My universe

— Капитан? Чонгук отрывается от очередного свитка и переводит взгляд на темно-коричневую деревянную дверь, из-за которой на него уставилась пара больших глаз, перекрытых челкой, отросшей чуть ли не до подбородка. Русал заходит тихо и закрывает дверь, приваливаясь к ней спиной с лёгкой улыбкой на губах, сцепляя руки в замок за спиной. На нём длинная льняная рубаха, перепоясанная в талии, и свободные мешковатые штаны, которые Чонгук оставлял аккуратной стопкой на одной из бочек, стоящей рядом с правым бортом. Одежда, как и волосы, была мокрой, значит Тэхён недавно вышел из воды. Скорее всего, уже успел сходить к коку— худощавому лысому мужичку, который в нём души ни чает, и при каждом удобном случае старается накормить. — Ты из каюты выходил, или снова весь день здесь просидел? Капитан откладывает карандаш, слегка отодвигаясь от рабочего стола и откидываясь на стуле, любуясь. Он не видел Тэхёна весь день, потому что тот с самого утра уплыл повидаться с братьями и сестрами, а заодно развеяться. Всё-таки находиться несколько дней подряд на суше для него пока сложно. Да и к тому же, корабль как раз проплывал рядом с туманной долиной. Было бы просто кощунством не навестить семью. — Кажется, не выходил, — чужое фырканье заставляет его улыбнуться. — Ты быстро. Мы не подплывали к долине больше двух месяцем, а ты пробыл там не больше дня. Неужто не скучал по семье? — Скучал, просто.., — он запинается, отводит взгляд в сторону, закусывя губу. Чонгук видит, как стремительно краснеют чужие скулы. — Просто? — Капитан выгибает бровь, следя за чужими глазами, которые Тэхён старательно прячет за челкой, наклоняя голову чуть вперёд. — По тебе больше, — в этот момент один конкретный Чонгук всеми силами сдерживает порыв закрыть лицо руками и запищать, словно девица, но улыбку сдержать не может. Он вытягивает вперёд руку ладонью вверх, безмолвно прося подойти ближе, и Тэхён идёт. Отталкивается от двери, подходит к рабочему столу капитана и хватает протянутую ладонь, переплетая пальцы и присаживаясь на край. — Как поплавал? — Хорошо. Я бы даже сказал, что удачно. Чонгук отпускает чужую руку и наклоняется вперёд, хватая русала за бедра и перетягивая его по столу ближе к себе, а потом укладывая на них голову, прикрывая глаза. Соскучился. — Опять играл с акулой в салки и победил? — Нет, Чанми-нуна запретила, — Чонгук обязательно ей скажет спасибо. Тэхён его опасения слушать не хотел, а капитан чуть душу морскому дьяволу раньше времени не отдал, когда впервые эти игры увидел. — Я о другом. Тэхён зарывается одной рукой в смольные волосы, а вторую устраивает на крепком плече, разминая затёкшие от неудобной позы мышцы. — Мы с Намджун-хёном нашли затонувший корабль, примерно в пятидесяти милях от долины. Смотри, я даже себе кое-что оттуда забрал. Чонгук лениво поднимает голову и рассматривает чужие тонкие пальцы, которые только что лежали на его плече и на которых красуются разнообразные кольца и перстни. Некоторые, слишком большие, перекрутились камнями вниз, и просто висят. Глядя на это с неким подозрением, капитан медленно проговаривает: — Может, снимешь? Хотя бы те, которые большие. — Зачем? Мне нравится, — Тэхён поднимает руку и рассматривает украшения. В свете одинокой свечи, стоящей на столе, они переливаются золотом, а камни отбрасывают свет на стены каюты, разбавляя слегка мрачную обстановку своими бликами. — Но тебе будет неудобно носить их все, — капитан смотрит с усмешкой. — Не будет, — Тэхён забавно крутит головой, и мокрая челка, заправленная за ухо, тут же падает, закрывая почти половину лица. Русал пытается её убрать, неаккуратно зачесывая пальцами назад, из-за чего кольца мягко соскальзывают и громко бьются о деревянную поверхность стола, а после скатываются на пол. Чонгук спасает от падения единственное тонкое серебряное колечко, в середине которого красуется маленький синий камушек, больше похожий на сапфир. Под жалобный стон он тщательно рассматривает его, пока резко не поднимается и шагает к сейфу, стоящему в углу, прямо рядом со стелажем книг. — Чонгук? — Тэхён соскакивает со стола, игнорируя неприятное чувство от того, что наступил на один из перстней босой ногой, и быстро подбегает к пирату. — Ты чего? — Он пытается заглянуть через плечо капитана, вставая на носочки, но тот тут же наклоняется ниже, закрывая обзор своей широкой спиной. Чонгук, уже успевший открыть сейф, достаёт маленький мешочек, так неожиданно затерявшийся среди кинжалов, свитков и дублонов. Он немного колеблется, перед тем как повернуться, делает вдох, и, наконец, показывает. В его широкой и загорелой ладони аккуратно, словно тоненькая веточка яблочного дерева, лежит деревянная заколка. — Эту заколку дала мне матушка перед тем, как я ушел в плаванье, — Чонгук говорит тихо, смотря на эту заколку, будто видит её впервые. — Она ею очень дорожила. Никогда не надевала, но очень часто смотрела на неё, пока сидела в зале напротив камина. Тэхён, словно заколдованный, смотрит на чудесный витиеватый узор, расписанный будто чернилами вдоль всей заколки, на сияющие, словно звёзды в темноте, черные камни на концах тоненьких красных нитях. Они привязаны к широкому концу, и при малейшем движении раскачиваются в стороны, как веточки ивы покачиваются на ветру. За всю свою жизнь он видел много украшений, чаще всего - на прилавках у торговцев около моря. Сидя за большими валунами, он внимательно смотрел, как люди подходили к небольшим столам, как примеряли украшения, и как смотрелись в любезно протянутое им зеркало. Все украшения были прекрасны: от тоненького плетёного изо льна браслета до громоздких серёжек, усыпанных чуть ли не всеми драгоценными (или нет) камнями. Но заколка, которой Чонгук, уже стоящий за спиной, фиксирует непослушную влажную челку, попутно целуя в шею и макушку, по истине уникальна. Камни на ней будто не отражает горение свечи, а освещают пространство собственным сиянием, заставляя забыть о найденных недавно перстнях, рассыпанных по каюте капитана. Эти перстни русал нашел случайно. Плавая по затонувшему кораблю и осторожно обплывая острые края поломанных досок, он чудом заметил под завалом вещей деревянный сундук, по краям оббитый золотом и в некоторых местах обросший мхом. С трудом открыв его, внутри обнаружил множество свитков, размякших под водой, и золото. Много золота. Разнообразные монеты, дублоны, бриллианты и перстни были перемешаны между собой, сверкая под лучами пробивающегося сквозь водную гладь солнца. Намджун как всегда говорил ничего не трогать. Тэхён как всегда не слушал. Поэтому позже, минуя лес зелёных водорослей, извивающихся под незамысловатый ритм моря, русал мчался к пирату, чтобы показать ему найденную на дне сундука маленькую ракушку. Она была не слишком вычурной, но это и придавало ей шарма: среди всех этих камней и золота она значительно выделялась своей простотой. Вся белая, словно жемчужина, но ближе к краю меняет окрас, и возле самого конца она становится нежно-розового цвета. Сделав небольшое отверстие и продев в него тоненькую верёвку, вырванную из куска какой-то ткани (кажется, это была тюль), Тэхён повесил её на шею, чтобы потом либо оставить на берегу для какого-нибудь счастливчика, либо самому носить, пока не порвётся веревка. Но сейчас русал, стоя перед Чонгуком в раздумьях, точно так же как капитан минутами ранее, и сжимая эту ракушку сквозь рубашку, понимает, что нашел для неё самое лучшее место. На мощной шее его капитана, на массивной загорелой груди, между шрамами от свинцовых пуль и рубцами от острых лезвий кинжалов и шпаг, она, маленький секрет черно-синего моря, будет смотреться довольно противоречиво, но кого это волнует? Взяв верёвочку двумя руками, он вытаскивает ракушку, и под удивленный взгляд капитана (он явно этого не ожидал) подходит вплотную, неловко улыбаясь и целуя в щетинистую щеку, попутно надевая её на чужую шею. — Это, конечно, не семейная вещь, но она определенно одна из моих любимых, так что...ой! — смущенное бормотание прерывается вскриком, который позже тонет в поцелуе. Чонгук держит его крепко, кружит по каюте быстро, целует губы мягко, но с небольшим напором. Тэхён не отстаёт: зарывается пальцами в чужие волосы, обхватывает ногами осинную талию, немного прикусывает клычками нижнюю губу (а потому что нечего его так пугать). Чонгуку, судя по плохо скрываемой улыбке и усилившейся хватке на бедрах, все нравится. В ту ночь заколка, лежащая на деревянной тумбе рядом с кроватью, сияет ярче. В ту ночь ракушка, зажатая между двумя обнаженными телами, согревает. В ту ночь Тэхён шепчет ему на ухо, что не может он находится вдали от своей вселенной, попадая в самое сердце одного конкретного капитана. Капитана, нашедшего главный клад своей жизни.