Часть 1
4 января 2022 г., 12:42
Быстрый глухой топот босых ног по паркету эхом отражался от увешанных многочисленными портретами стен коридора. Казалось, глаза мужчины, изображенного на них, насмешливо следили за каждым его действием, как будто зная, куда он свернёт, какое плечо ударит в этот момент, кого встретит, какую дорогую вазу случайно уронит следующей, где запнется. Чертова стража, бегущая где-то далеко за ним, не даёт возможности остановиться, вобрать в горящие лёгкие побольше воздуха. Придется бежать в комнаты. Завернув за угол, первое, что он увидел — приоткрытая дверь, как будто незакрытая специально для него. Взвесив все «за» и «против», парень забежал в нее и аккуратно, стараясь быть как можно тише, закрыл дверь. Вовремя.
«Отстали», — проносится в голове, и парень прячется за близ стоящую колонну, слыша взволнованный голос из-за двери, ведущей в смежную комнату.
— Он меня убьет, он точно меня убьет… — Дрожь в голосе. Это не волнение, это настоящие паника и страх за свою жизнь. — Этот мальчишка… Из-за него меня точно убьют…
— Господин… — Второй голос — более тихий, но все ещё слышимый, виноватый — прервал монолог. — Мы нигде не можем его найти… Он как сквозь землю провалился…
— Ищите! Сами провалитесь сквозь землю, расшибитесь, но найдите его! — Дрожь сменили истеричные нотки; казалось, что мужчина вот-вот запищит. — Найдите его любой ценой, — голос становился все тише и тише — мужчина вышел.
Не успел парень облегченно выдохнуть, приложив руку к груди, и расслабиться, как смежная дверь заскрипела — кто-то вошел в его временное «укрытие». Прислушиваясь к шагам, еле дыша, он аккуратно передвигался вдоль колонны, стараясь не шуметь и не выдать себя.
— Устроил тут истерику, думает, мы не боимся за свою жизнь… Маразматик, — пробурчал молодой мужчина, он явно был недоволен разговором, произошедшим несколько мгновений назад. Быстро опрокинув в себя бокал вина, стоявший на небольшом столике (на котором кроме бокала и темно-зеленой бутылки вина, ничего не было), закрыл дверь на ключ, что заставило сердце паренька замереть на секунду. Из всех путей отступления остался только один, и пройти к нему незамеченным не предоставляется возможности. — Я знаю, что ты здесь, — голос прозвучал тихо, но для напряженного парня, он был громче грома среди ясного неба прямо над головой. — Выходи.
Ответных действий не произошло — мужчина шумно выдохнул и сел в кресло, аккуратно потирая пальцами лоб: он устал, и все явно действовало на нервы.
— Выходи уже, — он поднимает глаза на колонну, из-за которой выглядывает белая ткань накидки. — Джин-ни, шутки закончились, ты подвергаешь себя слишком большой опасности…
Поджав губы, парень неспешно вышел из-за колонны и опустил голову. Он явно не хотел этого делать, но из-за уважения к мужчине…
— Чанбин… — Хенджин неловко переступал с ноги на ногу, теребя в руках край своей белой рубахи. — Я не могу здесь оставаться, ты знаешь, — мужчина лишь хмыкнул и отвернулся в сторону камина. — Пожалуйста, просто помоги мне сбежать из замка. — Парнишка, пристально смотревший на собеседника, резко повернулся к портрету правителя на стене, замечая движение. Но на ней все как прежде. Боже, в этом замке у любого будут проблемы с головой.
— Послушай меня, — Чанбин резко выдохнул и опустил голову. — Его Величество не простит никому твой побег: ни советнику, ни мне, ни моей армии, я не могу рисковать…
— Скажи честно, — вдруг уверенно, как никогда раньше, прерывает главу стражи беглец. — Ты сейчас придерживаешься его приказа, да? Специально меня задерживаешь? — Он внимательно следит за мужчиной, вновь смотрящим на огонь. На лице не дрогнула ни одна мышца. Хенджин прав.
— Ты как всегда прав, Хенджин-и, — послышался голос за спиной. Во время диалога парень не заметил ни тихого скрипа двери, ни стука каблуков сапог. Чужая рука аккуратно легла на предплечье, медленно поднимаясь к плечу. — Ты такой умный деревенщина… — Сынмин. От одного осознания личности третьего присутствующего, Хенджин вытянулся как струна. — Ты действительно думал, что сможешь сбежать? Ты такой наивный, — пальцы резко сжались на плече, из-за чего «деревенщина» чуть поморщился, но стоял все так же смирно. Нельзя перечить. Никому в этой комнате он не может перечить. Только смотреть на ничего не выражающее лицо напротив — лицо Чанбина, наливающего алкоголь в бокал. — Попался так глупо…
Его резко дёргают в сторону все той же смежной двери, существование которой Хван проклял, а после выводят в коридор. Картины. Вокруг одни картины с Его Величеством, чередующиеся с пейзажами, натюрмортами. За все время пребывания в замке королевской семьи у Хенджина появилось и не покидало ощущение, что за ним следят. Постоянно. Сынмин все также тянет паренька за собой, стараясь как можно быстрее избавиться от надоедливого прицепа, из-за чего картины быстро сменяли одна другую, смешиваясь друг с другом. В глазах рябит. Хенджину пришлось зажмуриться. Чертовы вампиры и их скорость. Но вдруг они резко останавливаются, Хенджин открывает глаза. Перед ним дверь, которую он предпочел бы не видеть никогда в жизни:
— Ваше Величество, — Сынмин стучит и, услышав «входи», приоткрывает дверь, учтиво кланяясь. — Мальчишка нашелся. — Ким выталкивает Хенджина в комнату, место, где находится его личная гильотина в человеческом обличии. Хван широко раскрывает глаза, но рефлекторно кланяется, слишком много наказаний было получено за непослушание.
— Поднимайся, — произнес ровным голосом мужчина у окна. В свете свечей его облик пугал еще больше: темные волосы выглядели чернее вороньего крыла, красный бархат одежд из-за тусклого пламени казался ещё темнее, став похожим на цвет крови, которую Хенджин оттирал с шеи, рук и ног после каждой их встречи; почувствовав фантомную боль в этих местах, парень поджал губы, сдерживая порыв потереть кожу ради избавления от противного ощущения; кожа мужчины в контрасте с черной рубашкой казалась ещё бледнее, а алые глаза будто светились изнутри.
Правитель обошел свой письменный стол, заваленный различными бумагами, документами, требующих срочного рассмотрения, и письмами, наверняка от достаточно высокопоставленных людей, и остановился напротив. Хоть тот и был ненамного ниже, но из-за властной ауры, исходящей от него, Хенджину казалось, что он сам меньше в раза три, а может четыре, чем есть на самом деле. Король ухмыльнулся, а по коже парня пробежали мурашки:
— Ну, что, мальчик мой, — Минхо аккуратно заправил за ухо выбившуюся из прически во время бега прядь. — Набегался? — Улыбка, появившаяся на лице мужчины, казалась ласковой, полной нежности, но это пугало намного сильнее, чем если бы мужчина стоял со злым или безразличным выражением лица. — Ты выглядел таким напуганным, беспомощным… Я был в готов любой момент открыть главные двери и ворота… — Хенджин немного отшатнулся назад от испуга: он не мог его видеть… Его точно не было рядом… Ли же забавляло напуганное выражение лица и реакция мальчишки в целом. — Ах, мальчик мой… Ты такой наивный… — Король, повторяя точь-в-точь слова Сынмина, приблизился и погладил его по щеке. — С твоей стороны было так опрометчиво думать, что у меня нет способов следить за тобой. — Непонимание промелькнуло в глазах напротив, и Минхо вздохнул: — Картины, Джин-ни… Картины…
Пазл сложился в голове Хвана: причина, по которой во всех местах, где бы он ни был, всегда был кто-то из них: Чанбин, Сынмин или сам Минхо. Ощущение слежки не было случайным. За ним и за другими следили постоянно. После этого ежемесячные казни слуг, якобы неверных, не казались странными. Они действительно действовали против Короны.
Его Величество король был действительно ужасным человеком. Точнее нет. Ужасным существом.
— Но вернёмся к тебе, — мужчина сел за стол, откинувшись на мягкую спинку своего стула и подперев подбородок рукой, продолжил со скучающим видом: — Мальчик мой, ты действительно думал, что сможешь сбежать? — Хенджин понимал, что ответа от него не ждут, поэтому продолжал стоять, как провинившийся ребенок, опустив голову. — Тебя никто не ждёт за пределами замка. Тебе буквально некуда идти, единственный выход: улицы города…
— Меня ждёт семья… — еле слышно сказал парень, сжимая в кулаках рукава рубашки.
— Что ты помнишь о том, как попал сюда? — Минхо все так же наблюдает за мальчишкой, который не понимает, почему король спрашивает об этом, как это относится к сути разговора.
***
— Внимание! Указ, — привлек внимание жителей деревни, столпившихся вокруг него, глашатай. Раскрыв свиток, он начал зачитывать документ: — Начиная с завтрашнего дня и на протяжение всей следующей недели… — Не нравится мне все это… — Тихо сказал один из мужчин, на что стоящие рядом закивали. — … в вашей деревне королевская армия будет отбирать юношей и девушек от двенадцати до семнадцати лет для служения Его Величеству. — Толпа подняла возмущенный гул, но глашатай невозмутимо свернул документ и сошел с помоста. Оставшийся вечер в деревне прошел шумно: каждый обсуждал зачитанный указ, дети пытались успокоить дрожь в руках — никто из них не хотел попадать в замок, не при нынешнем короле. А маленький одиннадцатилетний Хенджин не понимал, почему все так боятся его. Мужчина со времени его коронации приносил стране лишь процветание, да, мальчик слышал от взрослых, он казнил многих людей, кто пытался его свергнуть или строил планы против правителя. Пролилось много крови… Но король же делает это ради них, подданных, правильно? Верно же? — Джин-ни, малыш, заходи домой, поздно уже, — слышит он ласковый голос матери, а после поворачивается и видит осунувшееся лицо матери с лёгкой теплой улыбкой. В последнее время она сильно похудела, что было видно по ее тонким рукам, удерживающим на плечах шаль, доставшуюся ей по наследству и прохудившуюся в некоторых местах, а под глазами залегли глубокие тени. Ребенок не хотел задерживать мать на холоде ночи, поэтому быстро забежал в дом и лег под тоненькое одеяло возле печи, слыша тихий смешок женщины, а после чувствуя поцелуй на лбу. Он улыбнулся с закрытыми глазами, погружаясь в сон. — Если вдруг, мы не можем отдать Йеджи, дорогой, — поглаживая уснувшего мальчика по темным волосам, тихо обратилась женщина к мужу. — У нее скоро свадьба, семья жениха обещала помочь с долгами… — Я понимаю, — вздохнул мужчина присаживаясь рядом и грея у огня замёрзшие руки. — Но что ты предлагаешь, она единственная из детей подходит по возрасту, следующий малыш Хенджин, но ему только через пару месяцев двенадцать? Размышляя, женщина закусывает губу, смотря на трёх младших детей, двое из которых больны холерой и тихо вздыхает: — Может мы попробуем договориться с армией? — Несмело произносит она. — Какой черт тебе шепчет?! — Не выдерживая и хватая жену за плечи, кричит мужчина, отчего ребенок рядом морщится и с головой зарывается под одеяло. — Ты добровольно отдашь маленького мальчишку в лапы этого существа?! — Тише, тише, — пытается успокоить его женщина, беспокоясь о сне детей. — За всех детей хорошо заплатят их семьям, если мы отдадим Хенджина и выдадим замуж Йеджи, то получим достаточную сумму, чтобы выплатить долги за лечение… Даже останется немного… — Ты не в своем уме… — Шепчет мужчина, поднимаясь на ноги и ошеломлено смотря на нее. — Ты хочешь продать своего собственного ребенка… Продать этому… Этой нечисти… Ты понимаешь, что он может его убить? Что у него не дрогнет ни одна мышца?.. — А что мы можем? — Прерывает монолог женщина. — Не сделай мы этого, наши дети умрут, у нас и так не хватает денег! — Мужчина ничего не отвечает, лишь уходит к иконам, начиная молиться. Он делал это каждый раз, когда чувствовал себя бессильным. На следующее утро у женщины все же получается договориться с главой стражи, хотя тот долго отказывался, беспокоясь за свою жизнь и придерживаясь указа, но, рассмотрев умиротворённое лицо мальчика, произносит: «Он симпатичный, может понравиться, » — и отдает его матери холщевый мешочек с деньгами, получая на руки спящего ребенка. Глава семьи не смог смотреть на еле сдерживающую улыбку женщину и ушел в дом, оставляя ее на улице.***
— Теперь ты понимаешь, мальчик мой?.. Они буквально продали тебя Короне. Там, за стеной, тебя никто не ждет, — произносит Минхо, смотря на дорожки слез на щеках юноши. Все это время Хенджин послушно внимал, понимая что король использует свой дар убеждения. Все, что он мог это часто моргать, пытаясь избавиться от слез на глазах и ресницах. — Сейчас у тебя есть только я, мой любимый мальчик, — правитель подходит, аккуратно стирая мокрые дорожки, и прижимает его запястье к своим губам. — Ты и твоя кровь нужны только мне, мой сладкий… — Ли оставляет лёгкий поцелуй на тонкой коже, чуть прикусывает ее и слизывает проступившую алую жидкость. На слова Минхо Хван лишь медленно кивает, вызывая у мужчины напротив блеск в рубиновых глазах и хищную самодовольную улыбку. Хенджин понимает: ему действительно некуда бежать, его действительно никто не ждёт. Он нужен только королю.
