Be mine

      Дым сигарет вальяжно гулял по лёгким, принося слабое удовлетворение, походящие на, еле заметную, пелену тумана. Начало зимы радовало своим теплом, но руки Шуджи всё равно замерзали, превращаясь в настоящие ледышки.       Улица, на которой жила Грейс Кимура удовлетворяла отсутствием людей, кои лишь мозоли глаза, вызывая отвращение. Парень в очередной раз щёлкнул на кнопку разблокировки телефона, проверяя время. До встречи оставалось пять минут, а ждал он уже целых пятнадцать. Почему приходил раньше, сам не мог никогда аргументировать.       — Ханма! — звонкое произношение фамилии заставило заместителя Кисаки обернуться.       Грейс ехидно улыбалась, скаля белоснежные зубы, побуждая уголки губ Шуджи невольно дёрнуться вверх.       Девушка размеренно спускалась по уклону тротуара улицы, совершенно не спеша, выдерживая предвкушение объятий.       — Мне интересно, ты когда-нибудь побежишь ко мне?! — выкрикнул Бог смерти, сложив ладони на манер рупора.       Кимура решила преодолевать расстояние вприпрыжку так, что её, чёрные будто смоль, волосы с скрытым кислотно-салатовым оттенком забавно подскакивали вверх, создавая очаровывающее зрелище неизвестного волшебного водопада. — Не дождёшься!       — Да, — тихо хмыкнул собеседник самому себе. — Я ведь знаю тебя.       — Шуджи, рада встречи, — склонив голову и сверкнув изумрудными радужками, изрекла девушка, наконец добравшись до своего объекта обожания.       Парень повёл краем уголка губ, образуя кривую улыбку, а затем поправил указательным пальцем чёлку на лбу жизнерадостный девицы. — У нас два с половиной часа.       — Чего?! — возмутилась бестия, грозно топнув ногой, запрокидывая голову. — Ты издеваешься, да?!       — Рейс, не нуди, пошли, — Бог смерти попытался схватить тонкое запястье, однако оппонентка оказалась проворнее, предотвратив захват.       — Не называй меня так, я же говорила, — сложив руки на груди, зло фыркнула обладательница зелёных глаз. — Тебе опять нужно к твоему Егору Криду в очках?       Ханма хихикнул, засовывая руки в карманы штанов. — Ревнуешь?       — Как же вы меня оба заебали! — раздражённо выпалила вторая половинка, раздражённо хмурясь.       — Гном, не дуйся, пошли, время тикает.       Левое зеркало души Грейс нервно задёргалось. От подобного искромётного юмора ярость в крови превышала отведённый лимит. — Слышишь, двухметровая шпала! Я не виновата, что ты мутировал и теперь сто шестьдесят семь сантиметров для тебя как тумбочка под задницу!       Парень пригнулся, опуская лицо на один уровень с бестией, опасно скаля зубы, думая о том, что в злом состояние она ещё красивее. — Мелкая истеричка.       Противница вскоре вцепилась своим взором в янтарный взгляд напротив, чувствуя, как разряд электричества восходит снизу вверх, сродни заре. — Придурок, мы ровесники. Или, подожди... Ты опять за рост?       Ханма снова хихикнул, склонив голову, что серьга в ухе игриво заблестела при свете непоколебимого солнца.       — Сволочь, — буркнула брюнетка, резко вцепившись в чужие уста, с аппетитом наслаждаясь ответным поцелуем, прикусывая губы. — Почему люблю тебя?       — Взаимно, — едко усмехнулся оппонент, подхватив Кимуру за ляжки таким способом, что Грейс повисла на нём словно коала на дереве, обвив ногами его талию, а шею руками, еле ощутимо царапая кожу ногтями.       — Божечки, так высоко…       — Один! — громко сказал заместитель Кисаки, подпрыгнув на месте, вынуждая оппонентку испугаться и так же дёрнуться по инерции.       — Ханма, нет! — панически взвизгнула девушка, заправив прядь длинных волос, достигающих пояс, за ухо, открывая обзор на множество серебряных серёжек.       — Два! — телодвижение вторило предыдущему.       — Нет, я прошу тебя!       Парень издевательски улыбнулся, опять повторяя действие. — Хых, Три! — затем юноша со всех ног понёсся вперёд под аккомпанементы воплей желанной о том, что они расшибутся к чертям. — Everybody dance now!¹       В конечном итоге крики сошли на радостный и светлый смех, проникающий в чужую душу, трогая глубины, повязшие в липкой скверне.       Бег сменила спокойная ходьба и различные разговоры, вмешивающие различные темы, с коих перепрыгивали как с кочки на кочку. Бредилось, что стрелки часов специально застыли по чрезмерно сильному желанию Кимуры, прогибаясь полностью.       Она обожала проводить время с Ханмой, слушать его хрипловатый и прокуренный голос, прикасаться к извечно ледяным рукам, заглядывая в янтарные радужки, в которых, если постараться, иногда можно было уловить острую боль, отливающую отстранённостью. Она давно привыкла к его характеру, этому ряду безумных выходок, но... Сравнивая с самым началом знакомства, бестия уверенно готова сказать, что отношение к ней заметно изменилось в лучшую сторону. А ведь ранее её мозг выстроил нерушимую стену от парня, заверяя в том, что он - последний псих и законченный садист. Парадокс, приправленный иронией судьбы.       Нагулявшись вдоволь, пара бухнулась на ближайшую лавочку неподалеку от парка.       Шуджи задумчиво уставился на купленное лакомство, пытаясь просканировать вкусность одним взглядом, вычисляя состав в уме. — Мороженое. Зимой. Прикольно.       — Тебя что-то смущает? — вскинув бровь, поинтересовалась брюнетка, лизнув пломбир.       — Как сексуально.       Неожиданные слова оппонента заставили тихо засмеяться, отложив занятие. — Озабоченный.       Вместо достойного ответа заместитель Кисаки быстро ткнул своё мороженое в самый кончик носа «гнома», на что последняя изумлённо похлопала длинными ресницами, открыв и закрыв рот, не зная, как прокомментировать сие наглость.       — Правильно, молчи, — хихикнул бессовестный юноша, заранее отодвигаясь к концу лавочки.       — По-моему, — наплевав на то, что мимо ходят посторонние люди, Кимура развернулась и закинула ноги на колени спутника. — Ты что-то попутал.       Собеседник язвительно оскалился, располагая руку на колене нахалки, слегка сжимая упомянутую часть тела. — Неужто?       Грейс неожиданно поддалась вперёд и дотронулась до ладони оратора, переплетая пальцы, поглощая прохладу. — Ханма, я слышала, что, если у человека холодные руки, то у него доброе сердце.       От услышанного Шуджи пришлось сдерживать истеричный смех, губы начали жить отдельной жизнью, стремясь распластаться в широченной улыбке, рискующей разорвать лицо. — Рейси, это ВСД называется, а я совершенно не добрый.       — Ты врёшь мне, — проницательно вглядываясь в янтарные радужки, прошептала юная особа, чей тон напоминал гипноз.       Брюнет отрицательно тряхнул головой, отворачиваясь от умных зелёных глаз, читающих его ровно открытую книгу.       — Ты забыл, что я много чего знаю о тебе?       — Мне нужно покурить, — отрезал обвиняемый, резко подрываясь с места, передавая мороженое самозваному детективу, быстро ускользая вдаль. Он прекрасно знал, что непоседа последует следом, дав лишь жалких десять минут на одиночество.       — Твою мать, умеешь задеть, — хмыкнул юноша, опираясь о кирпичную стену, ощущая тяжесть в груди. Почему так пошатнулась уверенность? Воспоминания прошлого мутили сознание, выворачивая кости, добавляя гематом к истерзанному миру. Дым рисовал картины мыслей в воздухе, повелевая всматриваться, узнавая отвратительный сюжет. Грубые касания мигом проявились на горле, благодаря чему Ханма судорожно дотронулся до упомянутого места, смахивая призрачные фантомы. Он ненавидел вспоминать прошлое, не связанное с бестией или драками, дедушкой. Он ненавидел вспоминать возникновение склизких тараканов в голове. Ненавидел вспоминать переломный момент, выжегший вариации получения удовольствия.       — Можешь перестать прятаться, — откинув голову к стене, произнёс Шуджи.       Как по команде, перед оратором явилась Грейс. — Зима зимой, а твоё мороженое тает, съешь его наконец, — Кимура жаждала вытащить возлюбленного из плотного тумана, охватившего естество, осознавая, что сделала это собственноручно.       Заместитель Кисаки рьяно двинулся вперёд, обвивая хрупкую, бледную шею брюнетки одной рукой. Сумбурный взор метался по девушке, автоматически подключая пульсацию мира, сдавливающую виски.       — Я не боюсь тебя, — спокойно констатировала брюнетка, осматривая оппонента приструняющим изумрудным взглядом. — Ты ничего не сделаешь мне.       — Прости, — выдохнул парень, прижимая вторую половинку к себе, словно самое дорогое, упиваясь сменой настроения, как только заприметил биение родного сердца. — Давай я куплю тебе игрушку, кролика, к примеру, или летучую мышь, — с последнего хихикнул сам.       Грейс улыбнулся, вдыхая обожаемый запах, такой дерзкий, с лёгкой горчинкой. — Всё будет хорошо.       — Я стараюсь.       — Я верю.       — Переночуешь сегодня у меня?       — Да.

***

      Ночью поднялся сильный ветер, бьющий по окнам, подначивая голые ветки соседних деревьев добавлять аккомпанемент по стеклу. Кошмар разбудил, либо посторонний шум, в любом случае, парень резко выпал из сна, а сердцебиение бешено тарахтело.       Грейс мирно сопела под боком, выбравшись из первоначального кольца рук. Повертевшись в кровати, Ханма вновь обнял девушку, исследуя сонными глазами комнату, освещённую яркой луной. Мягкий свет поглощал мебель, стены, пол, донося волшебную атмосферу, навлекающую отрешённость от внешнего мира, погружая в глубь вондера.       Он не занимался сексом с Кимурой, они банально спали в одной кровати, иногда. Брюнетка имела психологическую травму, тревожить её не хотелось, поэтому Бог смерти довольствовался тем, что бестия заменяла мягкую игрушку. Да и в принципе, порой, Шуджи ловил себя на мысли, что потребность в сближение у него полностью отсутствует, ему абсолютно плевать на это, несмотря на то, что некоторых, в те же самые семнадцать, тянет на подобное.       Отстранённость от осмотра комнаты направила на помыслы про Кисаки. Тетта в очередной раз разрабатывал гениальнейший план для дальнейшего заполучения Хинаты, он одержим ею. Ханма удивлялся тому, как друг ещё не выкрал бедную девушку и не пленил в каком-нибудь подвале. Впрочем, парня не особо интересовала сама Тачибана и жалости не вызывала от слова совсем. Пока Кисаки будет поставлять ситуации для схватки, Шуджи готов плясать под его дудку беспрекословно.       Драки пробуждают в парне неподдельные эмоции, даруют ощущение жизни, это единственное лекарство от синдрома «зомби». Данное - наркотик, вдохновляющий энергию. К счастью, существует и второй антидот. Антидот, спящий у брюнета в руках, однако, недостаточно сильный, чтобы полностью восполнить пустой сосуд, противоядие лишь глушит боль на время. Ночь - отрезок времени, ворошащий прошлое, кое перекладывается с полки на полку неисчислимое количество раз, доводя до разрушающих помыслов. Иногда, слишком сильно тянутся руки сжечь всю ту ересь.

***

      — У меня тоже плохие отношения с родителями, поэтому я живу с дедушкой по материнской линии, — безразлично отозвался брюнет, массируя ноющую, после частых драк, костяшку.       Грейс сидела напротив него на бордюре, нагретом благодаря палящему солнцу, сощурив глаза и растирая предплечья, в непримечательных попытках согреться. В тот день гулял пронизывающий ветер. — Дерьмово.       — Папаша изменял ей, бил меня и её, а потом и вовсе свалил. Мать озлобилась из-за этого на меня, стала пить и, разумеется, рукоприкладство распространялось, — Шуджи, устав смотреть на то, как у девушки зуб на зуб не попадает, снял куртку и накинул на хрупкие плечи бестии, а затем, не изменившись в лице, продолжил рассказ, оставаясь стоять в тени. — Сначала я питал ненависть к обоим, а потом мне стало всё равно, я не хочу понимать никого из них. Я ушёл жить к дедушке, он - единственный, кто заботится обо мне. Сложились так, что больше сострадания ко мне проявляли пожилые люди, а не собственные родители.       Кимура заправила прядь волос, выбившихся из хвоста, за ухо, стараясь не пересекаться с янтарным взором, сквозящим ледяной отстранённостью, открывая теневую сторону, в коей таились глубокие шрамы. — Ханма...       — Я так долго подавлял эмоции, что теперь не могу испытывать их. Мне кажется, что я полностью пуст, бестолковая вещь, кукла.       Обладательница зелёных радужек мотнула головой, не желая воспринимать услышанное. — Не говори так!       — Единственное, что заставляет чувствовать себя живым - это чёртовы драки! — Бог смерти опасно приблизился, хищно сверкнув золотыми радужками. От него веяло тяжёлой энергией, подавляющей жизнь. — Это не ненормально! И ты знаешь это!       — Ты нужен мне! — вспылила девушка, нервно подскочив с места и задрав голову, стараясь казаться выше. — Ты нужен мне!       — Я опасен для тебя самой, дура! Я жестокий, во мне нет ничего хорошего!       — Если бы ты был опасен для меня, то уже сделал бы что-нибудь! — Кимура раздражённо толкнула собеседника в грудь, покуда к горлу подступал ком противоречий. Она знала его минусы. Грейс ничего не могла поделать с собой, осознание отрицательного выбора сидело на плече в виде ангела, однако бушующая зависимость изображала лик демона, и злобная сущность перевешивала чашу весов. Их отношения никогда не были бы здоровыми. Вечный адреналин покалывал кончики пальцев, щекотал рёбра, толкая на риск. Они могли бы стать друзьями, но точно не парой. Способен ли парень любить? Ей наивно хотелось избавить его от гадких установок, невзирая на то, что душа сомневалась в том, что желание осуществимо. — Тебе выпадало слишком много возможностей! Почему ты ничего не сделал?!       — Я! — громко воскликнул Шуджи, ощущая, как слова застопорились, а тело пропустила волну мурашек, заставив скрипнуть зубами. — Ты не побоялась меня в самый первый раз, почему? — последующий вопрос вышел куда тише, Ханма пытался сдерживать эмоции, молясь всяческим Богам о том, чтобы их концерт остался лишь между ними, в отсутствии посторонних ушей.       — Тогда я приготовилась к тому, что, всё-таки, ты продолжишь со мной то, что не закончили другие, — её голос дрожал, выдавая насыщенное волнение, а милое лицо исказилось печалью, выделяющейся ещё чётче при красных оттенках крадущегося заката.       Парень тяжело выдохнул, фильтруя сочетание букв, рождающих смысл, не пришедшийся по душе. Далее, он неожиданно притянул бестию к себе, прикрыв глаза. Больше ничего не тянуло говорить.       — Ханма, — тихо позвала девушка, вслушиваясь в бешеное сердцебиение оппонента, словно в самый важный звук во Вселенной, сомкнув пальцы в замке на чужой спине — Я, вроде, влюбилась в тебя.       Повисло молчание, распустившее пелену тумана по округе, приказывая неловкости вписываться в лёгкие.       Однако, Шуджи явно не стремился сохранить хрупкую паузу столь важного момента. — Ебануться, — плечи юноша затрясли, следом за ними оратор хрипло рассмеялся.       — Чёртов идиот! — прыснула девица, вонзив ногти в спину нарушителя идеально сказанных слов. — Это, блять, не смешно! Хватит ржать, Ханма!

***

      В тот день он совершенно не понимал, почему его так колоссально потянуло на откровения и всё же, ныне парень уверен в том, что поступил правильно. Шуджи доверяет Грейс всецело, больше чем кому-либо, но, при всей идиллии, старается опускать всё, что касается Кисаки, не желая втягивать девушку. Ханма никогда не предполагал, что будет нуждаться в ком-то. Мы все что-то предполагаем, а затем шокируемся с результата. С бестией мнится полная нирвана, играющая с всплесками адреналина, необъяснимое сочетание.       Удивительно сложилось, что брюнет привязался к Тетте и Кимуре, добровольно отдав в рабство своё естество.       Сколько времени на часах, он не знал даже примерно, мог исключительно догадываться. Сон сбился, слетел, словно тонкая вуаль, помахав рукой на прощанье, вследствие данного мысли атаковали по новой, вытаскивая старые записи памяти, походя на компьютер, издевательски мучая.       Одни воспоминания влекли другие, сменяя бесконечную череду, под руку попадались и те, носящие срок приличный срок давности.

***

      Полтора года назад, пасмурный вечер раздражал унынием, а настроение Ханмы упало ниже плинтуса, не оставив ничего, кроме варианта подавленно плестись домой. Скучные, изученные до дыр, улицы померкли, представляясь блёклыми сменами некрасивых стен. Удовлетворения от драки получить не вышло, что, собственно, испортило весь настрой.       Вечер норовил с минуты на минуту перевоплотиться в ночь, благодаря чему по местности не встречалось людей, они разбежались по жилищам, ожидая кончины дня в кругу семьи или в одиночестве. Впрочем, Богу смерти плевать, он мыслил, что так и не заполучил эйфории. К счастью, внимание привлекли смазанные юношеские голоса, спроектировав в голове Шуджи размышления о том, что парень в праве надрать им задницы банально потому, что может себе это позволить.       Брюнет, не мешкая, направился по направлению эпицентра будущих разборок и немного опешил, приметив, что трое представителей мужского пола не просто беседуют, а измываются над какой-то девчонкой. Пораскинув, Шуджи опёрся плечом о кирпичную стену проулка, наблюдая за дальнейшими действиями.       Звонкая оплеуха о девичье личико заставила его обладательницу грохнуться на грязный асфальт, вскрикнув от попадания осколка стекла в ладонь. Длинные чёрные волосы незнакомки запутались, закрывая обзор на лико, верх лёгкого платья порвался, бесстыдно являя свету лифчик и грудь.       Один индивидуум из толпы грубо схватил брюнетку за пряди на макушке, потянув вверх.       Ханма стоял не шелохнувшись, внимательно наблюдая за изуверством, не ощущая какого-то наполнения внутренних потребностей, нуждающихся в качественной порции жестокости. Он не мог разобраться почему, возможно, потому как не видел инициативы сопротивления со стороны истязаемой?       Тот же самый парень с силой приложил девчушку головой о стену, продолжая держать её хрупкую шею, прижатой к кирпичу, в сопровождении хохота остальных.       Незнакомая особа измученно открыла изумрудные глаза, безнадёжно взглянув вдаль, цепляясь взором за Шуджи. Она не ждала спасения, миловидное лицо испортилось безразличностью и отстранённостью, вопящей о том, что хозяйка жаждет кончины издёвки, а, если не сопротивляться, то подонки быстрее потеряют интерес и оставят в покое.       Ханме померещилось, что сердце пропустило один удар, с укором отдавая в виски. Парень быстро тряхнул головой, отстраняясь от холодного кирпича. — Эй!       Трио затихло, постепенно поворачиваясь в сторону незваного гостя, отстраняясь от жертвы, бросив ту на полу.       — Тебя сюда не звали! — гаркнул главный мучитель, сплюнув под ноги, вынуждая остальных поддакивать.       Второй отморозок хлопнул в ладоши, наступая вперёд. — Ублюдок хочет получить по роже!       Троице на вид было лет по семнадцать-восемнадцать, учитывая возраст, в проекции, они могли пересилить Шуджи, но... Только в проекции.       Как только один из гадов приблизился достаточно близко, парень, не прикладывая особых усилий, сломал нос оппоненту, молниеносно вырубив. — Какая жалость, так быстро сломался, — лениво потряхивая ладонь, изрёк брюнет, оглядывая остальных, опешивших от итога. — Кто следующий? Ребят, я просто домой скорее хочу.       Второй рьяно кинулся на соперника, только вот, кулак пролетел мимо, а ноги чуть не споткнулись друг о друга, когда Шуджи увернулся.       — Как скучно, — мрачно буркнул парень, запустив удар по чужим зубам, выбивая те напрочь и приводя оппонента в отключение, связанное с болью.       Третий глядел на незваного посетителя забавы ошарашенными глазами, ощущая, как колени подрагивают. Учитывая то, что он не был самым сильным, рисковать ему не хотелось.       Ханма усмехнулся фирменным смешком, оскалив белоснежные зубы. — Бу!       Оставшийся отморозок перепуганно взвизгнул на манер свиньи и пустился наутёк, молясь о том, чтобы за ним не погнались следом.       Брюнет небрежно взглянул на измученную девчонку, медленно подходя к ней. Кровь сочилась из ладони и правого края губы, на щеках красовались ссадины, незнакомая особа глядела на спасителя зашуганным взглядом, схожим с испугом маленького зверька.       Шуджи присел на корточки перед брюнеткой, склонив голову набок, всматриваясь в черты спасённой. — Жалко выглядишь, — констатировал он, не волнуясь о своей бестактности.       Девица зло зыркнула на собеседника, прижимая окровавленную руку к себе сильнее. — Пошёл ты.       — Хых, прости?       Бестия прикусила язык, понимая, что не в том положении. Дурацкая привычка огрызаться могла обойтись боком. — Если ты собрался закончить то, что пытались они, то сделай это быстрее!       Шуджи задумчиво глянул на оппонентку, подпирая подбородок рукой. — Что они собрались делать?       — Ты издеваешься?!       — Совершенно нет.       — Изнасилование, знакомо такое слово? — стараясь прикрыть грудь, произнесла спасённая.       Ханма скривился, высунув язык. — Фу, трахаться в грязных переулках, у меня на такое не стоит.       Девушка скрипнула зубами, чувствуя омерзение.       — Зачётные сиськи, — между прочим, бросил парень, бессовестно гульнув взором.       Особа раздражённо шикнула, борясь с ужасом происходящего. — Пошёл ты!       — Как грубо, — возмутился Ханма, полностью вставая на ноги. — Тебе нужно перебинтовать руку, — оглядев обстановку захламлённого переулка с множеством настенных рисунков и мусором, Шуджи не придумал ничего лучше, как оторвать кусок материи с футболки поверженного соперника, валяющегося без сознания. — Извини, рвать свою футболку ради какой-то девчонки я не хочу, а вот его футболку мне не жалко.       Брюнетка усмехнулась, поправляя прядь волос, соскользнувшую на лицо.       — Как тебя зовут? — неряшливо перебинтовав чужую ладонь, кою пришлось забирать чуть ли не силой, поинтересовался парень.       — Грейс Кимура, — тихо осведомила его бестия.       — Кимура, сколько лет?       — Скоро шестнадцать, а тебе?       Брюнет вновь поднялся на ноги, разминая руки. — Аналогично.       Грейс замялась, тяжело вставая с нагретого места. — Серьёзно? Я думала, что тебе почти восемнадцать.       Шуджи хмыкнул, засунув руки в карманы куртки. — Из какой школы?       — Третьей.       — Далеко до дома?       Грейс зачесала пальцами волосы назад, гордо задрав аккуратный носик. — Полчаса.       — Если нам по пути, то провожу тебя, — отойдя вперёд и неохотно обернувшись, промолвил обладатель янтарных радужек, сравнимых с кошачьими. — Идёт?

***

      Ханма вздрогнул, получив резкий ушат электричества, смело подходящего на гром среди ясного неба, перекручивая каждое слово на повторе. Несмотря на приливы странных ощущений, внутри распространялось нечто приятное, мягкое, способное обволакивать зияющую дыру вновь и вновь. Раз за разом, сменяя тактику, жаждая залатать брешь.       Ночные феи не спешили снова усыпить бодрствующего парня в целях собственной конспирации. Ветер, чудилось, смиренно затихал, успокаивая пылкий нрав, мерно прогуливаясь в тени ночного города. Умиротворение - важная деталь, медленно рассеивающаяся по комнате. Нечто старалось уверить в том, что новый день принесёт больше положительных эмоций, ненавязчиво предлагая подготовится к предстоящему сонному опьянению.

Мой прокуренный голос, твои тёплые губы, Нам так нравится мёрзнуть, нам не нравятся клубы, Ну конечно уверен забери моё сердце, Его хватит надолго, чтобы согреться

Нервы - Батареи