Закон негласный разрешает тебе взять в руки нож

Худая смуглая женщина кутается поплотнее в бордовую шаль и ускоряет шаг. Каменная кладка тротуара блестит от недавнего дождя. Тусклые газовые фонари дают совсем чуть чуть света, да и тот настолько тусклый, что бОльшая часть улицы остается в тени. Лавки уже давно закрыты, шторы в домах задернуты, Париж крепко спит и, кажется, что абсолютно никому нет дела до этой барышни средних лет, идущей по пустой темной улице. Однако это не так. В очередной раз свернув на перекрестке, краем глаза она замечает тень, дернувшуюся у булочной мадам Шарлье, и к горлу подкатывает ком. Значит не показалось. Этот человек преследует ее вот уже четыре улицы. Мимо проносится экипаж и женщина с трудом удерживается, чтобы не броситься на дорогу и не остановить кучера. Однако, в итоге, решает что лучше бы не давать преследователю повода насторожиться: быть может, у нее еще есть шанс уйти от погони, если злоумышленник не будет знать что она догадалась о его компании. Уже было занесенная рука останавливается, крик остается на губах, горьковатым привкусом ощущается на кончике языка. Чтобы скрыть оплошность, дрожащими руками она поправляет подол своего темно-зеленого платья. Платье давно уже не новое, от грязи на улицах в низ юбки въелась грязь, которую не отмыть стиркой в тазу с холодной водой, как ни старайся. Помогло бы мыло, да денег едва хватает на еду. Младшая дочь, София, едва держится на ногах от голода. Женщина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. "Ах, - подумала она, вновь поворачивая между библиотекой и жилым домом.- Ах, если бы Эдгар не охладел ко мне после девяти лет замужества. Если бы он реже брал в руки бутылку, изнывая от тоски по свободной от уз брака жизни." Она вспомнила как несколько лет назад, когда муж еще любил ее, он провожал ее каждый вечер с работы до дома, нежно целовал при встрече и смотрел на нее с таким обожанием. Погрузившись в раздумья, она и не заметила как преследователь нагнал ее и уже почти мог дотронуться до старого выляневшего платка на ее плечах. Вздрогнув, она оглянулась и встретилась взглядом с холодными темно-синими глазами, похожими на два студеных колодца. Едва она взглянула в эти глаза, как увидела в них свою смерть. Мужчина, преследовавший ее почти от самого швейного завода, где она работала с тех пор как мужа уволили с конторы, был не высок ростом, с неопрятными волосами мышиного цвета, собранными в тонкий хвост на затылке и крупными передними зубами, выпирающими из под верхней губы. Он ухмыльнулся, обнажая желтыми зубы и сделал поклон. - Добрый вечер, мадам. Его голос был сиплый и в нем угадывались какие-то сальные нотки, словно бы он знал какой-то ее мерзкий секрет и теперь издевался, играя в манеры. Холодный ветер растрепал ее черные кудрявые волосы, взметнул с мостовой пригоршню осенних листьев и швырнул их в сторону мостовой. Женщину обдало холодом с головы до ног, а отвратительное чувство неотвратимости поползло по тонкой шее, под горловину платья, по спине. Она машинально коснулась своего лба и обнаружила, что ладонь мокрая. "Да это же пот меня прошиб!" - подумала она с ужасом смотря на маленького человечка. Тот выпрямился, оставив, впрочем, левую руку за спиной. "Бежать!" Она никогда не сталкивалась в плохими людьми, с теми, кто мог бы представлять опасность для нее или ее двух дочерей. "Беги!" Ей никогда не приходилось ни от кого спасаться бегством, она не могла даже представить себя, несущуюся по улице в панике, задыхающуюся от бега и ужаса, стучающую по асфальту каблучками своих пошарпанных туфель в такт биению собственного сердца. Тук-тук. Тук-тук. "Беги же!" Все ее инстинкты, всё ее естество, всё ее тело завопило от леденящего душу страха. Повернувшись на каблуках, она стремительно рванула прочь. Стук ботинок и гневный крик за спиной дали ей понять, что преследователь понесся следом. Улицы, дома, газовые фонари, все смешалось в единую какофонию. Крик сорвался с ее смуглых губ, когда ладонь с короткими толстыми пальцами вцепилась в шаль. Ткань затрещала и женщина дернулась вперед, в отчаянной попытке противостоять собственной судьбе, что до сих пор застыла в холодных синих глазах маленького человечка. По инерции преследователь качнулся назад, с шалью в руке, а женщина, воспользовавшись его замешательством, побежала к узкой улице, тянущейся между двух домов. На разветвлении поворот налево, потом еще раз налево, направо, и снова налево. Она понимала, что зря пытается запутать низкого мужчину. Она уже чувствовала тень смерти, нависшую над ней словно Око Создателя. И чувствовала нутром, что ей не изменить своей судьбы. Снова поворот и разочарованный вскрик. На этот раз тупик. Глухая стена преграждала путь к спасению, одинокий фонарь отбрасывал на нее холодный свет, из-за чего казалось, что стена величаво возвышается над маленькой фигуркой женщины, словно огромный грозный исполин, громогласно заявляющий "Все! Это конец твоего пути. Дальше ты не пройдешь. Все! Твоё время подошло к концу." Ноги женщины задрожали и она медленно осела на тротуар. Кожу тут же обдало жутким холодом, но она даже не вздрогнула. Не вздрогнула она и когда за спиной послышались осторожные шаги, и когда пыхтение преследователя обдало левое ухо, и когда в свете одинокого фонаря мелькнуло бритвенное лезвие.