Правильно

       У Яна свои волосы, не обесцвеченные, как будто уходили в рыжину, хотя вообще-то были тёмными. Они порядочно отросли, так что можно было разглядеть, как блестят оранжевым под солнцем. А ещё он сопел: лежал, неудобно извернувшись и сопел, иногда всхрапывая, и от этого хотелось рассмеяться.        Фил долго на него смотрел. Он проснулся рано, когда ещё не рассвело, и пролежал, сначала разглядывая потолок, а когда стало светлее, переключился на Яна. Они спали под одним пледом, и Фил знал, что на Яне внизу ничего нет, почему-то от этой мысли обжигало не возбуждением, а желанием обнять.        Фил хотел, чтобы Ян как можно дольше не просыпался. Он не знал, что сказать, и не знал, что может услышать. Он боялся представлять, что и как будет дальше, будет ли дальше вообще что-то.        Но в какой-то момент стало спокойнее. Фил буквально принудил себя думать: не сбегать, как обычно, не отмахиваться, а хорошо всё обдумать. На удивление это оказалось не так сложно. Хотя, может быть, дело было в приятном утреннем солнце или в Яне, который смешно сопел.        Что бы ни было причиной, но внутри у Фила сформировалось решение. Он впервые за долгое время знал, хотя бы примерно, что делать.        Ян зашевелился, задышал чаще и открыл глаза, глядя прямо на Фила с лёгкой улыбкой.        — С добрым утром, — улыбнулся Фил чуть натянуто, тоже не отводя взгляда от Яна.        Тот моргнул пару раз, потом перевернулся на спину, разрывая зрительный контакт, и потёр глаза.        — На завтрак пончики, — сказал Фил.        Он не совсем понимал, что нужно говорить, как себя вести, но и дальше лежать было некомфортно. Фил встал, сунул руку под одеяло, нащупывая там футболку. Футболка оказалась на полу, и натянув её, омега повернулся к Яну.        Тот сидел на краю дивана, спиной к Филу, и можно было разглядеть острые лопатки, подрагивающие, когда Ян тёр глаза. Он не спешил одеваться, а потом Фил понял, что дрожат не только лопатки.        — Ян… — растерянно позвал он. — Ты плачешь, что ли?        Ян шумно втянул воздух забитым носом, и стало совсем непонятно. Фил мялся рядом, не понимая, что нужно сделать, что можно сделать, смотрел растерянно, как Ян стирал слезы с щёк, сгорбившись на краю дивана.        — Ян, что такое?        Омега вздрогнул, когда Фил прикоснулся к его голому плечу и сел рядом.        — Я… Что-то, эм, всё нормально?        Ян помотал головой.        После секса с Филом никто ещё не плакал, и это порядочно выбивало почву из-под ног.        — Жалеешь? — озвучил Фил очевидное.        Конечно, жалел. Это же Ян — острый, странный и непонятный, но абсолютно чистый. Не Фил, для которого подобное было гораздо меньшим потрясением, чем он мог ожидать, совсем не он.        Ян усмехнулся, слизывая с губ слёзы и опять помотал головой. Фил нахмурился.        — Почему тогда плачешь?        — Поэтому и плачу.        Фил не нашёл, что ответить. Он положил ладонь на тёплое плечо, чуть сжимая, и Ян подался в сторону этого прикосновения, давая себя обнять. Его слёзы щекотно стекали по груди Фила от ключицы, куда Ян уткнулся лицом.        Было странно. Казалось, что Ян плакал из-за Фила, но у него же он искал утешения, и всё, что получилось найти в голове, это нелепые бессмысленные «не плачь» и «успокойся».        Ян вытер мокрое лицо покрывалом, оделся, умылся и собрался уходить, десять минут посидев над кружкой чая и так к нему и не притронувшись. Выйдя провожать его, Фил всё пытался поймать на себе взгляд, но Ян не смотрел.        — Ян, я напишу тебе?        Это было вместо «будем ли мы общаться дальше или ты предпочтёшь вычеркнуть меня из своей жизни, чтобы забыть сегодняшнюю ночь».        — Конечно, — кивнул Ян в ответ так просто, как будто вопрос был задан зря.        Фил ещё сомневался, верить этой лёгкости и этому ответу или нет.        Он совершенно не понимал, что будет с его отношениями с Яном, но впервые был уверен в отношениях с Богданом. Вне зависимости от того, ответит ли Ян на его сообщение, будут они общаться или разойдутся в разные стороны, Фил точно знал, что будет делать.        Ведь это, по сути, была измена не только со стороны Яна, Фил тоже изменил. Не мужу, но любовнику. Вопреки ожиданиям вместо тяжести и чувства вины, измена принесла с собой только ясность.        Это не значило, что в понедельник было легко прийти и обо всём рассказать. Утром Фил проснулся со смутным чувством тревоги, с ним же он пришёл на работу и провёл весь день. Он откладывал и откладывал, но тянуть дальше было нельзя, и за тридцать минут до конца рабочего дня, Фил подошёл к столу Богдана, когда там был и Евгений Борисович.        — Я хотел поговорить. Завтра подам заявление на увольнение, вот.        — О, вот это новости! — удивлённо воскликнул Евгений Борисович, пока Фил смотрел только на Богдана, а тот смотрел в ответ, поджав губы и хмурясь. — Куда это ты от нас сбегаешь?        — Пока никуда, — улыбнулся Фил. — Ещё ищу. Есть пара вариантов.        Это была неправда: его анкета на сайте висела не до конца заполненная, и он только собирался заняться этим.        — Теряем ценные кадры! — полушутя расстроился Евгений Борисович и похлопал Фила по плечу.        Они с Богданом обменялись взглядами, понимая, что нужно поговорить. Поэтому после конца рабочего дня Фил сидел, пока все не ушли из офиса, благо работы было много, раз уж он собирался уйти через две недели.        — Фил, — позвал альфа, когда они остались только вдвоём. — И что это?        — Я увольняюсь.        Богдан несколько секунд молча на него смотрел, а потом устало вздохнул. Почему-то от этого вздоха Фил почувствовал себя ребёнком, в очередной раз расстроившим своей выходкой родителя. Но он не позволил этому чувству сбить себя.        — И я…        — Фил, — перебил альфа, — если это из-за нашей ссоры в субботу, то прости. Я не совсем понимаю… Но мы не будем больше поднимать эту тему, если ты не хочешь.        Теперь вздохнул Фил.        — Ладно, знаешь… Наверное, в этом всё и дело: ты не понимаешь и вряд ли поймёшь. Поэтому мне кажется, что нужно прекращать.        Богдан выглядел удивлённым всего секунду, а потом к нему вернулось прежнее усталое выражение лица. И Фил понял, что всерьёз его не воспринимают. Не удивительно, ведь это за последний год был не первый разговор про то, что им пора заканчивать. Богдан решил, что это очередная омежья истерика — ожидаемо, но обидно и раздражало.        — Я серьёзно. Богдан, я серьёзно. Мне это больше не нужно, я устал и вообще…        — Я обидел тебя?        — Да не в этом дело! Хотя да, Богдан, обидел. Но не в этом сейчас дело. Я не буду всю жизнь тебя ждать. Не могу и не хочу. Не собираюсь обвинять во всём тебя, потому что я сам вляпался и сам виноват, но с тобой я больше быть не хочу. Поэтому я увольняюсь.        Тишина после слов Фила, громких и чётких, была почти оглушительная и заставляла неприятно ежиться. Богдан сжал ладони в кулаки и не смотрел на Фила.        — Я люблю тебя.        — А я не знаю, — честно ответил Фил, не поддаваясь жалости. Чувства не могли просто исчезнуть, и смотреть на альфу, которого недавно хотелось сделать самым счастливым, когда он был так расстроен, было сложно. — Я не уверен, что это когда-то ей было.        — Не говори так, — горько усмехнулся Богдан, и Фил подошёл ближе, беря в руки его кулаки, разжимая их и поглаживая пальцами ладони.        — Но это правда. Мы запутались, да? Но я не жалею, это было хорошо. Но просто пора заканчивать.        Богдан сглотнул, молча простоял так, глядя на свои руки в руках Фила, а потом шумно вздохнул и разом весь собрался.        — Понятно, — сказал он, отходя к столу. — Ты решил?        — Да.       — Хорошо. Спасибо, что сказал, — Богдан говорил совершенно отстранённо. И Фил мог его понять, сам, наверное, постарался бы так же.        — Прости.        Фил почему-то чувствовал себя должным извиниться.        — Да… И ты, — не поднимая на него глаз, ответил альфа.        Предстояло возвращаться сюда ещё две недели, и каждый день его видеть. Фил приготовился к тому, что это будет сложно.        Оно и было. Ян не давал о себе знать, Фил решил пару дней подождать и не наседать, почему-то казалось, что лишнее давление может стать спусковым механизмом, и Ян сбежит. А на работе был Богдан, которого приходилось избегать. В принципе, получалось, хотя иногда столкновения случались, тем более, что перед увольнением нужно было передать кучу дел и отчитаться перед начальством, в том числе и перед Богданом.        Начать встречаться с коллегой, видимо, было плохой идеей, вместе с отношениями из жизни уходила работа, которая вообще-то устраивала, на горизонте маячили перспективы повышения, и уходить не хотелось, но и остаться было невозможно.        Фил вместе со всем этим ещё и искал работу. Его накоплений было недостаточно, категорически недостаточно для того, чтобы позволить себе задержаться дома после увольнения. Было несколько вариантов от поставщиков, с которыми Фил работал, и которые узнали о его увольнении, но пока всё очень смутно и непонятно, потому что прямо сейчас никто не требовался. Так что Фил искал по объявлениям и пытался встроить в свой график собеседования. Благо начальство было адекватным, включая Богдана, — за что Фил был ему бесконечно благодарен, — и даже отпустило его в рабочее время.        Богдан выглядел как всегда, только совсем не разговаривал с Филом не по работе. Наверное, это было заметно, а может и нет — никто ничего не спросил, так что Фил смел надеяться, что их отношения остались тайной даже после завершения. Ему-то уже было всё равно, но здесь оставался Богдан. И он всё ещё был мужем Яна, который не заслужил того, чтобы ловить на себе любопытные взгляды на каком-нибудь очередном корпоративе.        Его спрашивали, почему он решил уйти, и приходилось отмазываться, мол, устал, хочется что-то поменять — не очень правдоподобно, ведь до этого он ни на что не жаловался. Но другого объяснения для коллег не было.        Ян. Ян…        Что до Яна, он написал первым. Фил планировал выждать неделю, давая себе немного времени, чтобы успокоиться, и Яну, чтобы, ну, осознать? Такому, как Ян, наверное, нелегко было принять свой поступок, хотя Фил каждый день вспоминал его ответ на вопрос, почему он плачет.        Но Ян, как всегда своевольный и неожиданный, не захотел ждать и обдумывать, а первый позвонил и предложил куда-то сходить. Сходить куда-то — как будто между ними ничего не было, и Фил согласился — тоже как будто ничего не было.        Они встретились, прошлись по магазинам в поисках обуви Яну, а потом сели в кафе. И первые минуты разговора, действительно, было ощущение, что всё нормально, обычно, привычно — до секса. Но Ян был бы не Ян без своих долгих внимательных взглядов прямо в душу, как будто смотрит не на Фила, а внутрь, знает то, что не знает больше никто. А сейчас он не смотрел. Он разглядывал стол, пол, свои руки, официанта и людей за соседним столиком, но только не Фила.        И боже, Фил не знал, что можно так скучать по взгляду!        — Ян, всё нормально?        — Не знаю, — сразу ответил он так, как будто заранее знал, о чём его спросят. — А у тебя?        Фил колебался: как было охарактеризовать то, что происходило в его жизни? Ненормально? Но это как будто подразумевало «плохо», а плохо, кажется, не было. Смутно, нервно, непонятно, но плохо ли? Фил пока точно не знал.        — Более или менее.        — Мы переспали.        Ян сказал это тихо, как будто боялся этих слов, и Фил ощутил внутри холодок. Не из-за того, что ему было неприятно или он ожидал радости или хотя бы спокойствия. Просто Яну не шло — он не должен быть таким растерянным.        — Да…        — Я изменил Богдану.        Фил закусил язык. Он хотел сказать: «Не беспокойся об этом». Хотел сказать: «Он тебе тоже». Но был достаточно неглуп, чтоб этого не делать. Так что Фил только молча смотрел на омегу перед собой, который опять прятал взгляд.        — Это неправильно…        — Ты его любишь?        Фил сам удивлённо моргнул от своего вопроса, глядя в удивлённые не меньше глаза. Ян медленно шумно выдохнул и открыл рот, но так ничего и не сказал, и Фил откуда-то нашёл в себе смелость.        — Просто вспомнил нашу поездку. Ты тогда говорил много… странного. Вот я и подумал.        — О…        Фил помолчал немного, но Ян, видимо, не собирался отвечать.        — Ты счастлив? С ним?        — Ты задаёшь много вопросов, — улыбнулся Ян уголком губ. Фил фыркнул. И правда!        — Да, обычно это делаешь ты. Странные вопросы — твой конёк.        — Да…        Ян опять отвёл взгляд. Внутри Фила росло желание обойти стол, взять лицо омеги в свои руки и развернуть к себе, чтобы он не мог не смотреть. Потому что без этого взгляда Фил ощущал себя голодным.        — Прости, если…        — Нет, всё нормально, — перебил Ян. — Закономерный вопрос, ведь мы переспали, да?        Фил кивнул, когда над столиком опять опустилась тишина.        — Как я и говорил — это сложно. Сложно понять, когда…        Фил понял, о чём недоговорил Ян. Тот их разговор у магазина с напитками. И рассуждения Яна, как понять, когда любовь закончилась. Фил теперь был готов обсудить с ним это, он и сам хотел бы знать.        Он больше не любил Богдана? Или он вообще его не любил? Или любит до сих пор? Вряд ли, если сейчас всё, о чём он мог думать — чтобы Ян улыбнулся. Это пришло так внезапно, что Фил не успел заметить, когда. И вместе с тем, можно ли сказать, что неожиданно? Разве не стоило быть к такому готовым, ещё как только появилось желание общаться с мужем своего любовника? Ведь в нормальной ситуации это желание вряд ли должно было возникнуть.        — Ты так и не нашёл ответ?        Ян посмотрел прямо в глаза, второй раз за сегодняшний день, и смотрел долго, пока наконец не моргнул.        — Богдан сам не свой, а я заметил только сегодня.        Это был ответ? Фил не стал уточнять: если Ян не хотел говорить, то не стал бы. А, может, уже сказал.        И опять странная смесь ощущений: от мысли о расстроенном Богдане кольнуло в груди, но сердце тут же радостно заскакало, потому что звучало как намёк или обещание. Ян точно ничего ему не обещал, но ведь звучало.        В общем, именно так странно это и было. Фил не говорил Яну о своих чувствах и не понимал, стоило ли. Знал ли Ян уже о них, могло ли это скрыться от такого как он. Тот поцелуй и секс — этого не было достаточно, чтобы предположить? Но тогда стоило предположить и наличие чувств у Яна — и Фил был рад это сделать, даже если иногда больше походило на фантазии перед сном.        В какой-то момент Фил решил, что оно так и сойдёт на нет. Так иногда бывало: кажется, что вот-вот что-то произойдёт, что-то важное, всё перевернётся, а потом адреналин уходил, и оставалось то, что оставалось: ничего. Ничего не менялось, не происходило. И Филу начало казаться, что это именно тот случай.        Его вторая неделя подходила к концу, впереди было ещё одно собеседование и острая необходимость определиться с работой. Фил даже начинал ругать себя за столь поспешный поступок, нужно было сначала подготовить пути отступления, а не рубить с плеча. Но что сделано, то сделано, и он был готов немного затянуть пояс.        В пятницу, уходя с работы в последний раз (вернуться предстояло только за зарплатой в конце месяца, но уже не в этот офис), он обменялся долгим взглядом с Богданом, тот кивнул и натянуто улыбнулся. Фил сделал то же самое. Ему казалось, что между ними осталась какая-то незавершённость, недосказанность. Что они должны были сказать друг другу гораздо больше, кроме того между ними был Ян, но знал об этом только Фил. Фил думал об этом, но не было повода начать ещё один разговор, он ведь уже дал понять, что это конец.        А Ян опять начал его избегать. Ну, это так выглядело: он отказался встретиться и в субботу, и в воскресенье и даже в понедельник перед собеседованием, хотя Фил знал, что он в этот день был выходной.        Всё это порядком помотало нервы, и Фил тянуть не хотел. Поэтому решил поговорить напрямую. В четверг, когда Ян опять отказался встретиться на выходных, чтобы отпраздновать новую работу Фила, он ему позвонил с намерением расставить точки.        Фил не собирался давить, он вообще-то ничего и не мог требовать от Яна, статус их отношений такого не предусматривал. Но нужно было точно знать, хочет Ян продолжать хоть какое-то общение или нет.        — Привет, занят?        — Да нет… — Ян замялся и вздохнул, когда Фил выразительно хмыкнул. — А что?        — Ян, если ты не хочешь общаться со мной из-за… Из-за чего бы то ни было, то просто скажи. Я тоже не хочу тебе надоедать.        — Нет! Фил, я просто сейчас не очень могу. Нехорошо себя чувствую.        Фил нахмурился, разрываясь между беспокойством и недоверием: если Ян плохо себя чувствовал, разве он не сказал бы раньше?        — Что-то серьёзное?        — Да нет. Давай встретимся в воскресенье?        Конечно, Фил согласился. Он не очень понимал, что ждать от этой встречи и совсем не понимал Яна, но как он мог отказаться?        Фил предпочёл бы выпить вина, но Ян настоял на прогулке. Темнело уже рано, погода была неприятная, и Фил в гробу видал такие прогулки, но раз Ян хотел, опять же, как отказаться?        Они гуляли в том же парке, где чуть меньше года назад кормили птиц в первый раз, и куда после этого нередко возвращались. Ян вёл себя обычно: болтал, улыбался и не выглядел больным, так что Фил только убедился, что не было там никакого плохого самочувствия, просто его избегали. Непонятно было, почему всё-таки решили встретиться.        Фил рассказал о новой работе — примерно то же, чем он занимался на прошлой, но чуть меньше обязанностей и чуть выше зарплата. В итоге вышло, что всё к лучшему. Вот бы так со всем.        — Может быть, мне тоже стоит что-то найти?        Фил посмотрел на Яна вопросительно, тот улыбнулся и пожал плечами:        — У меня есть высшее. Вряд ли это поможет при отсутствии опыта работы от слова «совсем», но всё-таки.        — Почему вдруг так? Тебе же нравится в приюте.        Ян промычал что-то и опять пожал плечами, а потом быстро перескочил на другую тему, как он это умел делать, и зацепиться за странную мысль уже не получилось.        У Фила порядочно замёрзли руки, он предложил зайти к нему, но Ян отказался, расходиться по домам он тоже не хотел, и удалось уговорить его хотя бы зайти купить горячего кофе. Рядом была кофейня, куда раньше, ещё живя с родственниками, Фил нередко забегал. Называлась она уже иначе, да и кофе был теперь совсем другой, но Фил продолжал отчего-то её любить.        Он взял капучино, а Ян долго разглядывал меню над головой бариста.        — Возьми чай облепиховый, — посоветовал Фил, оборачиваясь. И замер.        Кроме задумчивости на лице Яна в искусственном свете кофейни было отчётливо видно синяки под глазами. Не те что от недосыпа, а желтоватые, чуть припухшие синяки под обоими глазами, замазанные тональным кремом, но так до конца и не спрятанные.        Фил окаменел, отвернулся, молча дождался, когда Ян закажет чай, так же молча взял свой кофе и вышел из кофейни.        — Я, кстати, сам тоже делаю облипиховый чай, там ещё травку кладу такую… — беззаботно рассказывал Ян, поравнявшись с Филом, и грел ладони стаканом горячего чая.        — Ян, — Фил остановился, когда они отошли к краю пешеходной дорожки. — Что это?        Он смотрел прямо в глаза омеге. На улице, под светом фонарей, синяков почти не было видно. То есть, сейчас, когда знал, что они есть, Фил видел, но было не удивительно, что не заметил раньше. Вот откуда взялось непреодолимое желание гулять вечером по парку под холодным порывистым ветром.        — Что? — глупо переспросил Ян, и Фил почувствовал раздражение. Он ведь прекрасно знал, что.        — Ян.        Омега вздохнул и отвернулся, зашагав по парку в обратном направлении. Он не сбегал, а просто шёл, медленно, прижимая к груди стакан с чаем. Фил пошёл за ним.        — Это просто из-за носа, ничего страшного, уже почти не видно, — сказал Ян.        — Из-за носа? Ты разбил нос?        — Не то чтобы разбил. Просто ударился.        Ударился. У Фила до сих пор всё внутри как будто не двигались, замерло, ожидая, как реагировать. Он глубоко вздохнул и чуть придержал Яна за рукав куртки, заставляя ещё больше замедлить шаг.        — Это Богдан?        — Что?        Господи, Ян всегда так плохо врал? Почему Фил не заметил раньше? Да нет, не было такого раньше.        — Я видел тогда синяк на запястье. Ты же знаешь, что видел, ты заметил.        Ян нервно облизнул нижнюю губу, отвёл взгляд, а потом вздохнул.        — Я сам.        — Сам оставляешь синяки? — нахмурился Фил. Он знал, что люди режут себя, но это ведь было не то. Никто не бьёт себя по носу, разве нет? И запястья — что нужно сделать, чтобы оставить себе на запястье синяки?        — Не знаю, зачем я это сделал, — говорил Ян, как будто не было никакого вопроса. — Просто хотел… Не знаю.        Фил не успел спросить, о чём он. Ян вздохнул и посмотрел прямо на него:        — Это Богдан, но он не… Я его провоцировал.        Первым порывом было возразить, сказать, что ничего подобного! Но Фил ведь не знал ситуации, и пришлось прикусить язык.        — Не знаю, чего хотел добиться, может быть, этого и хотел. Иногда я… Меня несёт. Но не в этот раз, тут я просто…        Фил понимал, что не понимает ничего. Он устало потёр переносицу согретыми кофе пальцами и вопросительно приподнял брови.        — Я сказал Богдану. Про то… Рассказал, что я ему изменил.        — Это не провокация, — сперва сказал Фил, а потом уже задался вопросом, а что именно Ян рассказал.        — Я видел, что он сам не свой в последнее время, и я всё равно полез. И я хотел его вывести.        — Хотел, чтобы он ударил тебя по лицу? — волна возмущения поднималась внутри. Хотелось хорошенько встряхнуть Яна, чтобы он понял, что говорит. Хотел он!        — Он не бил меня по лицу, он просто толкнул. А я упал и ударился.        — Просто! Ян, это нифига не!.. А если бы ты так виском приложился, это тоже было бы «просто толкнул»? Какое он право имеет?        Богдан ни разу не посмел поднять на Фила руку, ни разу даже не сделал вид, что собирается. Не посмел. Так какого чёрта он мог хватать и толкать Яна как хотел? Всё внутри зудело от раздражения и желания выплеснуть свою злость. Но не на Яна, он был не при чём, хотя и раздражал этим своим «я сам».        — Тише ты, — улыбнулся Ян, и положил свою холодную ладонь поверх руки Фила, которую он, оказалось, сжал в кулак. — Ничего страшного. Мне, правда, не стоило лезть.        — И часто он так «сам не свой»?        — Нет. Фил, всё не так. Он не бьёт меня.        — Ян! Но он оставляет на тебе синяки! Это не нормально.        Ян на секунду опустил глаза и поджал губы, а потом опять легкомысленно улыбнулся и пожал плечами:        — Иногда мне кажется, что я сам выпрашиваю.        Фил в шоке развёл руками. И Ян ещё улыбался! Как будто был повод, как будто всё было в порядке. А не было, это ничерта было не в порядке! Ян этого не видел или делал вид, или что там было в его голове.        Фил вздохнул и положил на щёку омеги ладонь. Провёл пальцем легонько по синяку и по носу, как будто мог прикосновением понять, насколько он пострадал. Ян улыбнулся и дотронулся до его ладони.        Наверное, было не место, не время и не те обстоятельства, но Фил сделал шаг ближе и поцеловал Яна в скулу, с удовольствием слушая его шумный выдох.        — Ты дурак.        Ян усмехнулся. Он сделал шаг назад, улыбаясь, видимо, исчерпав этот разговор для себя.        — Брось. Всё нормально.        Они прошлись ещё немного, допили свои напитки и разошлись. На часах было уже почти одиннадцать, у Фила от холода не сгибались пальцы, а Ян постоянно зевал, но всё равно тянул до последнего, не желая идти домой. Фил предложил остаться у себя, но Ян отказался.        Фил чувствовал себя разбитым. А ещё очень злым, на себя, и на Богдана, да и на Яна тоже. Он бы прямо сейчас пошёл и высказал альфе всё, что думает, но там был и Ян, и устраивать скандал при нём не хотелось. По-хорошему бы вообще не лезть, но на это Фил в себе сил не чувствовал. Слишком большое было желание посмотреть в глаза Богдану.        Он пришёл к своему бывшему офису после работы на следующий день и скинул Богдану сообщение, что ждёт. Тот выглядел удивлённым, когда вышел, нахмурился и нервно крутил ключи от машины в руках. Фил кивнул ему и молча сел на переднее сидение.        — Богдан, какого хуя?        — Что именно?        Фил прикрыл глаза и раздражённо цокнул. До какой поры люди вокруг будут строить из себя дураков?        — Не расскажешь мне, за что разбил нос Яну?        — Я не разбил, — чуть помолчав, сказал Богдан. Фил смотрел ему в глаза через зеркало.        — Да-да, просто толкнул его и он вписался во что-то лицом. И? За что?        — Он изменил мне. Доволен?        Богдан злился, это было видно по тому, как подрагивали губы и нервно сжимались в кулаки пальцы, по тому, как он шумно дышал и низко говорил. Фил тоже злился, ничуть не меньше.        — И ты, — ты! — посчитал, что имеешь право? Сколько лет ты ему изменял, напомни? И как часто тебе за это разбивали нос?        — Не ори! Это во-первых. Во-вторых, прости, но это не твоё дело. Теперь уже точно.        Богдан положил руки на руль и крепко его сжал. Он ни разу не посмотрел на Фила, тот видел это через зеркало. И впервые перевёл на него взгляд, когда после волны холодной ненависти Фил выплюнул то, что не собирался говорить до этого момента:        — О, милый, моё. Он со мной переспал.        Во взгляде Богдана, наверное, при желании можно было прочитать очень многое, но через пару секунд он моргнул, выдохнул и криво усмехнулся. Не верил?        — Ну? Меня тоже ударишь? Валяй, я и тебе горло перегрызу, клянусь.        — Я никогда и пальцем тебя не трогал. Ты знаешь.        — Да, и поэтому не понимаю, почему вдруг ты решил, что с ним так можно.        Они сидели молча под звуки заведённого мотора и их дыхания. Фил только сейчас почувствовал, как вспотел от адреналина, и расстегнул куртку. Богдан выключил мотор.        — Так это из-за него? Ты ушёл.        — Не только, — врать смысла не было. — Я тебе уже говорил, почему ухожу.        Богдан усмехнулся, а потом закрыл лицо ладонями и вовсе рассмеялся. Ничего смешного Фил в ситуации не видел и только смотрел на него, ожидая, когда закончится веселье.        — Я понимаю, Фил. Я-то понимаю.        — Что ты понимаешь?        — В него легко влюбиться, да? Да, легко. Я знаю. Но вот любить его сложно, Фил, ты ещё поймёшь.        Богдан слишком просто говорил об этом для альфы, который узнал, что его муж переспал с его любовником. Как будто ситуация была не абсурдная. Но Фил заметил это только краем сознания, полностью сосредоточенный на том, как его возмутили слова альфы.        — Тогда вы похожи. Тебя тоже сложно любить. Ты такой эгоист, Господи! Богдан, ты это хоть понимаешь?        Фил повернулся и уставился на профиль альфы, на прямой острый нос, высокий лоб. Это была правда: в них обоих было легко влюбиться.        — Я знаю, что виноват перед тобой.        — Не только передо мной.        — Ты не понимаешь.        Фил фыркнул. И это была тоже правда, он не понимал, абсолютно.        — Так объясни!        — Я не мог уйти от него. Ян, он… — альфа запрокинул голову и прижал руки к вискам, словно у него болела голова. — Он лучшее и худшее, что с тобой может произойти. Рядом с ним ты всегда недостаточно хорош, недостаточно идеальный, и тебя всегда недостаточно. Не потому что он хочет, чтобы ты себя так чувствовал, просто на его фоне… И чем больше он тебе даёт, тем сильнее это чувство. Он милый, добрый и рядом с ним ты дышишь. А потом он смотрит на тебя так, как будто ты самое главное разочарование в его жизни и говорит… Блять, он выводит так, что…        — Что ты его бьёшь.        — Я не бил его, Фил. Но я не буду врать, что мне не хотелось. Иногда… Иногда мне хотелось его придушить, чёрт!        — Почему тогда не ушёл? — через несколько секунд тишины спросил Фил. Богдан усмехнулся.        — Я не мог.        Фил вздохнул. Не ему было обвинять кого-то в слабости духа, он и сам долгое время отказывался посмотреть правде в глаза. Но от Богдана с его мнимым бессилием тянуло инфантильностью так, что хотелось огрызнуться.        — А я тебе был зачем?        — С тобой просто и легко, и твоя любовь такая, какой и должна быть. От неё не хочется сдохнуть. Фил, — альфа наконец посмотрел на него. — Ты можешь мне не верить, но я тебя люблю.        — И его?        — А без него я просто не могу.        Это было не больно. Внутри кольнуло, хотелось съязвить, задеть, спросить «а без меня?». Но ощущалось не остро, как будто на фоне. Как будто Фил просто чувствовал то, что должен был бы.        — Планируешь и дальше так жить? Найдёшь ещё кого-то, чтобы его любить, а потом возвращаться к мужу? Я, может быть, пристрастен, но это немного мерзко, нет?        Богдан ответил не сразу. Он искоса посмотрел на Фила, потом опять уставился в окно, на асфальт перед машиной.        — Он не сказал? Я подумал, вы это обсудили.        — О чём? — Фил нахмурился, ощущая свернувшееся в груди беспокойство.        — Он ушёл от меня.        Вопрос замер на кончике языка, Фил поражённо выдохнул и впился в Богдана взглядом. Что это значило? Как ушёл? Разве бы он не сказал? Нет, не сказал. Почему?        — Ушёл? — всё, что смог он наконец выдавить.        — Собрал вещи и ушёл. В тот же день, когда… Когда сказал, что с кем-то переспал. Я сам виноват, он плакал, и нужно было…        — Пиздец, — выдохнул Фил, совсем ничего не понимая.        Он хохотнул. Все со всеми расстались — до чего всё не сказочно вышло. Если бы он не появился в жизни Богдана, ушёл бы Ян? И было ли это к лучшему? А если бы Ян ушёл раньше, год назад, они с Богданом бы сейчас, наверное, не сидели в машине, а лежали в постели.        — Ты не сможешь с ним быть, — сказал вдруг альфа. — Ты поймёшь. Ты слишком другой, ты как я, Фил, и будешь чувствовать себя с ним так же.        — Может быть. А может быть, я нихера не как ты, — бросил Фил, открывая дверь.        И, наверное, в тот же момент в голове созрело это решение. Разумнее было бы выждать, быть рядом с Яном, поддержать его, если он хотел, чтобы это перешло во что-то большее. Но Фил не чувствовал себя разумным. Он был полон отчаянной уверенности, той, которая «сгорел сарай, гори и хата», и готов был рисковать.