Резня в Каурнасе

Решение было принято. Нужно было ехать в Каурнас. Маттиас много лет об этом думал, и настало время перестать сомневаться и просто сделать это. Деньги у него имелись — накопил гонорары за свои статьи и пьесы. Работа его не держала — он был личностью творческой, работал по свободному графику. Так что можно было сорваться, импульсивно забронировать билет на октябрь, потрудиться целый вечер, заполняя необходимые формы, и лететь в Швейцарию к своей заветной цели. Побывать в Каурнасе было его целью с детства. Не мечтой: «мечта» — слишком оптимистичное слово. Путь предстоял нелёгкий. Из Рейкьявика нужно было приехать в Кеблавик, в аэропорт, оттуда лететь в Цюрих с пересадкой в Лондоне. А из Цюриха до Каурнаса было полтора часа езды сначала на поезде, потом на такси. Маттиас стоически перенёс перелёт. К тому моменту, когда он сел в такси, которое должно было из города Санкт-Галлена транспортировать его в Каурнас, он был уже измотан и ощущал головокружение, но единственная мысль бодрила его: «Через полчаса я буду там». Это была его вторая попытка посетить Каурнас. В первый раз, примерно год назад, у него ничего не вышло: он проделал долгий путь, но был вынужден уехать обратно почти сразу же, так и не посетив достопримечательностей, которые так его интересовали. Это было позорное бегство. «Не смог, слишком много тяжести навалилось, в голове щёлкнуло», — так он оправдывался перед самим собой. Теперь, спустя год, он решился повторить путешествие. В автомобиле спать захотелось ещё сильнее, чем в поезде, благо редкие реплики водителя не позволяли задремать. Под колёсами зазвенело что-то металлическое. Они переезжали мост. Могучий мост выглядел слишком внушительным для хилой речки, которая текла под ним. Маттиас попытался вспомнить этот пейзаж, ведь он видел всё это прошлой осенью. Он смотрел вниз, где была серая вода, но её едва ли можно было отличить от тумана. Иногда из тумана выныривали нити проводов и голые ветви на берегу. Радио что-то бубнило: двое мужчин вели абстрактный разговор о политике, президентах, бессмертии и демократии. В противоположном направлении проехал грузовик, оставив на дороге голубое облако выхлопов. Маттиас увидел впереди монумент — высокую, вытянутую фигуру женщины, у которой были только руки, воздетые к небу, и огромный разинутый рот, уродливо вытянутый до самой груди, будто она была персонажем фильма ужасов. Маттиас смутно помнил, как проезжал мимо беззвучно вопящей женщины год назад. По ней он понял, что они проехали мост и близки к концу пути: монумент «Скорбь немая» стоял на въезде в Каурнас. И действительно, вскоре их остановили на контрольно-пропускном пункте, и двое полицейских, мужчина и женщина, проверили документы у водителя и у Маттиаса, проверили багажник, осмотрели содержимое чемодана — без фанатизма, но достаточно внимательно. «Всё в порядке, можете ехать. Добро пожаловать в Каурнас». Шлагбаум поднялся. Они поехали дальше. За поездку Маттиас заплатил ещё в начале пути, у вокзала, так что водитель высадил его напротив гостиницы и тут же уехал. В руке Маттиас держал свой единственный чемодан. Прощупывая ручку чемодана и своё лицо, он пытался прийти в себя после долгой поездки, в которой его слегка укачало. Он осмотрелся. Гостиница, стоявшая перед ним, была двухэтажным домом, сложенным из красного кирпича, с косой крышей, с деревянной пристройкой сбоку. Маттиас нашёл это заведение под названием «Гостиница Ханниганов» в интернете и выбрал именно его, соблазнившись относительно разумной ценой за проживание. Скорее всего, этот дом принадлежал какой-то семье, которая ютилась в одних комнатках и сдавала другие постояльцам — таких гостиниц в Каурнасе было много. Это явно было старое здание, как и подавляющее большинство здешних построек. Скользнув взглядом по улице, Маттиас увидел такие же древние двухэтажные дома. Почти на всех домах были черепичные крыши — знаменитые крыши терракотового цвета. Извилистая улица временами поднималась то вверх, то вниз — местность была холмистая. Слева Каурнас был окружён горами. Справа должна была быть невидимая отсюда река, а за ней тоже были горы. Маттиас с отвращением отвернулся от буро-зелёных гор. И красные крыши вызывали раздражение. Ему не хотелось оставаться здесь, неведомая сила выталкивала его из Каурнаса, приказывала: возвращайся-ка лучше домой. Но опять повернуть назад, после того, как потратил столько денег и времени, было бы верхом глупости. Шумно выдыхая, он потянул на себя дверь «гостиницы». Прихожей не было. Большая комната, в которую Маттиас попал, была одновременно гостиной, что было ясно по дивану и телевизору, и приёмной. За деревянной стойкой стоял молодой человек, блондин в сером свитере. Увидев Маттиаса, он вышел к нему и поздоровался. Маттиас не стал осведомляться, кто он такой. Молодой человек принялся деловито просматривать его документы. — Приехали на Душегубку посмотреть? — спросил он между делом. Маттиас вскинул брови: — Да. В том числе. — «Бестактный вопрос», — подумал он. Молодой человек говорил с ним на английском. По закону каждый житель Каурнаса обязан был сносно владеть английским языком. Это было удобно для туристов. — О, Исландия, — заметил блондин, заглянув в паспорт Маттиаса. — Вы тоже из Исландии? — Нет. Учился там. — Молодой человек окинул Маттиаса взглядом и отдал ему документы. Следующую фразу он произнёс на чистом исландском: — Возможно, вам будет удобнее, если я буду говорить с вами на вашем родном языке? Смею надеяться, что я ещё не забыл его и достаточно хорошо им владею. — Да, возможно, — Маттиас пожал плечами. Он не намеревался продолжать общение с этим человеком, он даже не знал, кто это такой, но из вежливости добавил: — Вы хорошо говорите, без акцента. Приятно слышать родную речь вдали от дома. Молодой человек кивнул ему с пониманием и протянул несколько листов бумаги. Все туристы, заселяясь в любую гостиницу, должны были оформить договор. — Вот, подпишите, пожалуйста, здесь, здесь и вот тут. Вы подтверждаете, что обязуетесь бережно относиться к памятникам, не будете разбирать стены домов на сувениры и не останетесь в Каурнасе дольше пяти дней. И всё прочее. Вы же знаете все правила? — Да. — Славно. Тогда не вижу смысла повторять их лишний раз. Это было немного странно. Обычно правила обязательно проговаривали и заставляли читать договор от и до. Маттиас всё подписал, ещё раз глянул на лицо своего собеседника, его чуть растрёпанные светлые волосы до плеч. Видимо, это был не очень ответственный сотрудник гостиницы. Совсем молодой парень лет двадцати пяти — это была редкость, обычно гостиницами заправляли люди пенсионного возраста. Он забрал подписанный Маттиасом договор и вручил ему ключи. — Ваша комната на втором этаже, Маттиас, комната номер два. — Да, спасибо. — Я забыл представиться. Меня зовут Клеменс Ханниган. Я тут что-то вроде управляющего. Зовите меня, если что-то случится. Маттиас кивнул, про себя отметив странность последней фразы. Он пошёл вверх по лестнице. Тут управляющий окликнул его. — Маттиас? — Да? — Он обернулся. Клеменс доброжелательно оскалился: — Говорят, завтра погода станет лучше. Не хандрите. Маттиас действительно только что подумал о том, что приехал в самую скверную погоду, как и год назад. Комната, отведённая Маттиасу, оказалась крошечной, наверное, как и другие две комнаты на втором этаже. Стояла кровать, рядом тумбочка, кресло, столик с двумя табуретами в углу. Напротив кровати висела картина, изображающая, по всей видимости, озеро Фергессен — гордость Каурнаса. Почти такая же картина висела внизу в гостиной. Маттиас начал раскладывать свои вещи, но быстро устал, сел на кровать и открыл свой блокнот. Там были по дням расписаны задачи, которые ему надлежало выполнять ближайшие пять суток. Маттиас понимал, что весь этот план пойдёт насмарку. Сегодня он не сможет «отправиться на прогулку» и «познакомиться с кем-то из местных», просто нет сил. Он преодолел сотни километров по воздуху и по земле. Ему нужен был сон. Он лёг и закрыл глаза, но знал, что уснуть прямо сейчас не сможет. Он посмотрел в окно, которое, к счастью, имелось в комнате. Начинались сумерки, Маттиас обрадовался: скоро день закончится. Пролежав так довольно долго, он от скуки взял брошюру с прикроватной тумбочки и пробежался глазами по тексту. «На востоке Швейцарии, в кантоне Санкт-Галлен, находится Каурнас — памятник жертвам бессмысленной жестокости. Каждая улица и каждый дом Каурнаса хранят память о катастрофе 1972 года. Геноцид в Каурнасе по сей день остаётся самым необъяснимым событием современной истории. Каурнас был ничем не примечательной деревней, в которой проживало меньше пятисот человек. Теперь же это место — зияющая рана в душе каждого человека, которого коснулась эта трагедия. Гнетущая атмосфера чувствуется здесь до сих пор, спустя десятилетия после Резни. Каурнас в настоящий момент — не деревня и не город, а уникальный населённый пункт, который включает в себя несколько кварталов жилых домов, Нежилой квартал, несколько музеев и мемориальный комплекс «История Каурнаса — История Памяти». Как известно, Резня в деревне Каурнас произошла 9 июля 1972 года. В течение одного дня были убиты все жители деревни, которые находились в ней в тот день — 478 человек. Политические и социальные последствия Резни были огромны. Причины Резни, личности убийц, их мотивы не были установлены даже спустя десятилетия расследований. В 1986 году было принято решение вновь сделать Каурнас обитаемым. Люди из самых разных стран получили возможность купить здесь жильё. Они не просто живут здесь: они хранят память…» Маттиас бросил брошюру на место. Да, всё это и многое другое он уже читал в различных статьях, монографиях, книгах. Слова «катастрофа», «геноцид», «трагедия», «резня», «гнетущий», «таинственный», «страдание», «необъяснимо» всё-таки не передавали того чувства, которое вызывало это место, когда человек видел его воочию. Маттиас всё детство зачитывался подобными статьями, сочно смакующими детали Резни, и думал, что готов приехать в Каурнас. Год назад приехал, пробыл час в гостинице и, поджав хвост, уехал обратно. Из-за этого Маттиас считал себя слабым. Он хотел быть бесстрастным исследователем, учёным, репортёром, который просто делает свою работу. Но это место сдавливало его, как излишне впечатлительного школьника. С тяжёлым вздохом он встал, спустился обратно вниз, надеясь обнаружить там управляющего или кого-то из постояльцев. Вместо Клеменса за тяжёлым регистраторским столом на этот раз сидел мужчина гораздо старше. Поговорив с ним, Маттиас выяснил, что это владелец гостиницы, отец Клеменса Ханнигана. Не успел Маттиас подумать о том, какие вопросы ему задать, словоохотливый хозяин сам всё ему рассказал. — Я из Исландии, но жил в Берне в тот момент, когда произошла Резня. Помню, как это было, эти новости по телевизору, газеты, в которых писали о случившемся каждый день, на первых полосах, писали о каждой мелочи. Советовали по возможности не выходить из дома, в любой момент ждали, что резня произойдёт и в других местах. Моя жена тоже всегда интересовалась этой трагедией. Мы с ней переехали сюда почти тридцать лет назад. А разве могло быть иначе? Что-то всегда звало нас сюда. Не знаю, чувство долга? Кто-то ведь должен здесь жить. — Кто-то должен, — повторил Маттиас. — А зачем?.. — А чтобы они не победили, — с готовностью ответил хозяин. — Убийцы, кем бы они ни были. Если бы Каурнас так и остался заброшенной деревней, это попросту… было бы неправильно. Так вот. Мы переехали сюда… Потом родились дети. Два сына. С одним вы уже знакомы. — Ханниган-старший помолчал, видимо, думая, как лучше сказать про второго. — Сыновьям тут, конечно, не нравилось, в Каурнасе тяжело быть ребёнком. Учились они не здесь, здесь негде учиться, мы отсылали их в городскую школу, в Цюрих, но всегда хотели, чтобы они вернулись после учёбы сюда… оба в своё время бунтовали… Старший так и не вернулся. Младший, Клеменс, уезжал в Исландию на учёбу, и всё же вернулся… Надеюсь, вы довольны его работой? Он занимается почти всеми делами нашей гостиницы. Мы сдаём комнаты на верхнем этаже, а сами живём здесь… Разговорчивость владельца гостиницы обрадовала Маттиаса. Он боялся, что в Каурнасе не найдётся желающих отвечать на его вопросы. Знакомые журналисты рассказывали ему, что от любопытных туристов жители устали и относятся к ним без особого восторга. Он хотел поподробнее расспросить мужчину о жизни его семьи в Каурнасе, но тут откуда-то появился Клеменс. Будто наверняка зная, что отец уже наболтал лишнего, Клеменс вмешался в ход их беседы и спросил, чем он может помочь Маттиасу. Маттиас поинтересовался, где в деревне можно поужинать. Клеменс сообщил, что сам готовит для постояльцев, иногда готовит его мать, ужин назначен на семь часов. — Что касается других заведений, вам бы лучше ходить в «Тенебру», обычно в этом кафе питаются все туристы. Но если вам по какой-то причине необходимо познакомиться с местными, сходите завтра позавтракать в столовую. Там каждое утро полно людей. Они вам не очень обрадуются. Местные не любят видеть туристов в столовой, но это мало кого останавливает. Отец и сын смотрели на Маттиаса одинаковыми голубыми глазами. Добродушный хозяин производил приятное впечатление, но Клеменс, его молодая копия, нет. — Я, кажется, не дал вам карту, — бесцветным голосом добавил Клеменс. — Моё упущение. Он протянул Маттиасу листок бумаги с начерченными на ней — явно от руки, не напечатанными — улицами и домами. Маттиас подумал, что эту карту могла бы нарисовать какая-нибудь младшая сестра Клеменса, раз у них здесь был семейный бизнес. Хотя с чего он взял, что у него была сестра? Ханниган-старший упоминал только сыновей. Маттиасу не хотелось утруждать управляющего готовкой ужина на его долю, но и выбираться из гостиницы не было желания. Он решил выпить чаю и лечь. Управляющий ушёл ставить чайник. Это было удивительное заведение, Маттиас думал об этом, сидя за столом в общей гостиной. Настолько маленькое, что у хозяев было время разбираться с постояльцами лично и готовить для них. Комнат для постояльцев было всего четыре, и комнаты были маленькие, почти как камеры. Маттиас только теперь увидел других постояльцев: рядом с ним села пожилая пара, мужчина и женщина. — Вы первый раз тут, молодой человек? — дружелюбно поинтересовалась женщина. Маттиас пожал плечами: «Да, скорее да». — Мы приезжаем уже в третий. И всегда останавливаемся именно здесь, у Ханниганов. — Старушка помолчала. — Дышится здесь тяжело, правда? Всегда тяжело. Когда вспоминаешь, что здесь случилось… страшная, страшная божья кара… «Божья кара». Маттиас тихо хмыкнул в свою кружку чая. По лестнице спускались ещё несколько человек. Пахло каким-то супом — по-видимому, Клеменс заканчивал приготовление ужина. Маттиас заторопился, допил чай залпом и пошёл обратно к себе. Поднимаясь наверх по лестнице, он поклялся себе, что не даст пудрить себе мозги. Ему предстоит выслушать многих людей, и каждый будет гнуть свою линию, рассказывать о своём видении ситуации. А на самом деле всё просто. Есть официальная версия, за неё и нужно держаться. Сорок девять лет назад в Каурнасе произошло массовое убийство. Неизвестные пришли в деревню и убили несколько сотен человек в течение одного дня. Никто тогда не выжил — одной женщине и ребёнку удалось сбежать, но спустя сутки и они умерли от полученных травм. Причины Резни установлены не были и, возможно, никогда не будут. Объективных причин просто не было. Так же не было ясно, кто совершил все эти убийства, сколько было убийц и откуда они пришли. Согласно официальной версии следствия, убийства совершили шестнадцать мужчин, трупы которых нашли здесь же, в Каурнасе. Уничтожив всех жителей деревни, убийцы почему-то убили себя. Однако эта официальная версия вызывала больше вопросов, чем давала ответов, и было очевидно, что многие детали расследования были скрыты от общественности и засекречены. Это событие называли терактом, резнёй, геноцидом, катастрофой. Оно было настолько ужасно и непонятно, что оставило след на всём: на дипломатических отношениях стран, на мировой экономике, на всех сферах культуры. Люди, однажды проснувшись и узнав о Резне, ужаснулись и захотели подробностей. Узнав подробности позже, они мечтали стереть себе память и никогда не знать о том, что случилось в этой швейцарской деревеньке. Резня мгновенно превратилась в легенду, страшилку, причину депрессий и попыток суицида для людей по всему миру, повод для преступлений на почве ненависти, повод для масштабных конфликтов и бесконечных споров активистов самых разных движений. Пытаясь осмыслить катастрофу, люди принялись искать её причины. Поиски были бессмысленными, но давали некоторую степень спокойствия. Понадобилось несколько десятилетий, чтобы страсти утихли. Резня встала в один ряд с другими историческими событиями — разного рода геноцидами, антропогенными и техногенными катастрофами — событиями такими же ужасающими, хоть и имеющими очевидные причины. Постепенно она уходила в прошлое, становилась частью истории, а не современности, и всё же довольно много людей проявляли к Резне повышенный интерес. Деревню превратили в один огромный памятник. Все желающие могли посетить его — правда, для этого требовалось потратить немало денег на транспорт и много времени на бюрократические проволочки. Каурнас был памятником, населённым людьми, каждый из жителей обязался уважать память о жертвах, хранить эту память и передавать. «Завтра утром обязательно нужно пойти в столовую, о которой говорил управляющий, и поговорить с местными», — подумал Маттиас, засыпая.