Королевство кривых зеркал

— Тейлор, почему ты так долго? — спросила девушка, схватив своего партнёра за рукав пиджака, — И почему ты выглядишь таким… — Джису, — перебил он, подняв взгляд и отдернув руку, — Мы в Корее. Поэтому сегодня мы не Тейлор и Джулия, а Уён и Джису, — он улыбнулся, немного наклонившись, — Всё в норме. Просто голова немного болит. — Ухм… Да, ты прав. Мне жаль, — та также поклонилась, убирая руки за спину, — Будь добр делать вид, что у нас как минимум дружеские отношения, ладно? — Но мы и так друзья, разве нет? — эти слова спутницы задели его, что сразу же отобразилось на лице. Слышать подобное от той, кто является почти младшей сестрой и духовной частью было не столько странно, сколько непривычно. — Мы не друзья, Чон Уён, — та серьёзно посмотрела на него, — Оппа, ты мне как старший брат. Но мы не друзья. Сегодня мы не можем быть братом и сестрой или друзьями. Сегодня мы пара. Но ты делаешь вид, будто мы брат и сестра. Подумай над этим и не разочаровывай родителей, — Джису улыбнулась, отворачиваясь и идя к столу с довольным выражением лица Он остался стоять, опустив пылающее от неловкости лицо. Похлопав себя пару раз по щекам, он вновь натянул милую улыбку, идя к своему столу. Между тем Сан вернулся за свой стол, садясь рядом с Чангюном. — Долго ты, хён, — протянул он, делая глотки вина из бокала в перемешку с соджу. — Тут нуны уже распереживались, особенно Чонён-нуна. Она ушла за обезболивающими таблетками на всякий случай.       — Чангюн~а, иногда тебе стоит быть молчаливой рыбой, а не болтливой булочкой, — недовольно сказала появившаяся девушка, легонько ударив младшего брата лучшей подруги. — Бери, — а Сану она протянула таблетки. Обычные обезболивающие.       — Чонён-нуна такая злая…       — Нуна, спасибо, — тот взял таблетки и выпил одну, пусть и не было никакой боли. Точнее, она была, но где-то в районе сердца. Вряд ли таблетки с этим помогут.       — Не за что. Всех прервал звук разбитого бокала, сопровождающийся криком. Костюм жениха был облит вином, рядом лежали осколки, а стоящая позади Наён еле сдерживала слезы. — Я тебе что говорила, а? Я просила тебя только об одном — не совершать моих ошибок! Ты правда думаешь, что любишь её? — кричала женщина в синем наряде, размахивая правой рукой. — Пройдёт год-два, и твоё сердце потухнет! Вы не пара друг другу. — Мам, пойми, — начал Юнхо, подходя к ней ближе. — Нет, не пойму! Как можно брать в жены девчонку, которая не связана с тобой? Которая ещё и так глупо спалилась! Сан хотел было встать, но его остановила Джихё, потянувшая за руку. «Ты там не нужен, — шёпотом сказала она, — Они уже идут». Чангюн закрыл свою сестру пиджаком, уводя из зала. С ними шла и Чонён, вытирающая слезы девушки. На лице девушки остался крем от пирожного. Мать жениха сказала ей и дала зеркало, но Наён не увидела пятна. Она не видела себя. Она видела другого человека. — Юнхо-я, ты же понимаешь, что ваш брак развалится через несколько лет? — вновь громко сказала женщина, скрестив руки на груди. — Если вам не повезло, то это ваши проблемы, — недовольно и очень громко сказала Ёджин, подходя с бокалом шампанского, — И не смейте замахиваться на мою онни. Она самая прекрасная девушка в мире. — Сан~а, пошли к Наён? — спросила Джихё, вновь потянув его за руку, дабы привлечь внимание. — Пошли, нуна, — те удалились из зала в комнату невесты, слыша лишь: «Да кто ты такая, раз говоришь мне такое?» и «Мама, прекрати».

***

Наён рыдала. Громко, отчаянно, обнимая пиджак младшего брата, и при этом извинялась. Та молила прощения у Чангюна, у Джебома, у Чонён и Джихё, а также у Сана, когда тот зашёл. Она никому из семьи не рассказывала о том, что они с Юнхо не соулмейты. Она знала, что они этого не примут. Об этом знали лишь трое друзей, и она хотела забрать этот секрет с собой в могилу. — Наён-а, всё хорошо, — шёпотом говорил Джебом, обнимая плачущую сестру и гладя её по спине. — Ну и что, что вы не соулмейты. То, что вы должны с ним любить друг друга — лишь навязки общества. Ты можешь любить кого уго… — руки девушки обвились вокруг шеи брата, а слезы начали падать на белую рубашку.— Наён-а рыдает, как ребёнок~. — Я не ребёнок, — со всхипами сказала она. — Оппа, Чангюн, мне правда очень жаль, что я врала вам, — и вновь всхлипы, шмыганье носом, — но я очень люблю Юнхо, — минутное успокоившееся дыхание сменилось горючими слезами и воплями. — Нуна, если ты продолжишь плакать, то у тебя потечёт макияж. Пожалей труд Джихё-нуны, — Чангюн аккуратно принялся вытирать потёкшую тушь с щёк сестры платком. — Вас и так никто не разлучит. Вы же любите друг друга. Но она продолжала плакать. Слёзы текли бесконтрольно, словно она копила их несколько десятилетий. Крепко обняв старшего брата, будто боялась, что он пропадёт, она что-то прошептала ему на ухо. Тот лишь кивнул и передал свою младшую в объятия другого. — Оппа, ты куда? — шёпотом спросила Чонён, на что получила вполне очевидный ответ. За Юнхо. Тот прибыл уже через пару минут, все ещё в облитом вином пиджаке, но уже с более сухими волосами. Без Джебома. — Наён~а, всё будет хорошо. Вернее, всё уже хорошо, — он опустился на колени перед сидящей девушкой, беря её за руку.— Я люблю тебя. Ты ведь тоже меня любишь? — Конечно лю-блю, — прерывисто говорила она, ведя большим пальцем по ладони любимого, — больше всего на свете люблю… — Так, — в комнату без стука вошла девушка в голубом строгом платье с подносом на руках, открывая дверь боком, — Юнхо~я, я усмерила эту старую каргу и она уехала нахуй, — говорила она, не видя, что в комнате помимо Наён и Юнхо ещё куча народу. — А, упс, пардоньте. Но там я есть не хочу. Меня опять называют проклятьем семейки. Девушка поставила поднос с закусками на стол, а сама подошла к Юнхо и стянула с него пиджак, который кинула на пол. — Его только выбрасывать, Юнхо. — Соён, веди себя прилично, пожалуйста, — с тяжёлым вздохом сказал он, опуская голову вниз. — А, то есть я тут твою жопоньку и честь любимой Наён спасаю, а ты так ко мне, да? — Соён села на диван рядом с невестой, которая уже не плакала, а просто сидела с закрытыми глазами. — Эта старая карга сказала, что если тебя бросят — ты сам виноват. Понял, да? — Это всё ещё наша мать, Соён. По крайней мере твоя. — Говоришь так, будто любишь её. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к ней. Лучше бы она умерла в тот день, — бросила блондинка, уходя из комнаты. — Оставьте нас, пожалуйста, — тихо сказала Наён. Этого хватило, чтобы все вышли из комнаты. Минутная тишина давила стены помещения, и кислорода будто становилось меньше. Лишь тяжёлое дыхание обоих позволяло не сойти с ума в этой ситуации. — Ты разочарован, да? Я… Я не хотела палиться так глупо, прости- — Наён, всё хорошо. Ты не виновата. Наоборот. Теперь они знают правду, и они обязаны принять её. — Как отреагировала мама? — Она спокойно приняла это. Твоя мама дала мне это, — он протянул ей небольшой батончик, — Сказала, что это тебя успокоит.

***

В зале стоял гул. Конечно, каждый считал своим долгом обсудить с ближним произошедшее. За эти 15 минут произошло слишком многое. Сначала Наён спалилась перед матерью жениха, из-за чего её хотели облить, но Юнхо вовремя её прикрыл. Потом Соён и Ёджин разругались с женщиной, а Джебом проводил её из банкетного зала, попросив больше не говорить подобное о его любимой сестре. И всё-же празднование продолжалось. Только вот Сану было не до него. Уже как полчаса жених и невеста сидят в зале, всё прекрасно, но на душе скребли кошки. Его удивляло, что людей настолько заботят чужие жизни. В его глазах Наён и Юнхо быть той самый парой, которая рушит стереотипы. Они как главные герои романа, которые сталкиваются с осуждением и тёмной стороной общества, чтобы стать сильнее и спасти мир своей любовью. Но он всё ещё не совсем понимал выбор этих двоих. Разве выйти за соулмейтов это не самое верное решение? В его понимании соулмейт это часть пазла, которая закончит всю картину. Без него никуда. И он обязан присутствовать в жизни каждого, даже если просто в зеркале. Спокойная музыка сменилась танцевальной и романтичной, а яркий белый свет стал более приглушенным. Все уже говорили друг с другом менее формально, половина людей уже уехали. Время близилось к семи вечера. Несколько пар вышли в центр, чтобы потанцевать. В том числе и главные герои праздника. Вновь сияя ярче всех, они затмили своим танцем остальных, нагло, элегантно и по-правильному страстно. В их взгляде читалась безмерная любовь друг к другу. И они знали, что на них смотрят все. На них было нереально не смотреть. Энергия Юнхо, с виду спокойного, но с чертями с глазах, и энергия Наён, щедро дарящая теплоту, но жадно привлекающая внимание, давали в дуэте что-то прекрасное, алое и притягательное. Как только на часах появилась отметка в 22:00 все раздельные столы сдвинули ближе к стенам, позволяя всё ещё сидеть за ними, но уже не по отдельности, а вместе. Будто императорский стол. Один, длинный, с вкусной едой и напитками. Большая часть гостей уехали, среди них: коллеги по работе, обычные приятели и родственники старшего поколения. Остались лишь друзья, близкие друзья, братья и сестры. Около 60 человек. Теперь все рассаживались по-другому. Во главе, конечно, сидели сами организаторы. А далее поблизости: братья и сестры, близкие друзья, обычные друзья, некоторые близкие коллеги. Сан сидел седьмым от Наён. Слева (ближе к Наён) сидела Чонён, а справа неизвестная девушка. Напротив него же сидела юная особа, рядом с которой место пустовало. Видимо, было занято. Вскоре он узнал кем именно оно было занято. Через пару минут, поклонившись, сел Уён. Напротив него. Их взгляды пересеклись всего на секунду, после чего Сан сразу же отвернулся. Но не Уён. Он продолжил смотреть на своего знакомого пару секунд, после чего повернулся к Джулии, которая просила что-то передать. Заботливый взгляд. Милая улыбка. Они действительно выглядят как те, кто планируют через год пожениться. Им, разве что, розовых пузырей на фоне не хватает, да сердечки в глаза. Почему-то у Сана это пробуждало негативные эмоции. Хотелось аккуратно так сесть между ними со словами: «Хватит воровать, тут вам не голубятник», а после с опять говорить с Уёном о всяком-всяком. О том, как он вкусно заваривает чай или о новом фильме, а ещё говорить об их общих друзьях, называть Хванов глупыми, а после отправлять Йежди видео (потому что Сан у Хёнджина в чс) со спойлерами к новым сериям дорам. Писать Хонджуну или Чонхо с глупыми вопросами и громко с этого смеяться как дураки. Ощущать эту лёгкость и непринуждённость. Сейчас же на душе было тяжко. Хотелось вновь ощутить сладкую вату где-то в районе сердца и облачка под черепом, а ещё пружины в ногах, заставляющие идти за этим солнышком дальше, вглубь города, когда, казалось, сил быть уже не должно. С ним у Сана открывалось второе дыхание, и, кажется, под действием этого всего он легко смог бы забраться на Эверест. Но от столь приятной ностальгии его прервал пинок по ноге. Он вздрогнул, встречаясь взглядом с очень недовольным Уёном, который указывал взглядом на телефон. 22:21. Суббота. @Уён~а. — Чхве Сан. — Хён… — Хён! — ༼ಢ_ಢ༽༼ಢ_ಢ༽ — Я тебя сейчас под столом пну… — Я предупреждаю в последний раз? — (╮°-°)╮┳━━┳ (╯°□°)╯ ┻━━┻ э 21:28. Суббота.

@Солнышно <3. Что случилось и нахуя ты меня пнул? — А, ты предупреждал… —

@Уён~а. — Ты всё это время пялился в тарелку моей невесты. Пожалуйста, прекрати.

@Солнышно <3. А, то есть пинаться прилично? А? Уён, сынок богатого человека, не знающий правил этикета? — Ты серьёзно? — Решил пнуть меня ещё раз? —

Он поднял взгляд от телефона на Уёна, видя, как тот что-то печатает с довольной улыбкой. Сан и не заметил, как сам начал улыбаться. @Уён~а. — Девушка рядом с тобой твоя подружка, да? Миленькая кхкхкх.

@Солнышно <3. Омг — Эта девушка старше меня на года два — Это Чонён-нуна, она милашка. И у неё есть кто-то по словам Наён —

@Уён~а. — Кстати, какие планы после этого всего?

@Солнышно <3. Дом. Я хочу провалиться в сон. Ушёл бы уже сейчас, но мы с Юнхо договорились поговорить — Уён взрослый и пьёт вино, да? кхкхк —

@Уён~а. — Оно вкусн И вновь Сан в непонятках посмотрел на Уёна, которого уже заботливо тащила девушка танцевать. Уён виновато улыбнулся и махнул, а после взял свою спутницу за руку, выходя в центр к ещё нескольким парочкам. Танец двоих молодых людей выглядел элегантно, но немного скованно. Лиа смотрела куда-то в сторону, иногда опуская взгляд вниз, а Уён смотрел чуть выше своей невесты, чтобы ни в кого не врезаться. Казалось, они избегали взгляда друг друга. Только вот избежать взгляда общественности не удастся. Некоторые молодые люди начали шептаться.

«Неужели семьям Чхве и Чон не по пути?»

Сан отодвинул стул и покинул стол, поклонившись дамам, которые сидели рядом. В голове было слишком много лишних мыслей. Душил факт того, что почти все они были связаны с Уёном. Юноша вышел на балкон. Прохладный осенний воздух позволял немного прийти в себя. Лёгкий ветер вызывал по рукам и плечам неприятные мурашки, которые напоминали ему, что оставаться здесь долго не следует. Пиджак висит на стуле, а лёгкая белая рубашка вряд ли спасёт от холода. Он облокотился на перила, подпирая щеку рукой. В какой момент этого ребёнка в его жизни стало так много? Всё началось в том злосчастном туалете, где он целовал какого-то парня. А сейчас вскрывается, что он помолвлен. И параллельно подкатывает к Сану. Эти три фактора горели ярким красным цветом на фоне всего того хорошего, что было между ними. За эти месяцы Уён показал себя как милого парня, который любит поязвить, выпить с друзьями, а ещё обнимать и целовать Сана в щёку, вставая на носочки (хотя ему это вовсе не требуется), держать лапкой за его плечо. Эту ладонь даже ладонью назвать сложно, для Сана она была именно лапкой. Уён сам по себе был похож на какого-то котика или хомячка. Милый, мягкий, а ещё местами очень невинный. Сначала он относился к его лёгкости как к чему-то наигранному и подозрительному, пока не понял, что он действительно такой. Лёгкий на подъем, невинный и местами доверчивый. Его мысли прервал лёгкий скрип дверей. Кто-то зашёл на балкон.