Правильно

       Фил много раз думал, насколько же может ошибаться человек. В самом себе. И как далеко можно зайти, если потихоньку маленькими шажками двигаться за край линии «нельзя». Обычно эти мысли лезли в голову сами, без позволения Фила, потому что лично он бы предпочёл гораздо убедительнее делать вид, что всё в порядке, чем получалось. Иногда всё-таки прорывалось.        Вообще Фил не считал себя плохим человеком, он им и не был. Жизнь не такая простая и однозначная штука, чтобы просто наклеить на кого-то ярлык «тварь». Почему тварь? Потому что любит? Или потому что не готов жертвовать своим счастьем ради счастья другого человека?        При желании у Фила отлично получалось себя оправдать, он периодически практиковал это: защищал себя перед самим собой. Но тогда же случалось задаться вопросом: отчего он не мог так тогда?        Тогда — это в десять лет, когда отец ушёл из семьи. А ушёл из семьи — это когда альфа изменяет омеге несколько лет, под конец уже настолько перестав скрываться, что омега заводит разговор уже не столько от обиды за измену, а от удивления такой наглости. Для Фила это всё началось, когда ему было десять, и ночью он проснулся от криков папы. Если бы нужно было выбрать событие, которое, как говорят, делит жизнь на до и после, Фил бы назвал именно эту ночь, когда папа, плача и переходя на визг, бил ложкой для обуви отца в коридоре. Тот пытался отвести руки омеги, пытался что-то говорить, но слишком тихо, чтобы его услышали, видимо, боялся разбудить сына. Он повысил голос, только когда увидел его, Фила, стоящего на пороге, схватил папу за руку, жестко удерживая его.        — Вы чего? — спросил тогда Фил. Папа повернулся к нему, заплаканный и растрёпанный.        — Он уходит. А ты иди спать.        — Что, куда?..        — Иди спать!        Фил не слушал, он выбежал в коридор, цепляясь то за футболку папы, то за куртку отца, плакал и просил объяснить, что происходит. Папа тоже плакал, он кричал и дрался, а отец натягивал на лицо совершенно неправдоподобную улыбку, обещая, что он позвонит и они всё обсудят.        Тогда Филу было обидно за себя и отца, он злился на папу, но скоро злость сменила свою цель. Фил был уже слишком взрослым, чтобы можно было скрыть от него причину развода. Так что вскоре он знал если не всё, то достаточно, чтобы заявить, что больше не хочет общаться с отцом.        И он до сих пор помнил это обжигающее едкое чувство обиды, злости и несправедливости. Его бросили, его променяли, его семью разрушили. Это сделал отец и тогда неизвестный омега. Было жалко себя и папу, и с каждым днём отец всё больше походил на монстра. В конце концов Фил сказал, что не хочет больше с ним общаться, чем, казалось, порадовал папу. И ему, и Филу было приятно сделать больно в ответ.        Конечно, со временем притупляется и боль, и обида, то, что когда-то казалось концом света, становится просто моментом жизни, о котором не очень приятно вспоминать. Фил наладил общение с отцом и его новой семьёй уже ближе к выпуску из школы, а когда он поступил в институт, вместе они даже ездили на отдых, хотя и всегда без папы. Фил это мог понять.        Но поступок отца так навсегда и остался для него неправильным. Что может быть проще? Если у тебя муж и ребёнок, трахаться с другим омегой нельзя. Но теперь Фил мог бы посмотреть на это с другой стороны и найти тысячу причин, почему всё-таки можно, хотя такого желания не возникало. Обычно оправдания лезли только в свою сторону, а стоило только мысли «а вот отец» появиться в голове, Фил судорожно сворачивал свои рассуждения до следующего раза.        Фил к определённому моменту своей жизни, к тридцати двум годам, достиг в этом почти совершенства — в оправданиях своих поступков и лицемерии. Он бы мог зарабатывать на этом, вздумай открыть свои курсы. Наверное, рано или поздно должно было произойти наконец: момент осознания. Когда Фил посмотрел на всё впервые за долгие годы пристально, не отводя глаза, и дал трезвую оценку тому, что в его жизни происходило целых три года.        Богдан был из тех альф, в которых сложно не влюбиться. Красивый, но никогда не показывал, что знает об этом. Умный, но не кичился своим умом. У него было тонкое чувство юмора, обходительность и умение пробраться под кожу так, что и не заметишь. Ещё у Богдана был муж. Но тогда Фил об этом не знал.        Они познакомились на работе, когда Фил после пяти лет в финансах, решил, что это скучно, и устроился в торговую компанию. Богдан был помощником руководителя отдела, и естественно, что он помогал новенькому устроиться. Он всем новеньким помогал.        Но Фил чувствовал это с самого начала: в их общении была взаимная симпатия, был флирт. Потому когда Богдан пригласил его поужинать после работы, Фил без лишних сомнений и ужимок согласился, потому что почему нет?        Почему нет он понял уже на следующем свидании. Они опять пошли поужинать, Богдан рассказывал что-то, когда вдруг произнёс: «муж».        — Муж? — переспросил Фил с глупой улыбкой.        — Да, — внимательно глядя на него, кивнул альфа. — Ты ведь знаешь, что у меня есть муж?       Нет, Фил не знал. Первым порывом было возмутиться. Ты серьёзно? А кто бы мне сказал? Ты не спешил поделиться.        Но вряд ли Богдан это скрывал, даже если и не носил кольцо на пальце. Нужно быть достаточно глупым, чтобы попытаться, когда работаешь в одном коллективе, который знает: ты замужем. Так что Богдан не пытался что-то скрыть, просто лишний раз не обозначил.        В тот вечер Фил считал, что всё кончено. О чём может идти речь, если Богдан замужем? Они останутся лишь коллегами, Фил переживёт временную неловкость от этого их несостоявшегося романа, перешагнёт и пойдёт дальше.        Насколько бы всё было легче, произойди оно именно так? Но произошло иначе. Сначала они и правда общались просто как коллеги, было немного неловко, потом это прошло, и Фил просто наслаждался общением. А потом он стал желать его всё больше, они переписывались и встречались после работы опять. Как друзья. А потом был банальный, пошлый от этой банальности секс после корпоратива.        Быть любовником вдруг оказалось не так плохо, как это звучало. Вопреки ожиданиям Фил не испытывал ежесекундные муки совести. Иногда накатывало, но редко, а в остальное же время он был счастлив и глуп, как и все влюбленные люди. Приходилось скрываться на работе, но и это не было чем-то сложным. Нужно было просто не трогать друг друга, с чем вполне можно было справиться, а так все и без того знали, что они хорошо общаются. Они для всех и продолжили просто хорошо общаться.        То, что Фил ни разу за три года их отношений не увидел мужа своего любовника, было не иначе как чудом. Хотя бы потому что каждый Новый год был чем-то вроде семейного праздника и большинство приходило со своими супругами. Но то муж Богдана уезжал, то Фил болел — всегда находились какие-то причины, чтобы они не оказались в одном месте. И это всех полностью устраивало, уж Фила точно.        Но везение закончилось. Когда Фил узнал, что муж Богдана на этот раз будет на празднике, появилось непреодолимое желание придумать отмазку, чтобы не идти туда. Что могло быть хуже? Он, Богдан и его муж — втроём на празднике.        «Муж Богдана». Вообще-то Фил знал, что он Ян. Но даже мысленно никогда не звал по имени, только безликое «он».        — Ты думаешь, это хорошая идея? — спросил Фил Богдана. Тот был с друзьями в баре — официально. Неофициально он был в постели Фила.        — Что именно?        — Ну, — Фил взмахнул руками неопределённо, указывая в никуда. — Твой муж на корпоративе.        — Ты предлагаешь, чтобы я запретил ему туда идти? — хмыкнул альфа.        Фил устало потёр переносицу и забрал у Богдана телефон. Что за дурная привычка, вечно сидеть в телефоне, когда с тобой разговаривают?        — Нет, естественно. Может, мне не идти?        — Ну что ты выдумываешь, — Богдан наконец посмотрел на Фила и провёл пальцами по его щеке. — Всё нормально, выпьем, повеселимся, как коллеги. Как, по-твоему, он должен что-то понять?        Фил, помявшись, кивнул. Бояться было нечего, в этом Богдан был прав. Его муж вряд ли смог бы что-то распознать, в конце концов, они были взрослыми людьми, а не подростками, и умели держать себя в руках.        Другое дело, что не было желания. Фил совсем не хотел улыбаться мужу Богдана, сидеть с ним за одним столом и весь вечер делать вид, что их ничего не связывает. Тогда как связь была что надо — один альфа на двоих. Обычно такие мысли загоняли настроение под самый плинтус, потому Фил старался на них не зацикливаться.        С Богданом это тоже не хотелось обсуждать. Что он должен был сказать? Мне стыдно смотреть твоему мужу в глаза? Филу казалось, что тот должен и без всяких разговоров это понимать, но, видимо, нет.        Всё же Фил решил, что это всего лишь один день. Ничего, с чем он не мог бы справиться.        Видимо, в наказание за все грехи тот день с самого начала пошёл наперекосяк. Голова с утра болела, к обеду вылезли косяки на работе, с которыми пришлось разбираться. И когда в два часа все поехали по домам, чтобы переодеться и намарафетиться к празднику, Фил ещё сидел за компьютером сразу с двумя телефонами в руках и квадратной от боли головой. Разобравшись с делами, он так домой и не поехал, предпочтя отлежаться на диванчике, а не мучиться за рулём.        Дома были приготовлены новые, специально купленные к празднику, кожаные брюки и шикарная рубашка, но на праздник пришлось идти в том, в чём с утра уходил на работу: джинсы и водолазка. Но никакого настроения позаботиться о наряде не было. Даже проскочила мысль из офиса поехать домой, а не в ресторан, но получилось всё-таки перебороть себя.        Ресторан был, как всегда, шикарный, на праздники начальство не скупилось. Начинали с фуршета, потом должна была быть шоу-программа и основные блюда. Фил, больше всего ждавший, чтобы это быстрее закончилось, прибился к группе коллег, вяло потягивая шампанское.        — Сплетничаем? Небось, о начальстве? — подошёл сзади Богдан, укладывая руки на плечо Филу и Олесе, стоявшим рядом. — Ну-ка, какие плохие вещи о нас с Борисчем рассказываете?        Ребята засмеялись, в шутку перечисляя недостатки начальства, а Фил с улыбкой обернулся, тут же натыкаясь взглядом на омегу.        — Привет, — улыбнулся тот, обращаясь сразу ко всем.        — Так, с Филом вы ещё не знакомы, да? — Богдан приобнял мужа за плечи. — Ян, это Фил, он вообще-то у нас уже три года работает, по рассказам ты о нём знаешь, но всё вот от тебя прятался. Фил, это Ян, мой муж. Ты о нём тоже наслышан.        Фил себя так чувствовал в первый раз в жизни. Как будто его остановила полиция, а в кармане у него окровавленный нож. Он пожал омеге руку, мысленно молясь, чтобы пальцы не дрожали и ладонь не потела, и улыбнулся. Как по ощущениям, очень натянуто. Но Ян в ответ улыбался просто и открыто, ничем не показывая, что заметил что-то странное.        — Приятно наконец-то познакомиться, — сказал Ян. Фил хотел ответить тем же, но горло как будто пережало, и он только кивнул.        Голова после этой встречи разболелась только сильнее, Фил, как только Богдан с мужем отошли, кинулся в туалет умыться холодной водой, чтобы немного привести себя в чувства. Он даже и не думал, что встреча с мужем любовника произведёт на него такое впечатление! Он хотел было уйти домой, но теперь как и любому человеку, чувствующему за собой грешок, ему любое действие казалось подозрительным. Но ведь вот так убежать с самого начала вечера было бы действительно странно?        Потребовалось немало усилий, чтобы облившись холодной водой в туалете и отдышавшись, вернуться обратно, но всё-таки Фил это сделал. Он старался держаться подальше ото всех, потому что настроения на разговоры совсем не было. А ещё можно было травить себе душу, глядя на Богдана с Яном.        Альфа в рамках приличия приобнимал мужа за плечи и иногда касался его руки, но у Фила от каждого этого касания дрожь пробегала по телу. Хотелось немедленно отвернуться, но в то же время продолжать смотреть.        Больше чем на эти касания Фил смотрел только на Яна. До этого он видел его на фотографиях, но никогда в живую. Ян был привлекательным омегой. Он был улыбчивым, смешливым, кудрявым и светленьким, но, видимо, крашеным. Фил невольно сравнивал его с самим собой. Наверное, Ян был больше симпатичный, чем красивый. Филу же всегда говорили, что он красавец: правильные утончённые черты лица и всё такое. Но вот фигура как у Яна, всегда Филу нравилась больше: тот был округлым, приятно мягким на вид, хотя, пожалуй, совсем низеньким.        В какой-то момент Фил поймал себя на мысли, что уж слишком пристально разглядывает омегу. Тут впору было беспокоиться не о том, что тот что-то заметит, а о том, что Богдан заревнует.        — Ты здесь чего? Один стоишь, не пьёшь ничего? — Дэн толкнул его локтём, насилу всовывая в руки бокал с, видимо, мартини. Фил перевёл взгляд на коллегу и натянуто улыбнулся. — Что, так и не разобрался с поставщиками?        — Да нет, просто голова побаливает.        — Таблеточку? Хотя с алкоголем лучше не надо, да? Лучше поешь, — подмигнул Дэн.        Фил не хотел ни пить, ни есть, от смеси эмоций чувствуя себя больным. Только продолжал утайкой кидать взгляды на Яна.        — Вот Ян, да? — радостно воскликнул Дэн, заставив Фила нервно вздохнуть. Господи, неужели, он заметил? Фил вопросительно посмотрел на коллегу, и тот кивнул в сторону того, о ком говорил: — вообще не меняется! Я его как шесть лет назад увидел, мне кажется, таким он и остался.        Фил только угукал в ответ, совершенно не находясь, что можно сказать.        — Ну ты-то его не знаешь, да? Вот он, помню, по первости часто с нами выбирался, и на природу вместе ездили, — продолжал Дэн. — А сейчас вот даже на Новый год не приходит.        — Времени, наверное, нет, — сухо сказал Фил, лишь бы что-то сказать.        — Да он же не работает, вроде. И детей нет.        Фил хотел возразить, но не стал. Ян работал в приюте для животных, не столько из-за денег, сколько потому что просто любил животных. Не то, чтобы Фил много о Яне знал, но так уж вышло, что если трахаться с чьим-то мужем, что-то о «сопернике» да узнаешь.        Дэн пару минут ещё поболтал и убежал к кому-то ещё, видимо, задавшись целью поговорить со всеми, пока не закончился фуршет. А Фил, замерев, наблюдал, как улыбающийся Ян подходит к нему. Он, кажется, чувствовал, как капля пота скользнула по спине. Боже!        — Фил, всё хорошо? — улыбнулся Ян. — Ты хорошо себя чувствуешь?        — А, да… То есть голова болит, но ничего такого. Всё в порядке.        — Если что у меня есть таблетки. Может, на воздух лучше выйти? — Ян чуть нахмурился обеспокоенно, и Фил вдруг почувствовал, как стыдно смотреть ему в глаза.        — Да нет, не стоит, всё в порядке.        — Я вот тоже думал сказать, что у меня голова болит, чтобы не идти, — хохотнул Ян. — Но вроде как неприлично, уже несколько лет не ходил. Тебе очень идёт чёрный.        Фил удивлённо моргнул, растерявшись от такой резкой смены темы. Он рефлекторно кинул взгляд на свои черные водолазку с джинсами и неловко улыбнулся.        — Спасибо. Не успел после работы переодеться.        — О, да и не нужно! Правда здорово!        — Спасибо, ты тоже отлично выглядишь, — вполне искренне сказал Фил. В конце концов, он в этот вечер полчаса потратил на анализ внешнего вида омеги, так что мог точно сказать, что выглядел тот неплохо в своих широких штанах, в цвет им кремовой водолазке с зелёной расшитой рубашкой поверх.        — О, спасибо, год назад ещё сшил, а всё не было случая надеть.        Фил ещё раз удивлённо посмотрел на рубашку омеги: ярко изумрудного цвета с вышивкой из цветов, поднимающихся снизу вверх.        — Ты сам шил?        — Да, иногда балуюсь. Могу и тебе что-то сшить, а то у меня уже в гардероб не лезет, да и носить некуда.        — О, спасибо, что ты, не стоит.        — О! Точно, — у Яна загорелись глаза, он сунул в руку опешившего Фила свой бокал и полез в карман за телефоном. — У меня есть чёрная рубашка с вышивкой. Она правда полупрозрачная, но тебе пойдёт. И по размеру будет хорошо, ты побольше меня, но она оверсайз. Давай свой телефон, я тебе скину фотку.        Филу, нелепо стоящему с двумя бокалами, не оставалось ничего кроме как под напором энтузиазма Яна продиктовать ему свой номер телефона.        Пожалуй, тогда всё и пошло не так. Нужно было согласиться пойти на улицу подышать, сказать, что хочет побыть один или вовсе уехать домой. А не оставаться и не обмениваться телефоном с мужем своего любовника. Критическая ошибка. В итоге как-то вышло так, что почти весь вечер они провели вместе.        За столом Фил оказался прямо напротив Богдана с Яном, от чего пил больше обычного. Потом Ян вытаскивал его потанцевать. Конечно, не только его, он тащил за собой всех, не забывая при этом подцепить и Фила. Видимо, чувствовал, что ему неловко, и пытался расшевелить.        Даже почти получилось. Под конец вечера Фил расслабился, правда не столько благодаря танцам, сколько паре лишних бокалов вина. Голова спасибо на следующий день бы точно не сказала, но зато Фил на какое-то время мог забыть, в каких обстоятельствах он находился.        Уезжали они на одном такси: Фил, Богдан с Яном и ещё один омега. Богдан как самый крупный сидел на переднем сидении, а омеги сзади. И Фил, хоть и был уже порядочно пьян, точно помнил, что с интересом разглядывал фотографии собак из питомника в телефоне Яна, а выходя из машины, тот, кажется, даже его обнял.        На следующий день, когда вспоминал всё это, хотелось то ли рассмеяться, то ли расплакаться от абсурдности происходящего. Фил так волновался присутствовать на празднике вместе с мужем Богдана, а в итоге мило беседовал с ним о собаках. И вообще провёл с ним времени больше, чем с самим Богданом. Если честно, он с ним, кажется, и не общался почти, только в самом начале вечера.        — Пиздец, Фил, пиздец, — простонал он, закрывая лицо ладонями.        После корпоратива нужно было отработать ещё три дня, прежде чем со спокойной душой уйти на десять дней выходных в честь Нового года. Первый из трёх дней рабочим можно было назвать с трудом: уставшие, невыспавшиеся люди с похмельем, половина из которых опоздала к началу рабочего времени на добрый час, а ещё столько же они пили кофе, баюкая больные головы.        Фил был в их числе. День для него тянулся медленно и мучительно, и больше всего на свете хотелось откинуться на спинку кресла, закрыть глаза и погрузиться в тишину.        Богдан, как начальник, позволил себе появиться к обеду, и увидев его, Фил почему-то испытал неловкость. Сразу вспомнилось, как вчера он мило проводил время с его мужем и стало опять от себя противно. Фил встряхнулся и уставился в компьютер.        — Попьём чаю? — кивая в сторону комнаты, которую между собой в офисе называли столовой, спросил альфа.        Фил кивнул, сохранил файл, над которым работал, и взял с собой кружку.        — Как ты? — уже по-другому улыбнулся Богдан, когда дверь за ними закрылась. Он дождался, пока Фил подойдёт к нему, и накрыл его талию ладонями. Фил позволил себе расслабиться и ткнуться губами под подбородок альфы.        — Хуже, чем думал. Лучше, чем могло быть.        — Ты вчера решил себя не ограничивать, — усмехнулся Богдан. — Нервничал?        Фил согласно промычал и отстранился — в комнату в любой момент мог кто-то войти.        — Но всё прошло хорошо, зря переживал.        — Да, Ян милый, — подавив неизвестно откуда взявшееся желание спрятать взгляд, согласился Фил.        Богдан довольно улыбнулся, как будто ему был приятен комплимент в сторону мужа. И Фил не совсем понимал, что вообще чувствует и что должен чувствовать. Ему полагалось ревновать? Такое раньше случалось, когда Богдан отказывал ему провести время вместе, потому что у них с Яном были какие-то планы. Но это всегда казалось странным: ревновать к законному мужу? Его жизнь была каким-то хреновым анекдотом.        — Вы, кажется, поладили.        — Кажется, с твоим мужем сложно не поладить. Он весьма… напористый.        — Да, если Ян хочет с кем-то подружиться, он это сделает, — усмехнулся Богдан.        Но Филу было отчего-то не до смеха. Он поджал губы, задумавшись, прежде чем спросить, чувствуя себя немного параноиком:        — Он ничего не знает?        Богдан сразу стал серьёзным.        — Нет, конечно. Думаешь, стал бы с тобой любезничать, если бы знал?        — Я не знаю, — пожал плечами омега. — Он твой муж, тебе виднее.        Богдан замолчал. Фил молчал тоже. Было полное ощущение того, что он ляпнул что-то лишнее, хотя на самом же деле нет, не было ничего такого. Он, вроде, даже и не пытался.        — Так что с Новым годом? — спросил Фил, когда молчание начало затягиваться.        — Поедем к его родителям, на три дня.        — То есть нет?        Богдан вздохнул так тяжело, как будто вопрос Фила причинял ему физическую боль, и от этого уже омега начинал злиться.        — Малыш, ты же знаешь, что всё равно бы не получилось. Я не могу уехать на несколько дней в Новый год. Как бы я это объяснил?        Фил поджал губы. Всё он понимал, но приятнее от этого не становилось.        — Зато летом съездим с тобой на неделю, вдвоем, мм? — улыбнулся Богдан, накрывая лежащую на столе руку омеги своей. Фил улыбнулся в ответ.        До лета было ещё полгода, но он был не в том положении, чтобы закатывать истерики. Зато Богдан как будто стараясь компенсировать Филу Новый год без своей компании, каждый вечер уезжал к нему. Перед Новым годом было просто всё спихнуть на повышенную загруженность, в конце концов, она действительно была, но ради него Богдан отодвинул работу на второй план. Это было приятно, Фил ничего не мог с собой поделать.        Этим временем, когда Богдан оставался у него почти ночевать, Фил бессовестно наслаждался. Потому что впереди была неделя, когда они вообще не увидятся. Родители Яна, чтоб их.        За три года Фил привык встречать Новый год в одиночестве. Хотя это было не совсем верно: один он не был никогда, он отмечал и с родственниками, и с друзьями, но, наверное, каждому влюблённому омеге хочется в праздники быть со своим альфой, и без него Фил чувствовал себя одиноко. Но Богдан был прав, что другого выбора у них не было. Врать про командировку в Новый год было слишком рискованно, учитывая, что эта тема могла бы всплыть на каком-то корпоративе, и Ян бы обо всём узнал. Тогда были бы проблемы.        Так что Фил учился смотреть на это как на тренировку собственной выдержки. Нужно уметь радоваться тому, что есть, а не постоянно желать большего, так ведь? Такая философия давалась ему с трудом, но он старался.        — Не знаю, Фил, выходит, что только ты учишься довольствоваться малым, — сказал на его рассуждения Юра, когда они вдвоём сидели на кухне, доедая уже подсохшие бутерброды с икрой, глубоко за полночь. Больше утром, чем ночью.        В соседней комнате ещё играла музыка, кто-то смеялся и судя по звукам, даже танцевал, а Фил, кажется, нечаянно попал именно в ту мерзкую дозу, когда уже не весело, но ещё не уснул.        — Почему? — опуская тяжёлую голову на руку, спросил Фил.        — Ну, твой Богдан вряд ли страдает от сдержанности. У него и муж, и ты. Не тут, так там перепадёт, я не прав?        Фил поморщился. В таком изложении звучало довольно мерзко, наверное, как и было на самом деле. И от этого он невольно начинал злиться. Не нужно было столько пить, чёрт!        — Да-да, я знаю, что ты это не одобряешь.        — Конечно, не одобряю, — вытаскивая очередную сигарету из кармана, вздохнул Юра. — Я же омега, и когда-то у меня будет муж. Так что да, я не одобряю супружескую неверность. Но дело не в этом. В данный момент я беспокоюсь о тебе. Потому что это ты сидишь на кухне с полным страдания лицом, вместо того, чтобы уснуть пьяным, счастливым и беззаботным.        Фил на это мог только прикрыть глаза. С Юрой было бесполезно спорить и в трезвом состоянии, а сейчас, когда голова была такая тяжёлая, и подавно.        — На чужом несчастье счастья не построишь, — вместе с дымом выдохнул Юра, подводя черту своей мысли. Пафосный козёл.        — Боже, Юра! Какое несчастье? Ты говоришь так, как будто я его дом сжёг. Все взрослые люди. Иногда брак не складывается, — развёл руками Фил. — Очевидно, что уже тогда не всё было в порядке, раз Богдан со мной.        — Логика всех любовников мира. Потому тебе было стыдно встретиться с его мужем на корпоративе?        Бам. Юра никогда не заканчивал разговор без контрольного выстрела в голову. Фил обезоружено прикрыл глаза, изо всех сил жалея, что не напился сильнее. Спал бы уже пьяный под ёлкой.        Юра был его другом с первого класса, уже и страшно было считать, сколько это лет, и у Фила никогда даже доли сомнения не закралось бы, что он может остаться без его поддержки. Но Юра никогда бы не поступился своими принципами, поэтому своего отношения к жизненному положению, в котором оказался Фил, не скрывал. На самом деле, у него, наверняка, было своё мнение, подкреплённое неопровержимыми аргументами и по поводу слова «оказался», но Фил предпочёл бы не спрашивать.        Сложно было спорить, что Юра не прав, особенно если первое января потратил не на гудёж с друзьями и даже не на поездку к родным, да даже не на похмелье, а на приступ апатии и самокопания. Вот Богдан вряд ли так страдал, наслаждаясь сейчас салатами папы Яна. Всё, что от него получил Фил в Новый год — сообщение. Мол, люблю, скучаю, скоро буду рядом.        Отвечать Фил на всякий случай не стал, мало ли, пьяный Богдан уснёт и сообщение увидит Ян, до того как альфа его удалит. Пожалуйста: он не мог даже на сообщение своего альфы ответить, это к слову о том, был ли прав Юра.        Хорошо, что настойчивость дедушки не позволила Филу потратить все свои выходные на упаднические настроения, уже второго числа пришлось приводить себя в порядок, доставать из закромов хорошее настроение и ехать домой к дедушкам, где уже ждала вся многочисленная родня.        Получилось даже отвлечься и перестать думать… да обо всём этом. Фил ел, пил, играл с ребятнёй и не думал о Богдане и его муже.        Тем неожиданнее было получить сообщение. Фил сначала даже не понял, номер был незнакомым, в аватарку он не вгляделся, а потом открыл сообщение и увидел черную полупрозрачную рубашку, полностью вышитую редкими красными цветами.        У Фила аж дыхание спёрло от осознания, кто ему пишет. Он уже и забыть успел, что Ян обещал ему это фото, а вот тот, видимо, всё помнил.        «Я прям вижу её на тебе!» — пришло следом.        Фил закусил губу. Рубашка была и впрямь ничего, по крайней мере по фото, но Фил не совсем представлял, что с этим делать? Попросить своего любовника, чтобы тот передал ему подарок от мужа? Господи, что за извращение!        «Можно надеть с топом, но, думаю, будет лучше без»        Фил опять пожевал губу. Отказывать тоже было неловко. Это было что-то вроде чувства вины или как?        «Классная, тебе б свою коллекцию», — отправил Фил и положил телефон экраном вниз на стол, сползая ниже в кресле, где сидел, пока они с детьми смотрели мультик. Сердце колотилось отвратительно быстро, как будто он занимался чем-то незаконным. Фил даже вздрогнул, когда телефон завибрировал в следующий раз, но сразу брать его не стал.        «Я об этом подумаю))».        «Надо померить, хотя я на 99% уверен, что на тебе будет шикарно смотреться».        «Ты в городе? Я сейчас пойду гулять, могу заехать к тебе и отдать»        Фил вытер вдруг выступивший от волнения пот на лбу и быстро набрал:       «Я сейчас не дома, у родственников».       «Далеко?»       «Порядочно, на Лисихе».        «Отлично, там как раз рядом парк, там и прогуляюсь. Буду через полчаса, нормально?»        Таким образом Фил и оказался на остановке в ожидании мужа своего любовника. Он написал об этом Юре, и тот весьма точно заметил, что жопа затягивает Фила всё глубже. Что же.        Фил единственный раз видел Яна на том вечере, где он был одет и по моде, и по стилю, и в шелка, так что немного удивился, когда опознал его в омеге в розовой шапке с огромным помпоном. Но Яну на удивление шло.        — Боже, ты без шапки! — охнул Ян, подойдя к нему, и вдруг положил руки в мягких замшевых перчатках ему на уши, прикрывая от холода.        Фил неловко улыбнулся:        — Да я в капюшоне же.        — Ну так надевай его! — хмыкнул омега и дёрнул Фила с собой за рукав.        Вообще-то Фил не собирался идти с ним, он думал, что план был другой. Что Ян отдаст ему рубашку, и они разойдутся: Фил домой, Ян гулять в парк, но какого-то чёрта в парк они шли вместе.        Фил не знал, кто эти люди, которым может приспичить в минус двадцать девять градусов пойти в парк гулять. Но вот, пожалуйста, такой человек шёл рядом с ним, и представлять не нужно было.        — Как встретил Новый год? — хватая Фила под руку, улыбнулся Ян.        — Да нормально, с друзьями. Вы как встретили? — искоса поглядывая на омегу, вернул вопрос Фил.        Потому что вообще-то Богдан с Яном должны были гостить у родственников, но раз уж они идут по этому парку, информация была устаревшей.        Ян хмыкнул.        — Как посмотреть. Я бы сказал, что хорошо, но у кого-то может быть другое мнение. Подожди!        Ян отцепился от него, сунул руку в шоппер и достал оттуда пакет. Фил не успел рассмотреть, что в нём, но судя по тому, что Ян полез через сугроб к кормушке для птиц, там было какое-то зерно.        — Смотри какая классная кормушка, — сказал омега, кивая в сторону домика. — Мы в школе делали такие же. Блин, не дотянусь. Давай ты.        Фил растерянно моргнул и подошёл к кормушке, вопросительно глядя на омегу.        — Посмотри сначала, что там, — кивнул на кормушку Ян.        Фил привстал на цыпочки, сунул руку внутрь и вытащил остатки пшена. Ян, глядя на жёлтые зёрна вперемешку с пылью, поморщил нос и нахмурился:        — Доставай, — махнул он рукой.        Фил хотел спросить, зачем, но Ян сам продолжил:        — Птицам нельзя пшено, оно окисляется и становится опасно для них. Просо можно, но кто ж будет разбираться? Все с детства видели, как птиц кормят круглой жёлтой крупой, вот и продолжают. С хлебом, — что птицам его давать нельзя, — вроде, более или менее разобрались, а вот с пшеном пока затык.        Пока Ян говорил, Фил выгреб из кормушки пшено и высыпал туда горсть из пакета. Там оказалась смесь: семечки подсолнечные и тыквенные, какая-то крупа, яблоки и ягоды, и ещё куча всякого.        — Спасибо, — солнечно улыбнулся Ян.        — Ты, вроде, в приюте работаешь? Там и птицы есть?        — Иногда, — кивнул Ян, опять цепляясь Филу за руку. Фил себя всегда считал открытым человеком, которому легко сходиться с людьми, а у Яна, очевидно, с этим проблем и на долю секунды не возникало. — Но мы их не держим долго, ищем специальные приюты. Всё-таки птицы — не собаки, тут нужен отдельный уход.        Они не спеша шли по тропинке по парку, останавливаясь, когда Ян видел очередную кормушку. Тогда он или Фил, если кормушка висела высоко (один раз Филу даже пришлось подсадить Яна) проверяли, есть ли в ней что-то, и либо досыпали, либо полностью заменяли содержимое. Увидев, что Фил без перчаток, Ян отдал ему одну свою — та не очень-то и спасала от холода, но елозить в ней по дну кормушек было удобнее, чем голой рукой.        А потом Ян достал из шоппера термос с чаем и два ещё тёплых пирожка в, кажется, фольге, когда они решили отдохнуть на лавочке.        Чай был кстати, Фил успел подмёрзнуть, так что отказываться и не подумал. Тем более чай оказался с облепихой, и он такой просто обожал.        — И пирожок ешь, — кивнул Ян, поднося стакан с чаем к носу. — Богдан вдруг отказался любить сладкие пирожки, а мне много нельзя.        Последнее он сказал, похлопывая себя по бедру, и хохотнул. Фил скептически выгнул бровь, не соглашаясь, вряд ли несколько лишних пирожков могли бы повредить фигуре Яна.        — Ты ещё и пирожки печёшь вкусные? — хмыкнул Фил, откусывая от своего. — Ты прям по всем канонам: и шьёшь, и печешь.        Сам Фил над чем-то таким заморачивался редко, не любил возиться, если и делал что-то, то из полуфабрикатов. А у Яна получалось действительно вкусно. Пирожок на холоде быстро остыл, но даже так был вкусным, у Фила даже пробежала мысль попросить ещё, но он вовремя оборвал себя, наказав не наглеть.        Перекусив и погревшись чаем, они дошли до конца парка, рассовав весь пакет по кормушкам. Ян болтал, иногда перескакивая с темы на тему, задавая вдруг вопрос, ставивший Фила в тупик, а иногда замолкал с лёгкой улыбкой на губах, и они шли молча. Фил бы хотел сказать, что это была вынужденная прогулка и что всё было странно, неловко и когда оно закончилось, он с удовольствием ушёл домой, но тогда слукавил бы. Позже дома Фил даже удивлялся, что он, чёрт побери, с самого начала прогулки даже не думал о том, что Ян — муж его Богдана. Точнее, если разобраться, он муж своего Богдана, а Фил…        Ну вот, пожалуйста. А Яну как-то удавалось выбивать эти мысли из головы.        На прощание Ян вручил Филу пакет с рубашкой из своего, видимо, вместившего всё на свете шоппера. И Фил поймал себя на том, что ему действительно не терпелось померить её.        Он это и сделал первым делом, вернувшись в квартиру, полную детских голосов. Ушёл в комнату, когда-то принадлежавшую его отцу, скинул с себя свитер и надел рубашку. И, чёрт, он как будто отхватил что-то с последнего показа какого-нибудь… Какие там есть дизайнеры? Кажется, Яну и правда нужно было открывать свой бренд.       Он об этом ему и написал.        «Я знал!)) Фото в студию», — пришло в ответ.        И Фил, замешкавшись лишь на секунду, отправил ему фото.        Это уже потом, вечером он нервно посмеивался, лёжа на кровати и закрывая лицо рукой. В пересказе ситуация выходила презабавнейшая, достойная стать основой для театральной комедии.        — Я сегодня с твоим мужем гулял, ты в курсе? — сказал Фил Богдану по телефону. Тот вопросительно промычал. — Мы кормили птиц и разговаривали о собаках. И он подарил мне ту кофту, он тебе рассказывал?        — Нет, он не говорил, — хмыкнул альфа.        — Забавно вышло. Я о том, что ты вернулся, узнал от твоего мужа, сходил с ним на свидание, а потом скинул ему фотку в полуголом виде. Кажется, что-то пошло не так?        Богдан в ответ глухо рассмеялся, и Фил тоже хмыкнул, впрочем, быстро отбрасывая улыбку.        — Так почему ты не сказал, что приехал?        — Фил… — Богдан тяжело вздохнул. — Прости, я был не в лучшем настроении. У нас вышел небольшой скандал, и я был настолько зол, что даже тебе писать не хотелось. Подумал, что лучше сначала успокоюсь.        — Так вы вернулись, потому что поссорились?        Фил нахмурился, пытаясь припомнить в Яне хоть что-то, что говорило бы о плохом настроении или тревоге из-за ссоры с мужем. Но такого, кажется, не было. Конечно, он не знал омегу достаточно хорошо, чтобы утверждать наверняка, что тот не прятался за маской, но Ян был улыбчив и расслаблен, потащился чуть ли не на другой конец города кормить птиц и угощать почти незнакомого омегу с работы мужа пирожками.        — Да. Не будем об этом, хорошо?        — Хорошо, — просто согласился Фил. Богдан не рассказывал ему об их с Яном ссорах, Фил на этом и не настаивал, хотя знал, что они нередко случались.        — А пирожки ты поэтому же отказался есть? Кстати, это ты зря.        — Он тебя ещё и пирожками накормил что ли?        — Накормил, — хмыкнул Фил. Хотелось ляпнуть, что-то о том, какой у Богдана идеальный муж или как ему с ним повезло, но Фил вовремя прикусил язык.        — Так что там с полуголыми фотками? Я их не заслужил?        — Я не буду удовлетворять твои сексуальные фантазии в рубашке твоего мужа!        — Ну, мне подойдёт и без рубашки…        Это Фила устраивало, он даже подумал, что было бы неплохо действительно устроить что-то такое, только нужно было выбраться в ванную, где можно включить свет. Но когда они с Богданом попрощались, Фил, сбрасывая звонок, увидел новое сообщение от Яна.        «Это тот приют для птиц, о котором я рассказывал. Можем сходить, как у тебя будет время».        Соглашаться, наверное, было глупо, но Фил согласился.