Божество

— Не проще было бы просто позвать меня сюда, а не ходить вокруг да около с приглашением? Кэ Цин угрюмо поднимается по тропинке, ведущей к вершине горы. Взгляд цепляется то за поросший травой камень, то за наклонившийся от времени куст, в конечном итоге останавливаясь на качающихся от вечернего бриза голубых локонах. Кэ Цин и подумать не могла, что Гань Юй не обернется. Язвительная интонация обязывала вторую повернуться, чтобы бросить взгляд, наполненный легкой тоской. Как бывало обычно. Но, сегодня что-то пошло не так. Целый день шел наперекосяк. Лунный павильон был забит обращениями до краев. Секретари бегали от одного кабинета к другому: обсуждения товарных отношений с Монштадом, проблемы с хиличурлами на востоке от двора Ваншу, неизвестный пробудившийся горный козел(точно мифический и сильный, как не поверить словам граждан?) — вся эта нагруженность раздражала даже самых матерых работников. Кэ Цин несколько раз пересекалась с Гань Юй в коридорах, кивала в знак приветствия и, словно шустрый заяц, уходила прочь. Она помнила все их встречи: случайные и неслучайные — хотя, в случае со вторыми, только Кэ Цин думала, что все спланировано. — Серьезно, можно же было просто подойти и спросить: не хочешь ли ты пойти со мной вечером пройтись, — все же она решает извиниться за брошенную грубость. — Можно было. Грациозная цилинь жмет плечами, обнаженная кожа на них багровеет от последних лучей заходящего солнца. Кэ Цин засматривается и точно видит, что волосы Гань Юй словно бутон глазурной лилии, а то, что пониже — девственно-чистый стебель. Красота, смешанная с изяществом. Ровные и легкие шаги оставляют на земле следы от каблуков, осанка, походка — Гань Юй представляла собой мифическое создание. Не "полу", как шутили, а всецело. Гань Юй скрывает румянец на щеках. Ей ужасно стыдно слышать любой упрек Кэ Цин, поэтому она не подает вида. Боится и не оборачивается. Сегодня удача, витающая в воздухе, на ее стороне. Цилинь незаметно теребит край рукава. Кэ Цин возмужала. Гордо выпятив грудь, она ускоряет шаг и догоняет Гань Юй у конца подъема. Бриз усиливается, кажется, что Архонт Ветра к этому причастен, ведь как иначе объяснить такую резкую смену погоды? Двоим открывается пейзаж моря, еще дальше видны разрезающие воздух молнии Инадзумы. Острый слух улавливает и гул грома, но Гань Юй не понимает, что так стучит что-то внутри. — Так все же... Зачем мы тут? — Кэ Цин обращается тихо и нежно, чуть наклонясь и исподлобья наблюдая. Гань Юй впервые за вечер оборачивается. Она видит в глазах напротив секунду назад вспыхнувшие молнии Инадзумы. — Мне показалось, что ты устала. А тут спокойно и хорошо. Мы... Ты могла бы отдохнуть от работы, —  цилинь делает несколько широких шагов вперёд, по пути теряя последние крупицы шаткой уверенности. Удивлённая ответом, Кэ Цин вспоминает свое прошлое. В последний раз она так поражалась мысли, что Моракс — естественно справедливый правитель, в которого жители обязаны верить. Забота была забыта ей: запечатана в потемках сознания, Церберами которого служили труд и упорность. Но, словно мотылек, слова Гань Юй пролетают сквозь тьму и царапают детское убежище. Сама Кэ Цин лишала себя заботы и никто другой. — Я ничуть не устала. Я не могу устать от обязанности, — упорна и тверда по-прежнему, но уже не непоколебима. — Я же устаю. И ты можешь. Говорят, что нельзя добивать лежачего, но Гань Юй, пренебрегая всеми правилами, делает это. Усевшись на краю и свесив ноги, она молча подманивает Кэ Цин к себе. И та, пораженная чем-то вроде магии(точно силой божества), подсаживается рядом. Угрюмый, но уже от смятения взгляд бороздит по земле внизу. Кэ Цин нелепо сравнивает себя с кабанами, устроившихся на ней и незряче поедающих мусор. Да, она такая же слепая и глупая. Ей в миг стала понятна причина приглашения Гань Юй. Все детали соединились воедино, она поняла, почему та была так скромна и так мила при встречах. Бурная фантазия или настоящее — первое мигом было стерто. — Так... Все же зачем? — Кэ Цин поворачивает голову. Ответом ей служит прекрасная улыбка.