Заря.

Он пришёл, лишь на час опережая рассвет; Он принёс за собой печали и горицвет. Щурился на север, хмурился на тучи, Противосолонь обходил деревню, И молчали ветры на зеленых кручах, И цепные птицы стерегли деревья. Мельница, "Чужой"

- Вниз по реке спускаясь, Вижу два притока её. Один чист и ясен, У другого плачет призрак ребёнка, Их нельзя разделять, Хоть парит в небе пурпурная птица, И в кленовом лесу так хочется уснуть, - проговорил странный человек в лохмотьях, глядя прямо на Янь Хо. - Вы - поэт? - Только и смог выдавить юноша. - Если да, то вы выбрали крайне странное место для декламации стихов. - Вот-вот, проваливай отсюда! - Прикрикнул другой мальчишка, - Кто тебя вообще сюда пустил? - Эй, повежливее с ним, - осадил приятеля Янь Хо. - Господин, если вам что-то нужно, можете зайти. - Нет, нет, ничего...- пробормотал человек. - А вы...вы не знаете? - Чего не знаем? - не поняли мальчишки. - Жаль...- выдохнул незнакомец и, развернувшись, побрёл прочь. Янь Хо хмыкнул. Странный человек пришёл, сказал странное и ушёл, ничего не взяв и даже не зайдя во двор. Такого с Хо ещё не случалось, но, в общем-то, обычное дело, и можно просто забыть странную встречу. Глаза, правда, у горе-поэта красивые. Окромя цвета глаз, красивого в нём ничего не было: весь в с горем пополам заштопанном тряпье, отродясь нечёсаный, заросший. Но глаза красивые. Янь Хо знал, что фиолетовыми были глаза его покойной матери, но в жизни такого ещё не встречал. Гуй его знает, что побудило мальчишку рвануть за едва скрывшимся за поворотом странником и, поравнявшись, попытаться заглянуть в лицо. - А вы что ищите-то? - Полюбопытствовал он. - Не знаю. Не помню. - А что вы у нас спрашивали? - Не унимался парень. - Стихотворение...подсказка, - пробормотал человек. - Вы не понимаете? - Вообще-то нет, - усмехнулся Янь Хо. - Но могу познакомить вас с моим отцом. Если кто и даст ответ, то только он. Человек замер на полушаге. Янь Хо так не умел, поэтому закончил движение и только потом остановился. Человек в тряпье застыл, и на видимой части его лица (не скрытой бородой с усами) отразилась тяжёлая работа ума. Такое выражение порой было у младшей сестрицы, когда та рисовала печати. - Правда? - Спросил человек. - Правда, - подтвердил Янь Хо. - Мой отец знает ответы на все вопросы, и если он уже не спит, то обязательно разберёт стихотворение. - Спит...если спит? - А если спит, то разберёт чуть попозже. Он просто только с ночной охоты, - объяснил Янь Хо. - Ну что, пойдёмте? Как вас зовут, кстати? - Никак. - Как-как? - У меня нет имени. Не помню, - покаялся человек. Это что же, он так человеком и останется? Янь Хо нахмурился. - А как же вас тогда называют? - Как правило, "пошёл вон". Юноша малость смутился - его младший братишка примерно так же и выразился совсем недавно. Вообще-то он обычно незнакомцев домой не водил. То ли потому, что запрещали, то ли потому, что незнакомцы редко заходили на территорию Байчжоу Янь. Но в основном потому, что ему никогда и не хотелось ни с кем знакомиться. Янь Хо пребывал в твёрдой уверенности, что его круг общения и так чересчур раздут. Клан-то немаленький! Увидев, как старший брат возвращает человека откровенно недостойной наружности, Янь Сюэ вытаращил глаза и целую минуту ничего не мог сказать. Потом, к сожалению, слова нашлись. - Болван! Тебя отец мало порол? Ты зачем его вернул? А вдруг он у нас что-то украдёт? - А ну цыц! Ничего он не украдёт. Был бы вором - не ходил бы в обносках, - осадил брата Янь Хо. - А вот тебя надо бы стегануть разок-другой, раз позволяешь себе такое о старших говорить. - Вот когда мамины подвески пропадут, влетит нам обоим, а виноват будешь ты! - Продолжал вредничать Янь Сюэ, на что Янь Хо попросту смерил его строгим взглядом, скопировав отца, и помог человеку вписаться в дверной проём. Стояло самое раннее утро, и Янь Чжун ещё точно спала, а вот мама уже готовила завтрак. Раз готовит, значит, отец проснулся или скоро проснётся, и тогда уж он поймёт, что за человек этот...этот человек, что с ним делать и кому влетит. А до тех пор главный в доме Янь Хо, и нечего всяким младшим братьям его стращать! Усадив нового знакомого за стол, Янь Хо пригляделся внимательнее. Что-то в облике и манерах человека выдавало благородное происхождение. Осанка? Нет, её-то получить нетрудно, у Янь Хо тоже такая, а ведь он не из главной ветви Байчжоу Янь. Может, что-то в речи или движениях? А гуй его знает, пусть лучше отец посмотрит. Янь Синь проснулся от воплей младшего сына. Он устал и хотел спать даже больше, чем жить, но Янь Сюэ мог перекричать бурю, поэтому мужчине пришлось хотя бы прислушаться. Мальчик орал, что какой-то человек ему не нравится, и что их с Янь Хо отец обязательно обо всём узнает и выпорет их всех, а человека вышвырнет вон. Поэтому надо сделать последнее самим - тогда им не влетит. Кажется, придётся подняться, хоть Янь Синь пока нетвёрдо понимал, зачем. Одевшись и более-менее приведя себя в порядок, мужчина спустился на первый этаж и столкнулся с любопытной картиной. Янь Хо спорил с младшим братом, защищая заросшего и давно немытого незнакомца в лохмотьях, скромно устроившегося на краю скамьи и, похоже, бывшего немного не в себе. Интересная картина. Янь Хо, истинный сын своего отца, никогда не тянулся к людям. Приведи человека Янь Сюэ, Янь Синь и бровью бы не повёл. Но чтобы милосердие проснулось в старшем сыне? Интересно. - Ну вот, ты так громко орал, что отец проснулся. Отец, рассуди нас: мой неразумный младший брат хочет выбросить из дома этого человека, тогда как я хочу ему помочь. Кто из нас прав? - Да, отец, рассуди: мой неразумный старший брат притащил домой бродягу и хочет, чтобы ты его выслушал, тогда как я не хотел тебя беспокоить! - Ты кричал, Янь Хо был тих, - указал на некоторое противоречие мужчина. Сконфуженный, младший сын покраснел до самых кончиков ушей и отступил. Осмелевший Янь Хо склонил голову и предложил сесть рядом с незнакомцем на лавку. - Прошу вас, повторите ещё раз то, что недавно рассказывали нам с братом, - попросил он незнакомца. Янь Синь выслушал неловкое стихотворение очень, очень внимательно. И с каждой строфой лицо его становилось всё мрачнее, мрачнее, мрачнее. Когда человек закончил, Янь Синю уже не требовалось даже смотреть ему в глаза, чтобы однозначно понять, кто перед ним. Но как? Этот человек должен был умереть много лет назад, так почему же... Пожалуй, теперь это уже неважно. Этот человек не опасен. Он даже не помнит, кто он - иначе бы и сам с лёгкостью расшифровал подсказку. Если бы не надежда на лице Янь Хо, мужчина бы просто покачал головой и выставил человека вон. Но он не мог. Глаза старшего сына горели ровным алым пламенем. Решено. Нельзя молчать, нельзя врать, нельзя говорить всю правду. Можно сказать не всю. Так будет безопасно. Янь Синь не хочет снова терять то, что у него есть - не хочет снова бежать от неодолимой силы. - Вы должны идти в Юньмэн. Там вы всё вспомните. - Юньмэн? Юньмэн, это же...да, да, да, вы правы! Почему вы правы? Не важно! Спасибо вам, добрый господин! - Оживился человек, и Янь Синь поневоле отвёл взгляд. Его не узнали и, будем надеяться, никогда не узнают, и всё равно страшно смотреть в глаза этого человека. - Значит, вы должны идти в Юньмэн? Ну, вот и славно. А ты, болван, ещё прогнать его хотел. Значит, пойдёте после завтрака? - С улыбкой смотрел на бродягу Янь Хо. - Завтрака? Еды? Значит, меня здесь... - Ну да. Позавтракаете с нами, а потом пойдёте. Зачем-то же я привёл вас домой, в самом-то деле? - Усмехнулся юноша. - Отец, вы ведь не против? Янь Синь промолчал, но не возразил. Этого было достаточно. Когда после завтрака Янь Хо сообщил ему, что всегда мечтал попутешествовать и в особенности посетить Юньмэн, Янь Синь даже не удивился. Он думал, размышлял, прикидывал, то и дело глядя на старшего сына и поневоле возвращаясь мыслями в прошлое. Янь Хо уже почти шестнадцать. Уже сейчас видно, что скоро он станет красив особой, яркой, огненной красотой, осталось только чуть-чуть подрасти и окрепнуть. У Янь Хо карие глаза, которые становятся алыми, когда юноша охвачен каким-то одним чувством. У него гладкая белая кожа и маленькая родинка под правым глазом. В Байчжоу Янь никто не знает и не может знать, но в Юньмэне одного вида Янь Хо будет достаточно, чтобы вызвать подозрения. Значит, придётся ему рассказать. Отговаривать его Янь Синь даже не подумал - бессмысленно. Он не удержит пламя. Так пусть Янь Хо хотя бы знает, почему люди будут на него смотреть. После завтрака он позвал сына в дальнюю комнату для разговора, который откладывал почти шестнадцать лет. - Отец, я всё равно пойду. Я и так уже засиделся в этом захолустье. Не волнуйся, я буду очень осторожен. - Я уверен в твоём уровне совершенствования и не сомневаюсь, что ты сможешь себя защитить. Я не буду тебя останавливать, - ответил Янь Синь. - Но мне нужно кое-что тебе рассказать. - Это что-то важное? - Понял Янь Хо. - Хорошо, отец, я слушаю. - Это касается твоего происхождения. - Так вы всё-таки скажете мне, из какого клана моя мать! - Обрадовался юноша. Наивный. - Настоящее имя твоей матери - Ван Линцзяо, - переступил черту Янь Синь. Улыбка Янь Хо померкла. - Это невозможно. Так ведь...так ведь звали ту, с кого началась Аннигиляция Солнца...это ведь все знают... - Да. Это знают все, - согласился Янь Синь. - Отец, вы не можете быть правы. Она не могла быть моей матерью. Вы бы никогда не женились на такой женщине! - Воскликнул Янь Хо. - Разумеется. Я никогда не был женат на Ван Линцзяо. - Тогда как она может быть моей матерью? - Не понимал Янь Хо. - Ван Линцзяо никогда не была моей женой. Она была любовницей Вэнь Чао, младшего сына Вэнь Жоханя.