Травишь душу, мешаешь дышать....

— Привет? — Мы знакомы? Улыбаешься, светя щербинкой между зубов. Так и хочется выпалить какую-нибудь гадость, но меня заставляет прикусить язык вид твоего искрящегося лица. Как ребенок, ей богу. Такого и обижать не хочется, толку то. Ты явно из тех, кто посыл воспринимают как приглашение. Как-то я сразу не догадался, а потому и послал. — Иди куда шел. Следовало бы раньше понять, что так ты точно не отлипнешь. Но что уж теперь. Теперь и брыкаться особо не хочется. — А я к тебе и шел. Продолжаешь щериться, и я прикрываю глаза, в надежде, что когда их открою ты испаришься. Но когда я все же решаю глянуть одним глазом, ты сидишь на том же месте и пялишься на меня. — Да что? Не выдерживаю и слегка прикрикиваю. Но тебе по-прежнему фиолетово на какие-то там мои недовольства. — Что ты слушаешь? — Серьезно? Действительно не верю, что ты лезешь ко мне из-за такой глупости, но ты кажется абсолютно серьезен и не намерен сдаваться. — У тебя вид очень… — крутишь кистью в воздухе, подбирая слово — задумчивый! — и щелкаешь пальцами, когда выходит. — Как будто слушаешь что-то очень мрачное. — «Modern Love» Дэвид Боуи. — Отвечаю, надеясь, что отстанешь. Наивно. Округляешь рот, выдыхая многозначительное «О», но уходить не спешишь. Думаешь еще о чем-то, а потом снова обращаешься ко мне. — А можно мне тоже? Может, при других обстоятельствах я бы послал тебя выразительным взглядом, или бы просто отказал. Но в тот момент я не особо задумываясь вытянул капельку наушника из-за ворота толстовки и протянул тебе. Так мы и сидели, слушая бойкий мотив. Дэвидом Боуи эта история началась, им же и закончится. ~ — Ты блин следишь за мной? Создается чувство, что это правда. После того случая, ты прилип ко мне, как жвачка к подошве, и все никак не отстанешь. Я правда уже начинаю привыкать к твоим внезапным появлениям и ворчу лишь по привычке. Ведешь себя как персонаж ситкома, который всегда оказывается рядом, даже когда его никто не ждал. — Нет, что-ты, просто заметил, как ты завис. Начинаешь оправдываться, будто я тебя в чем-то обвиняю. Я говорю забить и снова утыкаюсь в телефон. Но ты легонько касаешься моего плеча, а на вопросительный взгляд в ответ протягиваешь что-то в кулаке. По инерции забираю это и с пару секунд пытаюсь понять, что за цветная веревочка лежит у меня на ладони. Фенечка? Серьезно, плетеный блин браслетик? «Это что за хрень?», «Тебе пять лет?», «И что мне с этим делать?» крутится на языке, но вслух произношу только. — Спасибо. Пытаюсь понять, шутка ли это, но ты так искренне сияешь своими огромными глазами, когда принимаю подарок, поэтому гляжу на него еще с полсекунды и молча запихиваю в карман. А на следующее утро ты здороваешься со мной и лыбишься, видя браслет на моей руке. Причины, по которым надел его, я не стал объяснять даже себе. ~ — Ты не понимаешь! Они все писали про любовь, просто по-разному, потому что любовь — это как… как бесконечное шоколадное мороженное! Пламенно рассуждаешь об английский поэтах, поедая это самое мороженое большими кусками. — Я не верю в любовь. — Отрезаю, кутаясь в толстовку, еще и накидываю сверху капюшон. Смотришь на меня во все глазищи с таким непониманием, словно я сказал что-то глупое до невозможности. — Значит… ты не веришь в шоколадное мороженое? Как это вообще связано? Спрашиваешь так растерянно, глядя, то на меня, то на почти съеденный рожок, что хочется рассмеяться (а еще сгрести тебя в объятия). Но я позволяю себе только усмехнуться. — Что? Ты сразу же расслабляешься и, напрочь проигнорировав мой вопрос, принимаешься напевать. — Почему бы нам не дать любви еще один шанс? И действительно. ~ — Стой! Погоди! Ничего не говори, я скажу. Я принес тебе доказательства существования любви! Я уже давно позабыл про тот разговор, а ты видимо крутил его в своей головенке. И вот результат. Вопишь, размахивая у меня перед лицом белой трубкой, которая оказывается скрученным ватманом. Раскатываю его и с полминуты перевожу ошалелый взгляд с разрисованной бумаги на гордого тебя. На листе, размером с небольшой билборд, наклеены черно-белые, распечатанные и кропотливо вырезанные лица поэтов, певцов, писателей — тех, кто касался любви в своих текстах. Под их портретами кривым почерком выписаны цитаты, куплеты, строки про любовь. Там же перерисованные знакомой рукой музейные шедевры, изображающие любовные сцены. И над всем этим великолепием ярко-красная надпись «not only MODERN LOVE». «И зачем?», «Тебе заняться больше нечем?», «Ну и потратил же ты времени». Вместо этого. — Как красиво… Ты все сам? — Ага. — киваешь, покраснев от гордости и смущения, и добавляешь, став серьезнее, только что пальцем не грозишь. — Это чтобы ты поверил наконец в любовь. Повесь у себя на стене. Уж не думал, что ты поймешь все в таком ключе, но это настолько невообразимо мило, что я кажется действительно готов поверить в любовь. ~ — Тебе когда-нибудь разобьют сердце, ты слишком открытый. — Да ладно, ты поможешь мне его склеить. Отмахиваешься с такой простотой, что я в который раз удивляюсь, как ты можешь оставаться таким наивным. Неужели действительно не замечаешь всех пакостей, что так любит вытворять судьба? — Я не всегда буду рядом. — А куда ты денешься? Искренне недоумеваешь, глядя на меня, так что я тоже задумываюсь И правда, куда я от тебя денусь? ~ Я кажется начинаю что-то подозревать. Ты точно скажешь мне, это лишь вопрос времени. Но мне никак нельзя этого допустить. Поэтому я стараюсь потеряться, скрыться из виду, с глаз долой из сердца вон. Ты недоумеваешь, может даже обижаешься, я же вижу по твоим растерянным глазам, но послушно держишься в стороне. И я снова смотрю лишь себе под ноги, кутаюсь в толстовку и заполняю пустоту музыкой. И почти позволяю себе расслабиться, как в один момент, когда я, потеряв бдительность, киваю на твое приветствие, ты вдруг вцепляешься мне в плечо и оттаскиваешь в сторону. Я жду криков, ругани; жду обвинений и расспросов, но вместо этого получаю лишь вкрадчивое — Мне кажется, я тебя люблю… Признаешься, осторожно заглядываешь в глаза, надеясь найти в них ответ, но я отворачиваюсь, прикрывая веки. — Тебе кажется. — Ты так считаешь? — Не теряешь надежды. Протягиваешь руку, чтобы схватиться за рукав моей толстовки, но передумываешь. — Да. — Ладно, ты наверное знаешь лучше. — Да. Засовываю капельки в уши, ускоряю шаг, поскорее убраться отсюда. Подальше от твоего дрогнувшего голоса, от ставших мокрыми глаз. Ненавидеть себя можно начать позже, сейчас — свалить. Нажимаю на рандом. Начинает играть та дурацкая песня. «Никогда не поведусь на современную любовь» Простипростипростипрости. ~ — Послушай-ка, я понятия не имею, почему ты решил что знаешь лучше, но если ты действительно так думаешь, то ты дурак. Гневно высказываешь мне это все, сопровождая свою тираду чувствительными тычками в мою грудь. Даже становится страшно, что метр с кепкой сможет протыкать во мне дыру. — Я… — Ты, ты… — не даешь мне договорить. — Ты просто идиот, а теперь, — пыхтишь, возясь с серебристой фольгой и пару мгновений спустя суешь мне что-то в руку. — Ешь свое мороженное, и даже думать не смей, что я тебя не люблю! Стоишь злой (я впервые вижу тебя таким), но гордый собой, принесший неоспоримую истину мне, такому тугодуму. Я ведь и правда идиот. Хочется смеяться и немножко плакать. В носу свербит. Глупая улыбка сама лезет на лицо и я даже не пытаюсь ее скрыть. Я бы сказал много всего, но это можно оставить на потом. Вместо рвущихся наружу слов откусываю от холодного пломбира. Шоколадный. Я правда сказал, что эта история закончится?