История о том, как Арамис лишился усов, и что из этого вышло

Едва Атос и Арамис поднялись по мраморным ступеням на второй этаж Лувра, прекрасное лицо Арамиса переменилось. Вместе с этим он сделал шаг в сторону от Атоса, чтобы руки их больше не соприкасались, и, приподняв подбородок, устремил подозрительно влажные глаза вглубь коридора. Проследив за направлением его взгляда, неуспевший еще встревожиться Атос, мгновенно понял причину произошедшей перемены в своем возлюбленном – теперь оба они видели герцогиню де Шеврез, судя по всему, только что покинувшую кабинет Его Величества. Несколько темных прядей заметно выбивались из прически, на щеках играл яркий румянец, на губах играла улыбка. - Как она могла… - прошептал Арамис совсем тихо, но Атос все равно его услышал, и сердце его кольнуло спицей ревности. «Не все ли равно?» возмутился его внутренний голос, в то время как синие глаза с долей сочувствия, но в большей степени из любопытства принялись разглядывать в герцогине то, что так расстроило Арамиса. Мари де Шеврез, также заметившая Арамиса, заметно вздрогнула, красивые глаза ее расширились в ужасе, и мечтательная поволока тотчас из них исчезла. Щеки ее потеряли свою краску, губы сжались в короткую узкую линию – она закусила нижнюю губу изнутри, и вся бледная и несчастная неуверенно пошла навстречу Арамису, рассеянно отвечая на вежливый поклон Атоса, который, скрепя сердце отошел от них в сторону, чтобы дать им двоим поговорить по душам. Но, так как в любви все средства хороши, вопреки предписаниям галантности, он остановился ровно на таком расстоянии, чтобы не казаться навязчивым сопровождающим, но чтобы слышать все, что говорилось. - Арамис, я все объясню, - беспомощно произнесла герцогиня, заранее понимая по глазам своего любовника тщетность своей попытки предотвратить их разрыв. Арамис, надменно подняв подбородок, смотрел поверх ее головы. - Что вы объясните, сударыня? Как король легко заполучил вашу любовь, вопреки всем обещаниям и клятвам, что вы мне давали? Его карие глаза, обычно такие теплые и спокойные, сейчас были холодны и жестоки, а уголки губ то и дело дрожали, и Арамис все пытался поймать эту дрожь движением губ, и от этого создавалось впечатление редких судорог нижней части его лица. - Вы не хотите меня понять, Арамис. Как я могла возразить ему? Он король, вы понимаете это? –взволнованно зашептала герцогиня, подходя ближе и хватая его за руку, забывая об осторожности и приличиях. Вопреки своему изначальному намерению не подавать вида, что подслушивает, Атос, прежде чем понял, что делает, вдруг повернулся к ним и даже сделал шаг в их сторону, как если бы хотел разорвать соединение их рук, но Арамис уже сам высвободился - с тем же непоколебимым и жестоким выражением неприятия на своем лице. - Я все понимаю. Мари де Шеврез прижала отвергнутые руки к своей груди. - Попробуйте же встать на мое место, Арамис, – прошептала она, чувствуя, что к глазам ее подступают горячие слезы. Но Арамис не опустил даже взгляд на ее умоляющее лицо. - Попробую, - сухо ответил он, - Доброго дня, сударыня. Коснувшись двумя пальцами полей своей шляпы, он оставил герцогиню одну и, не оглядываясь на ее несчастную фигурку, направился к кабинету Людовика. Атос, мгновенно сообразивший, что все это может плохо закончиться, быстро нагнал его и взял за плечо, больно сжав при этом сильными пальцами. - Остыньте, Арамис, вы навлечете на себя беду в таком состоянии, - проговорил он тихо и предостерегающе, не мигая глядя в холодные глаза, стараясь донести свою мысль до разгоряченного нанесенным оскорблением сознания своего друга. - Оставьте меня, - ответил на это Арамис, и от прежнего его ласкового голоса остался лишь отголосок, - после того, что между нами произошло, Атос, я не имел права выговаривать герцогине за ее связь с королем... - Вы сожалеете, что ответили на мой поцелуй? – ошеломленный таким неожиданным предательством растерянно произнес тот. Боль сверкнула влажным блеском в тронутых раскаянием карих глазах. - Я не знаю, - тихо ответил Арамис и, дотронувшись до пальцев Атоса на своем плече, легко высвободился из его ослабевшего захвата. - Она права – против желания короля Мари не могла возражать, - добавил Арамис печально, точно стараясь доверием загладить нанесенную обиду, - но это ее никак не извиняет. - И я… - он вздохнул и несчастными глазами посмотрел на Атоса, - простите меня, мой дорогой друг. Атос ничего не ответил, в прежней растерянности глядя на него. «Только друг?» хотел спросить он, но, понимая, что сейчас не время выяснять их отношения, скрепя сердце оставил это на потом, обрекая себя на мучительные сомнения. - Но я иду с вами, - сказал он вместо этого, - в моем присутствии король не притронется к вам. Арамис грустно улыбнулся ему - обеспокоенность не пропала из его взгляда. - Спасибо, - сказал он и уже медленнее, в сопровождении Атоса, снова направился к дверям кабинета короля, который охраняла стража из четырех мушкетеров. Они узнали своих сослуживцев, но все равно потребовали предъявить письмо с приглашением короля. - Его Величество пригласил только господина Арамиса, - надменно произнес мушкетер, охранявший кабинет короля, ознакомившись с поданным ему письмом, - вам, господин Атос, придется подождать снаружи. - Если король не захочет меня видеть, я выйду, - попробовал возразить тот, - Разве у вас есть сомнения в моей преданности Его Величеству? Арамис, уже понимая, что все это тщетно, обреченно стоял рядом, ожидая завершения разговора. Вид его был несчастный. - Лично у меня нет, - тем временем отвечал мушкетер, - но король не разрешает впускать к нему без личного приказа, а вас он не ждал, - и он добавил, искреннее сочувствуя, - Мне очень жаль. Атос, несколько уязвленный тем, что ему ответили отказом, с раздражением поджал губы, потом поднял свои синие глаза на Арамиса. «Простите меня», - говорили они. Тот едва заметно вздохнул и, взявшись за позолоченную ручку толкнул вперед дверь и вошел в кабинет Людовика XIII.