Правильно

       Раз и всё — как вырвать зуб. А дальше пускай будет, что будет — он уже и без того перевернул свою жизнь вверх дном, разве может быть хуже?       Фил набрал Яна как только чуть отошёл от парковки. Он бы сразу поехал к нему, но понятия не имел, где Ян находится. Возможно, знал Богдан, но спрашивать его было чем-то совсем странным.        Трубку Ян взял сразу.        — Ты где? — с наскока спросил Фил.        — Дома.        — И где?        Ян сказал адрес так спокойно, как будто информация о том, что он больше не живёт с Богданом, являлась чем-то общедоступным.        Ян жил в съёмной квартире, снял которую Богдан. Фил на это только промолчал. «Временно», — уточнил Ян.        Квартира была небольшая, в новостройке и почти пустая. В коридоре стояли чемоданы и пакеты, видимо, Ян успел перевезти свои вещи. И Фил не понимал, какого чёрта ему ничего об этом не рассказали.        Зайдя в зал, где стоял только диван и тумбочка, Ян развёл руками, как бы говоря: «ну вот», и улыбнулся.        — Не стал разбирать вещи. Всё равно надолго здесь не останусь.        Фил нахмурился, потому что в его тревожном сознании это прозвучало как «скоро вернусь к мужу», но Ян сказал, что собирается сам снять квартиру.        — Говорил же, надо было искать работу, — вздохнул он.        — Ты уже тогда собирался? — опираясь на стену, спросил Фил.        — Я уже несколько лет собирался. Всё никак не собрался.        Неискренность улыбки так легко читалась по его лицу, что Фил ужаснулся. Насколько Ян сдал, что можно его так легко читать?        — Спасибо тебе.        — За что?        Фил чуть не рассмеялся. Муж его любовника благодарил его. За разбитую семью? За то, что теперь живёт в пустой съёмной квартире? За то, что Фил обманывал его целый год?        — Я только в то утро понял, как это всё бесполезно.        То утро, очевидно, — это когда Ян плакал, ещё не одевшись, на диване Фила.        — Уже давно было пора. Это уже давно была не любовь, но я без него не мог. Я свою жизнь начал отсчитывать с момента встречи с ним, и мне просто было страшно… — Ян отвернулся ненадолго к окну и вздохнул. — Я очень боялся его потерять, но это же уже давно случилось? Нельзя потерять то, чего у тебя нет. Но мне всё ещё казалось, что я не могу… А в ту ночь… Если бы я ещё любил его, я бы не смог, просто бы не смог! Но это оказалось так легко, и я не думал о Богдане ни секунды. Я ни разу не вспомнил о нём, я не подумал о нём, даже когда проснулся. Тогда я понял: мне не за что цепляться.        У Яна по щекам скатывались слёзы и он быстро смахивал их, а потом приподнял подол футболки, вытер лицо и глубоко вздохнул, успокаивалась. Фил всё время, что омега говорил, боялся дышать, и под конец у него закружилась голова. Он вздохнул, потёр дрожащие руки и спрятал глаза в пол.        — Ян…        Фил решил, что сможет сказать, но не смог.        — Что? — шмыгнув носом, спросил Ян, когда молчание затянулось.        — Ты мне нравишься.        Он решил начать с этого, потому что признаться Яну в симпатии было легко. Странно было, как он раньше этого не сделал.        — Ты мне тоже.        Фил оторвал взгляд от линолеума и посмотрел на тепло улыбающегося Яна. У него были красные глаза, но он больше не плакал.        — Нет, ты мне нравишься как омега… В смысле как… Я влюблён.       Ян молча смотрел на него долгим внимательным взглядом, не прекращая улыбаться, а потом сел на диван и похлопал рядом с собой. Фил послушно сел.        — Я понял.        Фил вздрогнул то ли от тёплой руки на своей щеке, то ли от слов Яна. Понял? В смысле, что?..        — И ты мне тоже нравишься.        От участившегося пульса стало жарко, вспотели ладони, Фил сглотнул и неловко улыбнулся. Трусливо захотелось остановиться на этом, не говорить больше ничего. Просто скрывать, как скрывал раньше и надеяться. Но это было очевидно глупо, и даже если не брать в расчёт Богдана, Фил не мог так поступить. Хотя кому он врал, мог. Может, не хотел?        Фил отвернулся, ещё чувствуя след от прикосновения на своей щеке, а когда повернулся обратно, увидел всё ту же улыбку.        — Я спал с Богданом.        Сердце ухнуло в желудок. Улыбка на лице Яна чуть дрогнула, он слегка нахмурился и наклонил в бок голову.        — Спал? — моргнул Ян.        — Я… Да, мы… Мы встречались четыре года. Прости.        — Встречались?        — Эм, да… Мы…        — Я не знал, что вы расстались.        Фил замер, не закрыв рта. Он бегал взглядом по лицу Яна, пытаясь понять, о чём он. Почему он смотрел так прямо и открыто, а ещё не влепил пощёчину и не выгнал из квартиры. Что он говорил? О чём он? О чём?        — Вы расстались тогда? Поэтому Богдан был такой? Я думал, что он собирается уйти.        — Подожди, Ян. Постой, ты знал?        Ян широко улыбнулся и фыркнул, как будто Фил сказал какую-то смешную глупость. Но, видимо, так и было. У Фила так закрутило живот и запульсировало в висках, пока он пытался собрать мысли в кучу, что стало дурно. Он боялся, что потеряет сознание. Он хотел потерять сознание.        — Я ведь не дурак. Ты что думал, что я дурак?        — И давно?..        — Что у него кто-то есть, ну, четыре года, наверное, и знаю.        Фил с трудом раскладывал информацию по полкам.        — Так ты с самого начала знал? Ещё с того корпоратива?        — Нет, — помотал головой Ян и вздохнул. — Тогда не знал. Я думал, что это кто-то с его работы, и, конечно, подумал, что это ты, когда увидел тебя. Ты красивый, и Богдан не дурак. Но я тогда не знал. Понял, может, через месяц — уже точно. Ты о личной жизни вообще не говорил, а Богдан слишком много спрашивал.        Фил был таким дураком, таким наивным и глупым. Он верил себе и Богдану, что Ян ничего не знает, что он сам так хорош и так скрытен, что Ян и не заподозрил его. Глупо, очень глупо.        — Почему?..        — Сначала мне было интересно, — опять перебил Ян, не дав закончить вопрос, да и не нужно было, он и без этого прекрасно понял, о чём говорил Фил, — почему именно ты.        — А потом?        — А потом я понял, почему.        Фил рассмеялся. Довольно истерично, чувствуя, как к горлу подступает комок, а трясёт уже так, что даже ноги подпрыгивают.        — Да? А я до сих пор не понял, знаешь. Я всё это время, с того Нового года, пытался понять. И ни черта.        — Вот, — Ян положил руку ему на колено, — и это в том числе. Я прекрасно понимаю.        Он говорил это тихо, почти шёпотом, и хотелось пододвинуться ближе, наклониться. Но Фил сейчас абсолютно не контролировал своё тело.        — Прости меня, — выдавил он.        — Фил… Это ведь не искренне, разве тебе жаль? Ты был с ним четыре года, ты любил его. Да ведь? Тебе не жаль.        — Может быть. Но я сделал тебе больно, и вот за это я прошу прощения искренне. Я не хотел, чтобы получилось так. Я не знал тебя и думал о тебе совсем по-другому, я просто…        — Я знаю. И ты не делал мне больно. Мне было хорошо.        Звучало всё это до невозможности абсурдно, и Фил на секунду зажмурился, как будто это могло помочь не участвовать в этом абсурде. Но тот никуда не исчез, Фил всё ещё сидел рядом с Яном, на его колене всё ещё была ладонь Яна, и он всё ещё давился своими чувствами.        — Я не обманывал тебя, Фил. Я ничего не делал специально. Просто с тобой хорошо. С тобой рядом чувствуешь себя очень важным и ценным, и ещё очень спокойно. Я мог забыть о своих проблемах, и я мог поговорить с тобой почти о чём угодно. А о чём не мог, о том и не хотел. Ты умеешь слышать, и тебя интересно слушать. С тобой очень хорошо.        Ян говорил, и его слова были такими желанными и сладкими, что Фил почти не верил в их реальность.       Где-то по дороге сюда что-то случилось, авария, и он не доехал. Он не здесь и не слышал всего этого. Что он нравится Яну, что Яну с ним хорошо, что Ян знает о Богдане и не винит за это Фила.        — Прости меня, — сказал Ян, и Фил окончательно потерялся в происходящем, пытаясь найти в комнате хоть что-то, за что можно зацепиться. Но вокруг были только пустые, заклеенные белыми обоями стены и тишина.        — За что?        — Нужно было рассказать тебе, это не правильно — скрывать такое. Но если бы сказал, ты бы больше не захотел общаться, разве нет? Да и Богдан не знал, что я знаю. Не хотел всё это…        Фил хмыкнул. Богдан видел только то, что хотел.        — Бред какой-то, — сказал Фил. — Это я тут должен извиняться. Не ты. Богдан должен извиняться. Но не ты.        — Не нужно, — пожал плечами Ян. — Я не виню. Я всё понимаю. Я знаю, что со мной нелегко, и я понимаю, почему он… Понимаю, почему именно ты.        — Да вы оба!.. — Фил даже разозлился и чуть не подскочил с дивана. — Это не повод, и точно не может быть оправданием!        — Наверное. Может быть, но я, правда, понимаю и никого не виню.        Ян вздохнул и отвернулся, глядя на вздувшийся пузырь на обоях. Его рука по-прежнему лежала на колене тёплая, спокойная, и Фил чувствовал, как нервная дрожь отпускает, теперь только пальцы чуть подрагивали. Горло больше не сжимало паникой и он наконец-то мог нормально дышать.        Взамен приходило чувство опустошения, как будто выдав всё разом, Фил вытащил и все чувства и мысли, которые у него были. И в груди, в голове было легко, но не приятно легко, а легко будто не хватало чего-то важного. Он уже сроднился со своими секретами, с этой жизнью, потому на секунду ужаснулся: как быть дальше?        Рука Яна вздрогнула, а потом он вовсе убрал её, прижимая к лицу. Ян смеялся, нервно, надорвано, а в уголках глаз опять блестели слёзы.        — Что?        — Я вру! — из-за смеха всхлипнул Ян. Смех, кстати, быстро прошёл, и лицо Яна стало как будто острее и бледнее. — Зачем я тебе вру? Я очень злился, я так сильно на него злился!.. Это неправда, что я его ни в чём не винил, я головой всё понимал, но мне тогда было так плохо. И я хотел, чтобы ему тоже было плохо, иногда мне хотелось сделать ему так больно, чтобы он плакал! Как я плакал. Я хотел, чтобы ему было очень больно, очень…        Ян стёр слезы и опустил голову, как будто стыдился того, что говорил. Как будто эти его эмоции и желания не были чем-то естественным, самым естественным из возможного. Он, наверное, так привык убеждать себя в том, что всё в порядке и ему некого винить, что продолжал делать это машинально.        — Ты и должен был, — помотал головой Фил. — Я злился. А у меня куда меньше поводов. Ты должен был злиться, Ян.        Ян сделал пару глубоких вздохов, успокаиваясь, и Фил сдержал желание сказать ему наплакаться вдоволь. Перед кем он сдерживался и зачем?        — Но только на него, — Ян заглянул Филу в глаза. — Правда. Я и пытался злиться на тебя, ещё в самом начале, но не смог. Ты любишь его, а он нечестно с тобой поступил.        От этой наивности и искренности омеги хотелось поцеловать его и не меньше хотелось дать пощёчину, чтобы привести в себя. Дурак!        — Что теперь? — спросил Фил.        Вопрос был одновременно для Яна, и для самого себя. Потому что он не понимал.        — Пока поживу здесь. Потом куда-нибудь переберусь. Может быть, найду какую-то подработку. Не хочу зависеть от Богдана, это тогда не по-настоящему. Мы оба должны научиться жить. Отдельно. А иначе… Не сможем. Я так долго зависел от него, и я не про деньги, что воспользуюсь любой возможностью, чтобы всё вернуть. А я не хочу так.        И только когда Ян сказал это, Фил вдруг понял, насколько впереди ничего не ждёт. Их ничего не ждёт. Они не будут ни дружить, ни встречаться. Не потому что Ян не захочет, не потому что он вернётся к Богдану. Просто это обречено на провал.        Ян десять лет искал смысл жизни в другом человеке, он не умеет по-другому, он не умеет нормально. И как бы сильно Фил этого ни хотел, но он не мог позволить ему провалиться в себя, потому что тогда стоило бы признать правоту Богдана, тогда бы всё просто повторилось. Это была бы та же трясина, та же нездоровая привязанность, те же больные отношения. Из больных отношений ещё никто не смог шагнуть сразу в здоровые.        Яну нужно было научиться жить с самим собой, стать счастливым сначала наедине с собой, прежде чем пробовать это с кем-то другим. А Филу было нужно отпустить и позволить горячей голове остыть, убрать со своих эмоций налёт драмы, чувство вины, чтобы увидеть их настоящими.        Фил говорил себе, что он сможет, что у него получится, и тут же обрывал сам себя. Верить в свою исключительность было приятно, но глупо. Он был готов забрать Яна себе, схватить его, прижать и не отпускать, но ведь он абсолютно не знал, что с ним делать. Фил не знал, что с собой-то делать.        Дружба бы вряд ли вышла. Она ведь уже не вышла, раз они оказались в одной постели? И попробуй они вновь, то всё пришло бы к тому же: секс, отношения и предсказуемый конец, близкий или нет, но неизменный. А Фил так не хотел.        Стало очень обидно. Почему нельзя было подумать об этом после, позволить себе сейчас надежду?        — Ян… — позвал Фил, касаясь руки омеги. Тот посмотрел в ответ. Глаза красные, нос красный, щёки, наверняка, солёные.        Да, точно солёные. Фил прижался к скуле омеги, тёплой, чуть влажной. Ян сжал его пальцы и сам нашёл губы, целуя медленно, спокойно, как будто это было делом привычным и совсем обычным. Такая приятная иллюзия.        Фил целовал Яна и жалел, что всё именно так. Ян заслужил чего-то значимого, хорошего, кого-то, кто ценил бы его и любил, заставлял чувствовать себя счастливым и свободным. И Филу бы очень хотелось стать этим человеком, но это вряд ли был он. Не сейчас. Если бы он встретил его позже, если бы на месте Фила был кто-то другой, а сам он просто появился бы в жизни Яна, когда всё это закончилось… Но это было не так.        Отстранившись от губ омеги, Фил ненадолго прижался к его лбу своим и вздохнул.        — Я пойду? — тихо спросил он.        Ян кивнул, не открывая глаз.        — Да.        Он тоже, наверняка, понимал. Это даже не нужно было обсуждать, просто между ними было слишком много всего, в них самих совсем недавно было так много всего, а теперь —пустота. И она бы неизбежно засосала и уничтожила их обоих. А они заслужили чего-то другого.        — Если вдруг что-то нужно, ты всегда можешь написать, — сказал Фил вместо прощания, потому что это было правдой.        — И ты, — улыбнулся Ян.        Стоять и смотреть на него, чтобы насладиться этой улыбкой было бы странно и глупо, так что пришлось впитать её в себя за секунду и выйти. В подъезде, шагнув на первую ступеньку, Фил остановился и зажмурился.        — Чёрт.        Может, стоило вернуться? Он не накрутил себя? Может, всё не так уж и страшно. Разве не стоило оно того, чтобы попробовать?        Был такой соблазн вернуться в квартиру и попросить Яна дать ему шанс. Если Фил ему нравился, если Ян и правда не винил его…        Фил оборвал себя, зло выдохнул и шагнул вниз по лестнице.        Пора было завязывать с самообманом. Кажется, всё складывалось так, чтобы начать новую жизнь. И стоило быть с собой честным.        Новая жизнь Фила первое время больше походила на оцепенение. Он ходил на работу, вживался в новый коллектив, изучал тонкости своих обязанностей и чувствовал себя нормально. Хотя, может быть, точнее было сказать «никак». Он думал обо всём, что произошло слегка отстранённо, вопреки собственной натуре, не рыдал в подушку и даже не наблюдал в себе порывов всё вернуть обратно. Всё продолжалось, жизнь продолжалась и это было легче, чем он ожидал.        Фил в очередной раз убедился, что всё на самом деле легче, чем представляется, когда боишься. Ничего в сути своей не изменилось, небеса не разверзлись и времена года всё ещё сменялись. Только теперь было значительно спокойнее, почти безвкусно, но сейчас это воспринималось как благо — от эмоциональных потрясений Фил подустал.        Через пару месяцев накатили отложенные эмоции, Фил чувствовал себя разбитым и жалел, что всё закончилось. Уже через пять минут жалел, что всё это вообще начиналось, и так по кругу. Но скоро закончилось и это.       Фил немного ожил, сходил со своими новыми коллегами выпить пару раз и нашёл в них довольно приятных людей. Оказалось, отсутствие отношений освобождает огромное количество времени, и оно стало ощущаться лишним. Так что Фил, вдохновлённый мыслью о том, что его новая жизнь будет строиться по новым правилам, а значит, если он хочет путешествовать, он будет, пошёл на курсы английского. Язык быстро забывался, но и вспоминался тоже довольно легко, так что Фил, откладывая деньги на поездку, с удовольствием ходил на занятия, а потом и в языковой клуб, где периодически устраивали видеозвонки с людьми с самых разных точек мира. С парочкой из них даже получилось пообщаться поближе, уже вне рамок клуба, и теперь у Фила было где переночевать в случае поездки в Израиль и Испанию.        Романтические отношения Фила интересовали в последнюю очередь, ему казалось, что он наелся этого на годы вперёд. Пока что единственным, чего не хватало был секс, но это без труда решалось — быстрое знакомство в приложении, быстрое свидание и быстрый секс. Или не быстрый, желающих вместе провести течку было тоже хоть отбавляй, и все они не стремились перейти во что-то большее. Это как кататься с горочки без необходимости таскать саночки — Фил вообще удивлялся, почему раньше этого не делал.        Он подозревал, что когда-нибудь ему станет не хватать уютных посиделок в пледе, сна в обнимку, когда и жарко, и неудобно, но так уютно, и приготовленных на двоих завтраков. Но сейчас новых ощущений хватало, чтобы не испытывать дефицита в чём-то подобном, а после — может, завести собаку и пару кошек? Тут и прогулки, и сон в обнимку и уютные вечера на диване. При этом никаких сомнений в будущем этих отношений.        — Не все отношения такие, — сказал Юра, когда Фил поделился с ним.        — Ты тоже ни с кем не встречаешься, — заметил Фил.        Друг пожал плечами:        — Но это не позиция, а стечение обстоятельств. Я про то, что не стоит отсекать эту возможность и закрываться. Просто извлеки уроки из своих ошибок и больше так не делай.        — Не трахаться с замужними альфами и их мужьями? — фыркнул Фил.        — Именно.        Юра был прав, и Фил это понимал. Просто нужно было время, и ещё через месяц он даже сходил на свидание не с целью заняться сексом. Свидание оказалось провальным, но Фил всё равно не пожалел, не получилось в этот раз, получится в следующий.        А потом он сделал и то, о чём давненько думал — пошёл на свидание с омегой. Решиться на это было сложнее, не потому что Фил не мог принять эту сторону себя. Просто Богдан не был его единственным альфой, даже не был первым, Фил любил его, но Богдан был один из. А отношения с омегой прочно ассоциировались именно с Яном, потому Фил не сразу смог решиться. Но всё-таки смог.        И это было хорошо. Странно, непривычно, но будоражило. Омега был на Яна совсем не похож, и не случайно, хотя Фил всё равно частенько сравнивал. Они сходили на парочку свиданий, которые чувствовались больше дружескими, за исключением поцелуев в конце и мягкой тонкой ладони на ягодицах, и это было здорово. И секс был классным. Фил всё больше удивлялся, почему не попробовал этого раньше?       Их отношения, если их можно было так назвать, продлились недолго, и не столько из-за того, что они друг другу не подошли, сколько потому что оба искали сейчас не этого. Фил всё ещё не хотел серьёзности и всех сложностей, которые она за собой влекла.        Летом, отработав полгода, Фил планировал отпуск — поездку в Европу, на которую ему удалось уговорить непоклонника путешествий Юру. А уж тем более таких: не тур, где всё включено и ни о чём не надо думать, а самостоятельная со всеми её сложностями поездка без чёткой цели и даже без заранее известного места ночёвки. Но так было дешевле и, на взгляд Фила, интереснее. Хотя в первую очередь дешевле, чего уж тут скрывать, будь он моложе на десяток лет, вообще бы поехал автостопом, потому что от суммы, которую пришлось выложить на билеты, темнело в глазах.        «Живём один раз», — подумал он и решил купить себе в поездку что-нибудь… ну, европейское. Чтобы сидеть там потом в широких штанах и шляпе и тянуть вино.        В существовании судьбы Фил был не уверен, но почему-то, когда он наткнулся на знакомый взгляд на входе в примерочную, в голове пронеслось «наконец-то». Как будто Фил ждал эту встречу и знал, что она произойдёт, вопрос только — когда.        — Фил! — радостно улыбнулся Ян, откладывая в сторону рубашку, которую надевал на плечики. Он вышел из-за стойки с грудой вещей, не подошедших тем, кто их мерил, и вцепился в руку Фила так бесцеремонно, привычно и правильно влезая в его личное пространство, что в груди тут же затрепетало.        Как будто ничего не поменялось, не прошёл почти год. Как будто они в зимнем парке, после Нового года, и Фил впервые с восторгом узнает омегу.        — Ты здесь работаешь? — бросив взгляд на бейджик, спросил Фил, позволяя обнять себя.        Если честно, нельзя сказать, что он совсем ничего не знал о жизни омеги. Он периодически заходил на его страницу, так что для него, например, не стало удивлением, что Ян перекрасился в тёмный — что-то больше похожее на натуральный цвет его волос, и от этого глаза как будто были ещё ярче. Но про работу он не знал.        — Да, — кивнул Ян. — Гибкий график, так что не пришлось уходить из приюта. И ещё… — он на секунду замялся. — Есть время шить, я немного пробую продавать одежду.        Фил улыбнулся. Об этом он тоже знал. Ян выкладывал свою одежду и счастливо рассказывал о первом заказе: рубашка с вышивкой, похожая на ту, что лежала в шкафу Фила. Он её не носил с тех пор, но пару раз надевал, когда натыкался, разбирая вещи. Она и халат, лежащие вместе на одной полке, были сладким и болезненным воспоминанием. А ещё заяц, живущий теперь на подоконнике.        — Ты молодец, — искренне сказал Фил.        — А ты? Как у тебя дела?        — Еду во Францию. С Юрой, — почему-то было важно это уточнить.        — Ох, это здорово!        К примерочной подошёл омега с ребёнком, Ян отвлёкся, чтобы дать ему номер, и у Фила появилась секунда, чтобы осознать. Вот же чёрт, прошёл почти год, а ничего как будто не забылось. Сердце прыгало в груди, будто и не было этого времени!        А ведь Фил думал, что отпустил. Он не страдал о Яне, не рыдал ночами, не мечтал всё вернуть и переиграть, просто принял ситуацию, как есть, и смирился с ней. Иногда вспоминал с грустью и пару раз представляя, что могло бы быть, но время шло, оставляя эти мысли позади.        Почему тогда сейчас Фил не мог найти в себе ни капли удивления? Как будто он всегда хотел этой встречи и ждал её?        — Может, встретимся? — предложил Ян, когда они опять остались вдвоём.        Фил согласился, не раздумывая ни минуты. Хотя, наверное, стоило бы. Дать себе передышку и оценить, насколько нужна эта встреча и что может нести за собой. Но Ян был здесь, он улыбался, он смотрел ясно и открыто, он хотел встретиться, и всё это зажигало в Филе желание броситься в омут с головой. «Стоп, — сказал он сам себе. — Никакой омут тебе ещё никто не предлагал».        До поездки оставалось три дня, так что встретились уже на следующий. Филу было почему-то очень важно увидеться именно до того, как он уедет.        Было бы неправдой сказать, что Ян не изменился. И это не про цвет волос. Он стал как будто живее. Громче смеялся, больше говорил, хотя в этом и раньше не было недостатка. Но теперь он говорил всё, не было ощущения, будто часть слов он прячет и оставляет только для себя.        — И потом его принесли обратно, сказали, что лечение слишком дорогое и долгое, так что они не справятся. У меня тоже не было на такое средств, но мне помогли. Мы собрали на лечение буквально за неделю, представляешь? И когда я его забрал из ветеринарки, просто понял, что не могу отнести обратно и отдать кому-то.        Ян рассказывал про свою собаку, — смесь бульдога с носорогом, как представил его сам Ян, — рыжеватого и вислоухого Паву. Фил видел его — вот чего в инстаграме было с избытком, с конца весны Пава был в каждой публикации.        — Пришлось съехать — с собаками нельзя. Но так даже лучше, теперь живу недалеко от набережной, а там есть площадка для собак, так что не нужно пустыри искать, чтобы погулять с ним.        Ян съехал с той квартиры, которую снял ему Богдан, как и хотел. И Фил им за это очень гордился, Ян был сильным — он в этом никогда и не сомневался.        — Удивляюсь, что у тебя только одна собака, — хохотнул Фил.        — Это пока, — улыбнулся Ян.        Теперь не было Богдана, который не любил животных. Богдана, о котором они не говорили. Фил не знал, что с ним, потому что временами собирал все силы в кулак, чтобы не залезть и на его страницу. Он не знал, что почувствует, когда увидит альфу, но думать об этом было неприятно. Яна о его муже он спрашивать тоже не стал, было бы глупо и нетактично. Он даже не знал, был ли Богдан все ещё мужем или уже бывшим. Ян кольца не носил, но это ещё ничего не значило.        — Я был рад тебя увидеть, — сказал Ян, когда пришло время расходиться. — И я рад, что у тебя всё хорошо.        — Взаимно, — улыбнулся Фил.        — Если захочешь встретиться, когда вернёшься, напиши. Я могу познакомить тебя с Павой.        Фил молча кивнул. Наверное, поэтому он и хотел встретиться до поездки: нужно было время, чтобы разложить всё по полочкам. Может быть, было ещё слишком рано? Или уже слишком поздно? Может быть, для них и вовсе никогда не существовало подходящего времени.        Он много думал об этом вечерами перед сном, когда возвращался в номер уставший за день, полный впечатлений. Он понимал, что может жить без Яна. Это была ещё, а может и просто была, не та любовь, которая делала зависимым. Как было с Богданом. А сейчас, когда их разделял почти год, Фил и вовсе мог спокойно смотреть на вещи и сделать осознанный выбор.        Ему точно этого хотелось, точно было не всё равно. При виде Яна сладко сжималось в груди, и его улыбка всё ещё сама по себе была чем-то восхитительным. Ян был восхитительным. Может быть, даже сильнее, чем раньше.        Фил только сомневался, может ли Ян дать то, чего ему бы хотелось. Он выглядел довольным своей жизнью, он ничем не показал, что заинтересован в Филе как в чём-то большем, чем просто приятное общение. Сколько бы времени ни прошло, а некоторые препятствия не становились менее значительным из-за того, что сглаживались в памяти. Они оба омеги, и если для себя Фил больше не видел, если вообще когда-то видел, препятствия, то за Яна знать не мог.        — Ты так громко вздыхаешь, что я почти готов прижать к твоему лицу подушку, — цокнул с соседней кровати Юра.        — Прости.        Фил отвернулся к стене и попробовал отключиться от этих мыслей, чтобы уснуть.        — Ты всё равно не успокоишься, пока не попробуешь.        Фил не сразу понял, о чём говорил Юра. Который, должно быть, залез ему в голову, засранец!        — Ты ведь уже решил, что это судьба или что-то вроде того?        Фил недовольно нахмурился. Ничего он подобного не решил!        — И лежишь сейчас, представляешь, какой сложный выбор тебе предстоит, нагнетаешь драмы, хотя на самом деле всё давно решил и представляешь вашу счастливую совместную жизнь в загородном доме с белым забором.        — Отстань!        — Если хочешь знать моё мнение…        — Нет!        —… ваши отношения обречены на провал. Но тебя это не остановит. А я не всегда бываю прав.        Фил вздохнул и накрыл голову подушкой. Хотя в целом, вопреки последней фразе Юры, он был прав.        Остаток поездки Фил мучился уже не выбором, а волнением, будет ли вообще встречено его желание взаимностью. Он строил планы на то, чего у него ещё нет. На того, кого у него ещё нет.        Он предложил Яну встретиться только через четыре дня после возвращения — чтобы ещё немного остыть. Они пошли гулять в парк, на ту самую площадку для собак. Конечно, вместе с Павой. Пава был забавный, он ещё хромал, иногда шугался громких звуков или резких движений, но был активный и весёлый, скакал вокруг Яна и робко тянулся к Филу.        Ян много расспрашивал о поездке, и Фил с удовольствием говорил, потому что хотел отодвинуть момент ещё чуть-чуть. Уж больно хорошо было просто с Яном говорить и не думать о том, что может быть, а чего быть не может.        — Так и… — нужно было переходить к делу, как бы ни хотелось оттянуть. — Вы с Богданом не помирились.        Ян ответил не сразу, потрепал вставшего передними лапами на лавочку Паву по голове и только потом повернулся к Филу.        — Нет. И вы — нет.        Это не было вопросом.        — Вы развелись?        Ян молча кивнул.        — Мы давно не общались, но насколько я знаю, у него всё хорошо.        — Да…        Фил не знал, что ещё сказать. О Богдане не хотелось — там всё успокоилось и больше не болело, так что нужды говорить о нём Фил не испытывал.        — Ян, чего бы ты хотел?        Омега посмотрел вопросительно. Прядка волос попала на ресницы, и он часто заморгал.        — Я не хочу с тобой дружить, — ещё яснее выразился Фил.        Дело было даже не в том, что он не хотел, он бы просто не смог. И за последние дни, когда голова была забита одним Яном, он это понял точно.        — Что?.. — начал Ян, а потом замолчал, видимо, поняв, о чём говорит Фил.        Он отвёл взгляд, опять потянулся к собаке, и Фил молча наблюдал за ним, давая время собраться с мыслями.        — Подумай об этом. Я не тороплю.        Ян ничего не ответил, но кивнул.        Фил был не уверен, стоит ли ему на что-то рассчитывать. Между ними всё ещё очень многое стояло, и боль Яна, которую они с Богданом причинили, никуда не делась. Никуда не делись и прочие проблемы. Алкоголь — как он с ним справлялся? Об этом сложно судить по сторис. А как он чувствовал себя без Богдана, ведь раньше считал альфу чуть ли не фундаментом своей жизни?        А что чувствовал сам Фил? Как после случившегося он бы стал строить отношения, не просто с кем-то, а с Яном — непосредственным участником событий. Тем, чтобы подумать, было так много, что Фил предпочитал не думать вообще. Он сделал шаг и больше от него тут ничего не зависило.        На следующий день Ян ничего не написал и даже не ответил на сообщение Фила, что, наверное, ответом являлось само по себе. И на сообщение, где Фил предложил сходить на новый фильм, и на то, что он сказал в парке. Фил постарался отнестись к этому спокойно, как взрослый человек, который не строил иллюзий. Это было ожидаемо.        Но внутри всё равно противно тянуло, настроение совсем не было и не получалось на чём-то сосредоточиться. Фил чувствовал себя несчастным и больным, хотел скорее уйти домой, зализать раны в одиночестве, и может быть, чего-нибудь выпить.        Он так и решил. Зашёл по дороге за бутылкой вина, в холодильнике должен был оставаться сыр, и ничего страшного, что завтра рабочий день.        — Привет, — улыбнулся Ян. Он стоял у двери с сумками, — тремя большими сумками, — и двумя собаками. Пава вился в ногах, а на руках у Яна сидел чёрный щенок, вываливший розовый язык.        — Привет, — кивнул Фил, растерянно перехватывая бутылку. — Ты чего?        — Меня тут выгнали из квартиры, из-за Уголька, — кивнул омега на щенка. — Сказали, две собаки уже перебор. Можно я у тебя переночую? Завтра пойду ещё одну квартиру смотреть, ну, до свидания.        — До свидания? — не понял Фил, чувствуя, как сердце пропускает удар. Он не думал, что у Яна кто-то…        Ян сначала удивился его удивлению, вопросительно приподняв брови, а потом моргнул и улыбнулся. Той своей улыбкой, как будто знает большой секрет.        — Ты же звал меня в кино.        — Но я… — «звал не на свидание», — хотел сказать Фил, но вовремя замолк, сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту, и кивнул. — Да.        — Тогда пошли, — кивнул Ян на дверь.        Фил, не помня себя, перескочил через остаток ступеней, вставил в замочную скважину ключ и замер. Он резко повернулся ко все ещё улыбающемуся Яну, оказавшись прямо перед его лицом, и ткнулся ему в губы.        Уголёк недовольно пискнул и тут же кинулся нюхать подбородок Фила, в ногах тёрся Пава, и Фил подумал, что, наверное, стоит привыкать к зверинцу. У Яна, наверняка, будет ещё парочка собак.        А, может быть, будет у них? Точно будет.

Вместо эпилога

       Фил с закрытыми глазами включил свет на кухне и в ванной, сощурившись, дошёл до чайника и шлёпнул по нему рукой, включая. Налил в кружку воды из кувшина, чтобы по дороге в ванную полить цветок, и запнулся о кошачью миску.        Миска грохнула, перевернулась и корм рассыпался по полу, устилая вход в кухню и коридор. Фил дёрнулся от неожиданности, кружка вместе с ним, выплёскивая воду прямо на рассыпанный корм.        Юля, щурящаяся на свет в углу кухни, недовольно смотрела на беспорядок, устроенный с её едой. В соседней комнате послышалось цоканье когтей по полу, и в коридор высунулись любопытные морды.        — Чёрт, — выдохнул Фил, понимая, что теперь ни поесть, ни помыться спокойно не получится. Уголёк гавкнул и побежал прыгать по луже, разгоняя корм по углам комнаты.        Фил вздохнул и решил, что разберётся с этим, когда умоется, и перешагивая через беспорядок, дошёл до ванны, где на полу его ждало прикрытое изорванной туалетной бумагой, — явно постарался Пава, — кошачье безобразие.        — Культурно. Перформанс, — фыркнул Фил и выключил везде свет.        К чёрту, пускай Ян, как проснётся, сам разбирается — его же животные. А Фил скинет начальнику сообщение, что плохо себя чувствует, вернётся в тёплую кровать, заберёт у Яна свою половину одеяла и проспит до полудня. Именно так он и сделает.