Together or not at all

Лео Фитц давно не верил в Санта Клауса, знал, почему трава зелёная, знал, что падающие звёзды — это вовсе не звёзды, а радуга не ведёт к сокровищам, а является оптическим эффектом. В своих блокнотах он рисовал не домики и деревья, а схемы электрических цепей. Он не ждал, пока мама ему почитает, а давно уже читал исключительно сам. Он даже мог делить в уме трёхзначные числа! Учителя говорили, что он неусидчив, невнимателен и не хочет учиться. Он пытался объяснить, что ему просто невыносимо скучно, неинтересно, что всё слишком медленно, но… Он не очень умел объяснять. Наверное, этому тоже нужно учиться, как он учился читать, подглядывая в книгу, пока ему читала мама. Он смог, находя соответствие между сочетаниями букв и звуками, произносимыми мамой. Наверное, с тем, чтобы объяснять что-то, нужно поступать также. Наблюдать за тем, как общаются другие люди, улавливать их интонации, вглядываться в реакции… Должна быть какая-то система. Лео очень любил системы. Его завораживало то, как один малый объект может давать импульс, побуждая связанные с ним объекты двигаться в определенных направлениях. Как шестерёнки в старых часах деда, которые он разобрал и, к сожалению, не смог тогда собрать обратно. Люди же тоже состояли в системах. Только каких-то слишком сложных. Люди воздействовали друг на друга, на людей воздействовала природа, люди воздействовали на природу… Семейная же система, хоть и казалось замкнутой, на самом деле была тесно связана с системами «Соседи», «Папина работа», «Школа»… Иногда связи были очевидны, иногда — нет. Сегодня Лео связи видел точно. Лео точно знал, что сегодня получит ремня, потому что утром шел дождь. Логическая цепочка, если разобраться, была вполне простой. Утром шел дождь, из-за чего в нескольких кварталах от их дома случилась авария, из-за которой опоздал автобус, на котором он ехал в школу (сам!), поэтому он пришел не в 8:10, как обычно, а в 8:25. Это привело к тому, что ему пришлось бежать до класса, чтобы не опоздать. Поэтому, он не заметил Барри и врезался в него. Из-за этого Барри начал на него орать. Это услышала миссис Эндрюс и отругала Барри, который, видимо, решил, что в этом виноват Лео. Барри через три урока отобрал у Лео блокнот и выбросил его в окно. Лео это не понравилось и он сообщил об этом Барри, возможно, слишком громко. Поэтому Барри решил его ударить. Это было обидно, но Лео больше беспокоил блокнот, поэтому он убежал из класса, выбежал из школы, игнорируя охранника, который не хотел его выпускать, ползал по кустам, в поисках блокнота, половину урока, вымазался в грязи, а, найдя блокнот, понял, что тот безнадежно испорчен дождем. Соответственно, что логично, Лео разозлился, и, вернувшись в класс, сообщил это Барри, забыв, что уже идёт урок. Кажется, Лео даже использовал некоторые из слов, которые говорил отец, и которые мама велела не повторять. В результате миссис Эндрюс позвонила родителям. Поскольку, шел дождь, отец не пошел обедать в паб, как обычно, а остался дома и взял трубку. Дождь уже прекратился, мама уже забрала Лео из школы (её щека была красной), отец уже ушел в паб, но скоро он вернётся. И вряд ли он забудет о звонке миссис Эндрюс, а, значит, Лео получит ремня. Мама сказала, что ему не стоило кричать на Барри, но и Барри не стоило портить вещи Лео. — Мам, но что я должен был делать? — Ты мог сказать миссис Эндрюс… — Стукачей никто не любит. — Львёнок. В любом случае нельзя решать проблемы криком или, не дай бог, кулаками. — Я не бил Барри! — Но ты его оскорбил. Иногда это даже хуже. — Но он… Он… Мой блокнот, мам! Почему — так? Это не честно! — Не честно, Львёнок. Ты прав. Но даже если вселенная даёт тебе лимоны — из них можно сделать лимонад. — И какой лимонад получится из Барри? Уверен, что мерзкий… — Мы не шутим шутки про каннибализм, мистер! Это была метафора. — Я знаю. Я не хочу ходить в школу больше никогда. — Ну, тогда ты не сможешь строить самолёты, как всегда мечтал… — Смогу! Я всему могу научиться сам! Мне там… Я там не могу! Мама тогда только вздохнула и потрепала его по волосам. Её щека все ещё была красной. Мама, кажется, сама получала сплошные лимоны от вселенной… Когда хлопает входная дверь, Лео ныряет под одеяло. Конечно, он знает, что одеяло не спасет от монстров, но надеется, что, если он притворится спящим, отец не станет его будить… Но, нет. Одеяло не спасает от монстра, когда монстр — Алистер Фитц с налитыми кровью глазами и ремнем в руке. Наверное, Лео заслужил. Он же знал, что иногда лучше смолчать, лучше потерпеть, как терпит мама. Наверное, ему не стоило так заводиться из-за глупого блокнота с дурацкими схемами. В конце концов, ничего умного там не было. Ничего стоящего. Он только, как всегда, расстроил маму и опозорил отца. Он какой-то неправильный, какой-то ненормальный, вечно все портящий, как плохо скрученный болт, как троян в системе, как не лопнувшее зерно кукурузы в тарелке попкорна… Лео любит системы. Только сам ни в одну из них не вписывается.