История о том, как Арамис лишился усов, и что из этого вышло

...Когда, медленно пододвинувшись, испытывавший страшное возбуждение уже от близости обнаженного и желанного тела, Атос прикоснулся своим очевидно заинтересованным телом к обнаженным ягодицам Арамиса, тот вдруг задохнулся как-то звонко, дернулся от него и поспешил отползти, но край кровати оказался слишком близко и далеко уйти не удалось. Атос поморщился, не скрывая своей досады: - Арамис, когда вы говорили, что хотите этого... Но Арамис тотчас же перебил его своим виноватым: - Сейчас, Атос, я соберусь. Простите... - он глубоко вдохнул, так же глубоко выдохнул и, спустя мгновение, произнес неестественно ровным голосом: - Я готов. Не позволяя себе оскорбиться подобным отношением к близости с собой, Атос вновь подлез к нему и с предельной осторожностью сначала обхватил Арамиса вокруг талии, и только потом прижался всем остальным своим телом, замечая взволнованный вздох, когда его член вновь оказался прижатым к расселине прекрасных ягодиц. - Как? - спросил он тихо, игнорируя в разы подстегнутое собственное возбуждение и с нежностью прижимаясь щекой к голому плечу возлюбленного. - Все хорошо, - тихо ответил Арамис, и звуки его голоса не оставляли сомнения, что сейчас милые его щеки окрашены ярко-розовым румянцем. Атос почти улыбнулся этому и поцеловал его в гладкое плечо. - Вы позволите?.. - спросил Атос так же тихо и, мягко дотрагиваясь подушечками пальцев, погладил его по обнаженной коже живота, слыша прерывистое дыхание Арамиса и чувствуя заметно напряжённые мышцы под своим прикосновением. Он сочувственно подумал, что для Арамиса его чересчур осторожные касания должно быть кажутся излишне дразнящими и стал скользить по горячему телу уже ладонью. - Атос!.. - то ли испуганно, то ли предостерегающе вздохнул громко Арамис, когда рука его любовника последовала ниже. - Нет-нет, не бойтесь, мой дорогой, - поспешно заверил его Атос, приподнимаясь на локте, чтобы поцеловать его возле уха, (на что тот вновь приподнял плечо, хоть и явно старался сдержать этот жест), - я не стану спешить, обещаю. И, демонстрируя, что намерения его чисты, а слова стоят доверия, отнял руку от его живота и, все так же осторожно, переместил на его бедро. Сам при этом он никогда не отстранялся, продолжая прижиматься к Арамису, помещая между ними, таким образом, свою возбуждённую мужественность. - Я вам верю...- гораздо позже положенного времени, чтобы считаться ответом на предыдущую реплику, произнес Арамис, но голос его дрожал и уверенности, в которой тот заверял, в нем не чувствовалось. Тем не менее, никаких попыток сбежать Арамис больше не предпринимал, и даже когда Атос стал целовать ему шею и плечи, и ласкающая стройное бедро азартная рука вдруг перестала быть скромной и нежной и ухватилась за мясистую часть ягодицы Арамиса, с удовольствием сжала ее и даже самым пошлым образом оттянула в сторону, одновременно с чем Атос, забывшись, приблизился будто ещё теснее и даже потерся своим мужским достоинством о расселину между этих прекрасных мускулистых ягодиц - даже тогда Арамис не стал убегать, но схватил обнаглевшую руку за запястье и, повернув голову, чтобы хотя бы искоса встретиться с Атосом взглядом, сообщил ему, бледный, испуганный, но при этом сердито нахмурившийся: - Атос, помните, что вы обещали не спешить. Пойманный с поличным Атос, однако, не смутился, но, немного переменив тактику, поцеловал его в губы - сначала на пробу, а затем стал целовать его с удвоенным жаром, оставив в покое ноги и ягодицы своего возлюбленного и уделяя теперь внимание прекрасным лицу, рукам, плечам, груди... Спустя минут пять, или семь, или десять, Арамис уже не был столь напуган - он позволял целовать свои губы и свою шею без стеснения, гладить себя в самых разных местах (до пояса) без вздрагивания, и нисколько не возражал, когда Атос взял его за плечо и уложил спиной на постель, сам нависая над ним с горящими от возбуждения глазами. - Не бойтесь, - сказал Атос после этого, обнял ладонью красивое лицо и припал с наслаждением к нежным губам Арамиса, тотчас же, без какого либо сопротивления углубив поцелуй и принимаясь целовать своего любовника жарко, глубоко и нетерпеливо. Зажмурившись и пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы подстроиться под его темп, Арамис приобнял его отчаянными руками за плечи и тот, уже без промедления и без спроса, опустился на его разгоряченное тело. Едва его возбуждённая плоть коснулась заметно менее возбуждённого члена Арамиса, последний оторвал губы от его губ, испуганно отпихнул его от себя, (тот послушно приподнялся, но не слез с него полностью, не думая отступать), и с огромными и подозрительно блестящими карими глазами уставился в настороженные синие глаза над ним нависавшего любовника. - Вы же обещали, что не будете спешить! - воскликнул Арамис, сильно краснея, и этот румянец явно выделялся на фоне красивого, но бледного от волнения лица. - Я и не спешу, - нисколько не смущаясь отвечал ему Атос, - но какой бы медленный темп мы ни задали, все же нам нужно двигаться вперёд. И, не дожидаясь ответа Арамиса, он наклонился к его лицу и захватил снова его приоткрытый рот в долгий и страстный поцелуй, одновременно вновь опускаясь на прекрасное тело своего возлюбленного, обнимая его стройные бедра и теперь, не сомневаясь, позволил себе вновь потереться своей мужественностью о член Арамиса, вызывая в нем волну некомфортного, но все-таки очевидного возбуждения. На этот раз, сраженный его уверенностью, Арамис не противился, разрешая любовнику целовать его, ласкать руками его безвольное тело и непристойно о себя тереться. Даже когда, упёршись между его ног коленом, смочив руку слюной, Атос потянулся к его члену и принялся массировать и ласкать его, непрерывно глядя в прекрасные и страшно напуганные глаза, Арамис не вырывался и не отталкивал его, а даже пошире расставил ноги, чтобы Атосу было удобнее. Только слегка всхлипнул от волнения - сначала и пару раз в процессе. И, может быть, вздрогнул на первое прикосновение... Вроде бы, все складывалось благополучно, и наслаждение, которое получал Атос, наконец обладая доступом к желанному восхитительному телу своего возлюбленного, вполне могло бы считаться уже обоюдным, раз Арамис не возражал ни на какие его ласки, но, если бы Атос обратил, всё-таки, внимание на бледные руки Арамиса, которыми тот почти не обнимал его, то заметил бы, что ладони с тонкими широко расставленными пальцами лежат на кровати, точно удерживаясь за нее. Или, скорее, в намерении позволить Арамису удержаться в состоянии душевного равновесия.