The Retuses

Глава 2

Что уведёт тебя вперёд,

То принесёт назад домой…

Ветер за воротами особняка другой: дышится труднее, ощущается по-другому. Чимин никогда не признает, что сидеть в своей золотой клетке было намного проще и комфортней, чем идти по холодному лесу. Согревает лишь мысль о том, что он не один, что рядом его хён. — Могу ли я записать этот день в календарь? Мин Юнги кому-то помогает. — Паку приятно тешить своё самолюбие мыслью, что он это делает ради него. Конечно, потом эта теория полностью разобьётся об ледник «реальность», и осознание её придёт в тот момент, когда Чимин будет отдавать очередную купюру за его ночное «геройство». — Не забывай, что на моём порыве к доброте есть ценник. — Мило. Но ты прав, цену себе нужно знать, — высмеивает корыстность старшего Пак. Нет. Реальность пришла намного раньше. Чимин всё ссылал на ветер, который становился всё сильнее, не желая признавать, что от Юнги не идёт тепло, которым можно заменить куртку. — Ты выглядишь жалко. — Юнги по-прежнему не поднимал взгляда на глаза Чимина, но эти синие губы не могли не заставлять обращать на себя внимание. — Прости? — Пак искренне не понял суть высказывания Мина, думая, что уже сделал не так. — Глупо было таким дубаком выходить ночью в одной майке. Чимина можно сравнивать с разными цветами: с нежной красной розой, так как Пак имеет такой же румянец, который до сих пор сохраняет ему хоть что-то живое и не болезненное. С нарциссом — даже при таком образе жизни он сохраняет свою гордость и не позволяет кому-то причинять себе боль, это позволено только мяте, но это, скорее, не боль, а лишь рутина. Но именно в этот момент Чимина можно ассоциировать лишь с тюльпаном, который всю ночь ждал тех заветных солнечных лучей, чтобы раскрыться и расцвести. — А ты переживаешь? — произнёс Пак, пряча за глупой шуткой, всю радость от мысли, что хёну не всё равно. — Конечно, у меня не так много постоянных клиентов. — Когда на твоих ценах появятся скидки? — надулся Пак. Он не сильно расстроился, не умел так быстро менять настроение.        Юнги хотел убедить себя, что, делая следующий жест, лишь спонсирует самого себя и свой золотой мешок. Мин снимает куртку, под которой было толстое худи. Никто не видел тело Юнги, скрываемое лишь одной майкой, уже долгое время. Никто не знает, что под ней. Может, никто никогда и не узнает. А может, сейчас Юнги неосознанно убрал исход такого будущего. — Надень, сегодня чёрная пятница, — протягивает куртку Чимину. Возможно, что он сделал это случайно и неосознанно. Он посмотрел ему в глаза. Он не смотрит клиентам в глаза. Не должен. Мин Юнги не должен сейчас видеть тот самый огонёк, который погас много месяцев назад. Юнги хотел что-то добавить, но от этой идеи его оттолкнул незнакомый голос. — Вы знаете его? — поинтересовался незнакомец. Перед парнями стоял такой же подросток, одет во всё чёрное. Лицо скрывала чёрная маска. Не прикрыты лишь глаза. В них было много чего: скука, грусть, печаль, но что струилось и билось водопадом из них — это было удивление. Почему новый город встречает Чонгука красивым наркоманом, который решил словить передоз именно тогда, когда Чон решил прогуляться до ларька за сигаретами, не позволяя пройти мимо. Догадки Чимина подтвердились — на ветке сидел и правда Тэхён. Что никак не было лучше обычного наркомана. Пак сразу подбежал к замёрзшему Киму. — Да, поможешь дотащи…- прерывает сам себя Чимин. — А ты вообще кто? Это частный лес. — Этот частный лес — самая короткая дорога до магазина. — не став упоминать ларька с сигаретами, отвечал Чонгук. — Ты понимаешь, что мы можем вызвать полицию, которая решит, что незнакомец пробрался на чужую частную территория и отравил сына владельца этой самой территории. — Чимин, успокойся. Он наверняка живёт в многоэтажке за этим лесом. А твоя частная территория не такая уж и частная, с учётом того, сколько раз я здесь ходил к тебе. — подключился к бессмысленным выяснения Юнги, вся ситуация наскучила, да и парня нужно быстрей нести домой, ведь Мин только сейчас узнал в нём Ким Тэхёна, который иногда берёт у него траву. Чон на помощь Юнги кинул лишь взгляд в его сторону и тут же отвёл. — Звонить нужно не в полицию, а в скорую. — Не вариант. В нём сейчас могут найти то, чего не следует. — Юнги не мог потерять клиента среди белых стен больниц, только не в это время. — Надо дотащить его домой. — Это тоже не вариант. — теперь протестовал Чимин. И продолжил, отдавши себя объяснениям. — Его отец будет зол. — Чимин не стал раскрывать все аспекты взаимоотношений отца и сына, но знал, что назвал сложившуюся бы ситуацию слишком мягко. Никто не протестовал против решения Чимина нести его в дом семьи Пак. Чонгук хотел уйти, со вчерашнего вечера его окутывала ужасная тревожность, всё о чём он мечтал — это скорее дойти до дома. Ему не нужны были уже купленные сигареты, ему нужна бала тёплая постель. Но что-то не отпускала его. Чон мог сослать всё на совесть, но это было нечто большее. Или некто. Этот парень, что, казалось, спит так всю жизнь и ждёт, когда кто-нибудь найдёт весомую причину для его пробуждения в этот жестокий мир. Чонгук уже был готов остаться помочь. — Спасибо, что проследил, чтобы его не съели волки, но тебе пора топать. Пока! Не будет новостью, что Чимин никому не доверяет. Или просто знает, что Тэхён бы не хотел, чтобы какой-нибудь незнакомец просто прикасался к нему, даже в положительных целях помощи. Он прекрасно помнит историю из детства. Были выходные, в школу идти не надо. С самого утра у Чимина было прекрасное настроение, недолго думая, он сразу же пошёл к своему другу Тэхёну. Отец только купил младшему Паку приставку, в которую скорее хотелось поиграть. Но Кима в это время не было дома, Чимин прождал его всё утро и обед. Маленький Чимин так распереживался, что напридумывал себе всякого разного. Он настолько отчаялся, что даже пошёл на то поваленное дерево, что всю жизнь пугало его, и которое раньше обходил стороной. И только под вечер Чи мин услышал звук шин и мотора возле дома Кима и сразу ринулся туда. Подбегая к дому, он не знал, что сделает первым: накричит на него, что не предупредил вчера или расплачется из-за переживаний. Может, Чимин имел большую тревожность и умение себя накручивать ещё с детства, а может, он был просто ребёнком, с дефицитом внимания и, имея единственного друга, не хотел никуда его отпускать. Подбегая наконец к Тэхёну, не придумывает ничего лучше, как просто обнять его. Ким не понимал, что происходит, и почему его плечо, куда уткнулся лицом Чимин, начинает становится влажным. — Эй! Ты чего?! — искренне не понимая, интересуется Тэхён. — Дурак. — Я? Почему? — Не ты. Я. Я постоянно забываю, что ты не можешь быть постоянно рядом. На этих словах маленький Чимин не выдерживает и начинает плакать намного сильней. — Послушай, я и правда не смогу быть с тобой постоянно рядом, но ты помнишь, что я обещал тебя защищать, а ты меня. — Я всегда буду тебя защищать, только оставайся рядом. Это была ложь. Пак не смог защитить Тэхёна. В этот вечер, идя через лес к дому Пака к заветной приставке, незаметно за ними шёл незнакомец… Чимин не помнит, что было дальше. Он был только в первом классе. Его мозг стёр это воспоминание. Помнит лишь то, как после этого Тэхён изменился, на все прикосновения он реагировал по-другому. Он не показывал прямое отвращение из-за воспитания, он просто в самом начале избегал его. Единственный чью руку на своём плече он всё ещё мог переносить — был Чимин. Пак Чимин не помнит, что тогда произошло, знает лишь, что что-то страшное. Чонгук не сильно сопротивлялся. Всё его нутро кричало, чтобы тот остался, но спорить с кучкой наркоманов он не стал. «Мало ли какие ножи у них там в карманах», — думал Чон. Чимин с Юнги не стали следить в какую сторону пошёл незнакомец — сразу кинулись к Тэхёну. Парни тащили его недолго, тело не было худым, как у Юнги и тем более болезненным, как у Чимина. Тэхён был подкаченным. Поэтому тащить его было не так просто. Открывая дверь в спальню Чимина, Юнги помогает уложить обездвиженное тело на кровать. — Знаешь, что нужно делать? — интересуется Юнги. — А ты помнишь, что ему последнее продавал? — Так ты знаешь, что это я…- мысленно ударяет себя по лбу Мин. — Злишься? Он же твой друг. — Это его дело было покупать у тебя или нет. Тем более, ты не отвечаешь передо мной. — Я и не собирался. Просто интересно: копы также быстро поймут, кто всем этим занимается. — Мы теряем время. — констатировал факт Чимин. — Помнишь? — Да, эта была обычная трава, только немного сильнее, чем он брал в прошлый раз. — Как он тогда словил передозиз-за обычной травы? — Есть масса способов и причин, — не отрывая взгляда от Тэхёна, будто ища на самом теле Кима разгадку той самой причины, говорил Юнги. — Он где-нибудь работает? — Я слышал от отца, что Тэ поссорился в начале лета с мистером Кимом и сказал, что сам сможет себя обеспечить. Не знаю на какую именно работу он пошёл, но слышал, что всё лето он трудился. Подростка точно не возьмут в какой-нибудь офис, поэтому, скорее всего, он работал физическим трудом. — Ну вот — можешь, когда хочешь побыть немного умным. — Чимин не знал от чего краснеть: от смущения, что Юнги-хён его похвалил или от обиды, что в обычные моменты тот не считает его умным. — Ладно, я знаю, что делать. — Чимин решил, что сейчас нужно думать о Тэхёне, а не о непробиваемом мятном мальчике. — Принеси воды, нужно его разбудить. Юнги знал этот дом от «А» до «Я», поэтому быстро спуститься на первый этаж, найти кухню, набрать большую кружку воды и подняться наверх не отняло много времени. Отдав кружку Чимину, Пак сразу же вылил её на Тэхёна и достаточно сильно ударил ладонью его по щеке для полного пробуждения. Тэхён нужен был им в сознании хотя бы на 5 минут, чтобы успеть довести его до туалета и засунуть ему два пальца в рот. Второй частью с пальцами занимался Пак. Зрелище было не из приятных. У Юнги сильно чесались руки, чтобы достать телефон, начать снимать столь «прекрасную» картину, а потом шантажировать очередного богатенького папашу. Но Юнги, к счастью, был не таким придурком. Или он знал, что хоть один мальчик с персиковыми волосами его не винит, но Ким всё ещё его друг, независимо от того, сколько они уже не общались. Юнги ещё несколько раз бегал на кухню: сначала за целым кувшином воды на 5 литров, а после за пачкой на 10 таблеток активированного угля. После сей процедуры от юного доктора Пака парни уложили Тэхёна на кровать. Он так и не смог ничего сказать. Видимо, сил не было не только из-за передоза, но и теория о физическом труде была верна. Оставив Кима одного в комнате, Чимин повёл Юнги в гостиную. Хотя кто ещё кого вёл. Юнги шёл спереди, неизвестно от чего Чимину становилось внутри на несколько градусов теплее. Какое-то странное чувство он испытывал при мысли, что Юнги не чужой этому дому. Ну а может ему просто было жарко, ведь, хоть и тонкую, но всё ещё куртку, Пак так и не снимал. Осознает он это ещё не скоро, он ещё не вдоволь насладился мятой, которой так и пахло от куртки. — Кто бы мог подумать наркоманы думают не только о себе, — с лёгкой улыбкой произнёс Юнги. — Кто бы мог подумать дилеры помогают наркоманам думать не только о себе. — отвечая на улыбку Юнги, парировал Чимин. — Не забывай, что ты мне должен. Улыбка на лице Пака дрогнула, но так и не сошла, он не даст видеть Юнги такое удовольствие, как разочарование. — Да, помню, мистер меркантильность. — с этими словами Чимин полез в карман в поисках налички. — Подожди, у меня сейчас нет купюр. Давай я тебе на карту переведу. — Я тебе сотни раз говорил, что переводы могут отследить, поэтому только наличка. Может ретроградный Меркурий так подействовал на Чимина, может запах мяты от куртки Юнги, что он решил сказать следующее: — А платёж телом отслеживают? Юнги на секунду подумал, что ему показалось, что тот сказал. Но всё же принимая реальность в своё сознание, быстро начал осознавать сказанное. — Эта шутка? Теперь у тебя и с юмором проблемы. –истерически хихикнул в конце Юнги. Чимин тысячу раз пожалел, что сказал и ещё столько же мысленно себя ударил, но даже не подал вида, оставаясь таким же в лице. — Ну у меня нет налички. — Боже, отдашь в следующий раз. С учётом того, что у тебя уже начал отказывать мозг, встреч с новой дозой ты будешь искать больше. — Может я буду искать встречи с тобой, Юнги-хён? Чимин делает робкий маленький шаг навстречу Мину. — Свежий воздух на тебя плохо влияет. Пак не смог долго себя сдерживать и засмеялся. —Хён, ты такой смешной, когда смущён, ты вынуждаешь теперь делать это чаще. Пусть только кто посмеет сказать, что у Чимина нет талантов, кто как не он умеет так быстро менять температуру и атмосферу воздуха. — В следующий раз, когда будешь кому-то предлагать нечто подобное — спроси его предпочтения. Вдруг ему не нравятся отчаявшиеся наркоманы. Отмена, у Юнги такой же талант. С этими словами он даёт ему в руки то, зачем приходил изначально, забывая про куртку и уходит, оставляя Чимина с ещё одной трещиной на сердце. — Лучше тебя это никто бы не сказал. — говорит уже в пустоту Чимин.

***

Через бежевые занавески активно просился в гости солнечный луч, прося поиграть на лице Тэхёна. За окном была прекрасная погода, которая была полной противоположностью состояния Кима. Проснувшись, первым делом он почувствовал, как сотни маленьких иголочек достают до самого мозга через кожу. Как всё тело ломит, словно его проехали тремя грузовиками. На элементарную просьбу о воде не было сил. Но не без тяжёлых усилий Тэхён смог взять себя в руки и, как минимум, перевернуться на другой бок, чтобы размять полностью затёкшую спину. Что он увидел на другом конце кровати заставило отложить просьбу о воде. — Почему ты спишь в куртке? — еле разборчиво прошептал Тэхён. — Чтобы когда ты проснулся, первая твоя мысль была не: «О боже! Мы что переспали?», а «Как мне стыдно перед своим другом Пак Чимином, что я оставил его одного на растерзание этой жестокой жизни, стал наркоманом, который курит один в лесу, и, как я благодарен моему спасителю Чимину, что я остался жив». — Так мы не спали? Более осуждающего взгляда, чем сейчас изображает Чимин не видел никто и никогда. Весь груз этого взгляда будет испытывать лишь Тэхён до конца своих дней. — Ты вообще не помнишь, что вчера было? — всё так же презрительно смотрит Пак. — Нет. Помню, что заснул, потом какие-то голоса, я так понимаю — это был ты. Хотя помню, что их было несколько. Ты был не один? Чимин не знал говорить ли ему о незнакомце или умолчать о Юнги. Ведь он не хотел обременять Тэхёна мыслью, что к нему прикасался и видел слабым не только Чимин. Да и кто захочет быть должником наркодилера. — Ты был под травой. Я удивлён, что ты говоришь всего лишь про голоса, а не то, что тебя к моему дому тащил Иисус. — Чимин сменил свой взгляд с осуждающегосяна жалостливый. — Принести воды? Тэхён смог лишь кивнуть. Утренние разговоры всегда отнимали у него много сил, а в таком состоянии и вовсе их лишили. Чимин вернулся буквально через 3 минуты с большой кружкой до краёв налитой воды. Передал её Киму, и тот сразу же жадно в её вцепился. Жажда не так сильно ощущалась, когда он только проснулся, но сейчас, с каждым глотком пить хотелось всё больше и больше. Закончив с водой, он уже не стал ложиться обратно. Присел на край кровати и поднял взгляд на рядом стоящего Чимина. — Спасибо, — взгляд не удалось продержать долго. Пак стоял прямо напротив окна. И Ким не смог одолеть солнечный свет и немного совести, поэтому продолжил с опущенной головой, глядя себе на руки, которые были скреплены в замок. — не только за воду, но и за то, что вытащил меня оттуда. Я не думал, что засну. В общем, спасибо. — Я всегда буду помогать тебе. Помнишь? — Мы всё ещё придерживаемся этого правила? — у Тэхёна сейчас шла ожесточённая борьба со светом. Он понимал, что такие слова нужно говорить, смотря в глаза, но и задержать их надолго не мог: свет больно резал глаза. — Я думал ты меня ненавидишь. — Нет! Нет, конечно, нет. — Чимин опустился на носки, чтобы быть на одном уровне с Тэхёном. И накрыл его ладони своими. — С чего ты вообще решил? — Мы перестали общаться. Я думал, что сделал что-то не так. — глаза Кима предательски защипали и покрылись водяным стеклом. — Это я отдалился. Мне так жаль, правда. Я постоянно думал, что не заслуживаю тебя. — Чимин уже сейчас был готов плакать от осознания, что всего бы этого не было, если бы не его глупая любовь. И от мысли, как он сильно скучал по Тэхёну одна слеза с левой щеки всё-таки скатилась без разрешения. От истерики его сдерживал лишь сам Тэхён, который после слов Пака сжал его ладони в своих. — Мы оба виноваты. Не вини себя. — Мы ведь можем всё исправить? — Чимин полными глазами слёз посмотрел на Тэхёна. Ким освободил одну руку из хватки Чимина и накрыл ею щёку парня, что сидел напротив и еле сдерживал слёзы. — Конечно! — сквозь слёзы начал улыбаться Тэхён. — Хочешь завтра пойдём в школу вместе? Чимин закивал, немного привстал и полностью окунулся в мягкие и уютные объятия друга. — Я так по тебе скучал. — пробормотал в плечо Кима Чимин. — Я тоже, Чимин, я тоже.

***

31 августа 14:00 Намджун не спал всю ночь, сейчас он хочет лишь выпить кофе, и чтобы эта чёртова очередь двигалась быстрее. Через 15 минут очередь, наконец, дошла и до него. Что взять для себя и для человека, который уже 20 минут ждёт Намджуна за столиком возле окна, он решил давно. Они оба знакомы давно и всегда берут латте. Вернувшись с двумя ароматными кружками в руках к столику, Джун передал одну своему преподавателю по психологии. — Очередь была ужасной, простите, что заставил так долго ждать. Мужчина средних лет, но выглядевшем отлично, взял из рук Кима долгожданный кофе. — Всё в порядке, ради него я могу прождать и целый час. Но, к сожалению, не больше. Меня сегодня ждут дома пораньше. — Почему не захотели встретиться и поговорить в университете. Меня, как я знаю, не отчислили, лишь дали работу. — Намджун хотел сказать это спокойно, но он ещё не смирился со своей участью. — Потому что я не хочу сказать, как мне жаль, ты знаешь в чём виноват, а в чём нет. Я позвал тебя, потому что у меня есть личная просьба. — Что ещё за просьба? — Намджун был сильно озадачен, ведь прежде профессор никогда не обращался к нему с просьбами. — Намджун, я знаю твой секрет. Может быть даже одобряю. — Профессор Ким, я правда не понимаю о чём вы. — Знаешь, Намджун, я преподаю психологию с тех самых пор, как только переехал сюда. Но ни на одном своём занятии я не сказал самого главного — психологию можно выучить, можно понять и даже преподавать, но помогать людям, что является самым главным — тут дело лишь в таланте. Ты поступил очень опрометчиво, став личным психологом дочери моих хороших знакомых. Намджун долго не понимал к чему ведёт профессор, но после последней фразы понял, что, скорее всего, не отмывшись от старых проблем, наберётся новых. — Но как? Как вы узнали? Ли Сан ничего не говорила родителям. — Я часто бываю у них в гостях. И последний из визитов прошёл в кругу не только родителей, а всей их семьи. Я имел честь как-то раз консультировать Ли Сан, многие проблемы были видны сразу. Но в последнюю нашу встречу я понял, что что-то точно изменилось. И когда родители заговорились между собой, оставив Ли Сан без внимания, я и поинтересовался, что ей помогло. Или вернее кто… — Профессор наконец поднял глаза на Намджуна. — Не могу поверить, что она так просто рассказала. — Она никому не доверяла, была закрытой со своим маленьким мирком. С тобой этот мирок никуда не ушёл, а наоборот стал больше, но теперь она делится этим миром с окружающими. Не знаю как, но у тебя получилось. Давно ты с ней занимаешься? — Полгода. — Со второго курса ты уже начал лечить людей?! — на лице профессора отразилась удивление вперемешку с восхищением. Намджун кивнул. Далеко не со второго курса он начал работать с людьми. Точно не Ли Сан была его первой пациенткой. Профессор увидел нечто странное в этом кивке и лишь тяжело вздохнул. — Это случилось не на втором курсе. — больше утверждал, чем спрашивал профессор. На это Намджун тоже смог лишь кивнуть. По-прежнему говорил только профессор: — Ты лечил только подростков? Наконец, Намджун решил из себя что-то выдавить. — Да, хочу помогать лишь тем, кого понимаю. В будущем планировал переходить на взрослых, но только когда получу образование. — Думаешь, что пока только тренируешься, и, если что-то пойдёт не так и всё станет ещё хуже, то ты не будешь виноват, так как у тебя нет диплома, и ребёнок сам доверился тебе? — Нет! Нет, конечно, нет. Вы знаете, что я бы так никогда не поступил. Я не перекладываю ответственность на других. Поэтому и иду в эту школу. — Намджун еле остановил себя, чтобы не сказать перед преподавателем «чёртова школа». Профессор расслабился и откинул спину на удобное кресло. И сделал вид, будто знал, как ответит его ученик, и ни на секунду не засомневался в его словах, потому что и правда знал Намджуна. Поэтому дальше продолжил более спокойно: — Ты же знаешь, что у меня есть сын? — профессор выбрал тактику идти из далека. — Да, вы иногда не замечаете, как часто упоминаете о нём. Видимо, вы его действительно любите. — Люблю, но вместе с любовью я хочу ему помочь. У нас серьёзные проблемы. Мы постоянно ссоримся. — Профессор, я правильно понимаю к чему вы клоните? — Я бы не просил тебя об этом, если бы были только ссоры. — профессор не поднимал взгляда на Намджуна, уткнувшись в свой кофе. — Но недавно я заметил на его руках порезы. Я не могу отдать его в руки психотерапевта, не хочу портить ему жизнь справкой от профессионала, где написано, что он болен. — профессор Ким сделал маленькую паузу, как бы давая понять в первую очередь себе, что полностью согласен с собственным решением. — Он учиться в той же школе, куда тебя отправляют. И поэтому я хочу, чтобы именно ты стал его психологом. Не отвечай сейчас, понимаю, тебе нужно подумать. — Я согласен.

***

31 августа 15:00 Из большой кухни плавно лились звуки разговора. Диалог был негромким, спокойным, священные минуты комфорта и уюта. Профессору хотелось простоять так вечно, он не хотел отпускать лёгкую иллюзии, будто всё хорошо, будто так будет всегда. Он знал, что новость, которую он принёс с собой не сильно обрадует одного из участников этой самой беседы. Он знал, что, снимая обувь, уже подписал этот вечер на скандал. Даже хотел ничего не сообщать, но всегда предпочитал говорить правду сразу. Плавно неся себя по коридору, разговор становился всё слышнее, так же он услышал то, что забыл, как звучит — смех сына. Решил, что не стоит давать им повод замолчать и сразу начал говорить сам: — Привет, — сначала подошёл к жене и поцеловал в щёку. — секретничаете? Джин уже не смеётся, но тень улыбки всё ещё осталась на его лице. — Обсуждали новый фильм. — миссис Ким решила поддержать идею мужа насчёт устранения неловкого молчания. — А у тебя, как день прошёл? — Всё хорошо, сегодня встретился со своим студентом, поэтому немного задержался. — Ничего, все привыкли, что ты опаздываешь. — Джин не мог отказать себе в таком комментарии, тем более, когда его отец сам признаёт свой промах, что случается крайне редко. — Джин! — миссис Ким кинула на младшего неодобрительный взгляд. — Что? — Ким сделал вид, будто ничего не произошло. — И давно ты начал встречаться со студентами? — Мы говорили о тебе. — Ким старший решил сказать сейчас, тем более Джин уже начинает ссориться. Хуже уже быть не может… Желание помыть свой рот с мылом после последней мысли возросло в несколько раз. — И зачем ты говоришь обо мне со своими студентами. — Он учится на психолога, но уже давно берёт к себе клиентов. Я попросил, чтобы ты к нему походил на постоянной основе. — Чего блять?! — Джин! — испугалась миссис Ким. — Он кое в чём провинился, и его направили на недолгий срок в школу, поэтому ваши сеансы будут проходить там. Раньше они просто кричали друг на друга. Теперь: один молча принимает решения и спокойным тоном ставит перед фактом. Другой не находит слов. — Соглашусь, это довольно нечестно с моей стороны. Но ты должен знать, что я это делаю только ради тебя. — Меня? А может ради своей репутации? Ведь как это так у отца психолога такой сын. — Прекрати. — профессор Ким всё ещё держит спокойный тон. Он принял решения и знал, какая будет реакция. — Я видел твои руки, сынок. Миссис Ким, сидящая рядом, сразу потянулась к рукавам худи Джина. И через мгновение закрыла самой себе рот рукой, что избежать крика, который так и рвался наружу после увиденного. — Джин… — вместо крика она выбрала слёзы, которые горячими каплями стекали по бледным щекам. Хуже могло быть. Вместо знакомого крика его отец услышал лишь шум отдаляющих шагов.

***

31 августа 18:00 Иногда хочется побороть себя. Доказать самому себе, что ты сильный. Многие люди из-за этого сами придумывают себе проблемы. Хосоку ничего придумывать не надо: с самого детства жизнь только и делала, что создавала ему проблемы. Зато теперь Хосок полностью состоявшаяся личность, которого воспитали проблемы и закалили их решения. Непонятно, правда, на что больше повлиял такой образ жизни — на его синдром спасателя или на то, что сейчас он идёт в магазин за пивом вместо газировки. Всё же больше всего повлияло на его отношение к людям: пройдя через многие проблемы, с которыми обычно встречаются взрослые, Чон никогда не скажет ничего плохого о человеке, не узнав всю его историю, никогда не бросит человека, именно потому что знает, что такое безвыходная ситуация, знает, как ужасно чувство, когда понимаешь, что сам ты уже не вывозишь, а помощи попросить не позволяет чёртова гордость. Поэтому предлагает помощь всегда первым. Он научился чувствовать людей, знает, когда стоит лезть с поддержкой, а когда стоит просто наблюдать со стороны и дать человеку пространство на решение проблем, и знает в каком положении парню под ним сейчас будет намного лучше. Он зашёл лишь за заветным напитком, но кассир оказался слишком горячим. — Твоё начальство не будет жаловаться, что ты не работаешь. — Хосок не мог произнести всю фразу целиком и слитно, так как толчки прерывали его почти на каждом слове. Он вдалбливался в парня и вовсе не жалел его, смотрел ему прямо в глаза и видел, что тот и не хочет нежности. Знал, что тот у него не первый и от опытности партнёра заводился ещё больше, ведь парень тоже знал, что делать, чтобы Хосок не только не смог нормально говорить, но и буквально рычал от удовольствия. — Сегодня последний день, хочу уйти красиво. — У тебя фетиш, чтобы кто-то застукивал тебя с раздвинутыми ногами? Парень хотел смеяться, стонать и плакать от удовольствия. Хосок поставил его руки на стол, который стоял в кладовке этого магазина, и накрыл его руки своими. Это был вовсе не милый жест, а лишь желание и интерес: сможет ли парень под ним кончить лишь от члена Хосока. — Нет. Но я думал ты остановишься, если узнаешь, что сюда могут зайти с минуту на минуту. Так что похоже ты присвоил мне свой фетиш. Хосок с рыком засмеялся. — Вовсе нет. У меня лишь появился повод, чтобы ты быстрее кончил. С этими словами Хосок решил нарушить свой спор с самим собой и накрыл рукой член парня. Сначала провёл по всей длине. — Я думал ты никогда этого не сделаешь. — эти слова лишь раззадорили Чона и запалили бешенный огонёк внутри. Тот вышел из него и, смотря прямо в глаза, начал целовать сначала пупок, потом ниже и ниже, а затем добрался до того в чём Хосок лучший. Он сначала подул на головку и начал облизывать, Хосок не давился, возможно, хотел произвести впечатления на парня. Ему удалось это сделать в тот момент, когда он взял на всю длину и рукой накрыл правую ягодицу парня, указывая на то, что тот может сам выбрать темп и на самом деле не так уж и против, чтобы тот вытрахал его в рот. — Хочешь, чтобы мы поменялись ролями? А ты мне начинаешь нравится, таинственный незнакомец. — Займись уже делом. — Еле понятно промямлил Чон. — Не говори с набитым ртом. Парень сразу принял настроение Хосока, а Чон сразу принял член парня с новым темпом. Тот также не жалел глотку Хосока, как и Чон его мягкое место. Хосок одновременно надрачивал себе, пока парень стонал от прекрасного минета, если так ещё можно назвать то, чем они занимаются. Парень взял Хосока за его мягкие волосы, сначала оттянул от себя, а следом за волосы натянул Чона на всю длину. Для Хосока это была та самая точка, когда он уже не мог терпеть и кончил сам себе в руку. Когда ладони были полностью свободны, Чон начал водить ими по всему телу парня, потом дошёл одной рукой до упругих ягодиц и сжал их со всей силы, другая рука активно работала пальцами, Чон вставил сразу три, тот уже был растянут, но всё ещё ощущалась узость, особенно её чувствовал парень, который от пары попаданий по особой точке кончил Хосоку в рот «Если производить впечатления, то до конца.» — подумал Чон перед тем, как всё глотнул. Может, ему настолько сильно понравилось личико кассира или его член во рту, а может здесь сыграло желание довести спор с самим собой до конца и когда-нибудь, желательно не в далёком будущем, проверить особенности тела парня. — Ты проста вау. Может назовёшь своё имя. — улыбка не сползала с лица незнакомца, а в этих ямочках отображался весь полученный кайф от секса и партнёра. — Скажу, когда буду трахать тебя снова, ты же должен, что-то кричать. — с этими словами Хосок поднялся с колен и начал натягивать штаны, которые находились в полуспущенном положении. — Ты так уверен, что будет следующий раз? — парень лукаво улыбнулся и принялся разглядывать пресс незнакомца. Он только сейчас заметил насколько красивое и подтянутое тело у парня: «Почему мне кажется, что будет не просто ещё раз, а несколько десятков «ещё раз.», — он не стал озвучивать свои мысли, а лишь добавил. — Меня, кстати Бан Чан зовут. — парень ощутил себя немного не на равных, поэтому надел рабочий свитшот. — Я знаю. — Хосок натянул майку после жадных взглядов кассира и двумя пальцами, которые ещё недавно ласкали стоящего напротив парня, простучал по бейджику, который верно висел на том самом рабочем свитшоте. Бан Чан засмеялся. — Точно. Бейджик. На самом деле, можешь звать Кристофер. — Как скажешь, Крис. Парень на милое сокращение лишь улыбнулся. — Ты сейчас свободен? Хосок посмотрел на воображаемые часы. — Ох столько дел, столько дел. Разве что кто-то может предложить что-то поинтересней. — и поднял взгляд на Кристофера. — Мне нужно закрыть магазин, а затем я собирался встретиться с друзьями и пойти на скейт-площадку. Как ты, кстати, относишься к скейтерам? — Трахаю их. — Чон решил опустить тот факт, что пару минут назад всё было наоборот. — Я надеюсь не всех? — Только красивых кассиров, со странными именами. — У меня не странное имя. — Давай быстрее собирайся, пока я не передумал.

***

Как он мог так с ним поступить? Неужели сложно было поговорить сначала с ним? Джин был ужасно зол. Отец не слышал, как он ушёл, Джин зашёл в свою комнату лишь за скейтам, а затем, чтобы не попадаться лишний раз на глаза, спустился через балкон на этаж ниже к совей подруге Лиен. Спускаясь, он незаметно подкрался к сидящей на кровати спиной от окна подруге и решил напугать. — Бу! — внезапно схватил за бока девушку. Лиен лишь громко вскрикнула и подскочила с кровати. — Джин, ты придурок! — она хотела бы продолжить ещё возмущаться, но взгляд Джина не дал ей закончить начатое. — Ты плакал? Джин лишь опустил натянутую улыбку. Всё внутри сжалось. От констатации факта на душе стало ещё больнее, плакать захотелось ещё больше. В глазах снова начинался проявляться океан. Лиан не может смотреть на такого Джина, она сразу заключила друга в объятия и начала успокаивающе нежно гладить его по спине и шее. — Он опять на тебя кричал? Джин зарылся носом ей в шею, получалось немного странно, ведь Ким намного выше Лиен, но зато только так Джин чувствовал себя в безопасности. — Он видел мои руки. — тихо прошептал Джин. Каждое слово далось ему с трудом, хоть он и произнёс его быстро, но только, чтобы ещё на несколько мучительных мгновений не задумываться над смыслом фразы и осознанием того, что отец пошёл говорить об этом не с сыном, а с каким-то левым человеком. — Джин, мне так жаль. — она прижала его к себе ещё сильнее, а затем Джин почувствовал, будто его из тёплого пледа снова вернули в холодную реальность — Лиан отпустила его из объятий, вместо этого взяла руками его за локти и посмотрела в глаза, давая всю поддержку мира. — Он же не собирается запирать тебя в какой-нибудь психушке для больных? Джин, скажи, что нет! — Её глаза сами наполнились слезами, она слишком любила своего друга и не могла его потерять. Они познакомились, как только Джин переехал в эту многоэтажку, где Лиан жила всю жизнь, Джин был её первым другом, Кани — вторым. Она не позволит кому-то разрушить их трио поддержки и заботы. — Лиан, всё нормально, он записал меня к школьному психологу. — Чего? Джин, я не понимаю. Он же буквально профессор психологии. Какой ещё школьный психолог? — Лиан расслабила хватку на локтях, а заботящийся взгляд сменил свой окрас на непонимание. — Он сказал, что это его студент, которому он доверяет. На самом деле я сам ничего не понимаю. — Когда он говорил с тобой после того, что увидел, он упоминал этого студента? — Лиан…- Джин знал, что придётся сказать это вслух. — Он не говорил со мной… Подруга вовсе убрала руки от Джина, одной накрыла свой рот, а второй первую руку. Простояв так мгновение, она быстро собралась с мыслями и не позволила больше ни секунды Джину быть одному со своими мыслями. Лиан быстро его обняла. — Милый, прости, но он просто урод. Джин хотел сказать, чтобы она не извинялась, ведь Лиан абсолютно права, но сил на это больше не было. Слёзы забирали все слова. Они медленно катились по холодным щекам, задевая потрескавшиеся губы. — Хочешь никуда не пойдём? Я сделаю нам чая, а потом поедим мороженое и посмотрим Гарри Поттера. Джин сразу замотал головой. — Я написал Кани, она уже там. — Будешь сегодня кататься? — Крис написал, что приведёт с собой какого-то парня на которого хочет произвести впечатления, поэтому мы сегодня должны быть на уровне. — Джин решил вылезти из объятий теперь, потому что ещё мгновения и он примет столь заманчивое предложение подруги. — Спасибо, что ты есть у нас. — Ты же знаешь, что ты бы сделал для меня тоже самое. — Обещаю, когда-нибудь ты перестанешь меня утешать, а мы будем просто веселиться. — Как насчёт сегодня? — Конечно! Джин натянул улыбку, и любой смотрящий на неё не смог бы узнать, что ещё недавно внутри у него бился хрусталь.

***

— Ты вообще умеешь кататься? Хосок и Бан Чан оказались довольно приятными собеседниками друг для друга. У них оказалось много тем для разговора. А может, дело было в том, что они оба чувствовали, что что-то у них было общее: то ли в характере, то ли в судьбе, просто не решались это обсуждать, но оба, может, не знали наверняка, но точно догадывались, что что-то их определённо объединяет. — Да, раньше много катался. — Хосок говорил всё, пропуская через улыбку. Может, привык к такой манеры общения, а может, пытался понравится. — И почему же перестал? — Не находилось достойной компании. — Хосок знал, что лишь подогревает интерес и азарт парня. Бан Чан засмеялся — он знал в какие игры с ним играет незнакомец и не имел права не подыгрывать. — Уж поверь, мы тебя не разочаруем. — хитрая улыбка сразу же упала на Хосока. — Смотри, чтобы ты не облажался, думаю, мне не составит труда найти для тебя лишнюю доску. — Как скажешь. Мы скоро придём? Ты 5 минут назад сказал, что почти всё, но я не вижу здесь нигде никакой площадки. Бан Чан усмехнулся. — Конечно, ведь она не на улице. — Что? А где? — Хосок искренне удивился. У него в городе была довольно большая площадка, и он понятия не имел, как такое можно поместить в какое-нибудь здание. — Сейчас увидишь. — Бан Чан понял, что заинтересовал Хосока, и что шансов у него уйти просто нет. Ну прям мечта маньяка — заманил любопытного ребёнка в подвал. Бан Чан подвёл его к зданию, которое нужно обойти, чтобы найти дверь, спрятанную в граффити. Они оба зашли. Хосок мог бы подумать дважды, прежде чем идти с незнакомцем в незнакомое здание. Хорошо, что Чону в детстве никакие маньяки конфет не предлагали, и поэтому задних мыслей у него и не было. Перед парнями открылась маленькая каморка с одним единственным лифтом. — Только после вас. — Бан Чан благородно уступил первенство зайти в лифт Хосоку. — Выпендрёжник. — Эй! — Бан Чан сделал вид будто расстроился, надув губу и вытаращил глаза. — Не мешай мне производить впечатления. После зашёл в лифт и нажал на кнопку, которая была обведена красным маркером, а сверху таким же красным маркером было написано: «Не нажимай, если не готов изменять свою жизнь каждый день». Хосок заметил надпись и улыбнулся себе под нос. — Хочешь изменить мою жизнь? — Только, если ты позволишь. Они не смогли надолго сохранить зрительный контакт, ведь прямо сейчас перед Хосокам открылся вид на самый странный и ахуенный подвал в его жизни. — Здесь раньше была двухэтажная парковка. — начал Бан Чан и указал жестом головы, чтобы тот шёл за ним. — Потолок между двумя этажами снесли, убрали все стены, оставив лишь бетонную коробку, затем пару месяцев работы и вуаля — лучшее место для любых тусовок. Хосок всё ещё не осознавал, что идёт с открытым ртом. Это было просто потрясающее место — куча разных треков, на которых Хосок раньше только хотел прокатиться. Почти каждый трек заполнен катающимся и кучей народа вокруг него, которые смотрели на исполняющего. На колонках играет хорошая музыка, будто взятая прямо из плейлиста Чона. Из мыслей об восхищении этим местом Хосока выдернули 3 человека, которые подошли к Бан Чану. Две девушки и парень сразу налетели на него в объятия. — Малыш Крис решил почтить простых смертных своим царским присутствиям. — Начал парень из компании. — Я заходил всего 2 недели назад! — В то время, когда мы здесь собираемся каждый день! — после парня начала девушка. Бан Чан лишь закатил глаза. — Ты хоть кататься не переучился? — продолжила уже вторая девушка. — Не надо делать вид, будто меня не было здесь целое лето. Хосок лишь мог стоять и умиляться, как три друга шуточно нападают на его «знакомого?» — Ладно, ребят, всё, посмотрим, кто ещё здесь лучший. — он резко ударил себя по лбу. — Точно, неловко получилось. — он повернулся к Хосоку и сказал следующую фразу так тихо, чтобы её услышал лишь тот, кому она сказана. — Совсем забыл, что мы знакомы не всю жизнь, и что тебя нужно представлять. — будь Хосок на года 4 младше своего возраста, то точно бы весь залился краской от таких дешёвых подкатов, но сейчас лишь немного окрасил щёки в нежно-розовый румянец, не потому что подкат сработал, а потому, что чувствовал почти тоже самое. — Это… — Чон Хосок. — Чон вспомнил, что не представлялся Бан Чану до этого. — Мы познакомились недавно, но он умеет кататься. Хосок, — Бан Чан специально выделил имя. — это Джин, Кани и Лиен. — Мы рады любому, кто хоть что-то умеет. — начала девушка, которую Бан Чан представил, как Лиен. — Здесь всегда так много людей? — Так сегодня 31, все хотят как следует оторваться перед школой. — Джин смотрит так, будто говорит самые очевидные в мире вещи. Вообще-то так и есть, но не для Чона. Он, со всеми переездами, чемоданами и коробками, забыл, что уже завтра он уйдёт в серую пучину будней. — Вы тоже ходите в школу ещё? — продолжаем очевидные вопросы. — Ты думал, что спишь с совершеннолетним? — Бан чан искренне непонимающе на него посмотрел. — Вы спали?! — Кани сначала хотела удивиться, но вместо этого лишь посмеялась. — Я так и знала. Джин, с тебя десятка. Я говорила, что он бы не повёл сюда «просто друга». — Кристофер, дорогой, в следующий раз, будь добр, выражайся точнее. — Ким полез в карман за бумажником. — Мне не пришло в голову, что это лишь подработка. — Хосок также рассмеялся. — Да, эта была летняя подработка перед выпускным классом. — Эмм. — весёлое выражение лица Чона сменилось на подозрительное. — Вы все идёте в выпускной класс? — он указал жестом на всю четвёрку. — Ну да, мы одноклассники, учимся в 999 школе. На этом Хосок выдохнул, так как его школа была имени какого-то важного чела, что сделал немалое для этой самой школы. — Ладно, мы же не будем в последний день говорить о учёбе? — запротестовала Лиен. — Тем более, мне уже не терпится посмотреть, что умеют твой замечательный Хосок. — девушка говорила это Бан Чану, но смотрела в глаза Чону. «Видимо, азарт бросать вызовы в их четвёрке передаётся по воздуху» — подумал Хосок. — Не-не-не! — закачал головой Джин. — Сначала Крис. Ты должен увидеть короля на дороге. — последнее было сказано только Хосоку. Они стояли недалеко от фанбокса. Хосок пропустил тот момент, когда Бан Чан успел уйти и у кого взял скейт. Забравшись на трек, казалось, что все люди, что находились там, собрались возле одного Бан Чана. «Похоже он и правда здесь король» — Хосок уже ожидал зрелища. Бан Чан начал, как только переключился новый трек на колонках, он взял большой разгон. Он резко отталкивался от земли поднимаясь на крутой склон. Затем сделал такой же резкий поворот для усиления скорости. И на всех спидах покатился вниз, чувствовалось, как все люди, окружающие площадку, замерли. Затаил дыхание и сам Хосок. Чон не знал, что может сделать Бан Чан, чтобы уменьшить скорость и не упасть с грохотом.Хосок почувствовал чьё-то близкое присутствие прямо над ним. — Я отсюда чувствую твоё напряжение. Выдохни. Он знает, что делает. — Это оказался Джин. И Ким оказался абсолютно прав. Набрав достаточную высоту и скорость, чтобы оторваться на несколько мгновения от земли, которые из-за своей сложности и неповторимости казалась вечностью. Бан Чан успел в это время оттолкнуть скейт ладонью, перекрутить его два раза, а следом с грохотом приземлиться и проехаться до начала следующего склона, грохот был по большей части не от удара скейта о доски трека, а от шума толпы, которые кричали в восторге. Бан Чан упиваясь в овациях, одарив всех своей улыбкой, подъехал к друзьям. — Как всегда неповторим. — обняла за талию Кани и так же быстро отпустила. — Не особа зазнавайся. — с дружеским сарказмом пошутил Джин. — Они просто не видели ещё на что способен ты. Не выходи пока на доски, дай мне насладиться этими взглядами. — Бан Чан поддержал шутку Джина. Но тут перевёл взгляд на Чона. — Не слишком сильную планку задрал? Мне попросить, чтобы все отвернулись, чтобы не сглазили? Хосок вынужден согласиться, что он и правда хорош, но до этого времени ему просто не приходило соревноваться. Хосок чувствует, что Бан Чан не знает, что значит вкус настоящей победы. Чон почувствовал это давно. Даже успел соскучиться по этим эмоциям. И вот когда он за долгие годы нашёл конкурента и хорошего соперника, наконец-то можно показать что-то не в пол силы. — Твой друг правильно подметил — не зазнавайся. –Хосок слегка нагнулся на уровень ухо, не только чтобы услышал только он, но, и чтобы облизнуть в конце мочку ухо. — Думаешь справишься? — Бан Чан знал, за что тот так с ним поступает. Именно Кристофер дразнил его и подначивал к этому, а теперь пусть стоит с возбуждением и восхищается. Хосок полностью понял, как и что сделал Бан Чан, но в голове и мысли не было повторить тоже самое. Бан Чан дал ему свой скейт. «Крис сказал, что он счастливый. Разве это не повод сделать то, чему не практиковался несколько месяцев?» — у Хосока не было сомнений. Для себя он уже давно всё решил. Видимо, секс действительно был настолько хорош, чтобы было такое огромное желание его повторить. Чон начал забираться по ступенькам на трек. Он помнил, что Бан Чан, чтобы несколько секунд застрять в воздухе оттолкнулся от верха, полностью не забираясь на него. Хосок должен выиграть больше секунд для осуществления задуманного. Его движения были плавные, на доске он будто танцевал. Вся его походка и движения говорили или же нежно шептали о всей его грациозности и умении показать себя. Все поняли, что из себя представляет Чон Хосок ещё тогда, когда он плавными движениями отталкивался от трека. Никто не ожидал, что он сделает хуже Короля. Но и никто не был до конца уверен в том: сделает ли он лучше. И это ещё больше подогревала интерес и заставляла смотреть вверх не моргая. Хосок добрался до вершины фанбокса и, хорошо оттолкнувшись замер на такое же количество секунд в воздухе, что и Бан Чан, он прокрутил скейт вокруг на один раз больше Короля и также спустился на пол. Все взорвались криком, но тут же остановились, Хосок не собирался заканчивать, Чон сделал этот трюк только для большей скорости. И со всеми спидами покатился на другой край фанбокса. Он отталкивался от пола всё сильнее и сильнее, но каким-то чудом движения оставались всё такими же плавными. Никто бы и не посмел оторвать глаза, ибо никто не мог даже предположить, что тот сделает дальше. Хосок добрался до самого края, но в этот раз не стал тормозить, а лёгким нажатием ноги на край скейта поднял его вместе с собой в воздух, потом коленом зацепил его, взяв скейт в одну руку, сделал маленькое сальто вокруг своей оси и в доли секунды подставил скейт обратно на ноги. Приземлившись, половина толпы встречали его, как олимпийского чемпиона, а другая половина стояли с открытыми ртами и только лишь через пятнадцать секунд после приземления так же начали выражать своё восхищение в криках. Хосоку, конечно, было приятно, но он это делал не для них, Чон сразу же начал искать в первых рядах того самого, кто не мог опустить уже несколько минут взгляда с Хосока. Когда Чон подошёл он хотел сказать что-то на подобии слов Джина, но был тут же остановлен сначала очень странным взглядом, которое, казалось выражало все эмоции и чувства сразу. Но он не успел полностью разглядеть там восхищение, которое расходилось флюидами от Бан Чана по всему парку, как был остановлен поцелуем от Криса. Хосок хотел подумать о том, что прямо за ними стоят его друзья, что девочки, которые хотели спросить инстаграмЧона уже думают: «А стоит ли?». Ему было всё равно. Сейчас его целует тот, кого он хочет больше всего. Бан Чан мог подумать о том, что здесь много его фанатов, которые будут немного озадачены, но ему всё равно. Сейчас он целует самого талантливого парня в Сеуле. Они оторвались друг от друга на мгновение, только чтобы Бан Чан уже наконец сказал то, о чём думает с тех пор, как только они вдвоём зашли в это помещение: — Я хочу тебя прямо на этом треке. — Бан Чан говорил это прямо на ухо Хосока, обжигал горячим дыханием, заставлял возбуждаться лишь от мелких прикосновений его губ об ухо Чона, тем самым вызывая мурашки по всему телу и желания простонать его имя прямо перед всеми. — Давай сбежим. — Хосок подумал, что на сегодня шоу достаточно, и все те, кто что-то видел уже насмотрелись сполна. Внезапно из-за спины Бан Чана вылез Джин. — Дружище, ты был нереально, ИК, крут. — Ким уже ели стоял на ногах, но ему ещё хватало сил лесть с объятиями к Хосоку, на которые Чон дружелюбно отвечал. — Джин, ёп твою мать! Ты когда успел так набраться? — Бан Чан резко сменил своё настроение. — Шутишь про мать? Какое воспитаИКние ты показываешь юному таланту. — Джин помахал указательным пальцем прямо перед лицом Бан Чана, а затем кончиком пальца тыкнул его в нос. — Мяу! — Да он угашенный. — Хосок засмеялся. Бан Чану было как-то не до смеха. — Прости мне так жаль, но мне придётся тащить его сейчас домой. — Ничего, я понимаю. Ты хороший друг, Крис. — Хосок искренне улыбнулся. — Может, тебе помочь? — Нет, не стоит. Я вызову такси и помогу забраться ему на свой этаж. К сожалению, ещё придётся говорить с его отцом. — Джин в это время уже спал на плече Хосока. — Мы ещё увидимся? — Обязательно. — Хосок притянул вплотную Бан Чана. — Надеюсь, трахаться ты будешь так же ахуенно, как и катаешься. — Не вынуждай меня оставить своего друга на растерзания судьбе. — Я вообще-то всё слышу. — проснулся на этих словах Ким. — Дай мне свой телефон. — Бан Чан не мог убрать это странную улыбку с лица. Он чуть не забыл попросить оставить хоть что-то, чтобы связаться с Чоном. — Ах да, конечно! — Хосок достал своей телефон и передал его Бан Чану. Тот в своё время быстро ввёл свой номер и отдал смартфон владельцу. — А теперь я забираю у тебя это беспомощное тело. — Пока, незнакомец. — Пока, Чон Хосок.

***

На стол падал маленький белый луч от настольной лампы, который тенью ложился на все тетради, которым суждено быть исписанными бредом, который никогда не пригодится в жизни. Чонгук им даже сочувствовал. Они не могли выбирать, как люди, что в себя вложить и какой след в себе оставить. Они вынуждены быть заложниками конспектов и странных уравнений, для которых до сих пор не нашли веской причины «зачем они нужны». Но все эти мысли не мешали подписывать одну за другой своим именем. В этот момент Чонгуку было комфортно. В его новой комнате было распахнуто окно, в комнате было свежо и большие шторы, которые ели заметно танцевали из-за ветра создавали впечатления движения, от этого комната не казалось мёртвой и безжизненной. Наверное, так и должен проходить «идеальный последний день лета Чон Чонгука». Но, к сожалению, его покою не суждено длиться вечно: из коридора послышался звук открывающейся двери, а следом шаги, направленные в сторону его комнаты. На самом деле Чонгук не особо был против приближающийся компании. Он давно научился различать маму и брата по шагам. И уже ждал Хосока в своей комнате. — Привет. — Хосок перекинул весь вес на дверной проём, не стал заходить. Скорее всего, ждал приглашения — именно так он узнаёт: хочет ли говорить брат или нет. — Проходи. — сегодня братец в хорошем настроении. — Чем занимаешься? — Хосок присел на кровать и продолжил наблюдать за братом со спины. — Собираю портфель. Нам завтра в школу, не забыл? — Конечно, нет. Просто нормальные люди собирают портфель утром, а в последний день лета развлекаются. — Надеюсь, ты развлёкся. — О да. — долго протянул Хосок. — А ты? — Мне вчера хватило. — Чон решил, что всё-таки стоит повернуться, Хосок, как никак, старается. –Вечером вышел за сигаретами и встретил полу живого парня, он оказался наркоманом. Я хотел ему помочь, вызвав скорую, но потом прибежали его друзья, такие же наркоманы, и забрали его с собой. Будет неловко, если он умрёт, а последний, кого он слышал или видел — был я. — Он отключился, когда ты пришёл? — Вроде, нет. Скорее всего, это случилось до этого. — Значит не переживай. Последнее, что он видел — был наркотик. — Всё равно это странно. Нужно было вызвать скорую хоть это и не моё дело. — Если это не твоё дело почему же ты так переживаешь? — Я не переживаю. Просто тот парень совсем не был похож на наркомана, его выдавал лишь косяк в пальцах. — Чонгук вспомнил его пальцы. Они были длинными и ужасно холодными. «Даже не вериться, что для такого красивого человека не нашлось той, кто бы согрела его пальцы». — Чонгук испугался собственных мыслей. Почему он вообще об этом думает. — Ладно, ты прав, мне должно быть всё равно. — Я не говорил, что тебе должно быть всё равно. — Хосок начал улавливать какую-то внутреннюю борьбу у Чонгука, но не стал лишний раз вмешиваться. Знал — всё равно не скажет. — Ты хороший человек, братик, если переживаешь даже о незнакомцах, этого не стоит противиться. — Хосок, я — не ты. Я не хочу помогать всем и сразу. Это был порыв на почве эмоций, связанных с переездом. Всё. Закрыли тему. Так как ты там развлекался? — Я встретил одного парня — Кристофера. — Хосок не заметил, как начал бессознательно улыбаться. — Он отвёл меня на скейт площадку. — Чон решил опустить то, что случилось перед скейтбордами. — Ты бы видел это место… Тебе бы точно понравилось, дома мы с тобой в таких не бывали. Если перестанешь вести себя иногда, как злюка, то обязательно отведу тебя туда. — Хосок подмигнул Чонгуку, на что тот лишь закатил глаза. — Ну а потом было просто волшебно. Ты бы видел Криса. Он очень крутой. Знает разные приколы на доске, и люди, что были там, его просто обожают. И знаешь, я их понимаю, он реально этого стоит. Но потом вышел я… Я немного сглупил и решил без разминки им сальто в полёте показать, — на этом моменте монолога Хосока у Чонгука округлились глаза, в которых можно было лишь прочесть: «ты дурак?!» — Не переживай, всё прошло хорошо, все были в восторге, особенно он. Ну и там его друзья ещё были, тоже крутые ребята, представляешь, один из его друзей успел напиться за то время, когда я делал трюк. Настоящий панк, наверное… — Хосок задумался, был ли Джин похож на панка. Скорее, на депрессивную эмочку. — Вот это я понимаю, человек провожает лето, в отличии от некоторых… — Ты так часто его упомянул, будто он тебе нравится. — Кто? Джин? — Хосок сменил улыбку на задумчивое лицо. — Нет, этот парень со странным именем. — А! — протянул Хосок. — Кристофер. Нравится? Даже не знаю. Наверное, это могло бы когда-нибудь произойти. Чон выдавил из себя какой-то неуместный нервный смешок. — Что? Хосок, что ты несёшь? — Это же не то о чём я думаю? Ты же не вырос гомофобным ублюдкам? — Хосок нахмурил брови и даже не мог предположить, что собирается делать, если ответ окажется положительным. — Нет, конечно, нет. Просто это странно слышать от тебя. — Хосок выдохнул. — И почему же? — Не знаю! Просто странно. Ты не давал поводов так думать. — теперь очередь Хосока закатывать глаза. — Ты просто не замечал. — Ты хочешь сказать — это не первый раз?! — Что именно? — Хосок искренне не понимает, почему его брат ни разу не замечал. — Ты уже что-то чувствовал к парням? — А ты нет? — Нет! — Чонгук не понимает: Хосок так нападает шутками из-за странного опроса или правда спрашивает такой вопрос. — С чего ты вообще решил, что мне могут понравится парни? — Честно говоря, я до твоих 16 лет думал, что ты стопроцентный гей. — Чего блять?! — Чонгук, не матерись в доме. — Хосок говорит это в шутку, только чтобы увидеть, как краснеет его маленький братец. Надолго его не хватило — Хосок засмеялся. — Чонгуки, ты такой смешной, когда злишься и ничего не понимаешь. — от прежнего серьёзного выражения лица не осталось и следа. Сейчас Хосок во всю смеётся. — Ладно, братишка, уже поздно. Завтра нас ждёт много чего нового и сложного. — Чон взял щеку младшего в пальцы и шуточно оттянул и пожмякал, как часто делал в детстве. — Но мы справимся. Доброй ночи, Гуки. Младший Чон уже не так сильно злился на брата, он уже давно привык к глупым шуткам брата, но что-то внутри не разрешало ему смеяться. Глубоко внутри он понимал, что ещё не готов к такому разговору с самим собой. — Доброй ночи, Хоби.

***

— Мне так жаль, что я не запомнил лица твоего. — слова были сказаны в пустоту мальчиком, которого обманул друг, он знал, что обманул во благо. И знал, что он был не один.