерживая собственную злость, прежде чем позволить себе спросить: - Он домогался вас? – и спустя паузу, заглядывая в глаза, добавить, - Я не скажу Портосу и д’Артаньяну, признайтесь честно. - Вы слишком жмете! – воскликнул Арамис, вырывая свою руку из его захвата и отступая на шаг. Но Атос не позволил ему сбежать, тотчас же обхватив за талию: - Скажите мне. Их лица были близко - слишком близко, чтобы иметь возможность отвести взгляд и солгать. Но он попытался. - Вы придумываете неправдоподобные сценарии, мой милый Атос, - ответил тихим голосом Арамис. Но совсем еще свежие, неостывшие с вечера смущающие воспоминания сами вспыхнули в его памяти: жаркое дыхание короля на обнаженном плече, на голой шее… бестрепетное прикосновение его горячих рук к своей талии… губы касающиеся мочки его уха, шепчущие «Позвольте мне помочь вам с платьем»… тихий смех на вздохи, которые Арамис не успевает сдерживать, при каждом резком движении, стягивающем корсет все уже и слова «эти звуки могли бы быть уместны в другом интересном деле»… Рассеянный взгляд карих глаз и яркий румянец на гладких щеках не могли обмануть Атоса. - Он… преуспел? - спросил он, и горечь, что он испытывал, заставила его сглотнуть посреди вопроса, для которого Атос с трудом подобрал глагол. Арамис вспыхнул и возмущенно попытался возразить: - Я ведь сказал, что ничего не произошло между ним и мной,.. - но в этот момент руки Атоса как еще день назад обхватили ладонями его лицо. - Ревность говорит во мне, Арамис, и она говорит, что вы лжете, - зашептал он громко, вглядываясь в напуганные карие глаза, - разве может кто-то противостоять вашей прелести? Разве могу я быть спокоен, зная, что вы подчинитесь любой воле короля? Оскорбленная гордость кольнула Арамиса в грудь: - Вы забываетесь, Атос! – воскликнул он, отталкивая его от себя, но попытка освободиться была слишком слабой. Легко преодолев сопротивление и расстояние, разделявшее их, Атос вплотную приблизился к нему и, притянув его лицо, без промедления поцеловал его полураскрытые губы, грубо сминая своими. Их вкус, их мягкость и их тепло были столь же восхитительными, как он запомнил, и, не отрываясь, слушая возбужденное дыхание Арамиса, он повторил поцелуй, уже нежнее, стараясь запрятать обратно в душу свою агрессию. Он почувствовал руки на своих плечах, которые точно в раздумьях задержались на них, и, решив, что это хороший знак повторил свою попытку вовлечь Арамиса в поцелуй, уже не торопясь, уже надеясь на взаимность... Нарочито медленно отворил Атос своими губами его губы, наклонил для удобства голову, и на пробу коснулся его языка своим... В то же мгновение руки сжали его плечи и оттолкнули его. - Ваша блажь пройдет через неделю, - произнес неровным голосом Арамис, отступая от него на несколько шагов. Щеки его пылали алым. Атос насторожился: - С чего вы так решили? Арамис взглянул на него своими большими карими глазами. Их взгляд был интенсивным, пронзительным, и сердце от него билось сильно и яро в груди, но их выражение нельзя было прочесть. - Мои усы отрастут, и вас больше ничто не будет смущать, - произнес Арамис, и уголок его губ невольно дрогнул в подобии усмешки. - Вы уверены, что вас так меняют усы? – улыбнулся почти насмешливо Атос, подходя ближе. Он хотел было приобнять Арамиса, но тот увернулся и снова отступил от него, не даваясь в руки. Вид его был взволнованный и напуганный, как у загнанного зверя. - Неделю назад вы ничего не испытывали ко мне, - ответил он, отводя взгляд, и румянец на его щеках стал будто еще ярче, - но вот я сбрил усы, и вы воспылали ко мне страстью. И – более того, вам теперь кажется, что все мужчины вокруг стали испытывать ко мне то же самое и по той же причине… И он снова посмотрел на Атоса – на этот раз с вызовом, превозмогая свое явное смущение. - Я не отрицал, что ревнив, - краснея, ответил Атос. Арамис усмехнулся тогда: - Но у вас нет причин для ревности, как нет и причин испытывать такие чувства – ведь их не было все это время, - и он снова направил взгляд в сторону, - Но только мое лицо стало гладким, как у девушки… Не выдержав, Атос сделал два больших шага, настигнув его, поймав его за руку и не давая вновь ускользнуть. Сжал его бледную кисть и прижал к своей груди, глядя в его лицо синими серьезными глазами: - Я не стану спорить, что осознание пришло ко мне только тогда, когда я увидел ваше милое лицо как есть, - Атос сделал паузу и попробовал улыбнуться, но волнение не позволило ему этого, и уголок губ только дрогнул. Он продолжил неровным голосом: - Но все сразу встало на свои места, и я понял – то ощущение тепла в моей груди, когда мы разговариваем с вами, и вы улыбаетесь мне, то светлое счастье, что я испытываю, когда вижу… - на этот раз губы сами растянулись в ласковую улыбку, едва глаза Арамиса смягчились на его слова, - ...когда вижу, как солнце купается в ваших волосах, в ваших ресницах, как оно целует вашу белую кожу, и вы щуритесь под его поцелуями, - он позволил себе подтянуть руку Арамиса к своим губам и поцеловать ее с нежностью. Тот не отнимал руку и смотрел широко раскрытыми глазами, и тогда, встречая его взгляд, Атос почти шепотом продолжил, - ...тот трепет и ту затаенную радость, которая пробуждает сердце, когда наши руки соприкасаются… - Арамис! – послышалось из кухни, и, испуганные, они, не мешкая, отступили друг от друга на шаг, поворачивая лица к двери и стремительно краснея – в следующее мгновение та отворилась, и на пороге появился Портос: - Вам принесли письмо. Как ваш танец? – поинтересовался он, про себя удивляясь, что их лица настолько красные - он связал их румянец с излишним старанием, и даже пожалел их про себя. Но на вопрос ему никто не ответил. Арамис взял протянутое ему письмо и открыл конверт. Пробежав короткий текст глазами, он побледнел – вся краска мгновенно сошла с его лица. - Это от короля, - тихо сказал он, и какое-то время еще смотрел рассеянно на конверт, размышляя. Атос и Портос стояли молча, ожидая его пояснений, но терпение их кончилось, и Портос уже собирался вытянуть листок из его рук, но тот не позволил этого, сложив письмо вдвое. - Вы ведь будете сопровождать меня? – спросил он нервно, не обращая ни к кому глаз, и глядя все так же в пустоту. - К королю? – уточнил Портос. Он немного робел перед Его величеством, но не знал, как признаться в этом Арамису. Одно дело, когда речь идет о войне и драках, а другое – светские разговоры и все тому подобное... Ему в голову пришло снова загородиться Атосом и предложить его вместо себя. С другой стороны, Портосу страшно не хотелось подводить друга во второй раз, и он обнаруживал себя заложником страшной дилеммы… Будто почувствовав его смятение, Арамис очнулся от своих дум и поднял на него улыбающиеся глаза: - Не волнуйтесь, любезный Портос, в этот раз я прошу Атоса. Портос облегченно вздохнул и, радостно улыбнувшись в ответ, взял за плечо обоих друзей: - Ну, тогда удачи вам. Зачем только вы понадобились королю, Арамис? - Наверное, примерить подогнанное платье, - опуская ресницы и снова слегка краснея, ответил тот. Заметив его смущение, Атос нахмурился - его тоже интересовало, зачем Арамис понадобился королю. И его ревнивое сердце подсказывало ему неприятный ответ на этот вопрос.