История о том, как Арамис лишился усов, и что из этого вышло

В жилой комнате, которая служила и спальней, и гостевой (вероятно) было холодно и темно. Разволновавшись, Арамис даже забыл дать ему канделябр, и Атос раздевался в полной темноте, через которую, по каким-то неведомым ему физическим законам, все же можно было разобрать очертания мебели, и потому найти стул, чтобы бросить на него свою одежду, оказалось задачей двух секунд. В комнате, как помнит читатель, также присутствовало большое зеркало, призванное отражать красоту Арамиса в полный рост, и в котором, из-за своей светлой кожи, Атос отражался ярким пятном, пока шел, наступая на поскрипывавшие под его ступнями деревянные доски, по направлению к кровати под балдахином. Подумав, Атос отодвинул этот балдахин так, чтобы тот не мешался – в случае чего. Только потом, опершись сначала коленом на постель, приподнял покрывало, подлез под него и расположился так, как принято располагаться в кровати. От покрывала и подушки приятно пахло Арамисом, и среди оттенков Атос без труда различил запах яблок – его возлюбленный настолько любил этот плод, что и сам издавал его аромат. Атос ласково улыбнулся, прикрыл глаза, прислушался к ощущениям. Совершенно обнаженный, в прохладной темной комнате и в чужой постели, которая так мило пахла и будто бы даже сохраняла тепло нежного тела, он, как ни странно, не чувствовал себя неуютно. Разве что волновался в предвкушении близкого счастья, но волнение его было понятным, и за него ему не было стыдно. Все это время он прислушивался к тому, что происходило по ту сторону двери, но ни шагов, ни скрипа половиц, которые свидетельствовали бы о том, что Арамис тоже готовится к их, так сказать, свиданию, слышно не было. Это тревожило Атоса, но он все равно верил карим глазам, которые так много обещали… Наконец, дверь все-таки отворилась, и комната осветилась рассеянным светом свечей, который разбавил непроглядную тьму вокруг. Атос тотчас же перекатился набок, приподнялся на локте, готовый созерцать. Вспомнив, поправил покрывало так, чтобы то закрывало все ниже пояса – на всякий случай - чтобы не смущать Арамиса. Вслед за сиянием свечей, в поле зрения появился и сам Арамис. Шел он медленно, почти торжественно, в изящной своей руке держал канделябр, который ронял вокруг свет, и это невольно напоминало эпизод какой-то церковной процессии. Против ожидания, Арамис был запахнут в зеленый, поблескивающий ниточками шелка, домашний халат, не достигающий его красивых колен и потому предоставляющий вид на милые белые лодыжки. - Вы говорили, что разденетесь, - с предыханием произнес Атос глубоким голосом, продолжая его рассматривать. Высокий, стройный и красивый, Арамис склонил смущенно голову, и спускавшиеся по его плечам светлые локоны поймали волшебные искорки отблесков огня. - Я совершенно раздет, - тихо и терпеливо ответил он, старательно краснея и улыбаясь смущенной улыбкой тонких аккуратных губ. Атос снова опустил взгляд, задевая им вырез халата, треугольником приоткрывавший голую грудь его возлюбленного. Ему представилось, как он потянет этот вырез пальцем вниз и неминуемо раскроет скрывавшуюся под тканью и дополняющую совершенство Арамиса красоту, и только пояс будет мешать полам халата разойтись в стороны, но он развяжет его, запустит под халат свои руки… Тем временем Арамис поставил канделябр на комод, что стоял поблизости, и подошел к кровати вплотную – комната была маленькой и особенно большой площади для прогулок не составляла. Рассеянный теплый свет свечей озарял красивую фигуру Арамиса и, когда белые нежные руки легли на пояс, синие глаза вспыхнули в предвкушении – Атос улегся поудобнее и приготовился к представлению. - Вы не могли бы… - медля развязать пояс начал было Арамис, но остановился, смущенно поджав губы. - Помочь вам с халатом? – с надеждой закончил за него Атос, уже садясь и подвигаясь к краю кровати, протягивая даже руки - от которых его возлюбленный тотчас же отпрянул. Арамис испуганно посмотрел на него своими большими блестящими карими глазами: - Нет-нет, отвернуться! Вы не могли бы отвернуться, пока я разденусь? – закончил он неоконченную ранее просьбу. Темные брови метнулись в удивлении вверх. - Вы серьезно, Арамис? – с заметной досадой спросил его Атос. Тот ничего не ответил, только заметно покраснел и нахмурился. И снова эти настороженно приподнятые плечи. «Разумеется, серьезно» - взволнованно говорил весь его вид. - Хорошо, - вздохнул Атос, опускаясь снова на подушку и отворачиваясь к стене. Глядя непрерывно в покрытую какой-то светло-голубой краской стену, Атос слушал шелест халата, ощущал движения, которые производил его возлюбленный, чувствовал приближавшееся к нему тепло горячего тела, когда Арамис, наконец, оперся сначала коленом на кровать, а потом, расположившись, опустил все тело... Затем Арамис, видимо, заворочался, и после этого все затихло. Выждав еще пару минут, не получив ни признака прикосновения или какого-либо движения, ни слова и ни звука, Атос повернулся к нему в недоумении – и увидел… обнаженную спину Арамиса. - Вы что, решили вздремнуть? – воскликнул он, потрясенный. Арамис лежал на боку, подложив ладонь под щеку, и правое голое плечо его трогательно вырисовывалось на фоне противоположной стены, которой не достигал свет от канделябра. На громкое восклицание Атоса плечо вздрогнуло, а вслед за этим последовал смущенный и робкий голос: - Обнимите меня, пожалуйста.