Be mine

      Кисаки со злобой скинул со стола всю кипу документов, а теперь, опёршись руками о несчастную мебель, кою успел пнуть пять раз подряд, тяжело сопел. — Этот поганый урод каждый раз рушит мои планы, я хочу убить этого Такемичи!       Логово бывшей Вальхаллы неизменно служило для сборища подчинённых Тетте и его конструирования очередных гениальных планов, кои извечно дезактивировал Ханагаки.       — Хых, да не парься, придумаешь новый, делов-то, — Шуджи вальяжно раскинулся на диване в конце обширного пространства, словно хозяин всего и вся. Закинув ногу на ногу, он пристрастился к кальяну и телефону, сочтя сигареты не актуальными на текущий момент.       — По-твоему это так просто?! — блондин угрожающе выпучил глаза, гневно процедив вопрос сквозь зубы.       — Расслабься, чего ты такой нервный? У тебя месячные что ли? — парень оглянул мундштук, покоящийся в руке, слегка протянув его в перёд. — Вот, дунь, если хочешь.       — Ханма, чёрт тебя за ногу! — в сопровождении яростного восклицания, в упомянутого полетела одна из папок, сумевших остаться на поверхности стола.       К счастью, собеседник бодро успел пересесть, негодуя, что пришлось отдаляться от кальяна и идеального места ловли интернета, увлечённо заглядывая в средство коммуникации. — Да задрал уже швырять вещи, — пальцы поспешно принялись печатать ответ на фразу от абонента, прозванного Рейс, формируя новую тривиальную ложь. — «Я у дедушки»       — «Я же знаю, что ты со своим японским Егором Кридом!»       Брюнет хихикнул, подставив руку ко рту, пытаясь смеяться тише. — «Как ты понял это?»       — «Женская интуиция»       — «Как?»       — «Бесишь!»       — Ханма, хватит ржать! — оклик Тетты пронзил слух, вынуждая поднять голову, отрываясь от виртуальной реальности, дарующей возможно ещё ярче представить близость девушки.       — Приношу извинения, — лукаво улыбнулся собеседник, склонив голову.       Кисаки сложил руки на груди, наклонившись вперёд. — Ты вообще слушал меня?       — Конечно.       — Что последние я сказал?       Шуджи глубоко вздохнул, генерируя ответ и осознавая, что пропустил несколько изречений, адресованных ему. — А можно что-нибудь проще?       Тетта сердито скрипнул зубами, а желание разрушить все оставшиеся предметы интерьера катало на американских горках. — Я буду править Поднебесьем, и ты поможешь мне в этом.       — Без проблем и не обижайся, я просто не выспалась.       — Неужели? — небрежно кинул оппонент, поменяв положение верхних конечностей, расположив ладони на талии. — А я-то думал, что ты рассеянный из-за того, что зависаешь в телефоне, будто там есть что-то важнее.       Ханма сморщился, точно через силу съел кислючий лимон.       Блондин вскинул бровь, уставившись прямиком в кальян, сверля вещь голубым взором, словно мысля о том, как здорово она могла бы разлететься на острые осколки. — Грейс? Точно, как не догадался.       — Бывает, — блёкло откликнулся Шуджи, предпочитая не вступать в полемику во избежание конфликта. В то же время он ощутил сумбурное чувство в самых недрах души. Важность…       Телефон завибрировал новой чередой сообщений, настоятельно требующих ответа, чуть ли не немедленно.       — «Шуджи, давай ко мне сегодня?»       — «Сделаем вкусняшки?»       — «Эй, ты же в сети наверняка»       — «Опять твой Кисаки!»       — «Кисаки, везде Кисаки, он тянет тебя на дно! Ханма, приём!»       — «Хватит игнорить меня!»       Парень усмехнулся, читая входящие сообщения, стараясь одновременно написать Грейс и слушать Тетту, вникая в формулирование плана по подчинению Поднебесья, сходящего на рождение звезды.       — «Я приду вечером», — оперативно набрали пальцы. Мысли жестоко бились о грани сознания, посылая импульсы в кончики рук, умоляя добавить: «Люблю тебя». Так же всегда говорят люди, состоящие в романтических отношениях. Как бы то ни было, Ханма не послушался, точнее, он желал послушаться, но внутренний барьер запрещал, отталкивая от воспроизведения решения. Чувствовал ли он эту любовь? Шуджи не помнит, когда в последний раз вознамеривался изречь Кимуре подобную фразу. Парню давалось данное непомерно тяжело, даже в мысленной форме, будто к этому следует приложить слишком много физических усилий. Ему хотелось избавиться от дилеммы, но справиться Ханма никак не мог. Непреодолимая ошибка в система раздражала, вынудив ограничиться сухим ответом без продолжения.

***

      Открыв дверь, парня мгновенно одарил приятный запах цитруса, коим пахла девица, словно оповещая о том, что он точно попал в нужное место, в котором нуждалась душа. С маленькой уютной кухни доносились характерные звуки активности и лязг посуды.       — Рейси.       Шум затих, рождая предвкушение сюжета, происходившего много раз.       Весёлый топот напоминал прыжки армии кроликов.       — Шуджи! — девушка с разбегу кинулась в обожаемые объятия, насыщаясь поцелуем от ледяных и обветренных губ. — Такой холодный, — сквозь улыбку пробормотала Кимура, прижимаясь щекой к щеке партнёра.       — Зима на улице, — оповещая оппонентку, подал голос оппонент, придерживая тело, повисшее на нём.       Грейс юрко высвободилась из кольца рук, спрыгивая на пол. — У тебя на куртке снег, снимай и проходи, будем готовить онигири.       Ханма тяжело вздохнул, нехотя расстёгивая молнию. — Ненавижу готовить.       Брюнетка насупилась как мышь на крупу, сморщив нос. — Значит полюбишь, — оставив юноше пищу для размышления бестия развернулась, забавно вильнув длинным хвостом, и удалилась на кухню.       Заместитель Кисаки хмыкнул, повертев головой, осмысливая происходящее. Ханма снял верхнюю одежду, кроссовки и отправился за брюнеткой.       — Смотри! — бодрый голос девушки раздался сбоку, вслед из-за угла являя саму персону, стоящую с ножом. — Я сделала онигири, попробуй, — Кимура гордо указала кончиком лезвия на стол с целой маленькой армией сытных закусок.       — Не играйся с ножом, — лёгким животным окрасом, улыбнулся парень, с завораживающим настроем касаясь тонкого запястья.       — Помой руки, — понижая тон и едко ухмыляясь, приказала бестия.       В светлой кухне пахло рыбой, внутри витал лёгкий жар от только сваренного риса. Тихая музыка из радио царила внутри атмосферы, поддавая ритма настрою. Красивая ветка сакуры на обоях напоминала весну, навевая светлые чувства в ожидании тёплого периода. Цветущее растение слыло самым любим из всех, кои когда-либо видела брюнетка.       — Вкусно? — радостно прикусывая губу, поинтересовалась Кимура, хлопнув в ладоши.       Ханма довольно кивнул головой, прожёвывая вкусность.       — Помоги мне дорезать лосося, а я пока сделаю ещё несколько треугольников, — раскомандовалась Грейс, подпрыгивая к столу, на коем лежала вторая дощечка и всё необходимое.       Шуджи согласился.       Пара управилась с готовкой достаточно быстро, попутно перекидываясь шутками с обыденной информацией. Не обошлось и без колких высказываний заместителя Кисаки о том, что вторая половинка могла бы приготовить и лучше, за что получил подзатыльник вместе с рассерженной физиономией Кимуры.       Подобные «мероприятия» проходили не так часто, как хотелось бы, ведь, моментами, данное очень веселило. К примеру, однажды дуэт не совладал с миксером, обляпав даже потолок. Грейс дико боялась, судорожно оттирая пятна, однако потом вспоминала с волнами смеха. Не сама ситуация вызывала позитивные воспоминания, а запоздалая приподнятая реакция девушки.       Тем не менее, готовила брюнетка вполне хорошо.       — Когда мама была беременна мной, она думала назвать меня Сакурой, — очарованно смотря на нежные лепестки ветки, красующейся на стене, мимолётно кинула бестия. — Обожаю это имя.       Ханма облокотился о столешницу, не желая глядеть на изящные контуры. — Рейс тебе больше идёт, — он с любопытством вертел в руках очередной онигири, думая о том, съесть ли аппетитный кусочек.       Кимура цокнула языком. — Лишь потому, что ты коверкаешь моё имя.       — Я бы и Сакуру испортил, не переживай.       — Вандал.       Шуджи усмехнулся, с вызовом поднимая янтарные радужки исподлобья. — В самом деле?       Безмолвные гляделки протянулись не долго. Девушка резко подорвалась с места, убегая, точно кролик, в спальню.       Парень, появившийся следом, напоминал злого волка, жаждущего поработить свою цель.       Весёлые визги брюнетки заполняли квартиру, отскакивая от опустошённого вондера Ханмы.       Грейс будто бы заменяла сердце, истлевшее и рассыпавшиеся. С ней он так же, как и в драках, ощущал себя живым, а не трупом, безутешно ищущем лекарство от разложения.       — Я тебя съем! Ррр! — поймав добычу, охотник защекотал девушку, упиваясь искренним смехом.       Яркий звук внезапно оборвался и Грейс перестала вырываться, она едва обмякла, вызывая смутные чувства у оппонента.       Кимура развернулась, обхватывая чужое лицо хрупкими пальцами. — Съешь меня, Шуджи, — в изумрудных озёрах души читался уверенный вызов, приказывая повиновался.       Ханма затормозил, не понимая быстрой смены настроя, следом вкушая приглянувшиеся губы. Её помада всегда пахла сладкой карамелью, несмотря на то, что весь вид вопил о том, что брюнетка должна быть кислой, будто киви.       Поцелуй кружил голов, умоляя тише думать, громче дышать. Руки Грейс нахально бродили по прессу напротив, мягко касаясь подушечками пальцев. Упорные, но не жёсткие движения губ погружали в кокон из ощущений. Как слепые, они искали друг друга душами, полагаясь на интуицию. Они целовались до полной потери кислорода в лёгких, призывая удушье с острыми импульсами энергии, исследуя языком партнёра. Ханма ощущал любовь, Кимура питала её, желая, как можно больше отдать парню. Девушка готова поддерживать жизнь обоих одной своей эйфорией.       В дверной скважине послышался щелчок, разрушающий песочный замок дуэта.       Грейс испуганно оторвалась от Шуджи, полыхая кислотным огнём. — Отец должен бы вернуться позже.       — Рей...       — В шкаф, живо, — шикнула Кимура, раздражённо подпихивая собеседника в спину. — Не противься мне, умоляю тебя!       Не охотно, но всё-таки Ханма пошёл, зарываясь в массе вещей, словно в массивных ветках ели в лесу, ожидая сказочных существ, либо же злобных сущностей. Заместитель Кисаки выжидал последнее.       Брюнетка судорожно кинулась к учебнику по японской литературе, рыская нужную страницу. Обретя надлежащую цифру, девушка пулей метнулась за учебный стол, изображая вид чтения. Мысли разводились в разные стороны, напоминая неумелых людей на роликах.       — Грейс, — твёрдый тон отца ударил хлыстом по ссутулившейся спине. — Ровнее осанку.       Кимура послушно исполнила просьбу, мигом вставая в центр комнаты. Бестия молила себя не кинуть юркого взора на место нахождения парня, прячущегося ровно напротив. Ханма же, в силу любопытства, подсматривал в маленькую щель. — Я приготовила...       — Мне сказали интересную вещь, — перебивая дочь, наступал статный мужчина. На вид он был одного роста с брюнеткой. — Скажи мне, ты же хочешь поступить на журналиста?       Кимура сглотнула, согласно кивая головой.       — Для этого следует учиться, — отец опасно приблизился, не изменяя интонации. Глубокой, властвующей. — Тогда почему я узнаю, что ты насаешься с какими-то пацанами?       Грейс побледнела, покрываясь тонкой коркой льда. — Я...       Громкий шлепок отвратительно резанул уши, отдаваясь в голове. От силы удара девушка повалилась на пол, пытаясь привстать на локтях. По воле случая она пересеклась с ужасающим взглядом гостя. Шуджи с минуты на минуту готовился сорваться с цепи, его янтарные радужки мерцали нездоровым огнём. Через собственный взгляд Кимура умоляла оставаться в укрытие, иначе было бы хуже для неё.       Тиран с очками с презрением хмыкнул. — Только посмей не поступить.       Родственник покинул территорию удобной спальни, обклеенной множеством плакатов, сразу после того как прорычал фразу, гневно хлопнув дверью.       Девушка рухнула на ковёр вновь. Из нефритовых глаз ручьём потекли слёзы. Грейс зажала рукой рот, жмурясь до боли. На фарфоровой коже пылал алый след. Обида разъедала на манер щёлочи. Кимура точно задыхалась, краснея под цвет яркому участку кожи.       Брюнетка вновь соединила зрительный контакт с парнем, опустошённо всхлипнув.       Шуджи сжал кулак до боли, скрипнув зубами.       — «Когда-нибудь, он поплатится».       Снег за окном мягко падал вниз, украшая здания, как в волшебной сказке. Злой сказке.

***

Весна       О-ханами. Фестиваль цветения сакуры, отмечающий собственное величие двадцатого марта.       День, от коего Кимура приходила в абсолютный восторг ежегодно, в этот раз оказался полностью провальным.       Девушка, гордо подняв голову, шагал домой после учёбы. Цветущие растения обдували сладким ароматом, принося в лёгкие пары новой жизни. Нежные розовые лепестки сакуры падали под ноги, трепетно опускались на блестящие волосы, стараясь утешить, не учитывая вероятности успеха.       Всю дорогу Грейс грызла внутреннюю сторону щеки, помышляя о дурном предыдущем дне. Разочарование взращивало свои плоды, желая получить сочный итог. Обида и разочарование устроились в самом центре сердца, организовав там трон.       Острый слух брюнетки уловил приближающегося человека. Ей всей душой не хотелось, чтобы это был Ханма, однако...       — Рейс, стой, — парень шустро дёрнул тяжёлый рюкзак вниз, почти что, сдирая с грациозной спины.       Кимура не обернулась, оставаясь стоять, не находя в поле зрения оратора. — Я иду домой.       — Ты серьёзно обиделась из-за праздника?       Девушка шикнула, сжимая кулак, фильтруя в нём собственные слова, не желая высказываться слишком грубо. — Дело не в этом! Шуджи, ты обещал, что придёшь!       Ханма осёкся, стирая с лица ехидную ухмылку. — Я был занят. Потом сама сбрасывала звонки.       Бестия импульсивно развернулась на пятках, гневно тыкая пальцем в грудь собеседника. — Вечно занят, вечно Кисаки! Зачем тогда обещать? Что на счёт меня? Не в первый раз происходит так!       На праздник пара договорилась пойти вместе. Время шло, вторая половинка ждала, покуда другая на намеривалась предпринять что-либо, для того чтобы попасть к первой. Безумно волшебный всплеск фейерверка девушка встречала в компании яблока в карамели, скрашивая стойкое одиночество.       — Хватит вести себя как маленькая девочка.       — А то что? Что? — чарующий голос понизился, смело походя на шипение гремучей змеи. — Ударишь меня как отец?       По спине юноши прошлась волна, с коей, чудилось, по коже прокатились морские ежи. Парень скривился, чувствуя омерзение всем нутром.       — Эгоист. Я знаю о драке и пострадавших, важнее было сломать кому-то челюсть, не так ли? — Кимура отстранённо глянула на солнце, готовящееся к закату, щуря глаза. — Так будет всегда, — Грейс взялась за лямку рюкзака, пальцы Ханмы легко отдали вещь, без капли сопротивления.       Юноша натянуто улыбнулся, примечая как губы собеседницы задрожали. Она ничего не ответила, развернулась и покинула место встречи. Шуджи внимательно провожал фигуру пристальным взглядом, пока девушка не скрылась за углом квартала.       Он знал, что вечно совмещать одно с другим не получится, брюнетка аналогично.

***

Лето       Весенние обиды канули в небытие спустя пару дней после ссоры, пообещав более не рождаться вновь. Ханма держал слово всеми возможными способами и, в принципе, получалось. По крайней мере, парень лавировал на опасных гранях двух миров умело.       — Скоро лопнешь, — прокомментировал юноша, осматривая девушку, с удовольствием уплетающую третье яблоко в карамели.       Кимура сидела на краю лежанки, покуда сам Ханма распластался, умным видом поглядывая сквозь солнцезащитные очки, сходя за тюленя.       Самая крупная звезда ярко озаряла пляж, желая коварно сжарить посетителей, превратив их в бекон. Игривый ветер злобно старался закинуть как можно больше песка в глаза, мня своё естество настоящей песчаной бурей.       Дуэт выбрал, относительно, укромное место, подальше от других посетителей. Хотелось уединиться, урвав кусочек абсолютного спокойствия.       Кимура обожала всё, что связано с водой, поскольку девушка участвовала во всяких соревнованиях по плаванию от чего, разумеется, остался значительный отпечаток. Игривые отблески реки Сагами будто флиртовали с «гостями», напоминая рыбу с серебристой чешуёй. Ханма предполагал, что такой вид - рай художника, но слишком часто опровергал идеи, ставя их под сомнения. Надо ли творцу создавать шедевр в атмосфере шума и гама людей? Не мешает ли ему? А песок в глазах и рту? Как бы то ни было, парень не являлся художником и никогда не хотел им становиться.       — Да ты только попробуй! — обиженно нахмурившись, протянула девушка, умоляя прислушаться к её мнению. — Как вкусно!       Шуджи едва заметно улыбнулся, пряча губы под ладонью. В груди что-то трепетало, не позволяя полностью открыться. Заместитель Кисаки не желал, чтобы его видели... Мягким? Тонны раздумий валились со стола, вызывая сущий хаос.       Любит ли он её? Странные слова вызывали в голове густой туман, не выдавая точного ответа. С Грейс хорошо, она понимает, если не слишком глумиться над терпением. С Грейс спокойной и одновременно так весело, словно в жизни существует не опасный азарт, а беспощадная щекотка. Особенно хороши поцелуи, убивающие кислород в лёгких.       Кимура медленно облизала палочку, ставшую липкой и положила деревяшку на лежак, с довольным видом разворачиваясь к любимому. — Пошли купаться.       Ханма породил усталый тихий вопль, закатывая глаза. — Давай сама.       Девушка подпрыгнула на лежаке, вызывая у собеседника опасения о том, что, если девица продолжит в том же духе, увеличив силу, то пластмассе несдобровать. — Мы сюда приехали вместе.       — А купаться будешь одна, в чём проблема?       Брюнетка фыркнула и юрко вскочила с места. — Ах вот так значит?! — не церемонясь, Кимура жадно схватила оппонента за ногу, сдёргивая с нагретого места. — Пойдёшь я сказала!       Шуджи вцепился пальцами в пластмассу, однако ситуацию таковое решение не спасло. Вещь поползла по пляжу вместе с Ханмой, на что последний изрядно удивился. Намерения партнёрши мощны.       — Всё! Встаю! — сдаваясь, парень разжал кисти, в следствие чего повалился на песок вместе с брюнеткой.       — Мои волосы в песке, Шуджи! — раздосадовано воскликнула бестия, изображая вид хныканья.       Парень резко подорвался с места, подобрал Кимуру за талию, будто некий приз из тира и понёсся вместе с ней в воду. Посторонних людей никак не волновали выходки пары, чему заместитель Кисаки радовался. Ему было плевать по большому счёту и всё-таки привлекать внимание не желал.       — Ханма, Ханма нет! Не так! — звонко завизжала собеседница, хлопая бесстыдника по оголённой спине.       Мольбам, разумеется, парень не вразумил.       Часами позже       Розовый закат с лиловыми разводами добавил к себе удивительной магии по одному лишь хотению, будто Вселенная всегда баловала данное время суток, наделяя особой привилегией.       Люди постепенно расходились с пляжа, сокращая количество бытующих. После веселья Ханма сидел на золотистом песке, прижимая к себе Кимуру. Мокрые телеса ласково лизал ветер, навевая лёгкую дрожь, подобно волшебнику, оставляющему пушистый иней.       Подкрадывающийся вечер чем-то напоминал картинку с глянцевых журналов, уверяя, что всё будет лучше, чем когда-либо.       — Знаешь... — тихо подступила девушка, прикусив губу. — Так хорошо...       Ханма улыбнулся, ласково поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони оппонентки. — Красиво.       — После окончания школы... Давай уедем?       Шуджи вяло дёрнул краешком губы, ощущая насколько сильно его раскумарило. Шустрые отблески реки резали глаза каким-то особенным способом, отдавая полным удовлетворением. — Куда?       — Не знаю, — мечтательно пожала плечами. — Туда, где не придётся бояться, — Грейс сильнее вжалась в юношу, оставляя лёгкий поцелуй на шее.       Собеседник тяжело вздохнул, аккуратно проводя мокрым волосам бестии. Тяжёлые пряди напоминали густую смолу, застывающую при течение. — Нельзя уехать от страха, Рейс.       Кимура поморщилась, ничего не ответив, однако Ханма прекрасно знал, что она имела ввиду.       Никакой скуки, никакого веселья, ничего, кроме насыщенного покоя, царящего в шкатулке с мягким материалом внутри. Идеальное умиротворение, ни единая мысли не пробегала мимо, лишь размеренное дыхание близь сидящей персоны.       — Я люблю тебя, — почти не слышно промолвила Грейс, пронзая сердце. Так странно.       — Я... — по инерции раскрыл рот парень, мгновенно застывая с буквами, нескладывающимися в признание.       — Можешь не продолжать, — расслабленно улыбнулась брюнетка, закрывая глаза. — Только будь со мной.

***

Осень       В соревнованиях по плаванию девушка заработала бронзу, в то время как Ханма вновь помогал Тетте. Ничего не менялось. Никогда. Цикличность оставалась, будто увековечила своё величие в камне. Потасовка Кровавого Хэллоуин заставила весь город уйти в жестокий испуг, боясь выходить из дома. Информация о мальчике, убившего себя, нагоняла пущего эффекта, заставляя судорожно дышать лишь при одном упоминание злополучного праздника нерадивых сил.       Шуджи догадывался по какой причине пару дней спустя брюнетка игнорировала любую связь. Как бы то ни было, когда бестия предложила встретится, парень искусно притворился, что ничего и не случилось. В отсутствии Кимуры замысловатый механизм продолжал движение, как и всегда. Никто не страдал, никто не упивался слезами. Никто.       Они встретились у кинотеатра. Несмотря на уговоры партнёра глянуть что-нибудь, попытки оказалось тщетными. Грейс замечательно играла роль, обыденные разговоры не выдавали и тени смутных мыслей, прогрызающих различные ходы. Всё же, Ханма ощущал смену отношения во взгляде. Кимура испугана, она боится смотреть в глаза, яркий смех не способен затмить мимолётных ужимок.       Но ведь Шуджи не умеет по-другому, предупреждал с самого начала. Плохо ли это всё в совокупности? Не совершила ли пара ошибку с самого начала? То, что Грейс когда-нибудь сможет принять дела с Кисаки или нечто подобное, очень маловероятно.       — Я не смогла, — с досадой ответила бестия, сдирая остатки лака с ногтя. — Думаю, если заняла второе место, было бы обиднее.       — Ты всё равно молодец, — Ханма радостно одарил девушку фирменным смешком, по-свойски трепля макушку собеседницы.       Бестия фыркнула, чопорно приглаживая выбившиеся пряди. — К следующим соревнованиям надо тренироваться больше, — брюнетка ухватилась за высокий столб фонаря, прокручивая несколько кругов вокруг него. Шумная улица напоминала лето, когда пара гуляла допоздна.       — Только не зацикливайся, — протягивая руку к участнице заплыва, порекомендовал Шуджи.       — Отец недоволен, — принимая ладонь и отстраняясь от железки, с радостной улыбкой, пролепетала девица. — Мне нравится плаванье, но как хобби.       — Подожди ещё немного, — легко толкнув ораторшу в бок, попросил парень. — Потом не придётся терпеть.       Шуджи частенько прокручивал фразу, услышанную летом. Что, если и вправду уехать после? От всех подальше? Отпустить отрицательные эмоции и забыться? Спасёт ли таковое положение? Но вдруг Ханма не выдержит без Кисаки, без драк? Станет скитаться в поиске новых неприятностей. Потасовки заполняют его сущность энергией. С Кимурой комфортно и легко, порой, её действия вызывают острые чувства, приводя сердце в бешеный режим.       Девушка вселяет под «мотор организма» тотальное умиротворение, в то же время никакого животного азарта, невзирая на резкие импульсы энергии. Она всё время жаждет подарить собственный свет, испепелив тьму. Был ли он таким изначально? Шуджи не помнит. Однако, вдруг уже поздно менять что-либо? Часть тела не спасти, если её всецело поглотила гангрена. Лианы раздумий обвивали парня, заползая под кожу, извиваясь затейливыми изгибами. Их отношения, скорее всего, не исцеляться полностью, они как рушащийся дом, его можно лишь поддержать, либо строить новый.       Грейс чудилось, что они одни во всём городе, даже в мире. Люди внезапно превратились в голограммы, созданные во благо полноты имитации реальности, их реальности. Дождь или солнце, день или вечер, явления искусственно рождались, украшая округу. Подобное происходило каждый раз, когда девушке хотелось как можно сильнее насладиться оппонентом. Кимура знала, что Шуджи во век не станет принадлежать ей, он просто не может быть чьим-то, как бы не морила жажда собственности.       Ханма - дикий зверь, живущий по своими правилам, брюнетке остаётся только боготворить те минуты, в коих парень отдавался в её ласковые руки.       Говорят, в отношениях один любит, в свою очередь второй позволяет любить. Кимура осознанно принимала позицию любящего. Шуджи честно старался заботиться о партнёрше... Выше головы не прыгнуть и ждать стекающих капель из высушенной бутылку - невозможно.       — Я скучаю по лету, — с тоской прошептала бестия, сплетая пальцы с чужими. Ладонь немного подрагивала, служа неким толчком для того, чтобы Ханма сомкнул ладонь крепче. — Беззаботность.       — Ты бы хотела не встретить меня? — парень выпустил вопрос в мир точно выстрелив из пистолета, точечно попадая в сердце собеседницы.       Грейс замерла, серьёзно задумавшись, она уставилась на маленький камень, лежащий поверх скучной серой плитки. — Я думала об этом, — девушка медленно подняла глаза, соединяя взор с янтарём, сходящим за расплавленное золото, утекающее во тьму. — Не жалею.       Шуджи обнял крепко, передавая мысли безмолвно. Брюнетка чувствовала кожей свою нужность. Ей мерещилось, что кислород заканчивается в лёгких. Эти жёсткие и грубоватые руки стали родными, невзирая на невзгоды. Хотя бы сейчас, в этот короткий миг, в настоящем, она его.       — Кровавый Хэллоуин, — блёкло прошептала бестия, вдыхая запах оппонента, навевающий свободу. — Самоубийство. Кейски Баджи, — короткие ногти едва царапали шею лёгким нажатием. — Я знаю всё.       — Не буду простить прощения, — уверенно ответил Шуджи, целуя собеседницу в висок.       — Пообещай, что возле тебя больше не будет смерти. Обещай мне, — тон Кимуры внимал мольбой. — Пожалуйста.       Ханма тяжело вздохнул, бережно проводя ладонью по натянутой, точно струне, миниатюрной спине. — Обещаю.       Багровый лист сорвался с дерева, становясь тайным свидетелем отданных слов.

***

Зима       После затишья частенько наступает буря. Отношения Кимуры и Ханмы попали по удачную статистику случающегося.       Девушка усиленно закрывала глаза на новости и сплетни, гордо отворачивалась спиной и затыкала уши. Однако, ничего сверх тяжёлого не вершилось. Возможно, так было предрешено с самого начала. Они осознанно пошли на, персонально определённый, риск.       Если бы Грейс спросили о том, стоило ли оно того, бестия непременно согласилась бы, ценя головокружительные чувства, до последней капли.       Прискорбно, на всё закрыть глаза нереально.       Пара встретилась на привычном месте, где происходило большинство пересечений.       Грейс шла со склона улицы совсем как тогда, только без светлого настроя и с сжатыми кулаками.       Искусные снежники падали в вальсе, некоторые из них попадали на кожу, превращаясь в капли, заменяя слёзы. Наверняка их вручную творят волшебные зимние эльфы, следом опуская произведения искусства на землю.       Снег хрустел под ногами Кимуры, брюнетка одета совсем легко, а на лице красовались блестящие дорожки, отдающие бликами. Шаг, два, на замену ступил бег.       Пробежав определённую дистанцию, Грейс остановилась точно вкопанная и уверенным движением руки, словно кнутом, оставила на щеке парня пылающий след маленькой пятерни. Шуджи не шелохнулся, оппонент смотрел пустым, подавленным взором. Янтарь покрылся трещинами и пылью.       Бестия вцепилась в воротник куртки, с безнадёжной яростью тряся партнёра. — Скажи, что это неправда! Скажи, что вы не убили её! Эмма Сано, скажи, что ты непричастен!       После смерти сестры Манджиро парень полностью пропал с радаров. Следом и гибель Тетты... Ныне бывшему заместителю приходилось прятаться от полиции. Жажда увидеть, услышать голос плела из Грейс верёвки и когда под порогом двери бестия обнаружила письмо, то не раздумывая понеслась к указанному месту.       Шуджи беспристрастно положил ледяные руки на хрупкие пальцы, пылающие огнём. — Я причастен.       — Нет! Нет! Нет! — девушка быстро тараторила, крича и срываясь на хрип. Она не могла сдерживать тона, импульсивных действий. Кимура била руками в грудь парня, пока тот неизменно принимал поток эмоций. — Скажи, что ты врёшь! Скажи, что врёшь, пожалуйста! Ты обещал мне, Шуджи! — горячие слёзы выедали кожу на щеках, застилая обзор туманом.       Пронзительные всхлипы впивались колючками в истлевшее сердце оппонента. Он понимал, что это конец. Больше никого, потерял всё в считанные дни. Единственные два человека, не считая дедушки, ускользнули под гнётом собственных проступков. Не спас Тетту, разрушил Кимуру, к родственнику вернуться нельзя.       — Мы убили её, — рассудительно продолжил парень. — А теперь Кисаки мёртв, — ответчик сглотнул, сильнее сжал зубы. Глаза беспощадно защипало и одинокий алмаз выпал непроизвольно. Тяга к курению осела где-то на дне, завывая ровно волк. В любом случае, при Грейс Ханма ни разу не позволил себе закурить. Поначалу не выпадало желания, далее сдерживал сам.       Брюнетка уткнулась лицом в грудь собеседника, будто спасаясь от окружающего мира, а вслед истошно заорала, надрывая голосовые связки. — Что ты натворил?! Зачем?! — отчаянность душила её, желая извести до исступления. — Чёртов идиот! Так больно...       — Мне нужно залечь на дно, — бесцветно отозвался названный, нежно оглаживая вздрагивающую спину. Ткань футболки, не сокрытая курткой, пропиталась слезами девушки. — Я не умею дружить, любить, не умею меняться. Прости за ошибку.       Мотор организма бестии пропустил удар, голова закружилась. Снежинки, подобно кристаллам, украшали ресницы. — Конец?       Шуджи долго молчал, рассматривал чувства в изумрудных озёрах. Парень запустил пальцы в шелковистые волосы партнёрши. Приблизился. Ласковый, медленный поцелуй разжигал тоску сильнее, притягивал две души, намереваясь сшить их. Чувственные касания порождали мурашки, язык Ханмы совсем нежно, задевал Кимуру, ровно опасаясь чего-то. Грейс уверила бы, что подобных поцелуев никогда от парня не получала. Столь аккуратных, столь трепетных, в них заложены все дальние чувства, ранее неприобрётшие оболочки. Солоноватый привкус слёз саднил сердце.       — Ты стал очень дорога мне, Рейс, — еле ощутимо, пометив висок девушки губами, прошептал Шуджи. — До встречи на той стороне.       Он развернулся и пошёл прочь. Пустота давила со всех сторон, оглушая звоном колокола. Теперь один, абсолютно, во всей Вселенной. Слёзы сами скатывались, падая под ноги из-за припущенной головы, но Ханма вовсе не противился. Попытка измениться сгорела дотла.       Тело настаивало на том, чтобы обернуться, а душа наперекор боялась вновь взглянуть на Грейс.       Сыплющийся снег медленно заметал следы, хотел во век стереть память Кимуры о спасителе, ставшим её палачом.

Забывать друг друга пора нам

Пропадает в миллионах навек когда-то

Нервы - Самый дорогой человек