come on baby, let me take you out

Они стоят в тишине в течение одного удара сердца, оба их взгляда прикованы к твёрдому члену Майки. чёртвозьмичёртвозьмичёртвозьми       А затем Такемичи резко отшатывается. На его щеках вспыхивает румянец: “Я, э-э, мне нужно, э-э, убрать это". Он резко поворачивается, складывая тарелки дрожащими руками.       “Ванная в той стороне”, - он дергает подбородком в направлении коридора и идёт так быстро, как только может, на кухню, напрягаясь всем телом, когда протискивается мимо Майки. Майки неподвижно стоит в гостиной, его разум отключён, а губы беззвучно открываются и закрываются. Один удар, а затем два.       “Это твоя вина, понимаешь?” Звон посуды в руках Такемичи прекращается, и тиканье часов на стене становится оглушительным. Майки протискивается мимо комка, образовавшегося в его трахее: “Это... это из—за тебя".       Его слова срываются на шепот. Такемичи стоит в дверях кухни, спиной к Майки, расправив плечи, как будто боится выдохнуть. Майки сглатывает, делая решительный шаг.       “Я не понимаю, почему ты заставляешь меня так себя чувствовать...” - говорит он.       Он медленно подходит к Такемичи, осторожно кладет руку ему на плечо: “Извини. А теперь я пойду.” Он кашляет и поворачивается, чтобы уйти. Боже, он облажался, не так ли?       "Нет. Останься, - Такемичи ставит посуду в раковину, глухой звук разносится в неподвижном воздухе, - пожалуйста.” Когда он поворачивается, в его глазах появляется выражение, которого Майки никогда раньше не видел: мягкое, но голодное. Он знает, что это отражается и в его собственном. Они оба стоят на краю чего-то, и кажется, что мир перестал вращаться вокруг своей оси. Язык Такемичи высовывается, облизывая губы. Это просто нервное действие, но оно перевешивает чашу весов, и Майки бросается вперёд, не в силах контролировать себя, притягивая лицо мальчика к себе обеими руками и пробуя масло попкорна на губах. Такемичи удивленно ахает, а затем отвечает взаимностью, дергает Майки за рубашку, чтобы притянуть его ещё ближе. Их губы двигаются друг против друга без техники, просто желание, потребность быть ещё ближе. Они оба явно неопытны, но это лучшее, что Майки когда-либо чувствовал. Ещё. Ещё. Затем Такемичи облизывает его открытый рот, их языки соприкасаются, и Майки чувствует фейерверк. Такемичи отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, но Майки продолжает держать его за челюсть, гоняясь за губами, чтобы получить больше.       “Дай мне отдышаться, Майки-кун", - скулит Такемичи, откидываясь назад. Его грудь вздымается. Его губы краснее, чем обычно, скользкие от слюны и пухлые от поцелуев.       ”Ты такой красивый, Мичи, - Майки проводит по ним большим пальцем, очарованный их мягкостью, - такой красивый для меня”. Его голос слегка срывается, совсем не похожий на властный рёв главы Тосвы. Они остаются так некоторое время, прижимаясь друг к другу в дверях кухни. Они оказываются вместе на диване, два человека втискиваются в пространство, где есть место только для одного. Майки лежит на спине, положив шею на подлокотник, а Такемичи лежит на животе сверху. Майки наконец делает то, что всегда хотел: он проводит пальцами по мягким светлым волосам на затылке Такемичи и массирует кожу головы кончиками пальцев. Мичи довольно улыбается, сидя на нем сверху, чмокая Майки в нос и подбородок.       После некоторого молчания Такемичи спрашивает: “Мне просто любопытно. Эм, что сделало тебя... твёрдым, Майки-кун?” У Манджиро останавливается сердце. Верно. Это должно было случиться. Его пальцы неподвижны. Он не думал, что ему придется признаться, что плач Такемичи так быстро возбуждает его. Как бы он отреагировал? Будет ли ему противно? Будет ли он притворяться, что между ними ничего не произошло? Майки смотрит в голубые глаза Такемичи, ища подсказку, и видит, что Такемичи тоже хочет его. Он принимает веру.       “Плач, - голос Майки дрожит, и это звучит больше как вопрос, чем ответ, - я думаю, мне нравится, когда ты плачешь". Глаза Такемичи расширяются, порхая, пока он обдумывает свои слова.       “Я? Плачу?” - В его голосе нет отвращения, что Майки считает небольшой победой. Вместо этого он выглядит... заинтересованным? Затем Такемичи слезает с него, и Майки немного паникует. Ладно, это даёт много смешанных сигналов. Он снова садится, не зная, должен ли он наклониться к Такемучи или просто уйти, и прямо тогда Мичи начинает щипать себя за внутреннюю часть руки. Он скручивает чувствительную кожу там с такой силой, что Майки уверен, что появятся синяки. Его брови сведены вместе и искривлены от боли, и после судорожного вдоха, на глаза наворачиваются слезы. Ему требуется секунда, чтобы загрузиться, и Майки понимает, что Такемичи заставляет себя плакать. Иисус Христос. Всё, что он может сделать, это сидеть там, внезапно затаив дыхание, и смотреть, как Такемичи издает тихий вопль, а затем смотрит прямо в глаза, когда начинают капать слёзы. Хитрый ублюдок. Предательское тело Майки немедленно реагирует, его член становится твёрдым, как камень за считанные секунды. Его руки сжимаются в кулаки, стискивая ткань джинсов, а сердце колотится с перебоями.       “Кто бы мог подумать, что командир Томана, Непобедимый Майки, - блондин делает паузу, чтобы "проглотить" рыдание, - будет таким извращенцем?” В слове “извращенец” не было колкости, но завитки наводили на размышления; предложение. Майки обнаруживает, что больше не в силах сдерживаться. Он хватает Такемичи за плечи и прижимает горячий язык к его правой щеке, слизывая соленость. Он повторяет движение с другой стороны и мягко прикусывает мочку уха.       “Шалун.” Майки целует Такемичи в челюсть с открытым ртом, опьянённый тем, как он стонет, когда покусывает впадинку на его шее. Такемичи проводит руками по груди Майки, надавливая на его промежность, вызывая у Майки стон. Он обхватывает член, поглаживая ее через ткань, всё ещё шмыгая носом. Джинсы срочно стягиваются, и Майки остается в одних трусах на диване. Такемичи стоит рядом с ним, наклонившись, его пальцы скользят под резинкой. Он крепко берет член Майки в руку, вытаскивая его из-под ткани. Один взгляд на его прикрытые глаза, и Майки понимает, что они оба знают, к чему это ведёт. Майки чувствует, как его кровь поёт под кожей. Предвкушение нарастает, когда он чувствует тепло, исходящее от тела Такемичи. Такемучи склоняет голову над членом. Губы находятся в миллиметрах от головки, когда он позволяет слюне собраться во рту и накапать на твёрдую длину.       “Чёрт”, - шипит Майки при первом контакте с влагой, хватая рукой блондина сзади за шею и направляя этот греховный рот на свой член. Такемичи обхватывает губами головку. Майки стонет и хватает Такемичи за волосы, стаскивая его, пока он не кончил слишком рано. Смилуйся. Такемичи выглядит совершенно непристойно. Голова склонилась к руке Майки, как будто он поощряет его ещё крепче сжимать волосы, щеки великолепно розовеют и умоляют, чтобы их укусили. Такемичи наклоняется вперед, засовывая член в свой горячий рот, руки сжимают то, что он не мог вместить всю длину. Он начинает двигаться, покачивая головой, каждый раз заглатывая немного больше длины. Глаза Майки широко раскрыты. Он смотрит, как Такемучи отсасывает у него. Он чувствует себя так хорошо. Нервы покалывает от головы до кончиков пальцев ног. Член Майки ударяется о заднюю стенку горла Такемичи, и он задыхается, снова проливая слёзы. Такемичи поднимает взгляд, и Майки чуть не падает в обморок. Такемичи плачет, рот непристойно растянут членом в нём, и на его щеке выпуклость, откуда он выпячивается. Он начинает икать, и вибрации, посылаемые членом Майки, приближают его к кульминации. Слюни неуклонно вытекают изо рта Такемичи, и это так соблазняет, что он начинает наклонять бедра вперёд. Такемичи хнычет, отчаянно потирая одной рукой собственную эрекцию. Оба они туго натянуты, и когда Такемичи стонет вокруг члена, Майки кончает ему в рот. Он становится бескостным, и его сперма наполняет рот Такемучи. Когда Майки вынимает изо рта свой член, вид липкой белизны, покрывающей его вытянутый язык, почти заставляет его снова встать. Он засовывает два пальца в это месиво, обводя молочную субстанцию вокруг языка Такемичи, прежде чем поднести её к своим губам и попробовать на вкус. Такемичи выглядит пьяным, глаза расфокусированы. Он глотает сперму и падает на колени Майки, хватая ртом воздух. Майки поднимает его на диван и кладет голову Такемучи себе на плечо.       “Это было потрясающе, Мичи”, - удовлетворённо вздыхает Майки. Когда он снова заправляет себя в боксеры, его поражает осознание того, что Такемичи не получил никакого удовольствия.       Майки дергает рукой за промежность Такемичи, извиняясь: “Чёрт, мне так жаль, Мичи. Мне было так хорошо, что я забыл...” — Его пальцы натыкаются на влажную липкость в боксерах. О, боже мой. Он получил оргазм от того, что отсосал у него.       Такемичи устало улыбается ему, поднимая вверх слабые большие пальцы: “Я в порядке, Майки-кун”. Его голос хриплый и грубый, и Майки охвачен неизвестными эмоциями. Он осыпает Такемичи поцелуями по всему лицу: по одному на каждое веко, кончик носа, подбородок, яблоки на щеках. Такемичи хихикает, его руки гладят лицо Майки по бокам. Они просто остаются рядом друг с другом в тишине. Их руки переплетены между собой. Каждый находит утешение в тепле другого. Майки делает мягкую улыбку, которую он не часто показывает, и он чувствует, как его внутренности успокаиваются в мирной тишине, которая редко наступает. Когда Майки снова смотрит на него сверху вниз, он обнаруживает, что тот дремлет. Область под глазами Такемичи опухла, а его рот слегка приоткрыт, и Майки думает, что он самый великолепный человек, который когда-либо существовал. Снаружи ярко светит луна, на улице тихо, и мир мягок для двух мальчиков.